Как стать поэтом?
Невинный сей цветок у ваших ног ютился.
Пятой тяжелою жестоко попран был.
Благоухая, ранним утром распустился
А вечером уже он смертным сном почил.
Ах, как жесток сей мир! Как люди в нем жестоки!
Теперь несчастен я и очень одинок.
Рыдаю я во тьме, и горьких слез потоки
Текут из глаз моих на бедный сей цветок.
И еще: многие из современных поэтов просто не в состоянии подбирать правильные рифмы. Это долгое, скучное и нудное занятие. А ведь можно спокойно оставаясь поэтом избежать этого неприятного процесса: пишите хокку.
Классические хокку или как правильнее хайку тоже придется слагать по неким древним правилам, тщательно подсчитывая количество слогов в каждой строчке. Если и это вам сложно, то не напрягайтесь, пишите просто, наблюдая за природой или окружающими событиями короткие нерифмованные стихи. Приведу пример подобных виршей:
Проехал грузовик
На ветке каркает ворона
Вспомнил, что летом было жарко
Ну, типа того, не важно, что ни о чем, не важно, что нет рифмы и смысла, главное, что вы так самовыражаетесь. Даже с такими несложными произведениями у вас, может быть, со временем, появятся поклонники на СИ или в ФБ, которые может быть, даже иногда будут ставить вам лайки, впрочем ради этого вы и творите.
Да и напоследок, пожалуй, самое главное: почти все более или менее приличные поэты были убиты, застрелены или повешены. Это придает трагичности и романтичности их, как правило, очень недолгому жизненному пути. Так что будьте готовы к самому неприятному концу, положение и высокое звание стихотворца к этому обязывает.
Никто не может запретить вам быть поэтом! Слышите: никто!
Как стать поэтом? Просто. Но трудно
Вопреки мнению, будто поэтами рождаются, а не становятся, сделаться поэтом можно. Не поверите, но достаточно выполнить одно упражнение и освоить один принцип. Вопрос о том, получится ли поэт или умелый ремесленник, оставим за рамками рассмотрения, так как граница очень расплывчата. Даже в классики порой попадают неизвестно за что, как заметил Ян Парандовский в «Алхимии слова».
Творчество, как и любая деятельность, имеет свои законы. Множество приёмов, ходов, украшений давно исследовано, разложено по полочкам, закреплено в словарях. А кто думает, будто поэзия состоит в закатывании глаз с придыханием: «Ах, цветочки!», — тот может дальше не читать.
Правила стихосложения — это элементарная арифметика. «Буря мглою небо кроет» — четыре стопы по два слога, то есть 4×2. Распространяться о стихотворной технике здесь ни к чему, она преподаётся в школе, информации полно в Интернете. Нелишне только напомнить, что нежелательны рифмы на одних и тех же частях речи в одной и той же форме, прежде всего на глаголах. Ведь в таких случаях созвучны не слова, а одни и те же окончания сами с собой. «С днём рожденья поздравляем, счастья, радости желаем» — мастерства никакого, о поэзии речь не идёт.
Овладеть техникой несложно, было бы желание. На прогулке, когда голова ничем не занята и шаги подсказывают ритм, сочиняйте стихи о чём угодно. Особенно заботиться о смысле поначалу не нужно — главное, чтобы соблюдался размер и рифмы были достойными. Запоминать не обязательно. Постепенно процесс будет происходить всё быстрее.
Начинающим авторам форма очень мешает: хочется сказать одно, а слово не вмещается и подходящей рифмы нет. Те, что есть, уводят в сторону. Так и получается, что многое пишется для рифмы, ни к селу ни к городу. Чуть только строчка кое-как соорудилась, автор вытирает лоб и другого варианта не ищет. А хорошему поэту рифма помогает, подсказывая развитие мысли. Предложенное упражнение даёт свободное владение формой, и неожиданные повороты становятся естественными. Порой при чтении стихов думается: как автора озарило — гений, да и только! А его рифма привела.
Итак, техника освоена, приобретена способность к лёгкому сочинению стихов, а по заданным рифмам (буриме) — даже к мгновенному. Но надо сказать, что настоящие произведения, не какие-нибудь поздравительные экспромты, всё равно будут требовать труда. К тому же предмет бесконечен: кроме размеров и рифм, форма включает в себя ещё столько всего… Аллитерацию, в частности: «Перестукивали стыки: на восток, восток, восток» — Антокольский изобразил звук поезда.
