Почему кусается Луис Суарес?
Если Англия это мать Футбола, то Уругвай:его отец.
Хорхе Вальдано, Чемпион
Мира по Футболу 1986 года в составе сборной Аргентины
В лице Суареса ФИФА кусает футбольный Уругвай.
24 июня 2014 года в матче группового этапа чемпионата мира по футболу уругвайский нападающий Луис Суарес укусил защитника сборной Италии Джорджо Кьеллини. Это уже третий случай подобного странного поведения форварда сборной Уругвая и английского «Ливерпуля».
Инцидент произошел на 80-й минуте матча. Луис Суарес в борьбе с центральным защитником Италии Джорджо Кьеллини укусил последнего за плечо. В ответ итальянец отмахнулся и попал локтем в лицо Суаресу.
Арбитр матча никак не отреагировал на данное действие нападающего сборной Уругвая. Однако спустя несколько дней после окончания матча состоялось разбирательство относительно данного эпизода и к Суаресу со стороны дисциплинарного комитета ФИФА были применены жесткие санкции: дисквалификация на 9 матчей национальной команды и отстранение от любой футбольной деятельности на 4 месяца (в том числе запрещены тренировки).
Дело в том, что Луис Альберто Суарес уже не в первый раз совершает подобный неординарный поступок на футбольном поле: ранее его жертвами становились игрок «ПСВ» Отман Баккал и защитник «Челси» Бранислав Иванович. Некоторые источники утверждают, что за свою карьеру Суарес как минимум 8 раз кусал соперников.
Почему же кусается Луис Суарес? Есть разные версии.
Бабушка Суареса, Лила Рене Пирис считает, что «зубастые» хулиганства внука связаны со сложным детством. По её словам, в детстве Луис не отличался задиристостью и драчливостью, однако развод его родителей и лишения в детстве, возможно, стали причиной такого агрессивного поведения. В целом же у Суареса есть всё, чтобы чувствовать себя счастливым.
Том Фосетт, спортивный психолог,также считает, что тяжелое детство является причиной подобного странного поведения Луиса Суареса. «Нужно помнить, что Суарес рос в тяжёлых условиях и боролся за свое выживание на уругвайских улицах, — цитирует Фосетта BBC. — Это невозможно исправить несколькими сеансами психолога. Такое поведение у него в крови».
Фосетт уверен, что дисквалификация футболиста бесполезна — Луис Суарес в будущем продолжит кусаться.
Инцидент с укусом Луиса Суареса на ЧМ-2014 породил в интернете большое количество демотиваторов.
По моей экспертной оценке, Главы Следственного Управления Трезвой Лиги и единственного в мире футбольного экзорциста, Луис Суарес кусается из-за того, что в момент УКУСА В УРУГВАЙЦА ВСЕЛЯЕТСЯ ДЬЯВОЛ.
Дьявол, который пребывает на футбольных полях мира из-за погрязших в Зле ФИФА и УЕФА.
Дьявол коррупции, договорняков,оргпреступности, фальсификаций.
Поэтому, каждый из турниров, включая международные, под эгидой ТРЕЗВОЙ ЛИГИ начинается с футбольной мессы, а именно зачтения Обвинительного Приговора Разума пьянству.
Кроме того, по моей инициативе МАТ карается назначением пенальти; о наличии матерной брани по правилам ТЛ сигнализирует специальный Судья Совести. И это является важнейшим нововведением и вкладом в мировой футбол ТРЕЗВОЙ ЛИГИ.
МАТ это явное и видимое проявление диавола в Футболе.
Все религиозные церемонии ТРЕЗВОЙ ЛИГИ, да и вся она целиком направлены именно на изгнание диавола из Футбола.
Вспомним, что Папа Франциск называет Футбол Даром Бога людям.
Суарес будет кусаться до тех пор, пока ФИФА и УЕФА не избавятся от Зла.
Укусы Луиса это стихийный символичный протест в такой необычной форме, которая должна заставить пробудиться футбольную общественность.
Напомню, что мною в качестве Судьи Совести Трезвой Лиги дьявол объявлен в международный розыск; это первая акция создаваемой религиозной спецслужбы Ватикана и Интерпола.
КРЕСТЪ ПОБЕДИЛ ПОГАНСТВО, КРЕСТЪ ПОБЕДИТ ПЬЯНСТВО.
В качестве Патриарха единственной в мире международной Церкви Футбола ТРЕЗВАЯ ЛИГА наделяю Луиса Суареса титулом футбольного Посла мира ТРЕЗВОЙ ЛИГИ.
