Можно дойти пешком книга о чем
Можно дойти пешком
Можно дойти пешком
И эта язва! Эта проклятая язва! Он почувствовал, как она снова запускает в него свои зубы, и весь напрягся, как человек, ступающий под холодный душ. Она насквозь прожигала желудок. Когда боль отпустила, он закурил сигарету и почувствовал, что спина у него взмокла: горячая июньская испарина превратила рубашку от Хэтэуэя в липкую, щекочущую тряпку, и даже ладони стали такими же мокрыми, как и все тело.
Именно картина этой аптеки снова вернула все его сознание к воспоминаниям о прошлом. К воспоминаниям о городишке под названием Хоумвуд, штат Нью-Йорк, этом тихом, осененном кронами деревьев городке, где населения-то было всего три тысячи человек. Сидя за рулем, он припоминал время, которое составило только небольшую часть его жизни, но, боже мой, какую часть! Восхитительные дни детства. Тихие улочки летними вечерами. Радость парков и площадок для игр. Невозбранную свободу ребенка. Как прилив и отлив, воспоминания накатывались на мозг и откатывались, пробуждая странный, труднопреодолимый голод, который он воспринимал подсознательно, как тоску не только по самому месту, но и по тогдашнему времени. Ему хотелось снова стать мальчиком. Вот чего ему хотелось. Он хотел развернуться в жизни на сто восемьдесят градусов и двинуться назад. Он хотел пробежаться вдоль строя годов и найти тот единственный, когда, ему было одиннадцать.
Мартин Слоун в костюме от Брусков, сидящий за рулем красного спортивного автомобиля, направился в ночь и подальше от Нью-Йорка. Он настойчиво гнал вперед машину, словно имея перед собой определенную цель, хотя на самом-то деле и понятия не имел о пункте своего назначения. Это не была обычная поездка на уик-энд. И это не было минутным порывом, когда человек отворачивается от общепринятого, ставшего нормой. Это был Исход. Это было бегство. Где-то там, в конце длинной бетонной ленты шестирядного шоссе, что пролегло через вздымающиеся волнами холмы северной части штата Нью-Йорк, Мартин Слоун надеялся найти убежище от помешательства.
Мартин закусил нижнюю губу и отвернулся, крепко сжав руки на руле, впившись взглядом в приборную доску.
Парнишка направился к нему.
Род Серлинг «Можно дойти пешком»
Можно дойти пешком
Другие названия: Пешая прогулка
Язык написания: английский
Перевод на русский: — Е. Кубичев (Можно дойти пешком) ; 1968 г. — 4 изд. — А.В. Молокин (Пешая прогулка) ; 1993 г. — 1 изд.
Мартин Слоун являл собой образец преуспевающего молодого человека. На самом же деле, десятки раз на дню его охватывала паника, боязнь ошибиться и быть оттертым на задний план. Все чаще Мартин вспоминал себя мальчишкой, вспоминал свой родной городок, аптеку на главной улице.
И вот, двадцать лет спустя, он пришел навестить город своего детства.
Первая публикая на русском языке в 1968 году
Darth_Veter, 17 сентября 2021 г.
Не секрет, что самые приятные воспоминания у нас связаны с детством. Мы вспоминаем те годы с особым теплом потому, что тогда мы были абсолютно счастливы и беззаботны: на нашу свободу никто не посягал, а до проблем внешнего мира нам еще не было никакого дела. Казалось, что так будет всегда. И, только вступив во взрослую жизнь, каждый из нас на своей шкуре почувствовал, что лучшие времена остались уже позади. Лучше всех такое настроение выразил Брэдбери в совсем нефантастическом романе «Вино из одуванчиков» и Гринтаунском цикле рассказов. В нашей литературе апологетом такой философии является Владислав Крапивин со своим вечным циклом о мире Кристалла. Что же нового добавил к этому списку сценарист «Сумеречной зоны»? Всего-то одну очевидную мысль: детство, как и любое прошлое, стоит оставить в покое, чтобы оно не мешало нам строить свое настоящее. Не нужно его также и идеализировать — там хватало своих проблем и неурядиц. Память так устроена, что вычеркивает из биографии всё самое плохое, создавая недостижимый идеал, в котором нет черных пятен. Наверное поэтому герой повествования слишком расслабляется в своем прошлом и тут же получает от него «черную метку» — увечье, которого он не помнил. Оно — своего рода предупреждение: не стоит пытаться менять свое прошлое, ибо оно может жестоко отомстить. Я бы лично не стал бы вести себя столь опрометчиво, а просто еще раз насладился бы тем временем, где небо — голубое, трава — зеленая, деревья — большие, а жизнь — простая и беззаботная. Стоит ли портить такую идиллию?
