Не шути с религией!
В жизни каждого мусульманина религия всегда должна быть предпочтительнее всего, тем более развлечений. Однако это не значит, что Ислам не позволяет отдыхать и проводить время весело. История жизни нашего любимого Пророка, мир ему и благословение Аллаха, имеет множество известных передач с подобными примерами.
Ключевым аспектом в разграничении развлекательной и религиозной сторон жизни является вопрос определения границ дозволенного и недозволенного. Нежелание или неспособность определения границ допустимых действий может привести к нежелательным последствиям.
Сегодня во всем мире люди постоянно ищут новые способы развлечь себя. Утоление голода к развлечениям постепенно приводит человека к духовному голоду. Что же делать?
Во-первых, как мусульмане, мы должны понимать, что наша цель в этой жизни – это не поиск развлечений, а следование руководству, оставленному нам в заключительной божественной Книге, и практическое применение наставлений и назиданий Пророка Мухаммада, мир ему и благословение Аллаха.
Во-вторых, страсть к развлечениям стирает в человеке возможность расставлять приоритеты и видеть границы дозволенного и недозволенного.
В-третьих, когда на смену поминанию Аллаха приходят развлечения, дела такого человека чаще наполняются бесполезностью. Радость, веселое настроение, смех – все это не запрещено Исламом, но также важна и умеренность в отношении смеха и шуток. Чрезмерное желание шутить, а иногда насмешливо относиться к людям, явлениям и событиям становится причиной нанесения вреда сердцу верующего.
В 32 аяте суры «Хадж» Всевышний сказал:
«Вот так! И если кто почитает обрядовые знамения Аллаха, то это исходит от богобоязненности в сердцах».
В первую очередь запрещено шутить над всем, что символизирует Ислам. Ученые в области исламского права постановили, что когда кто-либо издевается над чем-либо из Ислама, тогда такой человек перестает быть мусульманином («Радд аль-мухтар», том 5, стр. 474)
Шутки, изображающие людей, читающих Кyр`ан, или в которых в комической манере предлагается совершить намаз, или человек, обращающийся в своих молитвах ко Всевышнему со словами, предназначенными для шуток и смеха – все это ставит людей, позволяющих себе подобное, в один ряд с теми, кто издевается над Исламом. Но как верующий человек может смеяться над собственной религией? Как некоторые из людей могут позволить себе шутки про Аллаха, про Посланника Аллаха, мир ему и благословение Аллаха, его сподвижников, да будет доволен ими Аллах, или каких-либо религиозных личностей?! Как мы позволили достичь такого унизительного положения? Это, конечно, не произошло в мгновение ока. Таковы негативные последствия нашего «голода к развлечениям».
И кто после этого виноват в создании мультфильмов (или карикатур), наполненных клеветой о нашей религии и прочих подобных издевательствах? Только мы сами!
Аллах Всевышний в Кyр`ане сказал:
«Воистину, это — Слово различающее, а не шутка».
Если вы натолкнетесь на подобную шутку в виде видео или рисунка, немедленно удалите это. Не делитесь подобным контентом ни с кем, так как это приводит к его распространению. Иногда игнорирование бесполезности является лучшим способом искоренения.
Являясь звеном в цепочке распространения подобных шуток, мы сами становимся виновными в этом издевательстве над нашей религией!
И, наконец, по возможности постарайтесь тактично посоветовать отправителю не делиться ни с кем и не создавать клипы, фильмы, рисунки с подобным содержанием.
Да убережет нас Аллах от превращения религии в средство развлечения, ведь это не путь нашего Пророка, мир ему и благословение Аллаха.
Религия проиграла коронавирусу и политике в топе запретных шуток россиян
Только 9% россиян считают, что можно шутить на любые темы без запрета, — главное, чтобы это происходило в подходящий момент и в соответствующем окружении. К таким результатам пришли эксперты сервиса Superjob после опроса 1 тыс. респондентов в 329 населенных пунктах России (есть у РБК).
Среди тех, кто готов слушать любые шутки и сам шутит на любые темы, преобладают мужчины — 13% от всех опрошенных. Женщины оказались более консервативны: такую свободу приветствовали лишь 9% представительниц прекрасного пола.
Полный запрет на любые шутки поддержали 3% респондентов. Причем в этой категории мужчины также оказались впереди: 4 против 2% у женщин. Большинство же участников опроса считают, что шутить можно, но есть запретные темы.
В рейтинге запретных для респондентов шуток первое место заняли темы, связанные со здоровьем и болезнями. На втором месте оказалась политика. Замыкают первую тройку нежелательных шуток анекдоты про коронавирус. Шутки на тему религии заняли четвертое место.
Топ-10 нежелательных для россиян шуток и доля тех, кто отнес их к запретным темам для смеха:
В ноябре 2020 года компания — производитель антивирусного программного обеспечения ESET в результате опроса выяснила, что 75% пользователей Рунета предпочитают не публиковать шутки на политические темы. Причем 10% признались, что опасаются преследований.
Исследование проводилось в Москве, Санкт-Петербурге, Казани, Екатеринбурге, Новосибирске и Хабаровске. Организаторы опроса подчеркнули, что отношение к политическому юмору варьируется в зависимости от региона. Например, в Хабаровске только 13% признались, что не боятся никаких последствий. 73% стараются не смеяться над политиками и властью, хотя и говорят, что страха по этому поводу не испытывают. Преследований опасаются 10% респондентов.
