Вопросы настоятелю / Католичество
Почему католикам нельзя находиться в православном храме?
Уважаемая Евгения, рискну все же напомнить, что для христиан всех исповеданий благочестиво было бы писать слово Бог с большой буквы. Здесь католики с православными едины. Находиться в православном храме католикам, безусловно, позволительно. Хотя формулировка, которую Вы дали в вашем письме, «с тем чтобы подышать церковным воздухом», имеет несколько двусмысленный характер. Не думаю, что такое намерение встретило бы одобрение и со стороны пастыря католического исповедования. В церковь мы ходим не для того, чтобы проникнуться некоей аурой, атмосферой, а прежде всего для того, чтобы в трезвенном сознании молитвенно предстоять пред Богом. Не вполне корректно, а может быть, вполне некорректно сделанные Вам замечания имели одну рациональную составляющую. Евхаристического общения между Православной и Католической Церковью нет. Поэтому поминовение католиков в записках (заздравное и заупокойное) на Божественной литургии не принимается. Повторюсь, речь идет не о форме сделанного Вам замечания, а о сути, почему это происходит. Есть некая конечная честность. Поминовение на Евхаристии возможно по отношению к тому человеку, который в церковной Евхаристии участвует. Православие и Католицизм на сегодня разделены достаточно фундаментальными вероучительными разностями. Несомненно то, что Господь Вседержитель любит каждого человека, о чем и свидетельствует нам Евангелие. Это, впрочем, никак не отменяет особого значения христианства как богоустановленной религии и Церкви как духовного таинственного организма, основанного Самим Господом нашим Иисусом Христом, как плода Его искупительной жертвы и Воскресения для спасения человеческого рода.
Друзья, мы работаем и развиваемся благодаря средствам, которые жертвуете вы.
Православная Жизнь
Отвечает протоиерей Владимир Пучков.
В наше время, когда путешествия по миру доступны очень многим, когда по разным соображениям люди с лёгкостью меняют место жительства, когда переезд в другую страну стал столь же обычным явлением, сколь пару десятков лет назад переезд в другой город, верующие нередко сталкиваются с проблемой отсутствия православного храма не то чтобы поблизости, а нередко в радиусе сотен километров от нового места жительства. Одни решают эту проблему, ограничивая собственную духовную жизнь рамками домашней молитвы и эпизодического участия в Таинствах, когда по той или иной причине представляется такая возможность. Другие начинают задумываться о временной альтернативе. Очевидно, что причащаться, исповедоваться или крестить детей в храмах других конфессий православные не могут, однако участвовать в Таинствах и просто приходить в храм – вещи разные. Так можно ли посещением храма другой конфессии хотя бы как-то утолить духовный голод?
Если поблизости только костёл
Самый распространённый вопрос православных, оказавшихся в Европе: можно ли православным ходить в католическую церковь? На первый взгляд, понять такой вопрос несложно. Когда поблизости нет никакого православного храма, не лучше посещать хотя бы католический, нежели не посещать никакого? Что ж, вынужден вас разочаровать: не лучше. Основа храмового богослужения – Евхаристия. И люди, приходящие на Литургию, прежде всего являют собой евхаристическое собрание. То есть в таком собрании нет просто «предстоящих и молящихся», поскольку Евхаристия совершается всем собранием, то все его участники – сослужащие. Безусловно, возглавляется собрание священником или епископом, но Литургия – общее дело, поэтому стоять в стороне невозможно, ибо каждый присутствующий непосредственно участвует в общем деле. С учётом всего сказанного зададим всё тот же вопрос: может ли православный участвовать в собрании конфессии, не относящейся к той христианской общности, к которой он принадлежит? Может ли он быть участником общего дела чужой для него общности? Ответ очевиден: там, где я не могу причащаться, я не могу и молиться за богослужением.
Далее вполне логичным видится вопрос: а можно ли православным просто молиться в католическом храме? Когда нет богослужения, просто приходить в костёл для общения с Богом? Как мне кажется, на него целесообразно будет ответить вопросом же: а нужно ли? Разве такая молитва даст больше, чем молитва домашняя? Едва ли. Исключением, пожалуй, может случить только факт нахождения в костёле общехристианской святыни, как, например, мощей Святителя Николая в Бари. В этом случае молиться в католическом храме православному можно и ничуть не предосудительно. Кроме того, существует ещё одна цель, с которой православным можно ходить в католические храмы. Эта цель – ознакомительная. Католические храмы могут быть интересны с исторической точки зрения, как, например, Нотр-Дам-де-Пари или храм Святого Креста в Варшаве, где хранится сердце Фредерика Шопена. Да и концерты органной музыки, нередко проводимые в костёлах, также зачастую бывают небезынтересны.
