«Халатный» текст решения суда: недооцененная роль судебной мотивировки в жизни гражданина
Юридическая практика привыкла к тому, что первостепенное внимание при анализе текста любого судебного решения отдается изначально резолютивной его части, а затем мотивировочной, где содержатся выводы суда, положенные в основу решения.
Очевидно, что каждый судья использует собственный набор методов и средств, которые применяет в написании текста судебного решения. Кто-то склоняется к полноценному отражению всех основных частностей по делу, кто-то ограничивается изложением лишь самых существенных фактов, а кто-то помещает в текст не всегда логично связанный набор обстоятельств и одновременно с этим цитирует общие нормы закона, не доводя их до конкретного применения. Однако все три случая, как и положено по природе, объединяются одним – резолютивной частью, которая должна быть недвусмысленна и отчетлива: «иск удовлетворить», «в удовлетворении иска отказать», «признать виновным», «оправдать»…
Но недаром процессуальный закон задумал так, чтобы решение суда, например, по гражданскому делу, имело не только вводную и резолютивную части, но и мотивировочную часть, которой еще и «помогает» описательная. Причем закон потребовал от суда готовить полный текст решения в последовательном изложении вводной, описательной, мотивировочной и резолютивной частей. Не нужно обладать огромными способностями логического мышления, чтобы понять роль мотивировочной части. Если её не переоценивать словами, то можно сказать, что мотивировочная часть – это база судебного решения. И насколько суд умело изложит свои мотивы и выводы в этой части в переплетении с нормами закона, настолько грамотный участник дела поймет резолюцию суда. То же самое будет работать и в случае апелляционного и кассационного обжалования этого решения – вышестоящему суду будут ясны точные причины постановления того или иного решения по делу, если ему будут видны из текста решения выводы нижестоящего суда и нормы примененного им законодательства. В этой связи мотивировочный элемент любого судебного решения рационален. Его существование оправдано, уместно и крайне необходимо.
ГПК РФ предъявляет к мотивировочной части решения суда по гражданскому делу ряд требований. Так, решение суда должно не просто состоять из вводной, описательной, мотивировочной и резолютивной частей, но и в каждой из них должна отражаться определенная информация по делу (ст. 198 ГПК РФ). Законодатель устанавливает форму решения суда не просто так – он стремится обеспечить единообразие, а через нее – законность и обоснованность каждого решения. Особенно это актуально при тех обстоятельствах, что в России – наследнице советского опыта – подавляющее большинство официальных текстов принято подчинять некой форме (формулярам), потому как в силу приобретенного опыта государству их проще обрабатывать и отрабатывать. И судебное решение тут не исключение. Несмотря на идеально представляемое нам судейское усмотрение, текст решения суда все-таки должен быть одинаков по структуре.
Вместе с тем не все судьи, как в начале было отмечено, стремятся излагать в мотивировочной части своих решений по делу выводы, к которым они пришли при рассмотрении дела, далеко не все судьи, к сожалению, излагают оценку доказательствам по делу в текстах своих решений, и явно не все судьи четко формулируют свои выводы в текстах решений. О причинах можно только догадываться. Точно сказать можно лишь одно – это системная проблема. В огромном государстве сложно найти судей, одинаково ответственных, одинаково пишущих, одинаково оценивающих последствия написания или ненаписания о тех или иных частностях дела. «Судьи тоже люди». Да, безусловно, люди, но люди ведь по природе должности ответственные, «власть предержащие», а потому обремененные особыми задачами. Кто-то из судейского корпуса вовсе не придает значения мотивировке, формально её «отписывая», поскольку считает, что его решение по делу в корне является верным, а «околорезолютивный» контекст дела ни на что не влияет. Попробуем представить, что они и правы, но только не в том случае, когда постановленное решение может преюдициально повлиять на другие дела с участием тех же сторон.
В 2017 году в производстве Черемушкинского районного суда г. Москвы находилось гражданское дело по иску бывшей супруги к бывшему супругу о разделе супружеского имущества. Дело рассматривал один из судей, по оценке ряда граждан не достаточно «отрабатывающий» гражданские дела, то есть не в полной и необходимой мере оценивающий те или иные значимые обстоятельства, а также не в полной мере «отписывающий» судебные решения по рассмотренным делам.