Все документы оформляются и будут переданы Луису Суаресу.
«Он так хочет победить, что сходит с ума на поле». 8 лет назад Луис Суарес впервые укусил соперника
Луис Кусарес.
В ноябре 2010 года «Аякс» играл против «ПСВ». В добавленное время арбитр Бьорн Кюйперс показал прямую красную карточку игроку «Аякса» Расмусу Линдгрену. Футболисты на поле продолжали спорить. Луис Суарес так увлекся, что укусил Оттмана Баккала.
Капитан «Аякса» не получил даже желтую карточку, но зато ему впаяли 7 матчей дисквалификации. Зимой уругваец переехал в «Ливерпуль».
В следующий раз Суарес укусил Бранислава Ивановича весной 2013 года в матче с «Челси». И получил 10 матчей дисквалификации. После нее Луис вернулся лучшим нападающим мира.
«Я думал, что он исправится после извинений. Но порой он так сильно хочет выиграть, что теряет голову» – заявил тогда уже игрок «Динамо» Оттман Баккал в интервью the Sun.
Третий и последний укус Суареса произошел на ЧМ-2014 – тогда пострадал Кьеллини. ФИФА забанила уругвайца на 4 месяца от всех соревнований. Даже итальянский защитник посчитал наказание чрезмерным. Капитан «Ливерпуля» Стивен Джеррард позже рассказал, что в тот момент понял – Суарес уедет в «Барселону».
Кстати, после укуса Кьеллини всплыл непотдвержденный факт: Суарес укусил 5 соперников, когда играл за уругвайский «Насьональ».
После перехода в «Барсу» Суарес обрел душевную гармонию и больше не кусал соперников.
«Барселона» решила запретить Суаресу кусаться
«Барселона» готова подписать контракт с Луисом Суаресом при условии, что нападающий больше не будет кусать других футболистов.
«Барселона» сделала «Ливерпулю» предложение по покупке уругвайского форварда Луиса Суареса. За нападающего каталонцы готовы выложить 50 миллионов фунтов. При этом «Ливерпуль» хочет получить 80 миллионов.
Весьма щедрое предложение «Барселона» сделала и самому Суаресу. Футболисту предложили пятилетний контракт с зарплатой 160 тысяч фунтов в неделю. Однако руководство каталонского клуба не забыло о недавнем скандале и включило в контракт пункт о запрете на укусы. Соблюдать дисциплину Суареса обяжут как на поле, так и вне его, передает Mirror Online.
Напомним, Суареса уже восемь раз ловили на укусах других игроков. Последний случай произошел во время матча группового этапа чемпионата мира. Нападающий укусил итальянского защитника Джорджо Кьеллини.
После этого форварда дисквалифицировали на 9 официальных матчей сборной Уругвая, отстранили на 4 месяца от любой футбольной деятельности и оштрафовали на 100 тысяч швейцарских франков.
При это сам Суарес уверял, что не кусал итальянца. По словам форварда, он просто «наткнулся на Кьеллини».
Без своего лидера сборная Уругвая не смогла одолеть в 1/8 финала чемпионата мира Колумбию (0:2). Также в четвертьфинал уже пробились команды Бразилии, и Голландии.
А сегодня судьбу еще одной путевки определят сборные Франции и Нигерии. Текстовая трансляция этого матча на НТВ.Ru начнется в 20:00 мск.
Суарес. Как я кусался. Откровенная автобиография
Мыпродолжаем публиковать материалы врубрике «Чтение на выходные». Сегодня– материал, который точно никогоравнодушным не оставит. Уругвайский нападающий «Барселоны» Луис Суарес в своейавтобиографической книге «Переступаячерту» (на русском она еще не опубликована,планируется к выходу в издательстве«ЭКСМО» в течение наступившего года)честно описывает ситуацию со своиминеоднократными укусами соперников.
Японял все сразу, как только все произошло.
КогдаДиего Годин забил, я закричал «Гол!», новнутри меня все сжалось. Я был рад, чтомы забили, и рад за своих партнеров, чтомы проходили дальше, но я не хотелпродолжать думать – думать означалопринять то, что я натворил, и последствиямоего поступка.
Яподвел людей. Мой тренер Оскар Табарес,«Маэстро», был в раздевалке. Он был втяжелом положении, поскольку понимал,что теперь может со мной произойти. Яне мог смотреть на партнеров. Я не могвзглянуть на Маэстро. Я не знал, какперед ними извиняться. Он сказал мне,что после игры журналисты спрашивалиего об инциденте, и он сказал им, чтоничего не видел.