Но ведь католикам ходить в православную церковь можно, скажут мне иные, вон в советские времена католиков даже в крёстные брали, и православные священники не возражали. Может, и не возражали. А зря. Крёстный, как известно, – это поручитель перед Церковью за нового её члена, а ручаться может только свой. Так что вышеописанная практика никак не заслуживает того, чтобы приводиться в качестве примера. Напротив, она достойна прямого порицания как недопустимое и неоправданное нарушение. Впрочем, католикам молиться в православных храмах не запрещено. Ведь католиков, которые в костёле с момента крещения не бывали, весьма немало. Они зачастую и отличие между католическим и православным храмом видят только в наличии лавок. Пришёл такой католик в православный храм, привёл его Господь – и хорошо, пусть себе молится, может, появится интерес, а там и до присоединения к православию недалеко.
Однако ни православные, ни католики в христианском мире не одни
Действительно, христианских конфессий в мире немало и между собой они существенно разнятся. Сразу обозначим очевидное: отсутствие евхаристического общения между Православной Церковью и прочими конфессиями – явление неслучайное и не на пустом месте возникшее. То есть, несмотря на то что все мы христиане, что Библия на всех одна и что в нашей богослужебной жизни есть немало общего, с каждой из христианских конфессий мы имеем различия вероучительного характера. То есть разница между нами – в главном. И поэтому она принципиальная. Примерно такой же подход, как и к Католической Церкви, мы можем иметь к любой христианской деноминации, где сохранилось правильное понимание Евхаристии как реального претворения хлеба и вина в Тело и Кровь Христовы. К таким конфессиям могут быть отнесены Армянская, Коптская, Эфиопская, разные несторианские и вообще дохалкидонские Церкви, то есть в православные храмы разрешено ходить, например, армянам или коптам. Причащаться с нами они в любом случае не станут, а их присутствие на богослужении не помешает никому. Должен, впрочем, заметить, что все эти «можно» и «разрешено» исходят от нас, православных. Как на это смотрит католическое, армянское, коптское или иное духовенство, мне неизвестно, хотя подозреваю, что единства по этому вопросу в их рядах может и не быть.
И снова вспомним, что в храмах той же Армянской или Коптской Церквей могут находиться древние общехристианские святыни, молитва перед которыми ничуть не предосудительна. Кроме того, некоторые дохалкидонские Церкви в силу разных причин со времени нашего с ними единства сохранили в богослужении немало древних традиций, что заставляет многих, в том числе и православных, исследователей посещать их богослужения, правда, преимущественно с научной целью.
А если страна вообще нехристианская?
В перечне стран, регулярно посещаемых нашими соотечественниками, хватает и совершенно нехристианских: мусульманские страны, азиатские государства, Индия. Надо ли говорить, что культовые места и здания других религий являются крайне нежелательными местами для посещения христиан. Прямое или косвенное участие в каких бы то ни было нехристианских религиозных церемониях для христианина недопустимо. При этом наше естественное незнание всех тонкостей буддийских или языческих ритуалов может сыграть злую шутку с христианином, очутившимся в индуистском или буддийском религиозном объекте в качестве туриста. Нередко пассивное или непосредственное участие в религиозной церемонии является частью экскурсионной программы в том или ином культовом здании. Если к этому прибавить тот факт, что с культурой Индии или стран Азии нас не роднит вообще ничего, то самой разумной рекомендацией для православных будет обходить стороной любые культовые сооружения других религий, не заходить туда ни как экскурсант, ни как праздный зевака.
То же можно сказать и о мечетях. Увы, не отнять того, что повальное увлечение турецкими сериалами несколько лет назад сформировало у наших людей несколько странное отношение к исламу, дескать, «они почти мы», тоже верят в единого Бога, тоже Христа почитают, правда, как пророка. Не могу не согласиться с тем, что ислам – одна из авраамических религий, к тому же, в отличие от того же индуизма, монотеистическая. Однако всё это никак не роднит ислам с христианством. Для нас ислам – абсолютно другая религия, полностью отличная от христианства и потому для христиан чужая. Приходить в мечеть для молитвы христианину незачем. Если даже страна проживания христианина полностью исламская и, кроме мечетей, культовых сооружений в ней нет. Молиться дома нам никто не может ни запретить, ни помешать, искать для этого особое место в условиях, где православного храма нет в радиусе сотен, а то и тысяч километров, нет ни малейшей нужды.