РЕЗЮМЕ: рассказ о детстве, в которое можно вернуться, но нельзя вернуть и ни в коем случае не стоит изменять.
IgorLutiy, 18 сентября 2018 г.
Главный герой — Мартин Слоун, которому 36 лет. Он «крупная шишка в рекламном агентстве» в Нью-Йорке, материально всесторонне удовлетворен. Однако что-то в его жизни не так. Надоела вся эта каждодневная рабочая рутина, вздорный босс и люди-чужаки, пытающиеся казаться по доброму своими. В какой-то степени похоже на кризи среднего возраста, хотя вроде и рановато.
И вспоминает наш герой о том, как хорошо было когда-то в детстве, когда ему было 11 лет и жил он в небольшом городке. Я думаю, многие из нас, будучи взрослыми, вспоминают беззаботное детство, какие-то родные края. То время, когда ты хочешь поскорее стать взрослым. А сейчас почему-то желания изменились на диаметрально противоположные.
Так получается, что Мартин оказывается на заправке всего то в полутора милях от родного городка Хоумвуда. Казалось бы, не такое большое расстояние. Можно дойти пешком.
Но. можно ли? Пройти полторы мили пешком не так уж сложно. А пройти двадцать пять лет? Можно пройти пешком расстояние, но невозможно пройти пешком время. Всё течет, всё меняется. Невозможно обратить вспять нашу жизнь и память. Невозможно вернуть то, чего уже нет. Даже если расстояние — всего 1,5 мили. Да и нужно ли? Жизнь идет своим чередом. Может быть стоит поискать сейчас что-то, что будет не хуже чем то, что запомнилось в детстве?
Отличный рассказ, великолепная маленькая вещь. Наткнулся на него, читая подряд Искатели, и решил, что это работа Брэдбери, за какими-то (Бог знает какими) нуждами подписанная каким-то псевдонимчиком, думал, что именно наши при издании чего-то нахитрили. (Да, про стиль Брэдбери уже упоминалось, но не могу не повторить. Потом узнал, что Род Серлинг тоже не последняя величина, вот только не в литературе.) А вот эффект бабочки тут абсолютно ни при чём. Никаких научных идей в рассказе нет, только человеческие! Смысл всего — в словах отца, сказанных Мартину перед расставанием. Цитировать не буду, даже под спойлер — прочитайте сами и подумайте.
Этот прекрасный рассказ можно рекомендовать для хрестоматийного чтения в жанре фантастики, но и также в медицинских целях, для людей у которых происходили большие изменения в жизни, и которым необходима психологическая поддержка.
Не знаю, прочитал оба перевода и особой разницы не ощутил. До середины читать было скучно. Уж очень тупой ГГ. Жалкие попытки убедить мать, отца, что он их сын, при этом зная, что настоящий Мартин на карусели. (Он его видел, когда тот вырезал инициалы). «Мама, это же я» — тупизм полнейший. Он то ли сам не догадался, что из будущего, то ли с речью проблемы, не в состоянии вразумительно объяснить ничего, только рвётся в чужой дом с маниакальным упорством.
Хорошо, что потом документы достал и отец их увидел (отец-то у него не такой тупой, сразу просёк про путешествие во времени).
Вот с этого момента (с объяснения с отцом) рассказ заиграл. И до самого финала не отпускал. А середина — жуткая бестолковщина. И никакой перевод это не исправит.