Моипартнеры пытались сказать мне, что,возможно, ситуация не настолько плачевная.Но я и слушать об этом не хотел. До моегоотъезда из Бразилии оставалось еще двадня, но мысленно я уже улетел.
Наследующий день я был на тренировке, всееще в бессознательном отрицании, нежелая ни о чем думать, а еще меньше желаяизвиняться и принимать тот факт, чтомне нужна была чужая помощь.
Кактолько мы закончили тренировку, меняподозвал Маэстро. У него были новости:«Это худшее, что мне когда-либо приходилосьговорить футболисту». Он с трудомпроговаривал слова. Тогда я думал, чтодисквалификация будет на десять,пятнадцать или двадцать матчей, но тогдаон сказал: «Девять матчей». Оказалосьвсе не так страшно, как я боялся. Но онеще не закончил. «И тебе нельзя будетвойти ни на один стадион. Теперь тебенужно уехать. Тебе нельзя быть рядом скомандой».
Яхотел остаться и поддержать партнеров.Даже несмотря на то, что я не играл, яхотел хоть чем-то помочь. Но в отеле былипредставители ФИФА, и менеджер командыЭдуардо Бельза уже знал, что я долженпокинуть команду как можно быстрее. Сомной обращались хуже, чем с преступником.Вы можете наказать футболиста, можетезапретить ему играть, но можете ли вызапретить ему быть рядом с его товарищами?
Дисквалификацияна девять матчей была ожидаема. Но чтобыменя отправили домой и запретили быватьна всех стадионах? Единственная причина,по которой я не заплакал, было то, что ястоял перед своим тренером, и он делилсясо мной новостями.
Послеэтого было собрание команды в отеле. Яхотел произнести речь перед обедом, ноне смог. Я собирался сказать им, чтобыони были сильными, чтобы они продолжалив том же духе, чтобы они сражались, но япросто не мог.
Еслибы дисквалификация ограничилась девятьюматчами Уругвая – что, как я позже началпонимать, было душераздирающе, посколькуэто были два чемпионата и два года безучастия в сборной – я бы мог это оспорить,но я понял это. Но как можно запретитьмне играть за «Ливерпуль», если моидисквалификации в Англии никогда немешали мне играть в Уругвае? Как можнозапретить мне смотреть, как моидевятилетние и десятилетние племянникииграют в детский футбол? Как можнозапретить мне ходить на стадионы повсему миру? Говорить мне, что мне теперьнельзя работать? Помешать мне дажепросто прочеканить мяч по периметруфутбольного поля? Мне все еще кажетсяневероятным, почему до тех пор, покаМеждународный арбитражный суд непостановил обратное, власть ФИФАраспространялась так далеко.
Ониникогда не дисквалифицировали футболистовтаким образом за то, что они ломаликому-то ногу или разбивали нос всмятку,как это сделал Мауро Тассотти ЛуисуЭнрике на чемпионате мира 1994 года. Онираздули из мухи слона под предлогомтого, что инцидент произошел «на глазаху всего мира». Зинедин Зидан ударилголовой Марко Матерацци в финале ЧМ-2006,и получил дисквалификацию всего на триматча.
Возможно,я был просто легкой мишенью. Но былонечто важное, что мне нужно было признать:я сам сделал себя легкой мишенью. Ядопустил ошибку. Это моя вина. Этопроизошло уже в третий раз. Мне нужнобыло исправить это с нужными людьми.Мне нужна была помощь.
Послемоей десятидневной дисквалификации в2013 году за укус Бранислава Ивановича,я начал задаваться вопросами о политикедвойных стандартов ФИФА и том, почемуникто не учитывал тот факт, что никтоне пострадал. Урон, нанесенный игроку,был несопоставим с тем, какие жуткиетрудности вставали перед другим. Иногдаангличане гордятся тем, что у них самыйнизкий показатель выданных желтыхкарточек в Европе, но это естественно,если ты можешь кому-то оторвать ногу ипри этом не получить желтую карточку.Если бы можно было сказать, что это лигас наименьшим количеством стычек,угрожающих карьере футболиста, тогдабыло бы чем гордиться.
Недумаю, что я когда-либо действительнонаносил травмы моим коллегам. Я знаю,что укусы шокируют многих людей, но ониотносительно безобидны. Или по крайнеймере они были таковыми в тем инцидентах,в которых я был замешан. Когда на стадионе«Энфилд» Иванович закатал рукав, чтобыпоказать судье след от зубов, тампрактически ничего не было. Ничегообщего с тем, как Майк Тайсон откусилухо Эвандеру Холифилду.