Впрочем, есть исключения. На территории современной Турции существует немало древних исторически значимых храмов, в разное время обращённых турками в мечети. Следует помнить, что для нас, христиан, храм всегда остаётся храмом, даже несмотря на демонтированный престол и суры из Корана, развешенные по стенам. Самый известный пример – храм Святой Софии Константинопольской. Поэтому в такие храмы приходить как для молитвы, так и с исследовательской целью христианину, конечно же, можно.
В заключение же замечу, что многих из вышеописанных проблем можно избежать, если при переезде на жительство за рубеж вопрос близости предполагаемого жилища к православному храму ставить не в последнюю очередь. Что же касается туристических поездок, то верующему человеку не следует забывать, что он прежде всего христианин, а уже потом – турист или отдыхающий.
Можно ли молиться вместе с католиками?
Многие православные люди участвуют в общих мероприятиях с католиками: обсуждают актуальные проблемы общества, обмениваются опытом социальной работы. Такие межконфессиональные мероприятия часто начинаются и заканчиваются общей молитвой. Но ведь церковные правила запрещают молиться с инославными! В чем смысл такого запрета, не устарел ли он? На эти вопросы корреспонденту «Нескучного сада» ответил клирик кафедрального собора иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» города Сан-Франциско протоиерей Петр Перекрестов.
 |
– Отец Петр, канонический запрет молиться с инославными относится только к молитвам на богослужении?
– Церковные каноны запрещают не только молиться с еретиками, но и входить в их храмы, трапезничать с ними, вместе мыться в бане и даже лечиться у них. Надо учесть, что в первые века, когда эти каноны были приняты, все еретики были людьми знающими, убежденными, шли против христианского учения не по невежеству, а из гордости. И врачи не только осматривали пациента и назначали лечение, но и молились и долго беседовали, тема веры была в то время актуальна. То есть на приеме у врача-еретика пациент неизбежно познакомился бы с его ересью. Для неискушенного в богословии человека это соблазн. То же самое в бане – там не только мылись, но много времени проводили в беседах. Каноническое правило актуально и в наши дни, просто жизнь изменилась. В секулярном мире мало говорят о религии, вероятность религиозных диспутов в бане или на приеме у врача почти нулевая. Но если применить этот запрет к сегодняшней жизни, то я убежден, что неподготовленному человеку, плохо знающему нашу веру, нельзя долго беседовать с сектантами, тем более впускать их в дом на чашку чая (а многие сектанты – иеговисты, мормоны – ходят с проповедью по домам). Соблазнительно это, неполезно и опасно для души.
Некоторые считают, что запрет на совместную молитву относится только к богослужению, а в начале какого-то общего собрания помолиться можно. Я так не думаю. «Литургия» с древнегреческого переводится как «общее дело». Молитва на литургии – не частная молитва каждого прихожанина, это молитва общая, когда все молятся едиными устами, единым сердцем и единой верой. И для православного любая общая молитва имеет какой-то литургический смысл. Иначе в ней нет силы. Как можно молиться с человеком, если он не почитает Божию Матерь и святых?
– В современном секулярном мире представители не только других конфессий, но и других религий воспринимаются скорее как союзники по отношению к абортам, эвтаназии, другим явлениям. Казалось бы, что плохого, если они вместе помолятся?
– На Западе сейчас доминирует идея, что нет ничего важного, непреодолимого. То есть у вас своя вера, у меня своя, и лишь бы мы друг другу не мешали. Мешать, конечно, не надо, и мы должны любить всех людей, уважать их чувства. Мне приходилось бывать на отпеваниях католиков – родственников наших прихожан. Я там присутствовал из уважения к покойнику и его семье, но не молился за богослужением. О каждом из этих людей я могу помолиться келейно, как молюсь каждый день о моей бабушке-католичке: «Господи, помилуй рабу Твою». А потом уже «Упокой, Господи…» и по-православному поминаю всех моих православных родственников. Но по этой бабушке я не могу служить панихиду, вынимать за нее частички на проскомидии. Церковная молитва – молитва за членов Церкви. Бабушка знала о Православии, сделала свой выбор, надо его уважать, а не притворяться, что она была православной. Молитва – это любовь, но любовь должна помогать. Допустим на минуту, что наша церковная молитва об упокоении инославных, иноверцев и неверующих услышана Богом. Тогда по логике все они должны предстать перед Судом Божьим как православные. А они не понимали или не хотели понимать Православия. Мы им только навредим такой «любовью».