Отличная история, хотя по стилю здорово напоминает Рэя Бредбери.
Мартин же когда приехал в Хоумтаун, сразу должен был заподозрить неладное. Но расслабился и наворотил дел. Не удивлюсь, если вернувшись к своему «мерседесу» он обнаружит подержанную колымагу. Эффект бабочки, понимаешь ли..
На мой взгляд, лучший рассказ у автора. Только читайте в том переводе, который опубликован в «Искателе» за 1963 год
Ank: А чей это перевод? Я читал в переводе Е.Кубичева, от рассказа в восторге.
Род Серлинг «Можно дойти пешком»
Можно дойти пешком
Другие названия: Пешая прогулка
Язык написания: английский
Перевод на русский: — Е. Кубичев (Можно дойти пешком) ; 1968 г. — 4 изд. — А.В. Молокин (Пешая прогулка) ; 1993 г. — 1 изд.
Мартин Слоун являл собой образец преуспевающего молодого человека. На самом же деле, десятки раз на дню его охватывала паника, боязнь ошибиться и быть оттертым на задний план. Все чаще Мартин вспоминал себя мальчишкой, вспоминал свой родной городок, аптеку на главной улице.
И вот, двадцать лет спустя, он пришел навестить город своего детства.
Первая публикая на русском языке в 1968 году
Darth_Veter, 17 сентября 2021 г.
Не секрет, что самые приятные воспоминания у нас связаны с детством. Мы вспоминаем те годы с особым теплом потому, что тогда мы были абсолютно счастливы и беззаботны: на нашу свободу никто не посягал, а до проблем внешнего мира нам еще не было никакого дела. Казалось, что так будет всегда. И, только вступив во взрослую жизнь, каждый из нас на своей шкуре почувствовал, что лучшие времена остались уже позади. Лучше всех такое настроение выразил Брэдбери в совсем нефантастическом романе «Вино из одуванчиков» и Гринтаунском цикле рассказов. В нашей литературе апологетом такой философии является Владислав Крапивин со своим вечным циклом о мире Кристалла. Что же нового добавил к этому списку сценарист «Сумеречной зоны»? Всего-то одну очевидную мысль: детство, как и любое прошлое, стоит оставить в покое, чтобы оно не мешало нам строить свое настоящее. Не нужно его также и идеализировать — там хватало своих проблем и неурядиц. Память так устроена, что вычеркивает из биографии всё самое плохое, создавая недостижимый идеал, в котором нет черных пятен. Наверное поэтому герой повествования слишком расслабляется в своем прошлом и тут же получает от него «черную метку» — увечье, которого он не помнил. Оно — своего рода предупреждение: не стоит пытаться менять свое прошлое, ибо оно может жестоко отомстить. Я бы лично не стал бы вести себя столь опрометчиво, а просто еще раз насладился бы тем временем, где небо — голубое, трава — зеленая, деревья — большие, а жизнь — простая и беззаботная. Стоит ли портить такую идиллию?
РЕЗЮМЕ: рассказ о детстве, в которое можно вернуться, но нельзя вернуть и ни в коем случае не стоит изменять.
IgorLutiy, 18 сентября 2018 г.
Главный герой — Мартин Слоун, которому 36 лет. Он «крупная шишка в рекламном агентстве» в Нью-Йорке, материально всесторонне удовлетворен. Однако что-то в его жизни не так. Надоела вся эта каждодневная рабочая рутина, вздорный босс и люди-чужаки, пытающиеся казаться по доброму своими. В какой-то степени похоже на кризи среднего возраста, хотя вроде и рановато.
И вспоминает наш герой о том, как хорошо было когда-то в детстве, когда ему было 11 лет и жил он в небольшом городке. Я думаю, многие из нас, будучи взрослыми, вспоминают беззаботное детство, какие-то родные края. То время, когда ты хочешь поскорее стать взрослым. А сейчас почему-то желания изменились на диаметрально противоположные.
Так получается, что Мартин оказывается на заправке всего то в полутора милях от родного городка Хоумвуда. Казалось бы, не такое большое расстояние. Можно дойти пешком.
