В Иране запретили зумбу за противоречие исламским нормам
Представители иранских властей запретили в стране танец зумба, заявив, что он «противоречит исламским канонам». Об этом сообщает The Independent.
По шариату танцы запрещены. В этой связи на протяжении нескольких лет инструкторы проводили занятия зумбой, называя их «продвинутой аэробикой» или «ритмичной гимнастикой». Однако недавно спортивные залы стали открыто рекламировать занятия с оригинальным названием.
Материалы по теме
От безбожников до женщин
В последние несколько лет энергичный колумбийский танец стал довольно популярным во всем мире, в том числе в Иране. По данным газеты, многие инструкторы не собираются прекращать занятия, а намереваются лишь переименовать их.
По словам одной из посетительниц курса зумбы Зохре Сафавизадех (Zohre Safavizadeh) запрет стал реакцией властей на те свободы, которые им предоставил довольно либеральный президент Хассан Роухани. «Сторонники жесткого курса в нашей политике хотят отменить все, что пообещал нам президент Роухани. Нас, женщин, лишают маленьких радостей», — рассказала она.
В феврале этого года иранскую шахматистку Дорсу Дерахшани, не надевшую хиджаб на один из матчей турнира в Гибралтаре, исключили из национальной сборной.
«Люди уже хоронили меня» Россиянка отправилась в одну из самых закрытых стран мира — Иран. Что она там увидела?
Иран всегда считался одной из самых закрытых стран в мире и редко привлекал внимание туристов из-за своей консервативности. После обострившейся политической ситуации в январе 2020 года и сбитого иранскими военными пассажирского самолета путешественники и вовсе боятся посещать персидское государство. Корреспондентка «Ленты.ру» случайно оказалась в Иране во время этих событий и рассказала, стоит ли туристам опасаться поездок туда. О ее маршруте по живописным городам, культурном достоянии страны и менталитете местных жителей — в репортаже «Ленты.ру».
«Что-то в этой стране вас ждет»
Я выхожу из отеля в Ширазе и оглядываюсь по сторонам. Почти везде проезжая часть заблокирована, потому что улицы наводнили толпы местных жителей с плакатами, на которых изображен человек в форме с седыми волосами. Многие плачут. Из колонок доносится речь выступающего, транслируемая из Тегерана. В тот день почти вся страна вышла на улицы.
Вот уже четыре года подряд мы с родителями уезжаем на Новый год в какую-нибудь экзотическую страну. Начинали с Шри-Ланки и Макао, год назад были в Омане, а в этот раз решили отправиться в Иран — авиабилеты туда стоили недорого. К тому же мы много читали об исламской революции, и нам стало интересно посмотреть, насколько сильны ее отблески сейчас. Вдобавок долгое время Исламская Республика была закрыта для туристов, теперь же визовый режим упростили. Позже еще выяснилось, что иранские пограничники не ставят никаких штампов в паспорта, чтобы потом у путешественника не было проблем при посещении стран, у которых с Ираном напряженные отношения.
Решено — сделано: билеты купили в октябре. А в конце ноября Иран охватили протесты из-за подорожания цен на бензин. Наши родственники всполошились: почти каждый день бабушка и дедушка начинали телефонный разговор с советов сдать билеты и отменить все брони в гостиницах. До поездки оставался месяц, и мы решили не торопиться. Но даже после окончания протестов бабушка иногда повторяла: «Что-то в этой стране вас ждет».
«Люди у нас очень религиозные»
31 декабря мы наконец приехали в Иран. С первого же дня я нацепила на себя шапку и не расставалась с ней до конца поездки — в этой стране женщинам и девушкам запрещено ходить без головного убора, даже туристкам. Первым делом мы поехали в Кашан, примерно в паре сотен километров от Тегерана. Пробыли там недолго — всего один вечер. Город выглядит очень маленьким. В старой его части множество построек песочного цвета, и было интересно наблюдать, как женщины, укутавшись в темные чадры, спешат с намаза домой.