Пример подлинно христианской любви к неправославным людям показал святитель Иоанн (Максимович) – я составил книгу о нем, недавно вышедшую в Москве. Он часто посещал больницы, в которых лежали инославные и иноверные. Владыка вставал на колени и молился за каждого больного. Не знаю, может быть, кто-то из них молился вместе с ним. Это была действенная молитва – исцелялись евреи, мусульмане, китайцы. Но это не называется, что он молился с инославными. А когда на приходе он увидел, что в метрическую книгу вписали одним из крестных католика, издал указ, чтобы из всех метрических книг вычеркнули имена инославных восприемников. Потому что это нонсенс – как может ручаться за воспитание крещаемого в православной вере неправославный человек?
– Но разве плохо перед общей трапезой с католиком вместе прочитать «Отче наш»?
– Вместе заседаем, обсуждаем вопросы, обмениваемся опытом социальной работы и одновременно считаем их еретиками?
– Конечно, мы сегодня стараемся не называть никого еретиками. Это не только некорректно, но и неэффективно. Я же начал с того, что в первые века каждый еретик сознательно шел против единой Церкви. Сегодня, в секулярном мире, большинство приходит к вере в сознательном возрасте, и, как правило, люди начинают с религии или конфессии, традиционной для их страны, семьи. При этом многие интересуются другими религиями, хотят больше о них узнать. В том числе и о Православии. «Здравствуйте! Вы – еретик!» – начнем мы разговор с таким человеком? Его интерес к Православию исчезнет. Наша же задача противоположная – помочь людям прийти к истине. Если человек искренне интересуется Православием, хочет разобраться, читает книги, общается с православными священниками и богословами, в какой-то момент он сам осознает, что его религиозные взгляды по определению Православной Церкви – ересь. И сделает свой выбор. В США последние годы идет быстрый рост православных общин, и в основном за счет коренных американцев. Почему американцы переходят в Православие? Они видят традицию, неизменность Христовой веры. Видят, что другие Церкви идут на уступки миру в вопросах женского священства, однополых браков, а Православие хранит верность заповедям. Вы в России это не так ощущаете, а для нас это реальная проблема – в Сан-Франциско в каждом квартале есть храмы разных конфессий.
Надо разделять сотрудничество и совместную молитву. Это разные вещи. Нам есть чему поучиться у инославных: у протестантов – знанию Писания, миссионерской напористости, у католиков – социальной деятельности. И мы не говорим, что все они погибшие и пропавшие. Мы только стоим на том, что Христос основал одну Церковь и только одна Церковь имеет полноту благодати и истины. Конечно, есть очень набожные, благочестивые католики, которые ежедневно причащаются на своих мессах. Особенно простые люди в Италии или Испании – там благочестие сохранилось. В Америке же католики стараются адаптироваться к духу времени. И вопрос о совместной молитве тоже этого духа, новый вопрос. Люди оскорбляются, когда объясняешь им, что не можешь участвовать в совместной с ними молитве. Особенно на официальных мероприятиях, когда на молитву все облачаются, протестанты тоже надевают специальные одежды. Для них это уже литургическое действо, пожалуй, единственное, так как у них нет Евхаристии. И всех, кто в этом действе участвует, они воспринимают как единомышленников. Это большой соблазн. В Зарубежной Церкви почти половина духовенства – люди, перешедшие в Православие из католичества или из англиканской церкви. Они очень чувствительны к таким явлениям, понимают, что компромисс в вопросах общей молитвы приведет к нежелательным последствиям. Поэтому еретиками мы никого не называем, со всеми стараемся сохранить добрососедские отношения, но стоим на истинности своей веры. А экуменические молитвы делают человека равнодушным к истине.
– Православные люди в России очень любят произведения Клайва Стейплза Льюиса. Англиканина. Его книги продаются во многих православных храмах, и они, действительно, по духу очень близки Православию. Неужели, если бы сегодня Льюис был жив и приехал в Россию, православные отказали бы ему в совместной молитве?
– Я сам очень люблю Льюиса, а у моей матушки это просто любимый писатель. Его книги – замечательный мостик от чисто земного, секулярного восприятия жизни к духовному. Нельзя сразу давать неподготовленным людям – духовным младенцам – твердую пищу. Без подготовки они святых отцов просто не поймут. И трудно представить для новоначальных литературу лучше книг Льюиса. Но мы с матушкой убеждены, что, живи Льюис в наше время, он бы перешел в Православие (в его время в Англии это было очень сложно, означало отказ от своих предков, семьи). Если бы ему с любовью объяснили, почему не могут вместе с ним молиться. А если бы сказали, что никакой разницы нет, он почти православный, можно молиться, зачем ему было бы переходить в Православие?