Но. можно ли? Пройти полторы мили пешком не так уж сложно. А пройти двадцать пять лет? Можно пройти пешком расстояние, но невозможно пройти пешком время. Всё течет, всё меняется. Невозможно обратить вспять нашу жизнь и память. Невозможно вернуть то, чего уже нет. Даже если расстояние — всего 1,5 мили. Да и нужно ли? Жизнь идет своим чередом. Может быть стоит поискать сейчас что-то, что будет не хуже чем то, что запомнилось в детстве?
Отличный рассказ, великолепная маленькая вещь. Наткнулся на него, читая подряд Искатели, и решил, что это работа Брэдбери, за какими-то (Бог знает какими) нуждами подписанная каким-то псевдонимчиком, думал, что именно наши при издании чего-то нахитрили. (Да, про стиль Брэдбери уже упоминалось, но не могу не повторить. Потом узнал, что Род Серлинг тоже не последняя величина, вот только не в литературе.) А вот эффект бабочки тут абсолютно ни при чём. Никаких научных идей в рассказе нет, только человеческие! Смысл всего — в словах отца, сказанных Мартину перед расставанием. Цитировать не буду, даже под спойлер — прочитайте сами и подумайте.
Не знаю, прочитал оба перевода и особой разницы не ощутил. До середины читать было скучно. Уж очень тупой ГГ. Жалкие попытки убедить мать, отца, что он их сын, при этом зная, что настоящий Мартин на карусели. (Он его видел, когда тот вырезал инициалы). «Мама, это же я» — тупизм полнейший. Он то ли сам не догадался, что из будущего, то ли с речью проблемы, не в состоянии вразумительно объяснить ничего, только рвётся в чужой дом с маниакальным упорством.
Хорошо, что потом документы достал и отец их увидел (отец-то у него не такой тупой, сразу просёк про путешествие во времени).
Вот с этого момента (с объяснения с отцом) рассказ заиграл. И до самого финала не отпускал. А середина — жуткая бестолковщина. И никакой перевод это не исправит.
Этот прекрасный рассказ можно рекомендовать для хрестоматийного чтения в жанре фантастики, но и также в медицинских целях, для людей у которых происходили большие изменения в жизни, и которым необходима психологическая поддержка.
Отличная история, хотя по стилю здорово напоминает Рэя Бредбери.
Мартин же когда приехал в Хоумтаун, сразу должен был заподозрить неладное. Но расслабился и наворотил дел. Не удивлюсь, если вернувшись к своему «мерседесу» он обнаружит подержанную колымагу. Эффект бабочки, понимаешь ли..
Ank: А чей это перевод? Я читал в переводе Е.Кубичева, от рассказа в восторге.
На мой взгляд, лучший рассказ у автора. Только читайте в том переводе, который опубликован в «Искателе» за 1963 год
Можно дойти пешком
О книге «Можно дойти пешком»
Скачать книгу
Отзывы читателей
Подборки книг
Порадовать себя вкусненьким
Работать не в офисе
Похожие книги
Бушков Александр, Геннадий Прашкевич, Леонид Кудрявцев, Александр Бачило, Андрей Дмитрук, Чарушников Олег Игоревич, Руденко Борис Антонович и др.
Бушков Александр, Геннадий Прашкевич, Леонид Кудрявцев, Александр Бачило, Андрей Дмитрук, Чарушников Олег Игоревич, Руденко Борис Антонович и др.
Другие книги автора
Айзек Азимов, Пол Андерсон, Браун Фредерик, Корнблат Сирил М., Амброз Бирс, Серлинг Род, Уайт Джеймс и др.
Айзек Азимов, Пол Андерсон, Браун Фредерик, Корнблат Сирил М., Амброз Бирс, Серлинг Род, Уайт Джеймс и др.
Рэй Брэдбери, Биленкин Дмитрий Александрович, Владимир Михановский, Ван Вогт Альфред Элтон, Журнал Искатель, Сапарин Виктор Степанович, Джон Пристли и др.