По означенному делу 22 марта 2017 года истица в окончательной форме изменила исковые требования в день проведения предпоследнего заседания по делу, уточненное исковое заявление было принято судом. В нем она просила взыскать с бывшего супруга причитающуюся ей ½ часть дохода, фактически полученного бывшим супругом от сдачи в аренду нежилого помещения, принадлежащего сторонам на праве совместной супружеской собственности. Заявив это требование, истица не уточнила период, за который она просит взыскать половину дохода, обозначив лишь его общую сумму – 1 650 000 рублей и сославшись на договоры аренды – от 14 мая 2015 года и от 25 апреля 2016 года как на основания своего требования. Из чего эта сумма складывается, истица в своем заявлении суду не сообщила, а пояснения на этот счет в заключительном заседании 5 апреля 2017 года не дала, поскольку вопрос об этом судьей поставлен не был.
Автор не хочет вдаваться в причины «молчания» стороны ответчика по поводу выяснения этого обстоятельства, в первую очередь заостряя внимание на том, что в силу процессуального закона именно суду в целях полноценного рассмотрения дела надлежит выяснять мотивы требований истицы. Однако суд, в прямом смысле слова рассердившись на истицу из-за бесконечности заявляемых ею ходатайств, не выдержав чрезмерный поток сообщаемой ею информации об ответчике, в которой, надо сказать, лишь 10% относилось к делу, стремительно провел процесс, окончил судебное разбирательство и, не заслушав прений сторон, которым было что сказать по делу, удалился в совещательную комнату для постановления решения. В итоге – изготовленное через несколько дней мотивированное (полное) решение по делу содержало все необходимые структурные части, цитировало все исковые требования истицы, обозначало, на первый взгляд, важные обстоятельства по делу, излагало окончательную резолюцию суда о частичном удовлетворении иска, кроме одного – не было исчерпывающей мотивировки суда относительно требования истицы о взыскании половины «арендного» дохода. Это и создало для ответчика впоследствии весьма серьезные проблемы.
Поскольку постановленное решение от 5 апреля 2017 года устанавливало период совместного проживания бывших супругов и ведения ими общего хозяйства с 27 февраля 1997 года по 1 июня 2016 года, то разрешенное требование истицы о половине «арендного» дохода в 1 650 000 рублей при анализе решения суда новым представителем ответчика представлялось как относящееся к периоду с 27 февраля 1997 года по 1 июня 2016 года, то есть распространяющееся на период ведения супругами общего хозяйства. Очевидно, что новый представитель ответчика исходил из элементарной логики раздела супружеского имущества и представлял себе, что исковые требования бывшей супруги ограничивались только периодом ведения супругами общего хозяйства и никак не выходили за него. Но, как впоследствии выяснилось, заявленное ею требование о половине «арендного» дохода просто не могло «вписаться» в указанный период времени. Так нечеткость мотивировочной части решения суда впервые ввела в заблуждение и ответчика, и его нового представителя по смежному делу.
Решение суда от 5 апреля 2017 года под «штампом» Мосгорсуда, вступило в законную силу 26 июля 2017 года.
В феврале 2018 года названная бывшая супруга предъявила в Черемушкинский районный суд г. Москвы новый иск к бывшему супругу – о взыскании неосновательного обогащения, полученного в виде дохода от сдачи того самого нежилого помещения в аренду в период с 1 июня 2016 года по 26 июля 2017 года. Преподнося вниманию суда вступившее в законную решение суда о разделе имущества, истица положила в основу своего нового иска преюдициально значимый вывод суда о том, что супруги вели общее хозяйство до 1 июня 2016 года, и сообщила, что её требования о взыскании средств в этом решении суда не фигурировали и не могли фигурировать по определению, так как суд разрешал её исковые требования в контексте периода ведения общего хозяйства (фактического брачного периода). В то время ответчик по новому иску – бывший супруг истицы, разобравшись при помощи нового представителя в тонкостях судебного решения от 5 апреля 2017 года, довел о суда, что новый иск бывшей супруги в части периода с 1 июня 2016 года по 31 марта 2017 года является тождественным тому иску, который разрешался в деле о разделе имущества. Несмотря на очевидное несовершенство текста решения суда от 5 апреля 2017 года, сторона ответчика в полной мере попыталась обоснованно убедить суд в том, что тождество исков все-таки имеется.