Новсе это ничуть не спасает ситуацию.
Когдая пришел домой и увидел по телевизорукадры со следами моих укусов, нанесенныхполузащитнику «ПСВ» Отману Баккалу в2010, я заплакал. Я только что стал отцоммаленькой дочки, Дельфины, и мысль отом, что она вырастет и узнает, что янатворил, огорчила меня больше всеостального. Моя жена Софи была на трибунеи не поняла, что произошло. Когда онаувидела запись, она спросила: «Чем ты,черт возьми, думал?»
Мненужно было попытаться ответить на этотвопрос самому.
Уровеньадреналина во время матча может бытьслишком высок: пульс зашкаливает, ииногда мозг не поспевает. Напряжениенарастает, и ты не знаешь, как егосбросить. В 2010-м я расстроился, потомучто матч грозил стать ничейным, а этобыла очень важная игра, и у нас быланеудачная череда, которая вскоре сталапричиной увольнения Мартина Йола. Язлился из-за себя и из-за всей этойситуации. В тот день я хотел сделать всеправильно, и, кажется, я сделал всенаоборот. Досада копилась, и чувствотого, что это моя вина, что у нас ничегоне получается, достигло критическойточки, когда я больше не мог ее сдерживать.
Тоже самое произошло в том инциденте сИвановичем в 2013-м. Нам нужно было обыграть«Челси», чтобы у нас был шанс попасть вЛигу чемпионов. Это был большой риск влюбом из вариантов, но проигрыш означалбы, что все кончено. Я играл отвратительно.Я подарил глупейшее пенальти за игрурукой, и мне казалось, что победаускользает у меня из-под носа. Я чувствовал,как завожусь, начинаю злиться на себяи говорю себе на поле: «Как можно бытьтаким косолапым?» или «Как можно былоздесь промазать?»
Замгновение до того, как я укусил Кьелини,у меня была отличная возможностьреализовать момент и вывести счет на1:0. Если бы я забил тот гол, если бы Буффонне спас тогда ворота, то последующиесобытия никогда бы не произошли. Я быничего такого не сделал. Ничего.
Ноя упустил свой шанс.
Напряжениенарастало, страх и злоба кипели внутри:«Мы вылетим, и вылетим мы из-за меня».Это душило меня. Ты не осознаешь значениетого, что делаешь и можешь сделать. Я неоправдываю то, что я сделал – никто быне стал – но я пытаюсь объяснить, чтопроизошло. Я все еще пытаюсь объяснитьэто себе, чтобы понять, что случилось ипочему.
Когдапосле матча сердце перестало колотиться,легко обернуться и сказать: «Ну и какможно быть таким идиотом? Оставалосьеще двадцать минут». Но на поле, когдав тебе бушует адреналин, а напряжениенарастает, ты даже не понимаешь, сколькоосталось от матча. Ты ничего не понимаешь.Единственное, о чем я мог думать, было:«Я не забил, мы вылетаем из чемпионатамира». Есть футболисты, которые на моемместе бы сказали: «Ладно, мы вылетаем,но я забил два потрясающих гола в матчепротив Англии. Я звезда». Я мог быпопросить замену: «У меня опять болитколено, я забил два гола в предыдущемматче, я сделал все, что мог». Но я мыслилиначе. Я хотел большего. Это чувствоочень трудно объяснить. После всего,что ты сделал, ты не хочешь на этомостанавливаться; ты хочешь большего,ты не можешь вынести мысли о поражении.Дело не в том, что я хотел победить, делов том, что мне была нужна победа.Страх поражения окутывает все вокруг– даже откровенно очевидный факт, чтоза мной следит по меньшей мере 20000 парглаз; это не тот случай, когда можночто-то сделать втихую. Что-то схлопнулосьу меня в голове. Логика больше не влиялана мои решения.
Вравной степени нелогичен укус сам посебе. В одном моменте во время игрыпротив Чили в 2013-м, когда игрок схватилменя между ног, и я отреагировал, ударивего кулаком. Меня за это не дисквалифицировали.Ничего. Ни на один матч. Это посчиталинормальной, приемлемой реакцией. Небыло и протестов толпы. Когда я позвонилИвановичу после инцидента в 2013-м, онсказал мне, что к нему приходила полицияи спрашивала, не желает ли он выдвинутьобвинения, и, к счастью, он отказался. Яблагодарен ему, поскольку балаган могзатянуться. Врежь кому-нибудь, и этозабудут, никакого цирка. Так почему жемне обязательно нужно выбирать самыйвредный для себя путь?