В Москве внимания правоохранителей боятся 13% участников опроса, а 63% стараются избегать политического юмора. Пятая часть респондентов не видят проблемы. Только 2% общаются в закрытых каналах и группах. Подавляющее большинство (83%) пользователей секретных чатов для политических шуток составили молодые люди 20–25 лет.
В каждом из шести городов опрашивали по 300 человек в возрасте 20–45 лет, которые хотя бы три раза в неделю выходят в интернет.
Допустимо ли шутить?
Николай Манчул
Заблокирован
Читал ваши анекдоты, не совсем понимаю зачем это надо?
А Вы как думаете?
Погладит ли Вас по голове Он же? (не в осуждение. ).
протодиакон Сергий Шалберов
«Добрым смехом можно бесшумно развеять скопившиеся тучи злобной спорливости, ненависти, даже убийства. есть два смеха: светлый и темный, их сейчас же можно различить по улыбке, по глазам смеющегося. В себе его можно различить по сопровождающему духу: если нет легкой радости, тонкого, мягчащего сердце веяния, то смех несветлый. Если же в груди жестко и сухо и улыбка кривится, то смех — грязный». (святитель Иоанн Шанхайский)
Над собой умей смеяться
В грохоте и в тишине,
Без друзей и декораций,
Сам с собой наедине.
И в одном лишь будь уверен:
Ты ничуть не хуже всех.
Если сам собой осмеян,
То ничей не страшен смех
Николай Манчул
Заблокирован
Вы нисколечки не убедили меня.
Раньше, я с благовеением и страхом входил в храм!
Я изо всех сил теперь пытаюсь это состояние вернуть.
Я не осуждаю вас, Бог нам судья.
протодиакон Сергий Шалберов
Впрочем, я, дорогой Николай, уважаю ваше частное богословское мнение и ценю ревность о Господе. Простите, если невольно искусил, и искренне благожелаю мира душе, трепета о Боге и радости о Духе Святом.
Марина23
Вновь про шутки на религиозную тему
Недавно был поднят вопрос, допустимы ли шутки в отношении религии, святынь, таинств. Меня этот вопрос тоже волнует, так как часто приходится читать подобные анекдоты, они, несомненно, смешные, но в душе потом остается неприятное чувство какого-то надругательства над святыней, вроде как если бы святыня была выброшена псам на поругание.
Многие из следующих ваших шуток, отец Сергий, вызвали у меня, мягко говоря, недоумение- см.: «Улыбнись, дружище!»
Никак не могу представить себе, чтобы, например, Иоанн Кронштадский мог шутить во время Литургии, во время Литургии он был полностью поглощен общением с Богом, и это его благоговейное чувство передавалось прихожанам, вспомнить хотя бы его общие исповеди, вряд ли он допускал шутки над таинством исповеди, в отношении Литургии.
Вы, священнослужители, всегда на виду, вы должны возгревать в людях веру, а не умалять ее, опускаясь до «церковного юмора». Каждый человек ответит за каждое свое праздное слово, а слово священнослужителя тем более весомо, т.к. его последствия в душах людей более глубокие.
Вы, отец Сергий, пишите про Христа:
Никак не могу согласиться с Вами. Христос пришел на землю не для того, чтобы «есть, пить и веселиться», но чтобы призвать людей к покаянию, учил, что в Царство Божье нужно входить тесным путем и всей своей земной жизнью, скитаясь, терпя голод, холод, лишая себя сна и не имея места, «где главу преклонить», он показывал нам как раз обратный пример. Не припомню в Евангелии мест, где бы Христос смеялся, шутил, наоборот, он часто плакал, да и как тут можно веселиться и шутить, когда тебя со всех сторон обступают несчастные, погибающие во грехах души, бесноватые, больные, страждущие. И пришедшим к нему иудеям он говорил:
«Горе вам, богатые! ибо вы уже получили свое утешение. Горе вам, пресыщенные ныне! ибо взалчете. Горе вам, смеющиеся ныне! ибо восплачете и возрыдаете».
«Смеяться, право, не грешно»?
«Проба души»
Я пытаюсь понять, почему мои друзья так по-разному смеются. Очевидно, что не только по части «религиозных шуток», но и по части юмора вообще у нас в обществе наблюдается фундаментальный раскол. Кажется, мы все по-разному ощущаем самые простые, базовые вещи. Что такое хорошо — что такое плохо. Что такое красота — что такое пошлость. Дело не в конкретных словесных определениях, дело в отношении к жизни, которое и передается в юморе.
«Смех есть самая верная проба души», — говорит Подросток у Достоевского. «Смехом, — поясняет он, — иной человек себя совсем выдает, и вы вдруг узнаете всю его подноготную. Даже бесспорно умный смех бывает иногда отвратителен. Смех требует прежде всего искренности». И в самом деле, наблюдая то, как и над чем человек смеется, мы понимаем, свой он нам или чужой. Именно через возможность вместе посмеяться мы способны ощутить свою подлинную общность с другими людьми.