Как ранее уже говорилось, что иск по делу о разделе имущества, содержа требование о взыскании причитающейся бывшей супруге половины «арендного» дохода, обозначал только общую сумму взыскания («1 650 000 рублей») и указывал на два договора аренды («договор от 14 мая 2015 года» и «договор от 25 апреля 2016 года», их копии вошли в материалы этого дела), но период взыскания не оговаривал. В мотивировочной части решения суда от 5 апреля 2017 года также не содержалось сведений о том, за какой именно период времени истица просила взыскать с ответчика половину дохода. Суд апелляционной инстанции, проверяя данное решение, этому вопросу внимания не уделил, поскольку апелляционная жалоба истицы на это не указывала, и, проверив решение в пределах доводов истицы, оставил его без изменения. На тот момент ответчик тоже не ставил об этом факте вопрос, поскольку не был еще сосредоточен на судебной ошибке, не знал о ней. Тем временем решение суда от 5 апреля 2017 года, постановившее частичное удовлетворение иска и отказ в удовлетворении иска в остальной части, как оказалось, затрагивало требование истицы о половине «арендного» дохода не только в контексте периода до 1 июня 2016 года, как недобросовестно утверждала истица во всех судебных заседаниях по новому делу.
Поскольку договоры аренды от 14 мая 2015 года и от 25 апреля 2016 года были упомянуты в мотивировочной части решения суда о разделе имущества, ответчиком, полностью погрузившимся в процесс, и его новым представителем они были тщательно изучены, по результатам чего последовал вывод – сумма в 1 650 000 рублей, которую требовала взыскать истица, опираясь на указанные договоры, не могла сложиться в период о 1 июня 2016 года по следующим причинам. Договор от 14 мая 2015 года предусматривал сдачу супружеского помещения в аренду в период с 1 июня 2015 года до 30 апреля 2016 года под условием, что арендная плата в месяц составит 150 000 рублей. То есть означенный договор имел действие с 1 июня 2015 года по 30 апреля 2016 года (11 полных месяцев). Договор от 25 апреля 2016 года, пришедший по сути на смену предыдущему, устанавливал сдачу помещения в аренду на период с 1 мая 2016 года до 31 марта 2017 года под условием, что арендная плата в месяц составит также 150 000 рублей. Иными словами, этот договор имел действие с 1 мая 2016 года по 31 марта 2017 года (очередные 11 месяцев). Таким образом, оба договора последовательно предусматривали аренду помещения в период с 1 июня 2015 года по 31 марта 2017 года за плату в 150 000 рублей в месяц, то есть по сути приносили ответчику доход в 3 300 000 рублей (150 000 рублей * 22 месяца), из которых 1 650 000 рублей являлись ни чем иным, как половиной этого дохода – то есть супружеской долей истицы.
Как вытекало из содержания уточненного искового заявления от 22 марта 2017 года, истица производила расчет взыскиваемых сумм только исходя из условий договоров аренды от 14 мая 2015 года и 25 апреля 2016 года, а не из фактически поступившего ответчику дохода. Тем не менее это не мешало стороне ответчика таким арифметическим способом сделать вывод о том, что требования истицы о половине «арендного» дохода по делу о разделе имущества и требования истицы о взыскании неосновательного обогащения, полученного в виде дохода от аренды, совпали, а значит тождественны.
Однако позиция стороны ответчика судом в новом деле принята не была, районный суд, не приведя мотивов отклонения позиции ответчика, взыскал с него причитающуюся истице половину «арендного» дохода за период с 1 июня 2016 года по 26 июля 2017 года, которую при всем этом неверно рассчитал. Решение по новому делу было принято судом 15 января 2019 года. Не согласившись с ним полностью, ответчик принес на него апелляционную жалобу. С вынесенным решением не согласилась и истица, которую смутил неверный расчет взысканного обогащения.
Одновременно с этим ответчик обратился в Черемушкинский районный суд г. Москвы с заявлением о разъяснении решения суда от 5 апреля 2017 года, поставив вопрос о том, как именно следует понимать решение суда в части отказа истице в удовлетворении её требования о взыскании половины «арендного» дохода – как отказ по периоду с 1 января 2015 года по 1 июня 2016 года или как отказ по периоду с 1 июня 2016 года по 31 марта 2017 года. Районный суд в лице того самого судьи, который рассматривал дело в 2017 году, в разъяснении отказал, указав, что решение по делу исчерпывающе излагает все значимые обстоятельства и «в разъяснении не нуждается».
Дело о неосновательном обогащении по обеим апелляционным жалобам слушалось в Мосгорсуде, который 12 сентября 2019 года на всеобщее удивление оставил решение от 15 января 2019 года без изменения и придал ему законную силу. Воспользовавшись итогами судебной реформы 2018-2019 годов, обе стороны обжаловали судебные акты по делу во Второй кассационный суд, который апелляционное определение Мосгорсуда от 12 сентября 2019 года отменил, направил дело в Мосгорсуд на новое рассмотрение, признав обстоятельства по делу неверно установленными и найдя в истории производства дела существенные процессуальные нарушения. Вместе с тем кассационный суд, «откомментировав» установленные на тот момент факты по делу, никак не затронул тождественность исков относительно периода с 1 июня 2016 года по 31 марта 2017 года, уклонившись от оценки данного факта.