«Ливерпуль»прислал спортивного психолога ко мнев Барселону после инцидента с Ивановичем,и мы провели два часа, разговаривая отом, что я чувствовал и что в этот моментпроисходило в моей голове. Он предложилмне свои услуги, и я ответил ему, чтоесли я захочу, я с ним увижусь, но явоздержался. Частично потому, чтоизбавление привело бы к моему спокойствиюна поле. А что если в следующий раз, когдамимо меня полетит мяч, я просто дам емупролететь вместо того, чтобы за нимпогнаться? Я футболист, который в лепешкурасшибется, лишь предотвратить вброспротивника на девяностой минуте. Я такиграю. И я не хочу этого терять.
Вопределенной степени это нормально,что нападающий, нервный, легко раздражается.На эти девяносто минут вся жизнь можетпоказаться красной тряпкой. Я знаю, чтослово «раздражительный» может показатьсястранным, но оно подходит. Я раздражаюсь,когда защитник подходит и начинаетдавить меня сзади. Это нормально, потомучто я отгораживаюсь от него спиной,отходя к нему, чтобы забить, но этораздражает меня. Меня раздражает, когдая упускаю момент. Все что угодно можетраздражать. Иногда мне хорошо удаютсямои первые несколько касаний, и этохорошее предзнаменование, но если нет,то я думаю про себя: «Да что с тобойсегодня?» И я знаю, что в первый раз,когда со мной столкнется соперник, естьриск, что я отреагирую.
Раздражениезависит от работы, и в определеннойстепени это нормально. Но когда оноразвивается из-за плохой игры в важномматче, то я понимаю, что у меня проблемы.В тот день в игре с «Челси» я был ужасен.Я отвратительно играл против «ПСВ» вигре с Баккалом, и в матче против Италиия тоже упустил момент, который могвывести мою страну в финал чемпионатамира. Каждый раз раздражение зашкаливало,напряжения было слишком много, и ясрывался.
Оченьлегко говорить тем, кто уже не играет –или никогда не играл: «Тебе не следовалотерять самообладание». Но напряжениезаставляет тебя делать то, о чем ты дажене думал: есть больше, есть меньше,действовать иначе. Бывали матчи, когдавпоследствии я говорил себе: «Почему ячувствовал такое давление, если все,чего я хотел – это играть в футбол ибыть довольным собой». Но напряжениеникуда не девается. Мне тяжело недраматизировать важные матчи. Чтобымаксимально выкладываться, чтобы мнебыло не все равно, но в то же время иметьвозможность играть и не переживать таксильно, что я проживаю матч заранее –именно этого я хочу добиться.
Этокажется странным говорить уже послетретьего подобного инцидента, но яисправился, я стал спокойнее. Я повзрослел.Когда я был ребенком, меня удалили споля за то, что я ударил головой арбитра.Я пробежал пятьдесят метров, чтобыоспорить его решение, мне показаликрасную карточку, и я боднул судью. Я негоржусь этим.
Моиотношения с Софи стали для меня огромнымподспорьем в жизни. Я всегда говорил,что мой лучший психолог ждет меня дома.Но долгое время она говорила мне, чтоэтого недостаточно, и что я долженобратиться к специалистам.
Спустянесколько дней, когда я не хотел ни скем разговаривать после укуса Кьелини– уже в Монтевидео, когда я закрылся,ушел в депрессию и никому не хотелрассказывать о том, что произошло – мыс Софи уехали в пригород и со временемначали говорить обо всем, и я наконецначал принимать то, что произошло, и чтомне нужно делать. Она злилась на себя,что не проявляла жесткость со мнойраньше. Она спросила: «Теперь ты будешьменя слушать?» На этот раз я не виделдругих вариантов, и взял инциативу насебя.
Ипоискал и нашел нужных людей. Если бы ябыл в Ливерпуле, то я бы, возможно, нашелспециалистов, с которыми уже общался,или если бы я уже поселился в Барселоне,я бы спросил в клубе, но я был в промежуточномсостоянии между двумя клубами, поэтомуя нашел специалиста самостоятельно.Мне все еще кажется, что это очень личное,но я чувствую, что они помогают мнепонять, что мне не нужно держать все всебе; что я не должен испытывать такуютяжесть и ответственность, когда я наполе.