Для людей религиозных эта «проба души» предстает в особенном свете. Вот этот — вроде и не православный, а ведь «наш человек»! Потому что мы с ним друг друга понимаем на невербальном уровне. Можем поспорить об экуменизме и результатах Второго Ватиканского собора, но можем вместе и чаю попить, и посмеяться от души. А вот тот вроде и православный, но ведь все равно изнутри чувствуется: какой-то «не наш» он. Душно как-то с ним рядом. То ли масло на хлеб не так намазывает, то ли темы его совсем другие интересуют… А, может, просто у нас с ним разное чувство юмора?
Да, конечно, все верные суть «одно во Христе Иисусе» (Гал. 3, 28). Только легко ли принять это не умом, а сердцем? В свете различного отношения к юмору этот вопрос встает особенно остро. Так называемая «холодная весна 2012 года» (как назвал период, начавшийся февральским скандалом о кощунстве в храме Христа Спасителя, протодиакон Андрей Кураев) лишь вынесла на поверхность вопросы, которые давно рвались наружу: где предельные границы смеха? Над чем может и над чем не может смеяться христианин? Сочетаются ли юмор и церковность?
Православие или смех?
«О том, хороша ли данная религия, надо судить по тому, дозволяет ли она шутки на религиозные темы» (“It is the test of a good religion whether you can joke about it”), — говорил Гилберт Кит Честертон. Как соотнести эти слова с современным российским православием? Статус юмора в православной культуре — очень специфичес-кий. Не то чтобы юмор формально запрещен верующим, но относятся к нему в восточно-христианской традиции явно подозрительно. Весьма вероятно, что здесь имеет место влияние античной философии на восточное богословие в целом, а именно — принятие аристотелевского понимания юмора как поверхностного явления по отношению к серьезности («Шутка есть ослабление напряжения, поскольку она есть отдых»). Святой Антоний Великий объяснял эту мысль через образ лука: «Тетива лука не может быть всегда натянута — постоянного напряжения древо не выдержит. Иногда тетиву должно и припустить». Иными словами, смех для христианина — это лишь необходимая временная передышка в каждодневной борьбе со страстями.
В средневековой Руси на уровне массового сознания закрепилось еще более радикальное представление, а именно: смех в принципе непозволителен христианину. История вековой борьбы Русской Церкви со скоморошеством это подтверждает. Исследователь «народного православия» А. А. Панченко отмечает, что для русских средневековых книжников было характерно буквальное толкование слов из Евангелия от Луки: «Горе вам, смеющиеся ныне, ибо восплачете и возрыдаете» (Лк. 6, 25). Вследствие этого в допетровскую эпоху за смех, колядование, пиры с плясками клирики налагали на прихожан епитимьи различной тяжести: «Аще кто возглаголет сам, хотя смеху людем, да поклонится той дни 300»; «Посмеявшийся до слез, пост 3 дни, сухо ясти, поклон 25 на день…»
«Будем людьми!»
И все же, «нe говорите мне о монахах, которые никогда не смеются. Это смешно…» Этот эпиграф к сборнику житий католических святых («Отцы-пустынники смеются») в принципе может быть отнесен ко всему христианству XX века.
Удивительно, что самыми веселыми христианами в Православной Церкви эпохи гонений оказываются как раз те, кого литература и фольклор предшествующих веков рисуют самыми мрачными — монахи. Многие величайшие исповедники веры XX века известны также как большие юмористы — это и святитель патриарх Тихон (Белавин), и святитель Иоанн Шанхайский и Сан-Францисский (Максимович). Полны шуток и забавных историй проповеди митрополита Сурожского Антония (Блума). Эти люди решительно ломают стереотипный образ православия как религии суровых ханжей.
Быть может, столь решительно сместить акценты в отношении к юмору заставил нашу Церковь страшный XX век. Такая «смена градуса» характерна для всего мирового православия, испытавшего беспрецедентные в истории человечества гонения. Среди верующих советских «катакомб» была распространена характерная инверсия старинной пословицы: «Раньше были сосуды золотые, а попы деревянные, — а теперь сосуды деревянные, а попы — золотые». Когда за исповедание веры вновь стали гнать и убивать, место легендарного «попа-толоконного лба» занял настоящий пастырь добрый — священник, открытый к людям, проникновенный и к тому же веселый.
Примером того, как даже перед лицом смертельной опасности можно сохранять чувство юмора, является и легендарный патриарх Сербский Павел (Гойко). Человек маленького роста, который почти всегда ходил пешком и был знаменит на всю Сербию своими стоптанными башмаками, за простоту и веселый нрав снискал поистине народную любовь. Несмотря на предельно аскетичный образ жизни, патриарх постоянно шутил. «Будем людьми!» — эти слова патриарха Павла известны во всем мире как символ православия «с человеческим лицом».
Смех сам по себе не является грехом, он может даже быть защитой от греха, если это добрый смех, — вот смысл подлинно христианского отношения к юмору, воплощенного святыми и подвижниками XX века. «Добрым смехом можно бесшумно развеять скопившиеся тучи злобной спорливости, ненависти, даже убийства», — говорил святитель Иоанн (Максимович). И все же, «есть два смеха: светлый и темный, — отмечал он. — Их сейчас же можно различить по улыбке, по глазам смеющегося. В себе его можно различить по сопровождающему духу: если нет легкой радости, тонкого, мягчащего сердце веяния, то смех несветлый. Если же в груди жестко и сухо и улыбка кривится, то смех — грязный».