Теперь о содержании. Как ни возмутит следующее утверждение сторонников «ах, цветочков», но содержание тоже подчинено арифметике.
Ставились такие эксперименты. Кому-либо называлась первая буква стихотворения и предлагалось угадать вторую. Попал или не попал — записывалась единица или ноль. Затем произносилась вторая буква — и какая будет третья? И так далее. Казалось бы, поэзия должна быть легко предсказуема. Ведь она втиснута в прокрустово ложе стихотворных размеров, а уж концы строк и вовсе известны заранее, так как рифмуются с предыдущими.
Как ни странно, поэзия — самый неожиданный вид речи (не считая бреда сумасшедшего, но его никто и не отнесёт к литературе). Чем больше средняя информационная нагрузка буквы, тем выше автор. У рядового стихотворца она составляет 1,8 бита, то есть новостей негусто. У Пушкина — 4,2. Наиболее предвидимы газетные передовицы и разговоры девушек.
Вот первая строчка стихотворения: «Я давно живу на свете». Попробуйте предсказать вторую. Чтобы не помешать вам оценить свои задатки, ответ помещён в конце — подумайте пока. Строка, которая напросится первой, — вряд ли лучшая. Ильф и Петров, хотя они не поэты, вычёркивали фразы, пришедшие в голову им обоим: если двое придумали, то и тысяча сочинит.
Сказанное не означает, будто можно по формулам стать творцом. Роден объяснил, как он создаёт скульптуры: от глыбы мрамора отсекает лишнее. Вот и тут изложено примерно так же. Есть и второй способ, его обрисовал чеховский капитан, объясняя барышне, как изготавливаются пушки: берётся дыра и со всех сторон обливается чугуном. Получится ли шедевр или пустота — зависит далеко не от одного лишь знания принципа.
И уж совсем не имеются здесь в виду слава и гонорары. Даже солнцем русской поэзии мог бы считаться не Пушкин, а Бенедиктов, который был знаменитее, и только статьи Белинского, затем Добролюбова сбросили его с пьедестала. Пушкина уже при жизни перестали ценить, он и сам говорил, что надоел читателям. При нём «тактично» не упоминали поэму «Домик в Коломне», чтобы не травить автора его неудачей. Кстати, Коломна — район Петербурга, в котором жил поэт, слово означает «окраина». А то вот на сайте подмосковной Коломны вывешено, будто в поэме описаны нравы этого города.
И вообще лучше не браться за такое неблагодарное занятие — сочинение стихов.
Так вот, о строке «Я давно живу на свете». Обычно продолжают: «Мне уже за шестьдесят» или «Много видел на веку», или «У меня большие дети». На самом деле — «Мне уже семнадцать лет». Вроде бы противоречит началу, но в то же время срок действительно немалый. И неожиданно, и не возразишь.
КАК СТАТЬ ПОЭТОМ (Пошаговая инструкция, которая поможет Вам стать популярным интернет-литератором)
КАК СТАТЬ ПОЭТОМ
(Пошаговая инструкция, которая поможет Вам стать популярным интернет-литератором)
• ШАГ ПЕРВЫЙ. Выбор псевдонима
Если вам не повезло и вы не какой-нибудь Истомин-Задунайский, то первым делом придётся подумать над выбором творческого псевдонима, который даст вам путёвку в богемную поэтическую жизнь.
Выбор псевдонима зависит от того, какой образ вы себе изберёте. Если ваш лирический герой – томный юноша, то подойдёт Иннокентий Печальный или Антуан Эмю. Если беззаботный сердцеед – то Георгий Кавалеров или Леон Гордеевский (концовка фамилии произносится: «скай»). И так далее.
Девушкам – сложнее. Подавляющее большинство подходящих псевдонимов давно разобрано вашими конкурентками (стихи в последние годы пишут в основном дамы). Поэтому придётся забыть о таких шикарных псевдонимах, как Ирэн Адлер или Королева Марго. Но даже выбрав имя попроще (Саша Пушкина или Просто Антуанетта), обязательно проверьте в интернете, не занято ли оно. Впрочем, даже если занято, выход есть: скажите, что вы Саша Пушкина-младшая.