Яуже чувствую, что это мне помогает. Нобыло бы слишком просто сказать: «Смотрите,теперь я веду себя прилично». Потомучто если снова произойдет что-то подобное,то что тогда? Я должен осознать, что этопроцесс. Сейчас у меня есть время пройтилечение и начать лучше себя понимать,понять, на что я способен в такие моменты,и научиться контролировать себя. Такжетеперь я понимаю, что это совершеннонормально в том смысле, что если у меняпроблема с коленом, то я обращусь кфизиотерапевту, так почему бы мне необратиться к специалисту в соответствующейобласти, чтобы он помог мне справитьсяс этим?
Наданный момент меня больше всего радуетто, что я искренен и честен с самим собой.Одно дело сказать «Этого больше неповторится», потому что ты должен этосказать, и совсем другое – действительноосознавать, что означают эти слова иправильно воспринимать ситуацию. Именнотак я сейчас воспринимаю свои действия.Мне кажется, будто я наконец сказалсебе: «Луис, ты должен понять, что тебенужен кто-то, с кем ты сможешь об этомразговаривать, чтобы ты научилсясправляться с подобными ситуациями».
Яуже учусь, как справляться с такимивсплесками давления. Я всегда предпочиталдержать это в себе, а не делиться этимс другими, даже с женой, котораярассказывает мне все, с моей роднойдушой. Но я учусь тому, что если тырасслабишься и выпустишь это из себя,часть напряжения уйдет из тела, сознаниепрояснится и ты почувствуешь себя лучше.Не держи все в себе; не пытайся справитьсяс этим самостоятельно.
Когдамы стали тщательно обсуждать все это,нам пришлось начать все с того же староговопроса: «Зачем?»
«Зачем,Луис, зачем ты это сделал?» Я все еще незнал. Но я был на верном пути, пытаясьпонять это для самого себя.
Современем откровенная абсурдностьдисквалификации ФИФА становилась всеболее и более очевидной. Нам нужно былотщательно планировать каждый свой шаг,чтобы папарацци или даже обычный фанатне сфотографировал, как я занимаюсьчем-то связанным с футболом. Я долженбыл осознавать, что произойдет, есливсплывет фотография, как я занимаюсь втренажерном зале.
Подписатьновый контракт с «Барселоной» безпривлечения внимания тоже было непросто.Клуб получил разрешение на то, чтобыприобрести меня, но должен был сделатьэто в личном порядке. Нужно было придуматьзамысловатый план, чтобы нас никто неувидел, а того хуже – не сфотографировал.Когда стало ясно, что пресса в курсе,пришлось воспользоваться планом с тремяразными автомобилями, покидающими «КампНоу» через три разных выхода. Мне былоне впервой участвовать в тайных операциях.Однажды я выехал из дома тестя, спрятавшисьв его машине, чтобы улизнуть от папарацци.Помимо всего того, что я не мог делатьиз-за запрета ФИФА, была еще куча вещей,которые я не мог делать по причинепристального внимания, не покидавшегоменя, где бы я ни был.
Переходв «Барселону» сильно отличался отварианта с трансфером в «Арсенал» загод до этого. «Ливерпуль» был болеесклонен отпустить меня, понимая, что«Барселона» заплатит необходимую сумму.Кроме того, есть большая разница междупереходом из «Ливерпуля» в «Арсенал»и переходом из «Ливерпуля» в «Барселону».Я никогда не пожалею о своем решенииостаться в «Ливерпуле» еще на год. Былобы огромной ошибкой уйти перед стартомпрошлого сезона. И если бы я не прислушалсяк совету Стивена Джеррарда, то допустилбы эту ошибку. Мы говорили об этом, когдая вернулся обратно в Мелвуд собратьвещи в конце лета. Тогда он сказал мне:«Ты поступил правильно, что дождалсяподходящего момента». Мне сразувспомнилось, как мы говорили в тренажерномзале в Мелвуде, когда в сага с переходомв «Арсенал» была в самом разгаре – онсказал мне: «Погоди. Хорошо отыграй вэтом сезоне, останься в «Ливерпуле» ещена год, и в следующем году за тобой придут«Бавария», «Реал Мадрид» или «Барселона».Тогда ты сам решишь, куда захочешь пойти,потому что у тебя есть все данные длятого, чтобы играть в любом из этихклубов.»