Община — или корпорация?
Почему же тогда в современном православном сообществе так много обид и непонимания вызывает чей-то смех? Возможно — потому, что оно слишком неоднородно. На одном полюсе — благочестивые бабушки, с предельной серьезностью отгоняющие «захожан» от ковра («Это только для батюшки!»), а на другом — неблагочестивые интеллигенты, сочиняющие про бабулек анекдоты. Как и до революции, в современной Церкви имеют место различные субкультуры: белого духовенства, семинаристов, монашествующих, клирошан, мирян-церковнослужителей, представителей «политического православия»…
У каждой из указанных групп — своя корпоративная культура, свои специфические шутки. У приходских священников — про «недалеких прихожан», ошибки диаконов‑практикантов, про матушек. У бурсаков — про трудности семинарского быта, великий и могучий церковнославянский и изгибы схоластического богословия. У иноков и послушников — про типично монашеские искушения, встречи с ангельскими и бесовскими силами и суровых настоятелей.
Православная Жизнь
Существует предубеждение относительно религиозных людей, в частности христиан, что они унылые и вся их жизнь представляет скуку, что в Церкви все слишком серьёзно и нет места радости и веселью, что это удаляет от настоящей полноты жизни. Но при близком знакомстве может оказаться так, что религиозный человек определённо обладает развитым чувством юмора.
Юмор и Библия
Учитывая религиозный постулат о том, что человек есть образ и подобие Бога, возникает вопрос – есть ли юмор у Творца, Ангелов? Чтобы попытаться приблизиться к пониманию темы, для начала необходимо обратиться к Священному Писанию.
Примеры юмора в Библии немногочисленны – это объясняется, прежде всего, идеологическим, религиозным назначением Книг Библии. Религиозная идеология несовместима с юмором в собственном смысле слова. Как мы знаем, Книги Библии делятся на законоположительные, исторические, учительные, пророческие и поэтические. История, закон и наставление не могут быть по определению несерьезными, библейские пророки призывали к покаянию, а поэзия псалмов Давида и притчей Соломона имели свою глубину и красоту.
В тексте Торы (Пятикнижие) нет ни намёка на юмор или сатиру, и это подтверждают сами раввины. Такую ситуацию можно понять, ведь, к примеру, Конституция страны, различные кодексы не имеют ничего смешного и забавного. Точно так же и в Законе Божием не предусматриваются юмористические моменты.
Библейские Книги дохристианского периода называют Ветхим Заветом, а слово «завет» означает «завещание, наставление, совет». Это закон и своего рода инструкция безопасности для человека, полученная от Бога – как пользоваться своей жизнью, если применять все советы Библии и жить по её принципам. Наш Создатель оставил для нас и дал инструкцию из любви к нам, чтобы мы были защищены. Любые инструкции и правила, касающиеся важных вещей в жизни человека, также не имеют ничего веселого, и это справедливо относительно Библии.
Завет еще толкуют и как «договор, союз». Соответственно, что может быть веселого в договоре? В любом коммерческом и деловом договоре или соглашении, а также в межгосударственных договорах не наблюдается юмористических вещей. В священных Книгах христианства – в Новом завете – юмор совершенно отсутствует. Однако в Библии, вообще, современный читатель может найти, по крайней мере, отдельные фрагменты, которые могут быть охарактеризованы как содержащие юмор. Например, внезапное смешение языков при строительстве Вавилонской башни, говорящая ослица пророка Валаама, превращение воды в вино в Кане Галилейской, хождение Христа по воде, случай с Давидом и Голиафом и т. п. Все это весьма сложно отнести к юмору, т. к. непосредственные участники событий не испытывали веселья при подобных явлениях. Забавным это может показаться только со стороны или спустя время.
Сквозь эпохи и тысячелетия
Юмор зачастую не универсален и не переносится из одной культуры в другую. Если к этому добавить характеристики ситуации, ее пространственно-временные, национальные особенности, то задача генерации смешного, его восприятия и понимания, становится более сложной. Люди смеются всегда и везде, но по-разному. Юмор и смех – феномены, присутствующие во всех культурах, свойственные каждому человеку, возникающие в любой ситуации общения. В зависимости от страны или эпохи меняются содержание, формы и значение юмора. Чтобы это наглядно понять, достаточно посмотреть видеозаписи юмористических передач 10, 20 или 50 лет назад. Многие вещи становятся непонятными, в них уже отсутствует актуальность и искрометность. Поэтому это еще один косвенный фактор того, почему юмор отсутствует в Библии.
Некоторые могут подумать, что несколько тысяч лет назад юмор отсутствовал или имел какую-то зачаточную форму. Но это не совсем так. При всем том, что юмор древних народов имеет весьма отдаленное отношение к тому, что под юмором понимают сейчас, юмор у людей был всегда. Как оказалось, древние жители Месопотамии были совсем не прочь подшутить над своими правителями или порядками. Недавно ученые смогли расшифровать ряд надписей на табличках с юмористическими текстами, написанными на аккадском языке, возраст которых более 3,5 тысяч лет. Археологи уверяют нас, что Месопотамия стала колыбелью всей мировой цивилизации, здесь появилось первое земледелие, скотоводство, обработка металла и гончарное дело. Именно из Месопотамии, по Библии, был призван праотец Авраам. Согласно археологическим раскопкам, известно о юморе древних египтян. И значит дело не в отсутствии юмора у людей во времена ветхозаветных патриархов и пророков, а совсем в другом. В характере самой Библии.
