Глава 11. Семейная жизнь священнослужителя
Православная Церковь в отличие от католической не только допускает, но и поощряет брачное Священство. Безбрачие остается достоянием священнослужителей, принявших на себя иноческие обеты, или овдовевших священников и диаконов. Намеренный отказ от Брака без принятия монашества (целибат) вызывал к себе очень осторожное отношение на протяжении многих веков истории Православной Церкви.
Брак православного духовенства регламентирован особыми каноническими постановлениями, основное из которых требует совершения таинства Брака над кандидатом в священнослужители непременно до совершения над ним таинства Хиротонии.
Ранняя Христианская Церковь в вопросе о Браке священнослужителей не высказала окончательного решения, предоставив каждому кандидату в пастыри решать этот вопрос лично. Так, 51-е правило святых апостолов не объявляет целибат обязательным условием посвящения. В эпоху I Вселенского Собора (325) Церковь в лице аскета Пафнутия (который, казалось бы, должен был отстаивать безбрачие) встала на защиту женатого Священства, зная и предвидя искушения и трудности Священства целибатного.
Но в христианском обществе слышались и другие голоса, отрицающие женатое Священство. Струя известного ригоризма всегда была сильна в церковной среде; и представители этого направления выдвигали требования, несовместимые с благостью и любвеобилием евангельской морали, а также с мудростью и предосторожностью церковного опыта. Постановления Гангрского Собора (между 340–370) явно свидетельствуют о церковных прещениях, направленных против аскетических ригористов в вопросе Брака священнослужителей. Так, например, 10-е правило этого Собора угрожает отлучением тому, кто превозносится своим девством над сочетавшимися Браком. Прещением же угрожает 4-е правило тем, кто считает «недостойным для себя причащаться у женатого священника».
13-м правилом Собор утверждает, что Бракосочетание не должно быть препятствием к рукоположению, ибо брак у всех да будет честен и ложе непорочно ( Евр. 13, 4 ), и соединен ли ты с женой? не ищи развода ( 1Кор.7:27 ). «Если же диакон или просвитер под видом благочестия изгоняет жену, да будет анафема».
В 1076 году, при папе Григории VII, в Западной Церкви был узаконен целибат как обязательное условие для священнослужителей всех степеней. Восточные Церкви отнеслись к этому нововведенному канону скептически (если не отрицательно), предлагая неженатому или вдовому кандидату в священнослужители принять монашеские обеты перед Рукоположением.
В России законом, изданным в 1869 году, Хиротония целибатов была официально разрешена лишь по достижении кандидатом 40 лет. Знаменательным событием в церковной жизни было рукоположение митрополитом Московским Филаретом (1782–1867) профессора МДА A. В. Горского, не связанного ни узами супружества, ни обетами иночества. Предвосхищая возможные нарекания со стороны Святейшего Синода, митрополит Филарет поручил сначала A. В. Горскому составить историческую справку об отношении Церкви на протяжении ее многовековой истории к целибатному Священству. Когда эта в высшей степени исторически документированная справка была составлена, профессору был предложен священный сан, а по прошествии недолгого времени он был возведен в протоиереи и назначен ректором МДА.
После Поместного Собора Русской Православной Церкви 1917–1918 годов Рукоположения целибатов участились. Однако нормой для кандидата в священный сан, не принявшего монашеских обетов, по-прежнему остается возможность вступить до Рукоположения в освященный Церковью канонический Брак.
Рукоположение представляется православному сознанию неким рубежом, отделяющим мирское поприще от церковного. После прохождения через царские врата и обхождения святого престола священнослужитель уже не может возвращаться в гущу мирской суеты. С этого момента он – служитель Христов и должен шаг за шагом освобождаться от приражений мира сего. Любовные переживания, сватовство, жениховство, свадебные торжества и радости медового месяца, как таковые ни в коей мере не осуждаемые Церковью, представляются несовместимыми с духовным подвигом пастыря, отдавшего себя на служение Богу и своим духовным чадам. Не лишая диакона или иерея радостей семейного очага, уюта и ласки родных и близких ему людей, Церковь ограждает их священный сан от обмирщения и поругания.