…Кстати, если вдруг спросят, зачем вам вообще псевдоним, отвечайте смело: «Спросите у Горького и Ахматовой…» И скромно опустите глаза.
• ШАГ ВТОРОЙ. Выбор аватара
Помните, что людям по большому счёту плевать, что вы там потом в стихах напишете. Но если в красном углу вашей поэтической страницы в социальной сети будет красоваться ваша же физиономия, то шансов у вас никаких.
Посмотрите в зеркало.
И даже если вам кажется, что там отражается Ален Делон и Софи Лорен в одном лице, не радуйтесь. Дело в том, что поэт должен оставаться для поклонников загадкой. Поэтому и не думайте искать в интернете портреты малоизвестных фотомоделей. А найдите что-нибудь этакое силуэтное, смутное, затенённое – оставляющее простор для возбуждённой фантазии читателя.
Ну и, наконец, всё это надо как-то обозвать, озаглавить. Если вы озаглавите свою интернет-страницу типа «Иван Коровьев. Мои стихи» – можете сразу завязывать с поэзией. Ваша интернет-страница не должна оставлять посетителям сомнений: здесь их ждёт нечто! Поэтому придумывайте что-то вроде «Слова, которые убивают», «Я подарю тебе космос», «Поэзия затерянного века», «И целой жизни будет мало»… И всё в таком духе.
• ШАГ ТРЕТИЙ. Поиск сюжета
Итак, допустим, всё готово – «Кристин Бордо. Поэзия, уходящая в вечность». И рыжеволосая бестия в красной полумаске на аватаре. (Мужской вариант: «Ларс Вронский. Стихи израненного сердца». И чёрный силуэт на фоне морского заката.)
Полдела уже сделано. Плохо только то, что писать стихи все-таки придётся… Но здесь я вам помогу…
Первым делом определитесь с сюжетом. О чём будем писать? Ответ на этот вопрос однозначен до посинения: о любви, о любви и только о любви. Запомните раз и навсегда: все ваши философские измышления, пейзажные зарисовки, политические памфлеты – все это коту под хвост. Любовная лирика – единственное, что хоть кому-то нужно.
При этом любовь должна быть несчастной. Но! – ни в коем случае не так, что вы кого-то любите, а вас бросили. Помните: читатель всегда примеряет переживания лирического героя на себя. (А кому хочется чувствовать себя брошенным?!) Поэтому переживания эти должны быть благородными и преисполненными мудрой, вселенской грусти с оттенком надежды на свет в конце тоннеля.
Варианты тут такие. Первый: лирического героя и его любовь разлучили некие трагические обстоятельства непреодолимой силы. Второй: они любят друг друга, но чувство долга мешает им быть вместе. Третий: любовь существует только во сне, но лирический герой верит, что сны станут реальностью.
Далее… Какой бы вариант вы ни выбрали, необходимо как можно более тщательно затуманить сюжет – никакой конкретики! Конкретика, она сразу убьёт в читателе то самое чувство сопричастности.
Скажем, вы написали:
Твои белокурые локоны,
Твои голубые глаза…
А если у объекта читательского вожделения глаза карие, а сам он вообще лысый? Потеряете читателя тут же.
И, разумеется, никаких имён собственных. Ни в коем случае не пишите:
Это было в июле, в Синявино.
Я сказал тебе: «Милая Маша…»
Это было где-то на даче.
Я сказал тебе: «Милая девочка…»
Таким образом, как можно больше неопределённых местоимений: где-то, кто-то, почему-то, когда-то…
С лексикой вообще надо быть поаккуратнее… Избави вас муза от хоть сколько-нибудь неожиданных и ярких оборотов! И напротив: чем больше штампов («ничто не вечно под луной», «в тихом сумраке ночном», «на земле этой грешной» и так далее) – тем лучше.
Старайтесь также использовать «безопасные» глаголы: забыть, простить, поверить, понять… И наречия: навсегда, никогда, иногда, порой… И существительные: дождь, прибой, мечты, грусть…
…Ну и, наконец, финал. Он должен быть эффектным, но в то же время размытым – это самое сложное.
Например, так:
…И я понял, что мы не вернёмся.