От античности до наших дней
Единой точки зрения на том, что такое юмор и как он работает, нет до сих пор, хотя этими вопросами человечество начало задаваться изначально. Одним из первых мыслителей, сформулировавших свою теорию юмора, был Платон. Он полагал, что люди смеются, когда ощущают свое превосходство над другими. Эту идею Платон развивает, в частности, в диалоге «Филеб», где его учитель Сократ произносит такие слова: «Мы назвали смешным все слабое и ненавистным все сильное». Примерно тех же взглядов придерживался и ученик Платона Аристотель. Он задал направление дальнейшего исследования смеха, а именно в «Поэтике», определивший объектом комедии «худших людей», а, собственно, смешное как «ошибку или безобразие, никому не причиняющее страдания и ни для кого не пагубное». В комедиях Аристофана осмеянию подвергались пороки и язвы общества.
Юмор как свойство личности привлек внимание значительно позже. К субъекту смеха обратились французский ученый и философ Рене Декарт и английский философ Томас Гоббс. Первый рассматривал смех в контексте страстей человеческих, а второй воспринимал юмор как акт «внезапной славы» и связывал его с удовольствием субъекта от превосходства над другими.
Зигмунд Фрейд продвигал другую точку зрения на природу юмора. В своей работе «Остроумие и его отношение к бессознательному» австрийский психолог развивал идею о том, что юмор – это попытка сознания выразить мысли и чувства, которые в обществе обычно подавляются или запрещаются. Т. е. юмор, по Фрейду, – очередная разновидность сублимации. Он видел в этом принцип удовольствия от высвобождения и экономии психической энергии. Комизм он трактует как ситуацию, когда человек невольно выглядит смешным, не задумываясь об этом. Остроумие подразумевает способность создавать изощренные остроты – отдушины для удовлетворения агрессивного и полового возбуждения.
По мнению Нобелевского лауреата Анри Бергсона, смех унижает и тем самым карает личность, вызывая обиду на других и себя. Комическое состояние вызывает у нас смех лишь при некой эмоциональной отстраненности от объекта: кому мы явно сочувствуем, того невозможно высмеять. И в этом тоже интересная параллель с Библией – Бог сочувствует нам и сострадает, а значит, здесь нет места уничижению в какой-либо форме.
Сейчас в среде ученых большей популярностью, чем идеи Фрейда и древних греков, пользуется так называемая теория несоответствия, сформулированная Иммануилом Кантом. Чтобы нам стало смешно, шутка или забавная ситуация должна заключать в себе некий парадокс, несоответствие нашим ожиданиям. Классическая формулировка Канта «Смех есть аффект от превращения напряженного ожидания в ничто» положила начало рассмотрению юмора как некого психического механизма, результатом которого является смех.
Именно представление немецкого философа о юморе как несоответствии вполне подходит в понимании его отношения с религией. Юмор – особая реакция человека на любое событие, в котором обнаружено внутреннее несоответствие. Религия же видит высшее соответствие. Обычно такое несоответствие мы находим там, где вместо правды нам подсовывают подделку под правду. В Библии делается акцент на высшем соответствии – Истине.
О юморе нерелигиозных и верующих
Так как переживания вряд ли могут в одно и то же время рассматриваться как важные и как тривиальные, следовательно, мы не можем одновременно что-то осмеивать и почитать. Мы можем и шутить, и молиться по поводу одних и тех же тревожащих жизненных событиях, но не в одно и то же время. От превращения в циника религиозного человека удерживает убеждение, что на свете есть более важное чем смех, т. е. признание того факта, что и смеющийся, и сам смех имеют свое место в системе вещей. Как мы можем увидеть, у радикальных юмористов на примере карикатуристов печально известного французского журнала Charlie Hebdo отсутствуют границы допустимого и такой «юмор» становится разрушающим. Но в этом нет ничего удивительного, т. к. этим заполняется внутренняя пустота.
Действительно, можно привести аргумент в пользу превосходства чувства юмора религиозного человека, решившего раз и навсегда: такие-то вещи священны и обладают крайней ценностью, а ко всему остальному нет нужды относиться всерьез. За пределами досягаемости юмора находятся только сердцевина и цель религиозного мировоззрения. Человеческие слабости, связанные с религиозным намерением, могут стать источниками развлечения (например, неуместные эпизоды или ситуации в церкви). Но такое «несоответствие» не влияет на приоритет высшей задачи.
Теория смешного
А что мы знаем вообще про юмор? Вот его разновидности: сарказм, ирония, пародия, сатира, оксюморон, стёб, анекдот, каламбур, чёрный юмор, карикатура и др. Уже одно перечисление наводит на что-то общее, и большей частью оно основано на противоречии, искажении, унижении, двусмысленности, агрессии и насмешке. Воспринимая комическое, человек получает эстетическое наслаждение, личностно возвышается над объектом высмеивания.