Для воспитанника духовной школы, готовящегося принять священный сан, непременно встает проблема устроения своей личной жизни. Очень многих еще неженатых кандидатов эта
проблема смущает и даже заставляет откладывать Рукоположение или, наоборот, толкает на необдуманный брак со случайной избранницей, впоследствии оказывающейся неспособной нести особые тяготы жены священника или просто нецерковной. Не найдя себе по сердцу спутницу жизни, которая решилась бы связать с ним свою судьбу и понести крест «матушки», такой кандидат готов, отчаявшись, решиться на целибатное Священство, не представляя всех искушений и тягот этого пути. Поэтому так важно заблаговременно начать поиски верующей, церковной и самоотверженной девушки, готовой на всю жизнь связать себя с будущим диаконом или священником, разделить с ним все испытания его служения, не дать ему почувствовать одиночества ни в собственном доме, ни в приходской среде, быть посредницей, смягчающей или принимающей на себя все острые моменты современного домашнего и приходского быта, избавлять по возможности священника от множества забот мира сего, дабы он как можно полнее отдавал себя служению Богу и пастырству.
Жена священника должна быть подготовлена к материнству, к духовному и нравственному воспитанию своих детей в любви ко Христу и Его Церкви, а также к ближнему, в духе кротости и стойкости, веры и мудрости, в духе надежды и молитвенного дерзновения.
Кандидат в священники должен кроме того помнить о канонических требованиях, предъявляемых церковной дисциплиной к его будущей жене. Священник не может жениться на иноверной (IV Вселенский собор, 14 пр.), все члены его семьи должны быть православно верующими (Карфагенский собор, 45 пр.); его дети не должны сочетаться браком с нецерковными людьми (Лаодикийский собор, 10 пр.; Карфагенский собор, 30 пр.); невеста будущего священника, равно как и он сам, должны сохранить целомудрие до брака, а потому она не может быть вдовой, разведенной или находиться в блудном сожительстве (Апостольское правило 18; VI Вселенский собор, 3 пр.). Ищущий священного сана должен помнить, что в будущем из-за неблаговидного поведения его жены он может быть подвержен прещениям вплоть до лишения сана.
В положении жены священника есть, однако, помимо традиционных ограничений, налагаемых церковной дисциплиной и общественным мнением в приходской среде, еще и особые психологические трудности, вытекающие из специфики пастырского служения ее мужа, и требующие от нее особого такта и терпения. Между священником и его женой, которые в идеальной семье привыкают ничего друг от друга не скрывать, неизбежно возникает и расширяется сфера сокровенного, доступная лишь священнику и его духовным чадам, но полностью закрытая для матушки. Это тайна пастырства, тайна исповеди, тайна чужой жизни. Священник в весьма значительной мере душевно и духовно не принадлежит своей жене, но зато глубоко связан в этом плане с множеством своих исповедников, интересами, страданиями и радостями которых он живет, как своими собственными. С ними он составляет «покаянную семью», жизнь которой в большой мере умаляет его участие в жизни своей собственной естественной семьи. Паства постепенно становится между священником и его женой, и это является главным испытанием чуткости, душевного такта, духовной высоты матушки, пробным камнем ее любви, ее крестом.
Однако в этом вопросе не следует впадать и в противоположную крайность. Разумеется, пастырская деятельность не освобождает священника от обязанностей главы семьи, ее благоустроения, от забот по воспитанию детей, от бытовых проблем, решаемых его отеческой волей и мудростью в согласии с женой. Но законные притязания матушки не должны вступать в конфликт с пастырским подвигом духовного руководства, преображения душ светом истины, их воспитания и таинственным окормлением.
Здесь и речи быть не может ни о банальном чувстве ревности со стороны матушки к духовным детям несмотря на то, что, как правило, большинство среди них женщины, ни о греховном любопытстве. Лишь в исключительных ситуациях возможно тактичное вмешательство. Речь идет о тех случаях, когда вокруг священника, помимо его воли, образуется окружение экзальтированных женщин-почитательниц («мироносиц», как называют их в церковном просторечии); бесцеремонно вторгаясь под видом удовлетворения духовных нужд или особой «заботливости» в домашнюю жизнь священника, они создают средостение в его отношениях с женой, которое может послужить причиной острого семейного конфликта и соблазном для других верующих. В этом случае только личная интуиция, внутренняя гармония и правильное понимание матушкой своей задачи способны разрядить сгустившуюся, духовно нездоровую атмосферу вокруг священника, которая может иметь для него и его семьи трагические последствия.