Никогда, никогда, никогда…
Если же собственные фабулы у вас ну никак не выходят, то смело используйте мотивы и персонажей популярных сюжетов. В последнее время особо хорошо идут стихи с использованием персонажей из «Волшебника Изумрудного города» (девочка Элли и ее друзья), «Гарри Поттера», и особенно – из сказки про Кая и Герду.
• ШАГ ЧЕТВЕРТЫЙ. Работа над формой
Это самое неприятное… Но и здесь можно дать несколько советов.
Во-первых, забудьте о том, что краткость – сестра таланта. Написать хороший лаконичный стих у вас всё равно не получится. Поэтому пишите много – не стесняйтесь. Чем длиннее стих, тем больше шансов, что в нём случайно окажется какой-нибудь удачный фрагмент или хотя бы обрывок фразы.Также длинными должны быть и строки. Например:
И сколько бы я ни скитался…
Эту мысль лучше выразить так:
И сколько бы я ни скитался печальный по белому свету…
Это, во-первых, значительно упростит работу с ритмом (чем длиннее строка – тем более вольным может быть ритм), а во-вторых, – и главное – избавит от необходимости на каждом шагу мучиться с рифмой. Чем больше слов на одну рифму – тем легче.
Собственно о рифме… Тут, конечно, засада… Все самые лучшие рифмы («кровь – любовь», «тебя – меня») используются слишком уж часто. А над рифмами вроде «я продал свои ботинки /и купил полуботинки» все почему-то смеются… Ломать же голову над сложными, необычными рифмами – пустая трата времени. Всё равно никто из ваших читателей в стихах ничего не смыслит.
Так что смело рифмуйте:
а) глаголы («упал – пропал», «забыть – любить»);
б) одни и те же части речи в одном и том же числе, падеже и т. д. («окне – стене», «восходами – походами»).
И вообще: если совпадает хотя бы ударный гласный звук («лежАть – причАл»), можете смело считать это рифмой. Да даже если и не совпадает…
И наконец. Имейте в виду, что лишних слов не бывает. Вместо того чтобы писать «положил руки на стол», всегда можно написать: «. и положил я обе свои руки прямо на этот вот стол».
И сколько бы я ни скитался печальный по белому свету,
И где бы по этой, по грешной земле ни ходила бы ты,
Всегда буду я вспоминать то волшебное, тёплое лето,
Где были мы вместе, где были вдвоем: только я, только ты.
(Прим. Держу пари: при таких длинных строках и при таком нагромождении ничего не значащих слов девять читателей из десяти даже не заметят, что вы зарифмовали «ты» и «ты».)
• ШАГ ПЯТЫЙ. Оттачивание мастерства
Следует быть готовым к тому, что на пути к лайкам и аплодисментам вас подстерегают всякие мелкие неприятности. Например, вы написали, казалось бы, блестящие строки:
И пусть я не буду с тобой,
Но ты будешь со мной!
Да вот беда – во второй строчке явно не хватает двух слогов… Тут вам на помощь придут волшебные слова-затычки: ведь, лишь, же, то, зато… С их помощью мы получим:
И пусть я не буду с тобой,
Но ты-то ведь будешь со мной!
И пусть я не буду с тобой,
Но ты зато будешь со мной!
А что делать, если слог лишний? Например:
Я помню, помню: это было.
И ты не забудешь про меня.
Я помню, помню: это было!
Но ты забудешь про меня…
И плевать на смысл. «Забудешь», «не забудешь» – большой разницы нет. Главное – чтобы было «с душой» и про любовь.
Да и вообще на ритм особого внимания можно не обращать (как и на рифму, и на все прочие лишние сложности). В конце концов, автор – вы. И это ваше право. А если кто будет умничать, отвечайте: «Я художник! Я экспериментирую!» Или «Я так вижу мир!» (Последняя фраза вообще универсальна – безотказно работает при любых претензиях к любому творчеству.)
…Вот с чем сложнее – так это с правописанием. Всё-таки правила русского языка никто не отменял. И если с орфографией вам поможет компьютер, то с пунктуацией и у него часто бывают проблемы. Поэтому совет. Пишите так (это сейчас модно):
я помню чудное мгновенье
передо мной явилась ты
как мимолётное виденье
как гений чистой красоты
А ещё лучше так (это ещё моднее):
я помню чудное мгновенье передо мной явилась ты как мимолетное виденье как гений чистой красоты
К слову, о моде. Будет нелишне вставлять в стихи иностранные слова в латинской транскрипции:
Я парень такой – совсем непрост:
По ночам (под одеялом, тайно!)