По предположению исследователей, насмешки, ирония и сарказм происходят от ритуально-сардонического смеха. У многих первобытных языческих народов смех символизировал жизнь, его применяли как оберег, который мог во время убийства или смерти оберегать от мести мертвых сардоническим смехом. Люди пытались отогнать от себя страх смерти, демонстрируя полноту и сохранность своей жизни. Это был смех, проникнутый страхом. В современном толковании сардонический смех – злобный, язвительный, презрительный, направленный на моральное уничтожение противника, врага.
Более зрелой формой смеховой культуры (интеллектуального смеха через отрицание) была античная ирония, которой выражали негативное отношение к чему-либо, не выражая этого напрямую. Основой ее является лукавство ума, подтверждение того, что на самом деле отрицается.
Ирония (греч. еironeia – притворство) – разновидность комического, раскрывает противоречивую природу явлений через острое, построенное на контрасте очевидного и скрытого, осмеяние, когда за вербально выраженной положительной оценкой скрывается отрицание и насмешка. К иронии, например, прибегал философ Сократ, разоблачая невежество своих оппонентов.
Сарказм (греч. sarkazo; букв. рву мясо) – язвительная и обидная насмешка, которой пытаются унизить объект критики, указать на его уродство; сокрушительное возражение в форме преувеличения.
Еврейский народ и юмор
Испокон веков многострадальный народ смеялся сквозь слёзы. Учитывая историческую еврейскую чувствительность к языку, любого рода несправедливости и насилию, а также оттачивающую логическое мышление традицию ученого спора, было бы странно, если бы евреи не славились своим юмором. Всем известно чувство юмора у евреев, которое выделяется на фоне других своеобразием, тонкостью, самокритичностью. И при этом этот народ имеет Священное Писание, в котором нет юмора. Казалось бы, есть в этом какая-то странность, но она исчезает при понимании того, что это Писание не просто еврейского народа, а богодухновенное. Называя его таковым, апостол Павел (2 Тим. 3:16) исповедует общую веру ветхозаветной и новозаветной Церкви в то, что Книги Библии были написаны под особым воздействием Духа Святого. В самом деле, чтобы в полноте и без искажений донести Откровение до людей, писатели нуждались в помощи высшего вдохновения.
А теперь давайте посмотрим на самих библейских авторов: 44 автора, написавшие 66 книг на трех языках в течение полутора тысяч лет, которые жили в разных эпохах, в корне отличались по происхождению и социальному статусу, были гражданами разных государств и империй, говорили на разных языках. И при этом всё то, что было написано ими в течение большого периода времени, затрагивает на разном уровне многие аспекты жизни человечества, включая как и мелкие детали, так и обширные вопросы, уникальным образом согласуется и формируется вокруг общей темы. В написанных библейскими авторами текстах затрагиваются серьезные вещи, и в них нет и тени юмористической подачи, хотя трудно представить всех этих людей, не имеющих чувства юмора. Но этот факт доказывает то, что главным автором Библии есть Создатель, а люди, при учете их индивидуальности и разного стиля описания вещей, являются соучастниками.
Божественное или человеческое
Для христианина наиважнейшим критерием всех вещей является воплотившийся Сын Божий. Христос соединял в себе две природы: Божественную и человеческую. И сторонники мнения, что Христос не смеялся, был серьезен и в Его речи отсутствовал юмор и ирония, возможно, говорят об этом лишь из глубокого почтения к Его Божественной природе. Но очень важно видеть в Христе и человеческие черты. Идеей, которую вкратце можно свести к фразе «Христос не смеялся», мы во многом обязаны Умберто Эко, который в своем романе «Имя розы» возвел ее чуть ли не в ранг основного принципа христианства, противопоставляя его – мрачное, закоснелое и безмерно суровое – жизнерадостной и гибкой античной философии. Атеисту Эко это простительно – ему логично изображать христианство в негативном ключе; гораздо печальнее то, что того же мнения придерживаются и многие христиане – и не только придерживаются, но и искренне гордятся своей принадлежностью к якобы самой серьёзной и безрадостной религии во Вселенной.
С учетом того, что в Евангелии нет конкретных мест, где можно было бы сделать вывод о наличии или отсутствии чувства юмора у Спасителя, в истории Христа мы не находим ничего, что бы свидетельствовало о Его негативном отношении к радостным житейским моментам или уместному смеху. Более того, и Его, и апостолов многие (в первую очередь безмерно серьезные, торжественные фарисеи) критиковали именно за недостаточно возвышенно-аскетичный образ жизни. Иисус и апостолы жили как обычные люди, не терзали себя голодом, не занимались самобичеванием, не видели ничего порочного в том, чтобы радоваться жизни самим, и не запрещали того же другим.
Вообще странно: если христианин верит в то, что Иисус Христос – это Бог, сделавшийся подобным человеку во всем, кроме греха, то на каком основании он отказывает вочеловечившемуся Богу в возможности по-человечески испытывать радость, иногда шутить, а иногда и смеяться? Смех – одно из немногих свойств, не присущих ни одному живому существу, кроме человека. Как можно одновременно верить в вочеловечившегося Бога и отказывать Ему в одном из основополагающих аспектов человечности? Категоричность в данном вопросе весьма спорна.
Юмор у Ангелов
Может ли соответствовать ангельское устроение с подобными вещами, какие приняты у людей? Ангел в переводе с греческого – вестник или посланец. Он может приносить вести, радостные или грустные. Но не смешные. В Библии не встречаются какие-либо описания юмора у Ангелов. Если признавать Ангелов более совершенными существами с отсутствием юмора, то встаёт вопрос: а необходим ли он низшим, т. е. человеку? И, соответственно, напрашивается второе: если его не наблюдается у Ангелов, то есть ли он у их Творца?