Иранцы любят сладости, и магазинов с ними везде много: продают сахар на палочках, гязы в больших упаковках, забаны и соханы. Не все так гладко в стране с интернетом: все необходимые мне соцсети — Instagram, Facebook, Telegram, «ВКонтакте» — не работали без VPN. Есть и проблемы с туалетной бумагой и в целом с салфетками — редко где вообще их можно найти. К слову, женских туалетов как таковых, по сути, тут нет — обычно это дырки в полу, которые иногда украшают орнаментом из цветов и узорами.
Кажется, местные жители в Кашане особенно консервативны. «Люди у нас действительно очень религиозные, потому что в основном осталось старшее поколение. Молодежь уехала в крупные города — учиться и работать», — рассказывает сотрудница отеля Мария, которая учится в Исфахане на преподавательницу французского языка и приезжает в родной Кашан помогать родителям. Девушка одета не в чадру, на ней красивый голубой платок и длинное бежевое платье. Она сама остановила меня, когда я прогуливалась по саду, угостила конфетой и завела разговор об именах. «Дария — это очень красивое имя. У нас тоже есть похожее, оно переводится как «море» или «вода». Я бы хотела когда-нибудь побывать во Франции или Канаде, но у меня пока нет денег. Родители зарабатывают совсем немного, да и я тоже, как и многие другие, впрочем», — говорит она.
Зарплаты в Иране и правда не очень высокие: минимальная, по сведениям правительства за прошлый год, составляет 1,6 миллиона иранских риалов в месяц — примерно 37 долларов, а средняя — 450 долларов. Официальным данным верят не все: говорят, что даже в Тегеране — крупнейшем городе, куда стекаются все человеческие и экономические ресурсы, — средняя зарплата достигает лишь 300-400 долларов. Так или иначе, с первого дня мы поняли, что иранцы — гостеприимные и образованные люди. Один из местных, увидев, что мы растерянно стоим возле плаката с Али Хаменеи, спросил, чего мы ищем, а затем показал дорогу к главной улице.
«Он просунул голову в открытое окно вместе с автоматом»
На следующее утро мы выдвинулись в Исфахан. На контрольно-пропускном пункте нас остановили иранские военные. Мама по дороге сняла с головы платок из-за жары и не сразу спохватилась, когда нам приказали остановиться. Один из военных внимательно переписал наши данные, включая имя моего отца и его мобильный телефон, а затем просунул голову в открытое окно почти вместе с автоматом и, обращаясь к маме, сказал, показывая руками: «Хиджаба, хиджаба». Посмеиваясь, они нас отпустили.
Исфахан — третий по количеству населения после Тегерана и Мешхеда. Первое, что в нем замечаешь, — это то, как люди современно одеты. Женщины, к примеру, носят вполне повседневную одежду, сочетая ее с красивыми платками самых разных оттенков. Тут я впервые увидела знаменитые голубые мечети и иранский кинотеатр: иностранных фильмов там не так уж много, больше местных. Было необычно смотреть на афишу иранского боевика, на котором изображена девушка с пистолетом в шейле или хиджабе.
Под теплым зимним персидским солнцем местные продавцы несколько раз пытались завести нас в магазин ковров на главной городской площади и делали это очень ненавязчиво: приглашали на чашку чая, но не настаивали, если мы отказывались. Вообще за всю поездку я не заметила, чтобы кто-то хотел нажиться на путешественниках: из-за своей закрытости Иран еще не избалован туристами, как та же самая Турция, и продавцы не стремятся завышать цены на свои услуги. Зато попадались попрошайки — как нам объяснили, это были беженцы из Сирии или цыгане, — они пытались продать нам дешевые жвачки или браслеты. Мать с дочкой даже подошли ко мне вплотную, когда я сидела на стуле в магазине. Позже в Тегеране одна девочка, получив небольшую купюру от нашего гида, снова неожиданно появилась на другой улице и начала дергать за рукав моего отца.
«Третья мировая ведь уже давно идет»
Следующим утром, 3 января, я узнала об убийстве Сулеймани. В полдень мы уже были в Йезде. Еще на подъезде к городу заметили, что повсюду висели плакаты погибшего генерала. Одна из мечетей была почти полностью обернута в темную ткань, а на центральной площади — все увешано черными флажками. Все газеты пестрели снимками Сулеймани, а на машинах и автобусах появились наклейки с его портретом на фоне светлого купола мечети. В лифте торгового центра транслировали музыкальные ролики с его изображениями, а после — кадры с запрещенной в России террористической организацией «Исламское государство» и их погибшим лидером Аль-Багдади. После того как я выложила в сторис снимок газетного прилавка, получила сообщение от знакомого американца, участвовавшего в боевых сражениях в Афганистане: «Попались. Он получил запоздалый рождественский подарок».