Читаю The Times, Washington Post
И даже Frankfurter Allgemeine.
Иногда также будет полезно ввернуть крепкое словцо.
Ну и, пожалуй, последнее из деталей: чем больше многоточий. и восклицательных знаков, тем… лучше.
• ШАГ ПОСЛЕДНИЙ. Вперёд, к Парнасу!
Итак, вы написали три-четыре стихотворения – этого вполне достаточно (больше всё равно никто читать не будет). Осталось только прикрепить к стихам картинки и (желательно) инструкции по прочтению.
Что касается картинок, то тут всё просто. Первое: картинка должна быть чёрно-белая. Второе: на картинке должна быть красивая, полуобнажённая девушка (вне зависимости от того, о чём стих). Желательно у окна.
Ну а чтобы помочь читателю лучше прочувствовать всю душевность вашего творения, не скупитесь на авторские ремарки. Например:
«Этот стих следует читать неспешно, бархатным голосом, предварительно откашлявшись. По ходу чтения время от времени закрывать глаза и, слегка покачиваясь, плавно отводить левую руку в сторону. Перед последним четверостишием – сделать паузу и, глубоко вдохнув, продолжить, чуть понизив голос. На словах «всё кончено – прощай!» сглотнуть ком в горле. По прочтении – смахнуть слезу и высморкаться»
А. Ткаченко- Как стать поэтом
Жил в одном городе, часто встречал на улице, раз слушал его интересный разбор о поэзии
Мандельштама в литобъединении Симферополя (рядом с той «чёрной аптекой), но не знаком
лично(футболом не увлекался, стихи- на школьном уровне, об Ахматовой и др. знал по программе из доклада Жданова).
И вот через годы, с опозданием, как многое в этой жизни, познакомился с жизнью и творчеством поэта, человека и общественного деятеля(он поднял голос против всего госаппарата и добился с другими активистами прекращения стр-ва Крымской Атомной Эл.-станции под Г.Керчь)
Привожу интересную беседу и мысли А.Ткаченко
ИЗ ИНТЕРНЕТА
http://www.agatov.com/content/view/170/57/
Александр Ткаченко(1945-2007)
«Как стать поэтом»
Этот вопрос возникает у каждого начинающего литератора. Вот она заветная тетрадка и там два десятка стихотворений, которые нравятся не только тебе, но и родителям, знакомым. Первые стихи, конечно же, о любви, о море, о родном городе. Одно из них уже напечатали в городской газете. Что делать дальше? Может пойти учиться в литературный институт и стать профессиональным поэтом? А если больше ничего гениального ты не напишешь и навсегда останешься автором одного стихотворения? И вообще, можно ли выучиться на поэта? Говорят, что поэтами рождаются? Давайте поговорим на эту тему.
Наши пути дороги с Александром Ткаченко пересекались несколько раз. Вначале семидесятых на занятиях в литературном объединении в крымской столице и на совещаниях молодых писателей. В то время он был уже известным поэтом и на начинающих смотрел свысока. У Александра был свой круг общения, и он давал советы молоденьким девочкам, как надо писать стихи.
Но самое интересное начиналось после окончания занятий. По вечерам поэты и прозаики в гостиничном номере собирались вместе за бутылкой вина. Читали свои стихи, рассказы, спорили друг с другом и пели бардовские песни.
Потом Александр уехал в Москву и тридцать лет мы не видели друг друга. Он стал известным поэтом, правозащитником, писателем. Но судьбе было угодно, чтобы свести нас вместе за год до его смерти.
С Александром Ткаченко мы встретились у «черной» аптеке в центре Симферополя. Я хотел поговорить с ним о поэзии и предложил зайти в Союз писателей, но Александр решил вспомнить нашу молодость и по крутой лестнице повел меня в винный погреб.