«Незаметно незаменимая» – вот, пожалуй, кратчайшее наименование роли «матушки» в ее сотрудничестве с мужем в современной приходской жизни. Это сотрудничество достигает своей полноты, когда матушка деятельно участвует и в литургической жизни своего прихода, подвизаясь в качестве регента, псаломщицы, чтицы или певицы. Именно жена священника призвана явить во всей полноте образ женского служения Церкви.
Однако участие матушки в приходской и богослужебной жизни нельзя считать обязательным. Лишь в том случае, когда у нее есть к тому особые дарования, соответствующая подготовка и опыт (музыкальный слух, певческий голос, умение руководить церковным хором, по большей части состоящим из непрофессиональных певцов), а также если сам священник найдет это участие полезным, нужным и не нарушающим мира и согласия в приходе, – лишь тогда сотрудничество матушки будет плодотворным. Всегда надо помнить, что в первую очередь матушка должна заботиться о своем доме, хозяйстве и семье, быть для мужа нежной и преданной женой, а для детей – любящей матерью. Излишние претензии на роль «помощницы в трудах своего мужа» могут вызвать неверное понимание, а то и соблазн в среде верующих, что лишь повредит положению священника.
Записки попадьи Особенности жизни русского духовенства (продолжение4)
БРАК, СЕМЬЯ И СЕМЕЙНЫЕ ЦЕННОСТИ
Итак, большинство священников женатые, только в брак они не вступают.
Почему? Потому, что кандидат на рукоположение должен позаботиться о создании семьи заранее. Скажем так: тот, кто желает принять священный сан, должен либо жениться (если он еще не женат), либо принять монашество, либо остаться холостым (целибат), – но в таком случае он уже не сможет вступить в брак после принятия сана. Сразу необходимо отметить, что целибат нашим священноначалием крайне не приветствуется, поэтому холостых священников в Русской церкви очень мало. В католической же церкви принят обязательный целибат. Отсюда и страсти, дающие богатую почву для творчества писателей и режиссеров – это и школьный «Овод», и популярный женский роман «Поющие в терновнике»; список можно продолжать очень долго. Нам же подобные страсти не грозят, у нас свое, другое.
По правилам Церкви, священник может быть женат только первым браком. Если для мирян допускается второй и даже третий брак, то для духовенства существует только один.
Если священник овдовел или по каким-то причинам расстался с женой, то он уже не может жениться ни при каких обстоятельствах, разве что снимет с себя священный сан. Это незыблемый закон. Иногда на этой почве случаются трагедии. Например, священник овдовел или расстался с женой, но он еще молод и красив. Где гарантии, что он не полюбит другую женщину, а потом не захочет связать с ней свою судьбу? Что делать, жизнь ставит его перед дилеммой: служение Церкви или счастливый брак. Бывали в истории случаи, когда священник не хотел оставлять ни служение, ни любимую женщину. Возлюбленной приходилось становиться тайной женой, а батюшке идти на тяжелый компромисс с совестью. В истории нашего отечества известен поп Гапон, но мало кто знает, с чего началась его жизненная драма. Георгий Гапон был обычным священником и безумно любил красавицу жену. После рождения второго ребенка его жена скончалась. Видимо, это горе и сломило Гапона. Сначала он пытался жить подвижнической жизнью. Однажды отдал свои последние сапоги нищему. А затем началось падение. У отца Георгия появилась тайная сожительница. Потом в его жизни были еще женщины, а за ними пришла и революция.
Еще одна подробность, которая зачастую неизвестна даже православным мирянам. Невеста будущего священника должна быть девственницей. Аналогичные требования предъявляются и к ее жениху.
Этот закон известен с ветхозаветных времен. Кстати, в современном Израиле по сей день действует такой закон для потомков колена Левита (священнического колена). Поэтому израильтяне, носящие фамилию Коган или Коэн, чтобы получить возможность жениться на разведенной женщине в обход строгого закона, вынуждены регистрировать брак, например, на Кипре.
В православии из этого правила существует одноединственное исключение: если блуд (внебрачные отношения) или первый брак был до принятия крещения. У нас встречаются канонические второбрачные священники, которые приняли крещение в зрелом возрасте и за плечами имели очень много. Крещение дает возможность начать жизнь с белого листа, поэтому такие батюшки и не считаются второбрачными.