Замечательный пример есть в Евангелии – беседа Христа с самарянкой. Он ее спрашивал, она отвечала, наверное, Спаситель молился и до встречи, и во время беседы, не знаю, молилась ли она, но общей молитвы не было. А после беседы она обратилась, побежала рассказывать всем, что встретила Мессию! Самаряне тогда для евреев были еретики. Надо открывать свою веру, ее красоту, истинность, можно и нужно молиться за каждого человека, но общая молитва с человеком другой веры только введет этого человека в заблуждение. Именно поэтому от нее надо воздерживаться.
Беседовал Леонид Виноградов
Протоиерей Петр ПЕРЕКРЕСТОВ родился в 1956 году в Монреале. Отец его был сыном белого офицера, мать эмигрировала из СССР. С детства прислуживал в храме, учился в церковно-приходской школе. Окончил Троицкую семинарию в Джорданвиле, в магистратуре занимался русским языком и литературой, служил диаконом в Торонто. В 1980 году рукоположен во священники и переехал в Сан-Франциско. Клирик храма иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость».
Храм святителя Николая, архиепископа Мир Ликийских, чудотворца, г.Советский ХМАО-Югра Тюменская обл.
наш приходской сайт
Можно ли православному христианину общаться с иноверцами, молиться в их храмах и т.п.?
В наше время, когда путешествия по миру доступны очень многим, когда по разным соображениям люди с лёгкостью меняют место жительства, когда переезд в другую страну стал столь же обычным явлением, сколь пару десятков лет назад переезд в другой город, верующие нередко сталкиваются с проблемой отсутствия православного храма не то чтобы поблизости, а нередко в радиусе сотен километров от нового места жительства. Одни решают эту проблему, ограничивая собственную духовную жизнь рамками домашней молитвы и эпизодического участия в Таинствах, когда по той или иной причине представляется такая возможность. Другие начинают задумываться о временной альтернативе. Очевидно, что причащаться, исповедоваться или крестить детей в храмах других конфессий православные не могут, однако участвовать в Таинствах и просто приходить в храм – вещи разные. Так можно ли посещением храма другой конфессии хотя бы как-то утолить духовный голод?
Самый распространённый вопрос православных, оказавшихся в Европе: можно ли православным ходить в католическую церковь? На первый взгляд, понять такой вопрос несложно. Когда поблизости нет никакого православного храма, не лучше посещать хотя бы католический, нежели не посещать никакого? Что ж, вынужден вас разочаровать: не лучше. Основа храмового богослужения – Евхаристия. И люди, приходящие на Литургию, прежде всего являют собой евхаристическое собрание. То есть в таком собрании нет просто «предстоящих и молящихся», поскольку Евхаристия совершается всем собранием, то все его участники – сослужащие. Безусловно, возглавляется собрание священником или епископом, но Литургия – общее дело, поэтому стоять в стороне невозможно, ибо каждый присутствующий непосредственно участвует в общем деле. С учётом всего сказанного зададим всё тот же вопрос: может ли православный участвовать в собрании конфессии, не относящейся к той христианской общности, к которой он принадлежит? Может ли он быть участником общего дела чужой для него общности? Ответ очевиден: там, где я не могу причащаться, я не могу и молиться за богослужением.
Далее вполне логичным видится вопрос: а можно ли православным просто молиться в католическом храме? Когда нет богослужения, просто приходить в костёл для общения с Богом? Как мне кажется, на него целесообразно будет ответить вопросом же: а нужно ли? Разве такая молитва даст больше, чем молитва домашняя? Едва ли. Исключением, пожалуй, может случить только факт нахождения в костёле общехристианской святыни, как, например, мощей Святителя Николая в Бари. В этом случае молиться в католическом храме православному можно и ничуть не предосудительно. Кроме того, существует ещё одна цель, с которой православным можно ходить в католические храмы. Эта цель – ознакомительная. Католические храмы могут быть интересны с исторической точки зрения, как, например, Нотр-Дам-де-Пари или храм Святого Креста в Варшаве, где хранится сердце Фредерика Шопена. Да и концерты органной музыки, нередко проводимые в костёлах, также зачастую бывают небезынтересны.
Но ведь католикам ходить в православную церковь можно, скажут мне иные, вон в советские времена католиков даже в крёстные брали, и православные священники не возражали. Может, и не возражали. А зря. Крёстный, как известно, – это поручитель перед Церковью за нового её члена, а ручаться может только свой. Так что вышеописанная практика никак не заслуживает того, чтобы приводиться в качестве примера. Напротив, она достойна прямого порицания как недопустимое и неоправданное нарушение. Впрочем, католикам молиться в православных храмах не запрещено. Ведь католиков, которые в костёле с момента крещения не бывали, весьма немало. Они зачастую и отличие между католическим и православным храмом видят только в наличии лавок. Пришёл такой католик в православный храм, привёл его Господь – и хорошо, пусть себе молится, может, появится интерес, а там и до присоединения к православию недалеко.