Мы устраиваемся за столиком, расположенным под писательскими кабинетами, заказываем крымское вино и продолжаем наш давний разговор о поэзии. О будущем, которое свершилось, о том, как стать известным поэтом? Мы говорим друг с другом на «ты». Думаю, что этот разговор будет полезен не только «авторам одного стихотворения», но и тем, кто навсегда решил связать свою судьбу с литературой.
— Александр Ткаченко – футболист, поэт, правозащитник, а теперь и писатель. Не слишком ли много для одного человека? Как это все укладывается в одной биографии?
— И футбол для тебя был творчеством?
— Профессионально в футбол играл с 17 по 25 лет. Но для меня в то время это был не столько спорт, сколько способ самовыражения. Поскольку футболист обладает всем набором вещей при помощи, которых человек выражает самого себя. Поэт выражает себя при помощи метафоры мысли идеи, слова. А у футболиста это пластика техника твоя, умение владеть мячом, бить по воротам, умение отдавать пас. Все тоже выражает тебя самого. Насколько ты сможешь себя раскрыть. И когда я закончил играть футбол из-за травмы, я подумал, что делать дальше, так скучно стало без футбола. Надо было что-то делать. И пришел такой момент, когда мне захотелось писать стихи.
— До этого футболист Ткаченко стихи не писал?
— Никогда. Я думаю, что на меня сильно подействовало то, что я прочитал Достоевского, и… от меня ушла любимая девушка. Оказалось, что вчерашний футболист никому не нужен. Даже любимой девушке. Возможно, что ей стало со мной очень скучно. То я был на коне, а тут лежишь в больнице сломанный, сломленный. Я в то время прочитал много книг Достоевского, особенно «униженные оскорбленные», там, где он говорит, что нужно не стесняться выражать самого себя. Нужно плакать, если хочется плакать. Он писал о катарсисе человеческом. Литература, я считаю, это катарсис. Как-то ночью я проснулся, и мне страшно захотелось писать. Я сел и написал свою первую поэму огромную. Она была, конечно, графоманская, но были какие-то готовые формы уже.
Мне удалось попасть сначала к Вознесенскому, а потом к Евтушенко и Николаю Александровичу Тарасову, был в советское время такой поэт. Все сказали, что это интересно. На мое творчество влияло то, что я два года учился на физмате, стихи были сложные непонятные. Один парень из крымского литобъединения сказал, что появился бывший футболист, рифмует луна и собака, ничего непонятно, но здорово. Это было такое начало.
В начале сентября 77 года я шел по улице Горького мимо Союза писателей и тут вышел на крыльцо Анатолий Иванович Домбровский и говорит: «Саня, иди сюда, тебя приняли в Союз писателей, и показывает мне: «Шановний Александру Петровичу Щиро витаэмо Вас с принятием до спилки Союза письменникив». Так смешно было.
Меня ведь долго не принимали в Союз, но повлияли рекомендации Евтушенко и Вознесенского. Кроме этого, в 1975 году я прошел под номером один на V1 совещании молодых писателей в Москве, но даже после этой рекомендации они меня не принимали в Союз никак. А потом бах, приняли.
— Была ли радость когда вышла первая книга стихов у футболиста?
Я реально воспринял это. Почему реально, потому что у меня к тому времени, когда меня приняли в Союз писателей, уже была написана новая книга стихов. Это было другое состояние. Называлась она «Сотворение мига». Но пять лет ее никто не печатал. Говорили: «Мы ошиблись с твоей книгой…». А Союз писателей Украины раздолбал мою книгу на съезде, что это модернизм, черт знает что. Всякие ярлыки на меня навесили. А потом вдруг смотрю, звонят, приглашают в издательство и предлагают издать мою книжку. И откуда у меня хамство такое взялось, я спрашиваю и поскольку вы будете платить мне, по 70 копеек за строчку опять. Нет, говорят, по рубчику… Это была своеобразная самозащита. На самом деле я о деньгах и не думал. В 77 году вышла вторая книга.