И только 20 августа 2020 года Московский городской суд по результатам рассмотрения этого дела по правилам производства в суде первой инстанции, к которому он был вынужден перейти вследствие обнаружения кассационным судом целого ряда материально-правовых и процессуальных ошибок, прекратил производство по делу в части требований истицы относительно периода с 1 июня 2016 года по 31 марта 2017 года, сочтя доводы стороны ответчика обоснованными и верными.
Так несовершенство мотивировочной части решения суда от 5 апреля 2017 года о разделе супружеского имущества было по сути «излечено» усилиями стороны ответчика, нашедшими внимание суда, но это излечение произошло спустя 2 года после первичного рассмотрения дела. Получается, что «исправление» дела украло не только у ответчика, его представителей, но у истицы, её представителей, а также у судей 2 года их профессионального и личного времени, которое в XXI веке люди вынуждены ценить очень высоко, ведь «время – это жизнь» и «время – это деньги». К сожалению, нерадивый судья, вынесший решение от 5 апреля 2017 года, не смог дополнить его смысл разъяснением и решить проблему с пониманием тождественности, он выбрал другое – глупо настоять на своем, отказать в разъяснении под формулировкой «решение исчерпывающе и не нуждается в разъяснении». Только он, боюсь, не осознавал, что его действия повлекут такие «дикие» последствия.
Кто-то безусловно из опытнейших специалистов права скажет, что сокрушение тем, что какой-то суд допустил какую-то ошибку и это вылилось в её преодоление в течение нескольких лет – «детский лепет», но лично я, молодой, пусть недостаточно опытный, но довольно понимающий их коллега, познавший истинную суть юридической профессии, не буду здесь оригинален и скажу, что за каждым решением суда стоит судьба человека. Ведь действительно суд не вправе таким вот образом отнимать у человека время и распоряжаться им – суду таких полномочий никто не давал: ни закон, ни человечество. Поэтому не являются смешными возмущения людей относительно беспредельной работы судов в этом контексте.
Правосудие – изобретение древнее, возможно, слишком идеализированное, но вечное и нужное, а главное – надежное по своему определению. Правосудие обязано быть опорой граждан, их последней возможностью восстановить справедливость в своем деле. Причем суд должен сам организовать процесс так, чтобы пришедший к нему гражданин мог выразить свою позицию, добиться внимания суда, найти его понимание, заявить свою претензию к ответчику или наоборот оправдаться. В этом смысл состязательности, в этом смысл правосудия, ведь оно задумано для установления истины. Но разве можно говорить о справедливости, если суд намеренно её искажает изначально, отметая на своем пути все, что значимо для дела, и выносит только то решение, которое он изначально видит. Убеждение, конечно – дело хорошее, но если это убеждение рождено из личной оценки в отрыве от реальности, то есть обстоятельств дела – это катастрофа.
В нашем государстве суду даны серьезные права по установлению обстоятельств дела, их оценке и выведению некоего истинного представления о ситуации в деле. Странно будет обвинять сейчас российский процессуальный закон в том, что его базовые нормы не позволяют находить истину в деле. Напротив, законодатель предоставил пусть не идеальные, но адекватные правовые условия для работы суда, в том числе исследовательской. Остальное, получается, за судом – его задача не «осрамить» подаренный законом некий «кредит правового доверия». А этот кредит как раз состоит в добросовестности применения закона и добросовестности судейского усмотрения в тех местах, где применение закона неоднозначно. При таких обстоятельствах мотивировка суда – это ключ к пониманию его логики, ключ к пониманию его правовой квалификации фактов, ключ к пониманию существа рассмотренных по делу отношений. Решение суда как итоговый акт просто теряет свою первую роль – информационную, если не позволяет обычному участнику дела, его получившему, после ознакомления понять, в чем суть отношений сторон, и по каким именно причинам суд решил удовлетворить иск или отказать в нем.
С утратой решением суда своей первой роли теряется и правосудие. Оно постепенно превращается в набор формально-необходимых действий, почти ритуальных, которые со временем становятся ненужными. И соблюдение процессуальных требований закона превращается для суда, загруженного десятками дел в день, в отвратное ритуальное телодвижение. Правосудию в таких условиях сложно выжить и сохранить лицо. Тем не менее, это не дает повода судье не мотивировать свое решение по делу в полном и необходимом объеме.