Ялюблю английский футбол и буду по немускучать, но невозможно отказаться отмечты, когда она уже почти у тебя в руках.Не обошлось без слез, когда пришел деньуезжать из Ливерпуля. Нахлынула уймавоспоминаний. Жена плакала; дочка сказаламне: «Я скучаю по дому в Ливерпуле, япомню свой день рождения, помню всеигрушки в моей комнате.» Это был оченьволнующий момент.
Естественно,многие были рады моему отъезду. Я слышалвысказывание Ричарда Скудамора о том,что я негативно влиял на репутациюпремьер-лиги. Мне казалось, что мойпоследний сезон в премьер-лиге былнастолько ярким благодаря достижениям«Ливерпуля», так что мне его слованепонятны. Возможно, он расстроился,что лучшие игроки лиги перебираются вдругие чемпионаты.
Ялюбил все команды, за которые выступал,но никогда не был игроком, целующимклубную эмблему на футболке – несмотряна то, что переход в каждую из моих командбыл моей мечтой. Многие футболистыговорят о многих клубах: «Я мечтал обэтом». Но в моем случае с «Барселоной»мне сложно было испытывать что-то другое.Есть видео, на котором я еще ребенком винтервью для уругвайского телевиденияговорил, дословно: «Однажды я мечтаюсыграть за «Барселону». Один уругвайскийжурналист недавно напомнил мне о том,что когда я был в «Насьонале» в возрасте18-ти лет, я приходил на тренировки ссерым рюкзаком с эмблемой «Барселоны».
Когдая навещал семью Софи в Барселоне, мычасто вместе ходили на матчи. Я виделпобеду над «Реалом» со счетом 5:0, вкоторой Жерар Пике отметил пятый голпри помощи своего знаменитого «празднованияпятью пальцами». Видел победный голАдреса Иньесты в дерби против «Эспаньола».Видел матч «Барселоны» и «Реала», когдаФабио Каннаваро пытался спасти своюкоманду после гола Месси, но в итогелишь врезался в штангу. И я видел игру«Барселоны» с «Арсеналом», когда первыевыиграли со счетом 4:1, а Месси забил 4мяча.
Яходил на матчи «Барселоны», но даже недумал, что однажды буду играть срединих, и даже продолжал сомневаться, когданачал тренироваться вместе с командой.Когда меня представили в предсезонномматче за Кубок Гампера, было ощущение,что меня пригласили в качестве гостя,или будто я выиграл в каком-то конкурсе.Софи сказала мне: «Каково тебе? Какощущения?» Я сказал ей: «По правдесказать, у меня чувство, будто меняпросто пригласили сыграть один матч».Я выходил на поле именно с таким ощущением.
Представлениекоманде, когда мне наконец позволилитренироваться вместе с ней, тожеполучилось не совсем обычным. Менеджер«Барселоны» Луис Энрике собрал игрокови сказал: «Что ж, его наконец выпустилииз Гуантаномо на нашу тренировку». Всеаплодировали освободившемуся узнику,и я всеми силами старался не выглядетьслишком смущенным, будучи в центревсеобщего внимания.
Ясвязываю свой трансфер с тем, что пыталисьвернуть команде тренер и руководствоклуба – подход, стремление к победам.Для меня важно, что тренер видел этикачества во мне, и что он был уверен, чтоя смогу привить эти качества команде.
Людисчитают, что я проблематичный игрок, носпросите моих товарищей и попробуйтенайти среди них хотя бы одного, ктосчитал бы меня таковы. Я могу поспоритьс партнером, как и любой другой игрок;я спорил с ними много раз, но всегдатолько о футболе. Я никогда не ставилсебя превыше других, никогда не проявлялчувство зависти, которое иногда можновстретиь в раздевалке. В «Барселоне»знали – в этом плане со мной проблем небудет. Я здесь для того, чтобы выполнятьуказания тренера, исполнять то, чегохотят болельщики; и работать с партнерами,которые, как и я, хотят добиться успеха.
Людииногда задаются вопросом: «А сработаетли это в тактическом плане?» Тренерзнает, что я могу адаптироваться налюбой позиции, как это было с БренданомРоджерсом. Я думаю, что знаю, в какойроли я смогу приносить команде наибольшуюпользу. Учитывая, что Месси атакует изглубины, работая в связке игроками нацентре поля, а Неймар, будучи оченьмобильным игроком, любит начинать сфланга и идти к центру, либо получатьмяч на центре и смещаться к флангу, я вроли ориентира для команды был бымаксимально полезен. Я не говорю, что ябы играл в центре в роли типичной«девятки», но из-за привычных перемещенийМесси и Неймара я часто вижу, что естьпространство, в котором я бы пригодился.