У меня был очень хороший главный редактор. Когда они начинали работать с моей рукописью, они боялись только одного, чтобы не попасть, потом под какое-нибудь Постановление и спрашивали, рецензии на книжку будут. Я говорил, будут. В Москве будут в «Литературной газете», «Комсомолке». А у меня уже в Москве были люди, которые меня уважали. Ну, тогда, хорошо. На каждой книжке от цензуры у меня было по девяносто замечаний. Красным отмечали. Они понемножку снимали. Что-то и я снимал сам. Договаривались. Первые книги издавались в Симферополе. А в Москве тоже долго не выходили потому, что у меня стихи были такие авангардистские. Первая книжка в Москве вышла в 85 – 86 году. Тогда нужна была гладкопись. Чтоб все было ровненько, гладенько, рифма … Печатался в Москве много в «Юности», «Октябре».
— А работал ты в это время где?
— Работал в Симферополе тренером по футболу на мебельном комбинате. Еще я вел литературную студию в Симферополе. Потом уехал в Москву учиться на высших литературных курсах. Так и остался в Москве. Периодически приезжал в Крым.
— Так футболист Ткаченко стал профессиональным литератором.
— Что такое профессиональный литератор тогда. Просто член Союза писателей имел право не работать. Сейчас ходит много легенд о льготах, которые давало членство в Союзе писателей. Я был членом Союза писателей, и что я имел от этого. Ничего. В больницу попал мне оплатили больничный. Ездил много на встречи, лекции читал. Но чтобы заработать там 150 рублей, надо было 10 лекций прочитать. Правда, было очень много халтуры. Берешь десять путевок, едешь в колхоз. Там ставят отметки о том, что прочитал лекцию. Но иногда приходилось и в семь утра перед птичницами выступать. Приходишь. Ты сонный, они сонные, а нужно им о поэзии что-то говорить. Читаешь там час. Они, ой спасибо, большое.
— Комсомол организовывал поездки для молодых писателей.
— Ты знаешь, я этого не любил. Один раз я ездил на дни советской литературы в каком-то крае или области. Это были сплошные пьянки.
— Мне трудно понять, как поэт пишет поэму. У вас герои там тоже ведут за собой поэта, как в романе или повести.
— Весьма образный рассказ, у писателей, наверное, все проще. Одни выстраивают сюжет на бумаге, а другие, хоть и бросаются вслед за своим героем, как в омут, но все равно, завершая рукопись, вгоняют его в жесткие рамки литературного жанра. Скажи мне, чем отличается психология поэта от психологии писателя.
Это я особенно понял, когда стал писать прозу. Писателя нет без стилистики, без твоего языка, без твоих привычек, штучек, хохмочек, без интонации. Ты должен весь прочитываться. Ты должен быть в произведении узнаваемым. Это говорит о том, что ты себя полностью вложил на страницы. Если ты этого не сделал просто лживый мастер. Сегодня появилось очень много писателей, которые говорят о том, что сейчас литература стала профессиональной, а все остальное было любительством. Я беру книжки этих профессионалов и читать их тошно, потому что я знаю наперед, что будет. Раньше писатель вынашивал свою книжку, он ее не выдумывал, а он проживал ее.
Возьми Юрия Трифонова, Юрия Давыдова, или Фазиля Искандера. Каждая книга это жизненный этап, ее писали три четыре года. Это была серьезная работа, сейчас это превратилось в ремесленничество. Я против этого, хотя никогда не буду их ругать или воевать с ними. Я достаточно их уважаю, но эта жвачка определенная, она отучивает человека мыслить. Настоящая хорошая книга читается с трудом, потому что там нужно мыслить, нужно думать. Я когда начинал читать Пруста я первые 30-40 страниц вообще не мог читать, я проходил эти 40 страниц, а потом не мог оторваться. Также было и с книгами Маркеса. Чтение – это большой труд, а сейчас люди не хотят трудиться, чтобы получить мысль. Поэтому книга проходит сквозь тебя и также уходит без следа. Это не чтение. Просто человек занимает время.
Я когда начал писать прозу восемь лет назад, с тех пор написал пять книг больших, я перестал писать стихи, потому что я тот же материал, который тратил на стихи, духовный словесный метафорический, я трачу его на прозу. Я не могу одновременно тратить и сюда, потому что я буду халтурить. Что я буду на остатках спермы писать стихи. Все туда. Есть время стихам и время прозы, нельзя делать одно и то же одновременно, потому что можно свихнуться. Повторяю, это будет сшибка двух мировосприятий в тебе самом, что ты вряд ли выживешь в этой ситуации. Это вот то, что я сам из опыта понял.