Мотивировочная часть решения суда рб что это
Верховный Суд
Республики Беларусь
Интернет-портал судов общей юрисдикции Республики Беларусь
220020, г. Минск, ул. Орловская, 76
Электронное судопроизводство по экономическим делам
Банк данных судебных постановлений
Образцы документов для обращения в суд
Направить электронное обращение
Актуально
О решении суда первой инстанции
ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ
28 сентября 2001 г. № 10
Изменения и дополнения:
Постановление Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 30 марта 2017 г. № 3 (Национальный правовой Интернет-портал Республики Беларусь, 13.04.2017, 6/1596);
Постановление Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 27 сентября 2018 г. № 9 (Национальный правовой Интернет-портал Республики Беларусь, 09.10.2018, 6/1665)
В целях обеспечения правильного применения судами норм гражданского процессуального законодательства при вынесении судебных решений, устранения имеющихся недостатков и в связи с вопросами, возникшими в судебной практике, Пленум Верховного Суда Республики Беларусь ПОСТАНОВЛЯЕТ:
1. Обратить внимание судов, что решение суда первой инстанции является актом правосудия, которым дело разрешается по существу на основании фактов, установленных в судебном заседании с соблюдением принципов гражданского судопроизводства.
Решение выносится именем Республики Беларусь, должно содержать ответы на все заявленные требования, быть законным и обоснованным.
2. Разъяснить, что решение признается законным, если оно вынесено в полном соответствии с нормами материального права, подлежащими применению к данному правоотношению, и при точном соблюдении норм процессуального права.
При отсутствии нормы права, регулирующей спорные отношения, суд в соответствии со ст. 5 ГК и ст. 21 ГПК применяет норму права, регулирующую сходные отношения, а при отсутствии такой нормы – исходит из общих начал и смысла законодательства. Не допускается применение по аналогии норм, ограничивающих гражданские права и устанавливающих ответственность (п. 3 ст. 5 ГК).
Нормы права, содержащиеся в международных договорах Республики Беларусь, применяются судами в соответствии с положениями ст. 20 Закона Республики Беларусь от 10 января 2000 г. № 361-З «О нормативных правовых актах Республики Беларусь».
Если суд придет к выводу, что нормативный акт, подлежащий применению при рассмотрении конкретного дела, противоречит Конституции Республики Беларусь, он применяет соответствующую норму Конституции. После вступления решения в законную силу суд, вынесший решение, обращается в Верховный Суд Республики Беларусь по вопросу внесения предложений Конституционному Суду Республики Беларусь о проверке соответствия нормативного акта Конституции Республики Беларусь (ст.ст. 112, 116 Конституции).
3. Обоснованным признается решение, при вынесении которого судом учтены все факты, входящие в предмет доказывания по делу, факты, положенные в основу решения, подтверждены достоверными и достаточными доказательствами, а изложенные в решении выводы суда соответствуют установленным фактам.
4. Исходя из принципа непосредственности судебного разбирательства, решение суда должно быть основано только на доказательствах, исследованных в судебном заседании.
Если отдельные доказательства получены не тем судом, который рассматривает дело, то обосновать решение этими доказательствами суд вправе при условии, что они были оглашены в судебном заседании, предъявлены участвующим в деле юридически заинтересованным в исходе дела лицам, а в необходимых случаях – экспертам, свидетелям и исследованы в совокупности с другими доказательствами.
Недопустима ссылка в решении на доказательства, которые не были исследованы судом, рассматривающим дело, или получены и исследованы им с нарушением порядка, установленного ГПК.
Не подлежит использованию в качестве доказательства звуко- или видеозапись, полученная скрытым путем, кроме случаев, когда такая запись допускается законом (например, Законом Республики Беларусь от 15 июля 2015 г. «Об оперативно-розыскной деятельности»).
5. Ни одно из доказательств не имеет для суда заранее установленной силы. Суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, исходя из требований закона об их относимости, допустимости и достоверности, а все доказательства в совокупности оцениваются судом с точки зрения их достаточности для разрешения дела.
Под достаточностью доказательств следует понимать необходимый объем сведений и средств доказывания для получения полных и объективных данных о фактах, входящих в предмет доказывания. Вопрос о достаточности доказательств решается судом с учетом особенностей каждого конкретного дела.
6. Заключение эксперта не является исключительным средством доказывания и подлежит оценке наряду с другими доказательствами. Суд не вправе ограничиться в решении лишь ссылкой на заключение эксперта, а обязан указать, какие факты, имеющие значение для дела, подтверждаются этим заключением. Если экспертом при подготовке заключения были использованы материалы, полученные с помощью электронно-вычислительной или иной техники, это заключение подлежит оценке на общих основаниях.