Некоторыелюди говорят, что наша связка будетнапоминать нападающее трио Это’О-Месси-Анри,которое существовало в команде в периодруководства Пепа Гвардиолы, где Неймарбудет выступать как Анри, а я – какЭто’О. В определеннойстепени это похоже на правду.
Стильигры «Барселоны» схож с тем, которыйбыл в «Аяксе» и в «Ливерпуле» при Роджерсе– выведение мяча с тыла с контролеммяча низом, множество быстрых движенийи передач в одно-два касания. Этоклассическая модель «Аякса», и она оченьпохожа на ту, что была у «Ливерпуля» изпоследнего сезона. На самом деле, этокомбинация двух моделей – игра в пасот «Аякса» и «голландской школы» искорость движения от «Ливерпуля».
Яне представлял себе, чего ожидать. Вдругтут будет сплошной гламур и суперзвезды?Оказалось, что все совсем не так. Я попалв коллектив суперпрофессионалов, которыестремятся побеждать, работая подруководством превосходного тренера.Есть реальная связь между игроками итренером: Луис Энрике – молодой тренер,способный соблюдать баланс между шуткамии смехом и серьезностью нашей работы.
АндресИньеста помогал мне и рассказывал обовсем в первый день, поскольку с ним ябыл знаком лучше всего. Скоро я узнал,что и Лео Месси и Хавьер Маскерано пьютматэ – травяной напиток, популярныйу уругвайцев, и меня это обрадовало. Совторого дня я стал брать на тренировкифлягу с матэ. Я подумал, что будет немногосамоуверенно принести ее в первый жедень, но на второй я уже чувствовал себявполне комфортно.
ДаниАлвес сказал, что рад видеть меня, потомучто теперь он не будет единственным«плохим парнем» в команде, и меня этоочень повеселило. Все это помогло мнепочувствовать себя частью коллектива.
Хотядолжно было пройти немало времени,прежде чем я стану играть с Месси иНеймаром в основной команде, я уже началиграть с ними, а также с Хави, Иньестой,Бускетсом и Ракитичем на тренировочномполе. Поразительно, что они способныделать с мячом в ограниченном пространстве.Поначалу известная отработка передачEl Rondo может вызватьзатруднения. Нужно быстро привыкнутьк стремительному движению мяча, или выего просто не увидите. Но помимо адаптациик стилю «Барселоны», я знаю, что меняприняли благодаря моим собственнымкачествам, тому, что я делаю на поле,так что я должен непрерывно исполнятьвсе то, за что меня приобрел клуб.
Спортивногодиректора Андони Субисаретту спросили,как «Барселона» может заявлять, чтоявляется «больше, чем клубом» послетого, как меня в него приняли. Его ответмногое для меня значил. Он сказал: «Мыпринимаем людей со всеми их недостатками.Люди поступают правильно и совершаютошибки, но у них есть возможность учитьсяна этих ошибках … Я уверен, что подписаниеСуареса станет положительным событиемдля клуба в будущем». В клубе знали, чтокритикующие наверняка найдутся, и дляменя очень важно, что это не повлиялона решение руководства.
Вокругтрансфера также крутилось достаточночепухи. Я прочел, что «Барселона» якобывключила в контракт Суареса пункт озапрете на укусы – будто в клубе моглибы сделать что-то настолько нелепое.Каждый игрок, подписывающий контракт,также подписывает и кодекс поведения,как если бы в контракте был пункт обукусах. Если бы в моем контракте былтакой пункт, я бы все равно его подписал,но, разумеется, такого недоверия ко мнев клубе не было.
Когдая прибыл на медосмотр и для подписанияконтракта, я рассказал президенту отом, как я приехал в Барселону повидатьсяс Софи, когда мы еще были подростками;мы просто гуляли по окрестностям «КампНоу», потому что у нас не было денег,чтобы пойти в музей или купить что-то вклубном магазине. В тот день кто-тооставил дверь открытой – одни из огромныхворот, которые ведут на стадион и нафутбольное поле. Я закричал Софи: «Смотри,открытые двери!» Она переживала, чтонас поймают и выставят, но я позвал:«Нет, идем скорее». Мы пробыли внутрипримерно две минуты, а потом убежали.Когда Софи встретила одного изруководителей на подписании контракта,он сказал: «Софи, хорошо, что вы пришли– вы должны расплатиться за ту экскурсиюпо стадиону в 2004 году».