Более того, жених и невеста не имеют право вступать в интимные отношения до венчания, иначе путь к священству тоже будет закрыт, особенно если епископ очень строгих взглядов. Семинаристы любят высчитывать, через какое время после венчания у их женатых собратьев родился первый ребенок. Если после венчания не прошло положенных девяти месяцев, то над новоиспеченным папашей начинали дружески подтрунивать: а не было ли у него чего до венчания, а то, глядишь, канонические препятствия появятся.
Так что для принятия сана недостаточно иметь желание, богословские и уставные знания.
Многие читатели, наверное, усомнятся, что столь строгие правила по сей день существуют и даже выполняются. Придется некоторых разочаровать – правила действительно выполняются, нарушения встречаются достаточно редко и остаются на совести либо кандидата, утаившего от епископа свое препятствие (так это называется), либо епископа, знавшего о препятствии, но принявшего решение о рукоположении.
К слову сказать, это только в желтой прессе все священники развратники, а епископы гомосексуалисты. В нашей книге говорится только о реальном положении вещей без прикрас или очернения.
Один наш знакомый, назовем его Костя, женился на разведенной женщине с ребенком. Обычное дело как для православных, так и для светских людей. Но все наши общие знакомые были шокированы, когда Костя заявил, что собирается принимать сан. Все замерли в ожидании и стали следить за развитием событий. Они не заставили себя долго ждать. Его действительно рукоположили в дьяконы (начальная степень священства) и отправили служить в подмосковный приход. Оказалось, он утаил от епископа, что его жена второбрачная. Вскоре у Кости произошел серьезный конфликт с настоятелем. Настоятель затаил обиду. И тут, как нельзя кстати, настоятель узнает, что Костя обманул епископа. Убедившись в достоверности полученной информации, то есть не поленившись для этого съездить в ЗАГС и навести справки, он незамедлительно докладывает о совершившемся факте в патриархию. Как говорится, все тайное становится явным. Костю быстро лишили сана – в тот момент, когда он собирался подавать прошение о рукоположении в священники.
КАК ЗНАКОМЯТСЯ В СЕМИНАРИИ
Семинария – это не только учебное заведение, но и место, где молодые люди находят невест.
Как правило, семинаристы стараются жениться во время учебы, чтобы закончить семинарию уже в сане. В первом классе студенты привыкают к новому образу жизни, втягиваются в учебу. Во втором, помимо учебы, начинают присматриваться к невестам, в третьем стараются определиться, чтобы в четвертом классе жениться и сразу рукоположиться. Естественно, не у всех все так гладко получается. Не все заканчивают обучение в священном сане.
Есть такая семинарская шутка.
Семинарист подходит к первой попавшейся девушке и говорит:
– Разрешите с вами познакомиться, а то у меня через неделю рукоположение и мне срочно нужна матушка.
Как говорится, в каждой шутке есть доля шутки, и говорят даже, что этот анекдот взят из реальной жизни.
Знаю даже реальный случай, как один семинарист долго молился у мощей Преподобного Сергия о даровании ему невесты. И вот однажды, помолившись, он про себя решил, что кого первого встретит, та и есть его невеста. Да, для этого нужно было иметь серьезное дерзновение и великую веру, ведь такими вещами не шутят. Но его вера была награждена. Выходит этот семинарист из храма и на пороге буквально сталкивается с девушкой, которая спешит к Преподобному Сергию. Дальше следуют знакомство и счастливый брак.
Считается, что если молодой человек пришел в семинарию, значит, он уже встал на путь духовного служения. Поэтому пробные варианты типа «поучусь, а потом подумаю» здесь не практикуются.
В отличие от светского вуза, в духовном учебном заведении жениться почти необходимо, вернее не жениться, а определиться, то есть выбрать свой путь, – ведь можно уйти и в монахи. Если семинаристы не будут иметь возможность вступить в брак, то откуда в Церкви будут священники? У нас ведь Церковь православная, не католическая, а монашество принимают меньшинство, примерно десять процентов из всех учащихся.