7. Применение судом при разбирательстве дела технических средств для закрепления объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, а также для фиксирования других процессуальных действий доказательственного характера допускается с соблюдением требований ст. 239 ГПК. Закрепленные с помощью технических средств доказательства могут быть приняты судом и оценены в решении, если полностью воспроизведены участникам процессуального действия, которые удостоверили их правильность в протоколе, отражающем применение технических средств в соответствии с положениями ст.ст. 174 и 175 ГПК.
8. Если суд допустил доказательство одной стороны в отношении фактов, подлежащих доказыванию, то с учетом положений ст. 115 Конституции Республики Беларусь и ст. 19 ГПК о состязательности и равенстве сторон в процессе он не вправе по своему усмотрению отказать другой стороне в представлении доказательств, опровергающих эти факты.
При несогласии с какими-либо доводами одной из сторон, третьих лиц суд обязан в решении указать правовые основания и доказанные факты, с учетом которых эти доводы отклоняются. Недопустимо одностороннее изложение в решении суда лишь доводов и доказательств стороны, в пользу которой принимается решение.
Если согласно закону какие-либо факты не могут быть подтверждены свидетельскими показаниями, то вывод в решении относительно их доказанности суд вправе обосновать ссылкой лишь на иные средства доказывания, установленные законом для подтверждения этих фактов (ст.ст. 181, 194 ГПК).
9. Обратить внимание судов, что в силу чч. 2 и 3 ст. 182 ГПК Республики Беларусь факты, установленные вступившим в законную силу решением суда по одному делу, не подлежат доказыванию вновь при разбирательстве других гражданских дел, в которых участвуют те же лица или их правопреемники. Этим фактам не может быть дана иная оценка по другому делу.
Если эти факты оспариваются иными лицами по другому делу, суд выносит решение на основании исследованных в судебном заседании доказательств. В случае когда это решение противоречит ранее постановленному решению по другому делу, суд направляет представление председателю соответствующего суда, имеющему право принесения протеста в порядке надзора.
В силу ч. 4 ст. 182 ГПК вступивший в законную силу приговор по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого состоялся приговор, лишь по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом. Такие факты не входят в предмет доказывания и не нуждаются в новом их подтверждении. В частности, суд, рассматривая иск о возмещении ущерба, вытекающий из уголовного дела, не вправе входить в обсуждение вины ответчика, а может разрешить вопрос лишь о размере возмещения.
10. Суд не вправе ограничиться в обоснование решения перечислением представленных доказательств, которыми подтверждаются факты, имеющие значение для дела, а обязан изложить содержание этих доказательств. Если на основании оценки представленных доказательств суд придет к выводу, что те или иные из них (свидетельские показания, письменные доказательства и другие) не являются достоверными или достаточными и не подтверждают факты, на которые юридически заинтересованные в исходе дела лица ссылались как на основание своих требований или возражений, он должен указать об этом в решении и мотивировать свой вывод.
11. Признание иска ответчиком не является безусловным основанием к вынесению решения об удовлетворении иска; мотивы такого признания подлежат выяснению в ходе судебного разбирательства. После выполнения требований ст. 285 ГПК суд удаляется в совещательную комнату для решения вопроса о принятии такого признания. Если суд найдет возможным принять признание иска ответчиком, он выносит решение об удовлетворении иска.
Суд не принимает признания иска ответчиком, если это противоречит закону или нарушает чьи-либо права и охраняемые законом интересы.
12. Суд рассматривает дело только в пределах заявленного иска и не вправе по собственной инициативе проводить судебное разбирательство в отношении незаявленных требований, а при вынесении решения – изменять предмет и основание иска, кроме случаев, предусмотренных ГПК и другими актами законодательства (ст. 273, ч. 1 ст. 298 ГПК).
Если суд придет к выводу, что для правильного разрешения спора необходимо выйти за пределы размера заявленных требований (ч. 2 ст. 298 ГПК), то обстоятельства, послужившие основанием к такому выводу, должны быть изложены при составлении мотивировочной части решения.
В том случае, когда в обоснование своих требований истец вышел за пределы иска, суд разъясняет ему право заявить дополнительные требования.
13. Обратить внимание судов на необходимость строгого соблюдения требований ст. 299 ГПК о тайне совещательной комнаты. В совещательной комнате должен находиться только судья (судьи), рассматривающий дело. Выход судей из совещательной комнаты до оглашения решения может иметь место во время перерыва для отдыха (в течение рабочего времени и по его окончании). При этом обмен ими суждениями с кем-либо по поводу выносимого решения не допускается.
Нарушение правил о тайне совещательной комнаты влечет отмену судебного решения (п. 5 ч. 4 ст. 424 ГПК).