Действительно, христианских конфессий в мире немало и между собой они существенно разнятся. Сразу обозначим очевидное: отсутствие евхаристического общения между Православной Церковью и прочими конфессиями – явление неслучайное и не на пустом месте возникшее. То есть, несмотря на то что все мы христиане, что Библия на всех одна и что в нашей богослужебной жизни есть немало общего, с каждой из христианских конфессий мы имеем различия вероучительного характера. То есть разница между нами – в главном. И поэтому она принципиальная. Примерно такой же подход, как и к Католической Церкви, мы можем иметь к любой христианской деноминации, где сохранилось правильное понимание Евхаристии как реального претворения хлеба и вина в Тело и Кровь Христовы. К таким конфессиям могут быть отнесены Армянская, Коптская, Эфиопская, разные несторианские и вообще дохалкидонские Церкви, то есть в православные храмы разрешено ходить, например, армянам или коптам. Причащаться с нами они в любом случае не станут, а их присутствие на богослужении не помешает никому. Должен, впрочем, заметить, что все эти «можно» и «разрешено» исходят от нас, православных. Как на это смотрит католическое, армянское, коптское или иное духовенство, мне неизвестно, хотя подозреваю, что единства по этому вопросу в их рядах может и не быть.
И снова вспомним, что в храмах той же Армянской или Коптской Церквей могут находиться древние общехристианские святыни, молитва перед которыми ничуть не предосудительна. Кроме того, некоторые дохалкидонские Церкви в силу разных причин со времени нашего с ними единства сохранили в богослужении немало древних традиций, что заставляет многих, в том числе и православных, исследователей посещать их богослужения, правда, преимущественно с научной целью.
В перечне стран, регулярно посещаемых нашими соотечественниками, хватает и совершенно нехристианских: мусульманские страны, азиатские государства, Индия. Надо ли говорить, что культовые места и здания других религий являются крайне нежелательными местами для посещения христиан. Прямое или косвенное участие в каких бы то ни было нехристианских религиозных церемониях для христианина недопустимо. При этом наше естественное незнание всех тонкостей буддийских или языческих ритуалов может сыграть злую шутку с христианином, очутившимся в индуистском или буддийском религиозном объекте в качестве туриста. Нередко пассивное или непосредственное участие в религиозной церемонии является частью экскурсионной программы в том или ином культовом здании. Если к этому прибавить тот факт, что с культурой Индии или стран Азии нас не роднит вообще ничего, то самой разумной рекомендацией для православных будет обходить стороной любые культовые сооружения других религий, не заходить туда ни как экскурсант, ни как праздный зевака.
То же можно сказать и о мечетях. Увы, не отнять того, что повальное увлечение турецкими сериалами несколько лет назад сформировало у наших людей несколько странное отношение к исламу, дескать, «они почти мы», тоже верят в единого Бога, тоже Христа почитают, правда, как пророка… Не могу не согласиться с тем, что ислам – одна из авраамических религий, к тому же, в отличие от того же индуизма, монотеистическая. Однако всё это никак не роднит ислам с христианством. Для нас ислам – абсолютно другая религия, полностью отличная от христианства и потому для христиан чужая. Приходить в мечеть для молитвы христианину незачем. Если даже страна проживания христианина полностью исламская и, кроме мечетей, культовых сооружений в ней нет. Молиться дома нам никто не может ни запретить, ни помешать, искать для этого особое место в условиях, где православного храма нет в радиусе сотен, а то и тысяч километров, нет ни малейшей нужды.
Впрочем, есть исключения. На территории современной Турции существует немало древних исторически значимых храмов, в разное время обращённых турками в мечети. Следует помнить, что для нас, христиан, храм всегда остаётся храмом, даже несмотря на демонтированный престол и суры из Корана, развешенные по стенам. Самый известный пример – храм Святой Софии Константинопольской. Поэтому в такие храмы приходить как для молитвы, так и с исследовательской целью христианину, конечно же, можно.
Православная Церковь выкупила небольшой участок рядом с католическим собором. На нём построены православный храм и гостиница для паломников.