Среди светских людей про семинарию по сей день ходит легенда, что в Троице-Сергеевой Лавре есть так называемая «аллея невест». Всякая девушка, желающая познакомиться с будущим пастырем, может сесть там на одну из лавочек и ждать своего суженого…
В действительности все это не имеет никакого отношения к современной реальности. В пятидесятых годах вновь открывшаяся семинария некоторое время соседствовала с областным педагогическим институтом. Семинаристы стали знакомиться с будущими советскими учительницами. Власти быстро пресекли столь пагубную традицию, переведя пединститут в город Орехово-Зуево, подальше от религиозного дурмана. Может, именно в те времена и была похожая традиция, но реальных подтверждений этому нет. Да и зачем эта аллея, если в самой семинарии полно барышень, жаждущих выйти замуж?
Православная Жизнь
Насколько правдив образ семьи священника, рисуемый СМИ?
Сразу в ЗАГС, а затем рожать, нянчить, воспитывать, при этом непрестанно молясь и предаваясь труду каждую свободную минуту — именно так многие видят семью священника. Ведь в ней обычно не затягивают с рождением детей, не стремятся «пожить для себя» и изо всех сил трудятся на приходе, который зачастую приходится создавать с нуля. Но значит ли это, что семья священника растворяется в прихожанах без остатка, а её дом становится гостиницей для паломников, прибывших на церковный праздник?
Тяжело ли на самом деле быть матушкой? Какие увлечения у детей нынешних священников, следуют ли они каким-то табу и дресс-кодам? Куда священники ездят отдыхать и существуют ли в их семьях особые традиции? Обо всём этом рассказывает протоиерей Николай Марковский.
Миф № 1. Будущий священник знакомится с будущей супругой за богослужением и сразу ведёт её в ЗАГС, а узнают друг о друге они уже за мытьём посуды и воспитанием общих детей
В XVIII-XIX веках, возможно, всё так и происходило: родители договаривались между собой, а дети зачастую не видели друг друга до свадьбы. Но мы живём в XXI веке. Будущий священник может встретить свою половинку где угодно — в транспорте, любом общественном месте. Зачастую очень много примеров, когда юноша, который вырос в верующей семье, берёт в жёны девушку из неверующей семьи, либо наоборот, и в дальнейшем один из супругов, смотря на другого, тоже приходит в Церковь. Люди долго общаются до свадьбы, нет такого, что встретились и сразу поженились.
Я полностью поддерживаю обычай брать благословение у родителей на будущий брак. Ведь это люди, умудрённые опытом. Конечно, в православной общине все общаются между собой и знают, у кого есть дочь, а у кого сын, стремятся, чтобы семья создавалась между верующими людьми. Но родители сейчас не выбирают пару для своих детей вместо них. Сказать, что есть жёсткое правило, и верующий обязан выбрать себе только верующую супругу, тоже нельзя. Например, я познакомился со своей будущей супругой, учась в медучилище. Семья у неё была не особо верующая и храм посещала не так часто. Мы создали семью, а спустя многие годы я стал священником.
Миф № 2. Муж должен быть главным и всё решать за жену, а она — во всём подчиняться
Образ мужа-тирана, который ходит по дому и рычит, забитой жены в платочке, которая боится глаза поднять и слово вопреки сказать, — очередной миф. У священников и вообще православных людей в большинстве абсолютно нормальные семьи. Отличие православной семьи от неправославной в другом: в верующей семье на первом месте всегда Господь Бог и заповеди, которые нам оставил Христос.
Когда мы смотрим «Тихий Дон» и другие фильмы о старине, мы зачастую видим там сурового главу семьи, которого все боятся. Мы живём уже в другое время. Каждый в семье священника занят своими делами. Супруга работает, воспитывает детей, заботится о доме. Задача детей — хорошо учиться. Они могут и побаловаться. Вообще, глядя на то, как знакомые мне священники умиляются, встречая своих детей, мне очень тяжело представить их в образе суровых семейных деспотов.
Миф № 3. В семье священника должно быть много детей
Безусловно, православные христиане крайне негативно относятся к абортам. Мы считаем, что это убийство ребёнка. Верующий муж никогда не отправит свою жену на аборт. Как правило, мы любим детей, и их в наших семьях бывает двое, трое, или даже четверо, пятеро. Но говорить о том, что супруга священника только и делает, что рожает одного за другим и сидит целыми днями с детьми, в корне неверно. Кто-то управляет церковным хором, кто-то ведёт воскресную школу или шьёт облачения, кто-то трудится на светской работе.