14. Решение излагается в письменной форме с соблюдением положений ст.ст. 301–310 ГПК и должно содержать ясные и понятные суждения, юридически грамотные формулировки.
Текст решения может быть изготовлен как рукописным, так и машинописным способом или с помощью персонального компьютера, должен быть разборчивым.
Допущенные исправления в тексте решения должны быть оговорены судом, вынесшим решение, а оговорки подписаны им до выхода из совещательной комнаты для оглашения решения.
15. Во вводной части решения, помимо других сведений, перечисленных в ч. 1 ст. 303 ГПК, указываются: фамилия, имя, отчество не только судьи (судей) и секретаря судебного заседания, но и прокурора, других юридически заинтересованных в исходе дела лиц, участвующих в процессе, в том числе сторон и их представителей, третьих лиц, граждан, от собственного имени защищающих права других лиц; наименование государственных органов, вступивших в процесс с целью дачи заключения по делу, а также предмет спора. Сведения о предмете спора формулируются в соответствии с видами производства.
16. В описательной части решения должны быть отражены как содержание требований истца в соответствии с исковым заявлением, так и возражения ответчика или признание им иска, а также мнение других юридически заинтересованных в исходе дела лиц. В случае изменения основания, предмета или размера иска – это также указывается в описательной части решения (ст. 304 ГПК).
Если в силу закона решение выносится без мотивировочной части, то после изложения его описательной части следует указать, какими нормами материального и процессуального права руководствовался суд при разрешении спора.
17. Судам следует иметь в виду, что составление мотивировочной части (обоснование) решения в случаях, предусмотренных ч. 1 ст. 305 ГПК, является обязательным. Требование юридически заинтересованных в исходе дела лиц о составлении мотивированного решения может быть заявлено до удаления суда в совещательную комнату как в устной, так и в письменной форме; требование, заявленное в судебном заседании в устной форме, должно быть отражено в протоколе судебного заседания. После оглашения решения требование о составлении его мотивировочной части заявляется только в письменной форме.
Составление мотивировочной части решения в случаях, не предусмотренных законом, не является основанием к отмене решения.
18. Мотивировочная часть решения в виде отдельного судебного документа составляется и подписывается судьей, вынесшим решение (ст. 312 ГПК). В мотивировочной части решения должна быть ссылка на вынесенное решение, указана дата его вынесения, а также дата составления мотивировочной части.
Семидневный срок составления мотивировочной части решения исчисляется со дня поступления в суд письменного заявления юридически заинтересованных в исходе дела лиц либо поступления апелляционной жалобы (апелляционного протеста).
Применительно к ч. 4 ст. 311 ГПК мотивировочная часть решения, составленная после его оглашения, направляется юридически заинтересованным в исходе дела лицам в трехдневный срок со дня ее составления.
19. Разъяснить, что в мотивировочной части решения суду также необходимо указать материальный закон, примененный к данным правоотношениям, и процессуальные нормы, которыми руководствовался суд, а в необходимых случаях сослаться на постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь, содержащие разъяснения по вопросам применения той или иной нормы права. С учетом положений ч. 2 ст. 305, пп. 1–5 ст. 300 ГПК в мотивировочной части решения должны быть также указаны факты, входящие в предмет доказывания, достоверные доказательства, на которых основаны выводы суда, доводы, по которым суд отвергает те или иные доказательства, чьи требования или возражения полностью или частично признаются обоснованными, как суд считает необходимым разрешить дело.
20. Обратить внимание судов, что в случае вынесения решения без мотивировочной части по выходу из совещательной комнаты оглашается только резолютивная часть решения. При рассмотрении дела в открытом судебном заседании суд обязан изложить присутствующим при оглашении решения его устное обоснование с указанием норм законодательства и выводов, послуживших основанием к удовлетворению или отказу в иске. Изложение устного обоснования решением не является, однако в протоколе судебного заседания делается отметка о том, что такое процессуальное действие, предусмотренное ч. 2 ст. 311 ГПК, судом выполнено.
Если требование о составлении мотивировочной части решения заявлено юридически заинтересованными в исходе дела лицами до удаления суда в совещательную комнату, а также в случаях, предусмотренных пп. 3, 4 ч. 1 ст. 305 ГПК, решение составляется и оглашается судом в полном объеме.
Юридически заинтересованным в исходе дела лицам, в отсутствие которых рассмотрено дело или оглашено решение, суд обязан в трехдневный срок со дня оглашения решения выслать его копию.