Когда мы были в Польше, ходили в православный храм Рождества Пресвятой Богородицы. Заходили и в католические храмы — когда там не велась служба. Интересно было посмотреть на эти произведения западной архитектуры. Смотря на иконы Христа, хотя и католические, мы, конечно, воздавали славу Богу.
В Турции мы посетили храм, в котором служил святитель Николай Чудотворец. Первый храм был деревянным, он сгорел. Потом был построен храм каменный. С нашествием завоевателей он был осквернён — на ликах выколоты глаза, фрески исцарапаны. Сегодня там продают православные иконы, рядом стоит памятник святителю Николаю, но храм власти не разрешают реставрировать и проводить там службы. Его осквернённый вид оставляет гнетущее впечатление.
Мусульман в этой стране много. Это и персонал отелей, и экскурсионные гиды. Попадая в Турцию, православный паломник так или иначе будет с ними соприкасаться и общаться.
Наше общество становится всё более многоконфессиональным. У нас, православных, нет жёсткого запрета на общение с иноверцами. Есть запрет только на молитву вместе с ними, участие в их богослужениях и обрядах. Нет и запрета на посещение инославных христианских храмов, мечети или синагоги. Христианские святыни разошлись по всему миру, и сегодня часть из них находится в католических храмах, например мощи святителя Николая, Мир Ликийских Чудотворца, и святых апостолов. Помолиться у них можно, но не вместе с католиками.
Ни в коем случае нельзя молиться вместе с католиками и участвовать в их таинствах — каноны запрещают нам это. Присутствовать на католической мессе допустимо в образовательных целях, но только если вы уверены в том, что чётко понимаете, что допустимо для православного христианина, а что — нет.
В Иерусалиме некоторые наши святыни, как, например, камень Вознесения Господня, находятся на территории мусульманских мест молитвы. Гробница святого царя и псалмопевца Давида — на территории еврейской синагоги. Стена ветхозаветного Иерусалимского храма, так называемая «Стена Плача» — под контролем иудеев. К ней можно попасть только соблюдя определённые иудейские обычаи, например, мужчины должны покрыть голову. Это одна из святынь и для нас, и я думаю, не будет греха покрыть голову, подойдя к ней, чтобы никого не смущать.
Иудеи относятся к Стене Плача как к самому главному месту молитвы. Христиане живут в свете учения Христова о том, что на всяком месте можно молиться Богу: «Наступает время, когда и не на горе сей, и
не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу… Но настанет время и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе» (Ин. 4:21-23). Христиане также не плачут у этой стены. Писать разные записки с желаниями у Стены Плача также не надо: это прямое язычество.
Новоначальный, не очень хорошо разбирающийся даже в своей вере христианин не должен посещать языческие храмы, например, буддийские, индуистские, где находятся статуи идолов и совершаются языческие обряды. Даже из интереса зайти туда духовно опасно.
Читать из праздного интереса религиозные книги чужих традиций я бы тоже не стал. У нас зачастую нет времени на то, чтобы почитать своё Священное Писание или творения святых отцов. Если появилось свободное время — я бы потратил его на чтение православной литературы. Священники знакомятся с трудами западных христианских богословов — Клайва Стейплза Льюиса, Михаэля Кунцлера — в образовательных целях, но это больше литература для специалистов в той или иной области богословия.
Нет греха взять из вежливости католическую икону или крест, если кто-то вам их подарил. Такие предметы можно потом принести в католический храм и оставить там. Даже если вы будете хранить их дома — ничего страшного. В наших храмах ведь тоже много неканонических изображений, особенно на фресках XVIII-XIX века, которые были написаны под влиянием западной традиции.
Находясь в другой стране, я бы не стал пробовать блюда, которые связаны с чужими религиозными обычаями, например, мацу в Израиле, и брать в руки какие-то предлагаемые религиозные предметы, например, раздаваемые в израильских автобусах иудейские молитвы на дорогу. При этом нужно вести себя культурно, чтобы никого не оскорбить. Даже если кто-то поведёт себя неуважительно к нам — это их проблемы, а не наши, не нужно отвечать тем же.
Жить в мире со всеми, быть миротворцами при возникающих конфликтах — прямая обязанность христиан. Это наша миссия. Я бы, конечно, не общался с радикально настроенными людьми, не важно — православными, католиками, мусульманами. Такие люди обычно очень агрессивны, их взгляды навязчивы. Они искажают свою религию, всё упрощают и делят мир на «чёрное» и «белое», «плохих» и «хороших». Два по-настоящему верующих человека, принадлежащих к разным религиям, постараются сохранить мир друг с другом. Признак действительно верующего человека — его высокая нравственность.