Миф № 4. Жена не успела получить образование и малограмотна, в отличие от мужа. Её удел — только дом, дети и храм
Если священник служит в селе, где нет возможности нанять свечницу, просфорницу, эти обязанности на себя вынужденно берёт его супруга, которой приходится быть и регентом, и свечницей, и садовником одновременно. На городских приходах ситуация другая. Супруги священников образованны и очень часто трудятся на светских работах. В нашей епархии есть матушки-медсёстры, учителя…
Я вообще против, когда на приходе трудятся только члены одной семьи: муж служит, жена за свечной лавкой, тётя казначей, дядя охранник… С одной стороны, конечно, хорошо, когда вся семья вместе, но зачастую это превращает приходскую жизнь в какой-то закрытый мир, куда нет доступа остальным. Однако я за то, чтобы супруга помогала священнику, в идеале — имела музыкальное образование и руководила хором, потому что тогда возможно обсудить какие-то тонкости службы.
Миф № 5. Дресс-код: в семье все ходят в сером и длинном, женщины без косметики, а мужчины с бородой
Это образ, который культивировали во времена СССР: забитый поп с вечно немытыми волосами и в грязной рясе, возле него толстая, абсолютно неухоженная матушка, за юбку которой цепляется целый выводок детей. Так изображали семью священника для того, чтобы создать негативный образ Церкви. Я бы посоветовал тем, кто так думает, зайти в наши храмы. Посмотреть на юношей и девушек, которые поют в Богоявленском, Николаевском соборах, во всех остальных храмах Горловки. Вы увидите умных, образованных, хорошо выглядящих людей.
Борода у священника — это подражание Христу. Носить её — не канон, а традиция. Многие греческие священники бороду не носят. Бывает и так, что она просто не растёт. Если у молодого человека есть желание в будущем принять сан и посвятить свою жизнь служению Богу, он может отращивать себе небольшую бородку. Мой сын сейчас семинарист и прислал фотографию, где он с бородкой. Я ему говорю: «Зачем она тебе нужна? Тебе восемнадцать лет!» — но он отвечает: «Нет, я хочу». Следование каким-то традициям внутри своей культуры — абсолютно нормальное явление. Думать, что есть какие-то правила внешнего вида, и сыновья священника должны отращивать бороды и ходить с серьёзным выражением лица — заблуждение.
Жёны священников тоже визуально ничем не отличаются от других женщин, которых мы каждый день видим на улицах. Это современные женщины, которые привыкли за собой следить и знают, чего они хотят. С ними интересно поговорить, что-то новое для себя узнать.
Миф № 6. Дети — маленькие монахи. Учёба-храм-послушания, и никаких развлечений. Мальчики — в алтарь, девочки — на клирос, как только научились ходить
Если супруга священника или он сам имеет музыкальное образование, зачастую его получают и дети. Они могут вместе с матерью петь в церковном хоре. Изредка, действительно, встречаются целиком ортодоксальные семьи священников, где телевизор, интернет под запретом, участь детей — учёба, книги и храм.
У большинства же священников дети имеют смартфоны и так же, как их сверстники, сидят в интернете. Они посещают кружки, всесторонне развиваются. Не отличаясь внешне, эти дети отличаются от других внутренне: они знают, что есть Бог и Его заповеди, умеют различать «хорошо» и «плохо», что делать можно, а что нельзя. Как правило, ребёнок священника не будет курить за углом, не позволит себе выпивать и не будет водиться с сомнительной компанией. Во всём остальном это абсолютно современные дети.
Миф № 7. В семье священника наказывают за проступки поклонами и молитвами
За проступки никто молитвой не наказывает и розгами детей не бьёт. Молитвой вообще ни в коем случае нельзя наказывать ребёнка. Я знаю случаи, когда детей так воспитывали — тридцать поклонов, пятьдесят поклонов за провинность или прочесть сто раз «Отче наш». Вырастая, они потом отходили от Бога. Формируется условный рефлекс: вина — наказание. Можем ли мы говорить, что в дальнейшем такой человек вырастет любящим Бога, милосердного Бога? Для него слово «Бог» будет синонимом наказания. Конечно, такой человек не останется в Церкви. Помимо наказания есть масса других способов преподать урок своему ребёнку. Я думаю, каждый родитель знает, как это сделать.