21. Решение выносится по всем требованиям, заявленным истцом, в том числе и в случае объединения нескольких исков, а также по встречному иску, если он был заявлен (ст. 253 ГПК). В резолютивной части решения должно быть полно и понятно сформулировано, что постановил суд по каждому требованию, за истцом или ответчиком признано оспариваемое право, кто, какие действия и в чью пользу должен совершить.
Вместе с тем разрешение судом вопросов о правах и обязанностях лиц, имеющих непосредственный интерес в исходе дела и не привлеченных к участию в деле, является нарушением норм процессуального права, влекущим отмену решения (п. 4 ч. 4 ст. 424 ГПК).
Недопустимо вынесение решений, исполнение которых ставится в зависимость от наступления или ненаступления определенных условий, а также альтернативных решений.
В резолютивную часть решения не могут быть включены выводы суда по той части исковых требований, по которой не выносится постановление по существу. Эти выводы излагаются судом в форме определений отдельно от решений (ст.ст. 296, 319 ГПК).
22. В соответствии с ч. 1 ст. 306 ГПК в резолютивной части решения должно содержаться указание о распределении судебных расходов, срок и порядок обжалования решения, а в необходимых случаях срок и порядок его исполнения.
Если решение подлежит немедленному исполнению в соответствии с законом или суд придет к выводу о необходимости такого исполнения (ст.ст. 313, 314 ГПК), в резолютивной части решения следует сделать соответствующие указания.
Судом в решении разрешаются и иные вопросы, указанные в ГПК, с тем, чтобы решение не вызывало споров при исполнении.
23. Удовлетворяя иски о признании, суд в необходимых случаях обязан указать в резолютивной части решения и о правовых последствиях, которые влечет за собой такое признание (к примеру, об аннулировании актовой записи о расторжении брака в случае признания брака недействительным, о последствиях недействительности сделки, если сделка признана недействительной или установлен факт ее ничтожности).
24. При наличии оснований, предусмотренных ч. 1 ст. 326 ГПК, суд вправе вынести дополнительное решение. Такое решение выносится с целью восполнить недостатки основного решения и только с учетом фактических обстоятельств, установленных при разбирательстве дела по существу.
Вопрос о дополнительном решении может быть поставлен юридически заинтересованными в исходе дела лицами или судом до вступления решения в законную силу. Если в указанные сроки такой вопрос не был поставлен, то допущенные недостатки в решении могут быть устранены только при проверке дела в порядке судебного надзора.
Суд не вправе дополнительным решением изменить содержание основного решения или разрешить требования, не исследованные в судебном заседании.
25. Дополнительное решение может пересматриваться в порядке, установленном для основного решения. Если на решение суда подана апелляционная жалоба или принесен апелляционный протест и одновременно поставлен вопрос о вынесении дополнительного решения, то суд разрешает вопрос о вынесении дополнительного решения, а по истечении срока для его обжалования направляет дело для рассмотрения в суд апелляционной инстанции.
26. Неясности в решении устраняются судом, вынесшим решение, по собственной инициативе или по заявлению юридически заинтересованных в исходе дела лиц путем вынесения определения о разъяснении решения (ст. 327 ГПК).
В определении суд не должен изменять содержание решения, ссылаться на новые доказательства и решать вопросы, которые не отражены в основном или дополнительном решении. Разъяснение решения не допускается, если это решение исполнено или истек срок, в течение которого оно может быть предъявлено к принудительному исполнению, и этот срок судом не восстановлен.
27. В соответствии со ст. 328 ГПК суд, вынесший решение, вправе по своей инициативе или по заявлению юридически заинтересованных в исходе дела лиц исправить допущенные в решении описки или явные счетные ошибки.
Вопрос о внесении исправлений разрешается независимо от того, исполнено ли решение, но в пределах срока, установленного законом для предъявления решения к принудительному исполнению.
Если ошибка суда связана не с арифметическими действиями, а с неправильным применением соответствующих нормативных правовых актов, она не может быть исправлена путем вынесения определения.
28. После вынесения определений о разъяснении решения, об исправлении описок и явных счетных ошибок текст решения не изменяется, однако в исполнительный лист переносятся формулировки резолютивной части решения в той редакции, которую они получили в связи с вынесением названных определений.
29. Судам, проверяющим дела в апелляционном и надзорном порядке, обращать особое внимание на соблюдение судами первой инстанции требований закона в отношении формы и содержания судебного решения, реагировать на допущенные нарушения, принимать меры к их предотвращению.
Председатель
Верховного Суда
Республики Беларусь В.О.Сукало
Секретарь Пленума,
судья Верховного Суда
Республики Беларусь И.Н.Минец