Стоит ли заводить с иноверцами разговор о Боге? Можно дать ответ, если они спросят. Но обычно такого не происходит: верующий человек, принадлежащий к другой конфессии, мало интересуется другими религиями. Он уже давно определился в своих убеждениях, нельзя пытаться навязать ему свои. Порой это будет выглядеть очень некультурно: по сути, вы скажете католику или протестанту, какие плохие католики или протестанты из-за того, что они так или по-другому чтут Бога и Божию Матерь, и какие хорошие православные христиане.
Если для них это важно и вы общаетесь с ними, греха в этом не будет. На самом деле, глубоко верующих людей в любой религии не много, так что порой ваши старания окажутся для человека абсолютно ненужными.
Я служу в посёлке Яковлевка, с него город Дружковка начал своё существование. С давних времён здесь жили протестанты. По сей день у нас в районе целых семь разных протестантских церквей. У меня нет желания общаться с ними — у нас нет точек соприкосновения, да и времени на это тоже не находится. Лишь однажды я пересёкся с протестантским пастором и разговорился с ним. Он, видимо, где-то учился, даже спросил меня: «Какого символа веры вы держитесь?» То есть у него есть понятие, по крайней мере, о том, что такое Символ веры. Но о православии они знают очень и очень мало.
Если доводится общаться с представителем иной веры — очень важно относиться к нему уважительно, доброжелательно, обходить острые углы. Но чтобы вступать в какие-либо дискуссии о Боге, нужно хорошо знать основы своей веры.
Общаться возможно с любым человеком. Не обязательно при этом углубляться в богословские темы. У каждого человека свой индивидуальный опыт веры. Ни в коем случае нельзя его соизмерять со своим или предлагать, навязывать свой.
Православие — не только литургия, богослужебные книги и труды святых отцов. Это восприятие мира и людей. Глядя на нас, иноверец всё равно будет так или иначе знакомиться с православием.
Бывает, протестант или католик предлагает вместе помолиться о чём-то. Православному человеку нельзя молиться вместе с ним. Можно поднять тему молитвы, расспросить, как он молится, рассказать, как молимся мы, и потом сказать: можем ли мы сделать это вместе, если я так молюсь и понимаю молитву, а ты по-другому? Он, может, и сам поймёт это.
Мусульмане же не предлагают нам коврик и начать совершать поклоны в сторону Мекки? Но для того чтобы ответить так, православному человеку помимо веры нужно иметь богословские знания. Мы должны уметь обосновать свои убеждения и дать ответ о своей вере, если нас спросят.
Если иноверец касается в разговоре того, что он не принимает в нашей вере — например, почитания Божией Матери, мне это неприятно, и я скажу: «Давай не будем об этом!» Осуждать его — не наша прерогатива. Есть Судия, Который всех рассудит. Я не такой, знаете, забубённый ортодокс, который кричит всем неправославным: «Вы грешники и не спасётесь!»
Не всем духовно полезно общение с иноверцами. Ведь многие зачастую ищут негатив даже в священнике своего прихода, в единоверцах, с которыми молятся вместе за богослужением, потому что в самих нас очень много негатива. Чуть что не так, мы спешим осуждать: «А вот он такой! А тот вот что не так сделал!» А доброго в людях не замечаем. Представьте, что будет, если мы такой же подход применим к иноверцу…
Вовремя слезть с «баррикад»
На самом деле, людей, которые выходили бы «на передовую» и отстаивали свою веру перед представителями других вероисповедований, очень мало. Апологетика — дело крепких духом. Я знал одного протестанта, который пошёл к своим бывшим друзьям, отошедшим от протестантизма и вообще от веры в Бога, в пивной бар — призвать их к покаянию, да там и остался.
Дух спора, когда нам хочется всем что-то доказать, взобраться на баррикады и выступить оттуда с убедительной речью, — это дух антихриста, а не дух Христов. Без духа Христова — любви к ближнему — лучше не начинать спорить о вере. Если появляются такие мысли: «Я обращу! Я спасу!» — это лукавый потянул за нашу гордыню. Если не остановиться вовремя, сам не поймёшь, как окажешься «на баррикадах». Слезть с них очень и очень трудно: ведь это же такое высокое положение! Кончается это обычно не обращением кого-то, а отчаянием, унынием, непониманием, одиночеством.
Очень важно, с каким духом мы приходим к человеку — с любовью или неприязнью. Если мы видим духовный голод, поиск истины у иноверца — то, опять же, с любовью, мы можем предложить ему свой опыт. Но если человек твёрд в своей вере, не нужно пытаться его обратить в православие, вступать в спор с ним.