Откровение свыше (а Священное Писание и Ангелы являются его выражением, отражением) не может быть смешным. Образ может быть смешным, если он отражается в кривом зеркале.
Радость и смех
Если вернуться к Священному Писанию, то слово «радость» и производные от него слова – одно из самых частых слов Библии. Варианты слова «веселье» встречаются в Библии также очень часто, и тоже обычно в положительном смысле, часто рядом со словом «радость». Радость – это благое, светлое чувство, связанное с важным событием в жизни человека: встречей после разлуки, свершением надежд и упований, исцелением от болезни, общением с Богом. Радость возникает у человека, когда он радеет о чем-то высшем, чем он сам, когда делает что-то ради другого. Радость не обязательно связана с удовольствием. Напротив, она зачастую сопряжена с любовной заботой, с трудом, с преодолением тягот и даже с жертвой. Радость – это ощущение полноты жизни, подлинности бытия, не сводящегося к простой физиологии и фрейдистскому «принципу удовольствия». У радости есть свойство, по которому ее можно безошибочно узнать: она непреходящая, светлая и возвышающая. Удовольствие юмора кратковременно и быстро проходит, как только исчезает его источник, а радость – это одно из тех богатств, которые мы собираем для жизни вечной.
С одной стороны, Библия говорит нам о тщетности юмора и смеха: «О смехе сказал я: «глупость!», а о веселье: «что оно делает?»» (Еккл. 2:2); «…смех глупых то же, что треск тернового хвороста под котлом. И это – суета!» (Еккл. 7:6). И эти цитаты звучат вроде бы как аргумент против того, чтобы христиане юморили и смеялись. Сюда же относится и цитата: «Сокрушайтесь, плачьте и рыдайте; смех ваш да обратится в плач, и радость – в печаль» (Иак. 4:9).
«И похвалил я веселие. » (Еккл. 8:15)
Многие люди ошибочно считают, что быть христианином означает быть унылым. Библия же говорит на это: «Веселое сердце благотворно, как врачевство, а унылый дух сушит кости» (Притч. 17:22).
При всей аскетичности и серьезности святоотеческого литературного наследия мы не можем полностью отвергать и другую сторону жизни святых людей, в которой они проявлялись не только мудрыми учителями, но и снисходительными в общении, проявляющими юмор или допускающих проявление радости в человеческом понимании этого слова.
«Смех – самое сильное орудие в победе над гневом» (свт. Григорий Богослов).
«Не смех – зло, но зло то, когда он бывает без меры, когда он неуместен. Способность смеха внедрена в нашу душу для того, чтобы душа иногда получала облегчение, а не для того, чтобы она расслаблялась» (свт. Иоанн Златоуст).
«Из житий святых мы видим, что шуточки допускали и святые отцы, например, преподобный Пахомий Великий, преподобный Антоний Великий и проч. Конечно, содержание этих шуточек они брали не из Библии и творений святых отцов, а просто что-нибудь рассказывали. Так и я рассказываю что-либо, а в это время бес, быть может, хотел на вас уныние напустить, а мой рассказ отогнал от вас уныние. » (прп. Варсонофий Оптинский).
Деспотия юмора
К сожалению, в наше время «чувство юмора» стало настоящим идолом. Оно считается обязательным качеством человека, а его отсутствие – признаком ограниченности или неполноценности. Если кто-то с гневом пресечет сальный анекдот или возмутится насмешке над ближним, то любители острот скажут: «Да он просто ненормальный, у него нет чувства юмора». Как всякий идол, его величество юмор деспотичен и ревнив. Поэтому многие из боязни прослыть тупицей или занудой готовы хихикать над самыми плоскими шутками. Они скорее признаются в отсутствии стыда и совести, чем в отсутствии чувства юмора.
В последнее время мы стали чаще смеяться, нас хотят заставить это делать. Бесконечные сериальные ситкомы и юмористические передачи на ТВ, комедийные шоу в интернете и ролики в соцсетях и т. п. заставляют нас веселиться. Не радоваться, не улыбаться, а именно постоянно «веселиться». Многие усматривают в этом позитив и удаление от жизненных проблем. Однако редко можно увидеть в информационной среде интеллектуальный юмор, всё чаще мы можем наблюдать определенного рода ширпотреб. Найти жемчужину полезного в этой массе веселого представляется достаточно сложным.
Почему же, однако, все это востребовано? Ведь если бы не было востребовано, то и не производилось бы в таких удручающих объемах. Скорее всего, дело не столько в том, что у кого-то дурной вкус, сколько в унынии и его «дочке» – скуке. Это состояние, осознанное или нет, заставляет человека искать способ развлечься. Такой «юмор» не рассчитан на глубокие сердечные реакции; он не заставляет думать, он не запоминается и не должен запоминаться.
Нужно понимать также то, что среди христианских добродетелей вы чувство юмора не найдете. И его отсутствие святыми отцами не упоминается как грех.