Рэй Брэдбери, Биленкин Дмитрий Александрович, Владимир Михановский, Ван Вогт Альфред Элтон, Журнал Искатель, Сапарин Виктор Степанович, Джон Пристли и др.
Сомерсет Моэм, Биленкин Дмитрий Александрович, Казанцев Александр Петрович, Журнал Искатель, Серлинг Род, Подколзин Игорь, Ребров Михаил и др.
Сомерсет Моэм, Биленкин Дмитрий Александрович, Казанцев Александр Петрович, Журнал Искатель, Серлинг Род, Подколзин Игорь, Ребров Михаил и др.
Росоховатский Игорь Маркович, Грешнов Михаил Николаевич, Сергей Абрамов, Александр Абрамов, Александр Колпаков, Серлинг Род, Пальман Вячеслав Иванович и др.
Росоховатский Игорь Маркович, Грешнов Михаил Николаевич, Сергей Абрамов, Александр Абрамов, Александр Колпаков, Серлинг Род, Пальман Вячеслав Иванович и др.
Роберт Шекли, Роберт Хайнлайн, Рассел Эрик Фрэнк, Рэй Брэдбери, Бестер Альфред, Клиффорд Саймак, Блох Роберт Альберт и др.
Роберт Шекли, Роберт Хайнлайн, Рассел Эрик Фрэнк, Рэй Брэдбери, Бестер Альфред, Клиффорд Саймак, Блох Роберт Альберт и др.
Можно дойти пешком
Серлинг Род Можно дойти пешком
Можно дойти пешком
И эта язва! Эта проклятая язва! Он почувствовал, как она снова запускает в него свои зубы, и весь напрягся, как человек, ступающий под холодный душ. Она насквозь прожигала желудок. Когда боль отпустила, он закурил сигарету и почувствовал, что спина у него взмокла: горячая июньская испарина превратила рубашку от Хэтэуэя в липкую, щекочущую тряпку, и даже ладони стали такими же мокрыми, как и все тело.
Именно картина этой аптеки снова вернула все его сознание к воспоминаниям о прошлом. К воспоминаниям о городишке под названием Хоумвуд, штат Нью-Йорк, этом тихом, осененном кронами деревьев городке, где населения-то было всего три тысячи человек. Сидя за рулем, он припоминал время, которое составило только небольшую часть его жизни, но, боже мой, какую часть! Восхитительные дни детства. Тихие улочки летними вечерами. Радость парков и площадок для игр. Невозбранную свободу ребенка. Как прилив и отлив, воспоминания накатывались на мозг и откатывались, пробуждая странный, труднопреодолимый голод, который он воспринимал подсознательно, как тоску не только по самому месту, но и по тогдашнему времени. Ему хотелось снова стать мальчиком. Вот чего ему хотелось. Он хотел развернуться в жизни на сто восемьдесят градусов и двинуться назад. Он хотел пробежаться вдоль строя годов и найти тот единственный, когда, ему было одиннадцать.
Мартин Слоун в костюме от Брусков, сидящий за рулем красного спортивного автомобиля, направился в ночь и подальше от Нью-Йорка. Он настойчиво гнал вперед машину, словно имея перед собой определенную цель, хотя на самом-то деле и понятия не имел о пункте своего назначения. Это не была обычная поездка на уик-энд. И это не было минутным порывом, когда человек отворачивается от общепринятого, ставшего нормой. Это был Исход. Это было бегство. Где-то там, в конце длинной бетонной ленты шестирядного шоссе, что пролегло через вздымающиеся волнами холмы северной части штата Нью-Йорк, Мартин Слоун надеялся найти убежище от помешательства.
Мартин закусил нижнюю губу и отвернулся, крепко сжав руки на руле, впившись взглядом в приборную доску.
Парнишка направился к нему.
Мартин кивнул и отдал ему ключи. Парнишка обошел автомобиль сзади и отпер горловину бака.
Он повернулся и посмотрел через шоссе на придорожный щит, надпись на котором гласила: «Хоумвуд, 1,5 мили».