Миф № 8. Вся семья строго постится и долго молится, а в отпуск ездит только в паломничества
Строго придерживается поста священник, ведь он служит литургию. Что касается детей и супруги, каждый сам определяет для себя меру, которую может понести. Например, мои дети, находясь в школе, питаются там тем, что дают. Как я могу запретить им питаться? Ведь дети теряют калории, учась, бегая на физкультуре. Старшие могут убирать из своей порции мясное. Но это их личное осознанное решение. Ограничивать детей в питании — такого в нашей семье нет. Пост должен быть осознанным, когда ты сознательно приносишь некую жертву Богу. А если ты своего ребёнка не кормишь целыми днями — это не пост.
Я знаю людей, которых в детстве заставляли молиться и соблюдать пост насильно. Их воспоминания — все дети вокруг бегают довольные, а ты голодный, злющий, лишённый телевизора и радостей жизни. Каждое лето вместо моря у них было паломничество, подъёмы в пять утра и принудительное чтение молитв. Ни радости, ни утешения. У них с детства выработалось отвращение ко всему этому.
Посмотрите на детей в Богоявленском соборе Горловки. Рядом есть детская площадка. Побыв на службе, потом все бегают, веселятся. И мамы, и дети — все довольны, смеются, у них радостное настроение. Смотришь на Божий храм, окружённый счастливыми детьми и родителями, и понимаешь, что он живой, настоящий. Никто детей не строит, акафисты читать не заставляет — и у них при виде храма только положительные эмоции.
В воскресной школе при нём — не просто молитва, трапеза и Закон Божий. Там куча интересных занятий, кружков, и дети, и молодёжь собираются и общаются по интересам. Нет никого в бесформенной одежде и со строгим выражением лица. Тогда ребёнок вырастет и будет приходить в храм с удовольствием. Христос — это радость. И храм — это радость.
Если же у ребёнка впечатление о храме — что там всё строго, всё нельзя, непременно нужно приходить очень рано, кроме утренних молитв прочесть акафист, — происходит отторжение. Храм просто ассоциируется с каким-то мрачным местом, где что-то заставляют и где он делает всё не так. Почему нельзя прочитать акафист в восемь утра, а не в шесть? А может, ребёнок вообще его читать не хочет, он хочет просто помолиться на литургии?
Каждая семья священника сама решает, куда ей ездить в отпуск. Многие едут на море, в лес, навещают родственников. Я, например, хочу отдохнуть и побыть с семьёй.
Утреннее и вечернее правило у нас занимает десять-пятнадцать минут. Я думаю, этого достаточно. Каких-то долгих молитв мы не совершаем. Нет также никаких особенных молитв только для семей священников. Мы молимся по молитвослову, который каждый человек может приобрести в храме.
Миф № 9. Дом священника — странноприимный. Семья постоянно заботится о прихожанах, личного времени ни у кого нет
Я категорический противник того, чтобы семейная жизнь превращалась в бесконечный приём гостей. Есть храм, куда любой человек может прийти и задать священнику любые вопросы. Даже в те часы, когда священника нет в храме, ему можно позвонить, он подъедет и решит срочную проблему. Священник — такой же человек, как и любой другой. Дом — это личное пространство его семьи. Это место, где можно отдохнуть, расслабиться. Дома мы не ходим в подрясниках, а надеваем удобную домашнюю одежду. Открывать его двери абсолютно для всех будет неправильно.
Миф № 10. В семье свято блюдутся народные традиции (рушники над иконами, сено и двенадцать блюд на столе в Рождество и тому подобное)
Вышиванка, рушники над иконами и сено на столе в Рождество — это, наверное, образ какого-то сельского священника с Западной Украины. Я, например, не люблю рушники — у меня они ассоциируются с чем-то сельским. Да и двенадцать блюд на Рождество тоже не ставлю.
У современных священников абсолютно обычные дома и квартиры. Если зайдёт посторонний человек — он не поймёт, живёт ли тут семья священника или другая верующая семья. Единственное, что у духовенства практически в каждой комнате есть иконы, а также особый святой угол, где мы молимся. Но это не значит, что все стены ими увешаны.
Традиции нашей семьи — общая молитва утром и вечером. Вся семья собирается на большие церковные праздники за одним столом. Кроме дней рожденья мы поздравляем друг друга с именинами и стараемся приготовить какое-то угощение. В остальном у нас такой же уклад семейной жизни, как и у других людей.
Протоиерей Николай Марковский