Улыбка
Народная мудрость также много говорит о смехе, начиная про смех без причины, но одна из самых точных – «и смех, и грех». Смех искусственно занимает место радости. А мы стали реже улыбаться. Когда мы улыбаемся в первый раз? Между 30-м и 45-м днем жизни, самое позднее – в три месяца. А смеяться? Правильно, позже. Улыбка – это другой язык, способ выразить то, чего мы не говорим словами. Улыбка – вовсе не слабое подобие смеха, она открывает нам разные миры.
Интересное сравнение в физическом плане смеха и улыбки. Чтобы засмеяться, мы задействуем 15 мышц; чтобы улыбнуться, их нужно не меньше. Однако в разных улыбках используются разные мышцы! Смех всегда одинаков и рефлексивен, вариантов улыбок может быть множество. Интересно также, что люди смеются только на выдохе! А улыбаться можно и на вдохе и на выдохе, спокойно. «Поделись улыбкою своей, и она не раз к тебе вернётся» – поётся в одном правильном детском мультфильме.
Не улыбаются святые на иконах? Да, это не вполне канонично. Но существует образ, где улыбающейся изображена сама Богородица – Матерь Божья, которую мы привыкли видеть скорбящей, строгой или умиляющейся на Сына. И это не просто икона, а чудотворный образ Вифлеемской Божьей Матери, находящийся в Базилике Рождества в Вифлееме.
«Смех, если случится, пусть будет только до улыбки, и то не часто» (свт. Димитрий Ростовский).
Другая сторона медали
Смех, юмор, комическое занимают существенное место в духовной жизни индивида и социальных общностей любого уровня. Эти явления пронизывают все сферы жизни общества. Юмор как форма коммуникаций и мировоззренческое явление приобретает все большее значение в условиях современных тенденций глобализации и становления постиндустриального общества, утверждающих приоритеты ценностей толерантности, участия, солидарности, творчества. Смех часто является побочным продуктом игривых социальных взаимодействий, и поэтому можно счесть, что смех несёт в себе ту же функцию, что и игра.
Некоторые учёные занимаются исследованием юмора. Существуют целые научные учреждения: Американская ассоциация по изучению юмора (American Humor Studies Association) и Международное общество изучения юмора (International Societyfor Humor Studies). Обобщающий вывод, который делают ученые в последнее время, заключается в том, что не весь юмор – это здоровый юмор, и он делится на 5 видов: 1) Юмор нелепости. Это шутки, которые основаны не столько на интеллектуальном усилии, а на абсурдности самой ситуации. 2) Юмор, связанный с разгадкой. Здесь чисто лингвистическая двусмысленность. 3) Цинично-пессимистический. Отражает циничный, депрессивный взгляд на мир. 4) Неприличный юмор. 5) Вид юмора, который условно можно обозначить как юмор, дискриминирующий противоположный пол.
В простых случаях отделить здоровый юмор от чего-либо греховного можно всегда, а вот отличить добрый юмор от скрытой насмешки и недоброго юмора в различных его проявлениях может лишь этически одаренный человек. И это уже не каждому дано, но при желании можно научиться видеть, если жизнь верующего человека будет ориентироваться на нравственные ориентиры.
Заключение
Добрая шутка всегда уместна в семейных отношениях, между руководителем и подчиненным, между коллегами. Он помогает расслабиться, снять стресс и психическое напряжение, решать различные проблемы, легко воспринимать неприятности и болезни, развлечься, поддерживать здоровые отношения с разными людьми.
В сознании многих людей (не в последнюю очередь благодаря усилиям некоторых христиан) понятия «христианство» и «юмор» (а также «радость» и «веселье» вообще) являются чем-то совершенно несовместимым, что, разумеется, неправильно.
Человек, который требует серьезности всегда и по отношению ко всему, раздражает ничуть не меньше, чем придурковатый шутник, неспособный и минуты прожить без очередной хохмы. Юмор ведет себя точно так же, как и любая другая концепция – его можно вывернуть так, что он станет мерзостью, но сам по себе (как и еда, как и сон, которые тоже можно довести до чрезмерности) он ею не является. Нужно всегда держаться золотой середины и не уходить в крайности.
Нужна ли легитимность юмора со стороны Церкви? Не странно ли вообще выискивать в Священном Писании прямое и недвусмысленное разрешение на юмор и смех. Библия не освобождает от необходимости думать самостоятельно. Если кто-то с неприязнью относится к проявлениям веселья, юмору и здоровому смеху – это его дело. Не нужно искать оправдание этому своему отношению в вере. Нет его там.
Что касается изначального запроса о чувстве юмора у Создателя, то в полной мере это выяснить не может никто. Отказывать Богу в чувстве юмора – значит принижать Его в сравнении с человеком и упирать на собственную исключительность, а если в фантазиях приписывать Богу особенное чувство юмора, то значит скатываться к примитивному антропоморфизму, ставить юмор в разряд добродетелей и некоего достоинства, что весьма сомнительно.
Люди могут многое узнавать через исследование Священного Писания и природы о самом Боге, его действиях и способе выражения Божественной воли, однако есть определенная грань, за которую земным людям трудно перейти и полностью понять Творца. И лучшим ответом на всевозможные дополнительные вопросы, не касающиеся нашего спасения, будут слова самого Творца, говорящего через пророка Исайю: «Мои мысли – не ваши мысли, ни ваши пути – пути Мои, говорит Господь. Но как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших» (Ис. 55:8–9).