С заходом солнца улицы немного потускнели из-за слабого освещения, а в центре открылся вечерний базар, на котором торговали конфетами, цветастыми сумками и сладостями. Людей было мало, несмотря на то что был выходной. В одном из переулков между старыми домами песчаного цвета три парня ехали на одном маленьком скутере. Из-за угла неожиданно появились полицейские и подрезали их. Двое спрыгнули со скутера и сбежали, а один остался — он смотрел стражам порядка в глаза и умолял не забирать его транспорт. Те посмеивались — было видно, что они с нарушителями знакомы и встречаются уже не в первый раз. Но скутер все же отобрали, и его владелец понуро побрел пешком.
В одном из местных кафе мне удалось подключиться к интернету. «А ты в Иране сейчас? ******. Удачи», «Как же умело ты выбрала страну для каникул», «Даша, ты что, правда в Иране? Будь осторожнее», «Бомбы уже начали кидать?» — посыпались обеспокоенные сообщения от моих знакомых и друзей. Толком не понимая, что, собственно, произошло, я спросила у одного из них, чем вызвана такая масштабная паника. Он мне ответил, что в Twitter вышел в топ хештег WWIII — третья мировая война. Тем временем в Йезде было спокойно, хотя кое-где и пошли слухи о том, что в Тегеране начались митинги против США и Израиля. Позднее, когда я была в Ширазе, там транслировали, как местные топчут и сжигают американские флаги.
«Сулеймани был действительно важным человеком для страны. К нему относились двояко, но то, что они попали в самое сердце политического Ирана, в этом нет никакого сомнения, — рассказывает продавец сладостей Джамиль. — Третья мировая ведь уже давно идет, мне кажется. Ирак, Сирия, другие военные точки. В Иране вряд ли что-то подобное произойдет, потому что у нас достаточно старая власть, которая держит все под контролем. Порядки очень-очень древние и крепкие». В свою очередь местный студент-инженер сказал мне, что не только не верит в возможность масштабных военных действий, но и не понимает всеобщего траура по генералу, который приказывал разгонять митинги в Тегеране: «Как минимум странно настолько чтить «подавителя» своего народа, хоть он и боролся с ИГ».
Тем временем в соцсетях мне начали предлагать помощь, спрашивали, зачем я сюда вообще поехала, и неприятно шутили. Все это напоминало ситуацию разгорающегося информационного терроризма: пока я спокойно сидела на главной площади на лавке и ела кокосовые конфеты, люди, находящиеся в тысяче километров от Ирана, уже хоронили меня, других туристов и местных жителей, как минимум, вместе с давно почившими персидскими царями Дарием и Ксерксом. Я сначала даже немного испугалась: «А что, если и вправду сейчас введут чрезвычайное положение, а мы еще не посмотрели Шираз и Тегеран?» Но потом вспомнила, что билеты назад куплены только на 9 января, и до этого момента не стоит нервничать.
«Я желаю ему смерти, умер бы он поскорее»
Дальше мы отправились в древний персидский город Шираз, до исламской революции славившийся своим вином. Портретов генерала там было значительно больше, чем в Йезде, — изображение погибшего проецировалось даже на местную крепость. Внимание привлекала и громко кричащая музыка, правда, она была вовсе не траурной, а наоборот, звучала так, будто к чему-то призывала. Активисты в «поддержку суверенитета Ирана» совали листовки с портретом Сулеймани беспорядочно проезжающим мимо автомобилистам, позднее даже образовалась большая пробка. В Иране в целом водят довольно ужасно: водителям плевать на пешеходов, они никогда не уступают им дорогу, а те в свою очередь плюют на них и переходят дорогу, где хотят. Инициатива с трафаретами окончательно застопорила движение: автобусы стояли наперекосяк, машины как-то пытались вырулить из этой пробки, но все было безуспешно.
«Мы не против американцев, понимаете? Не против, — рассказывает Давид, один из активистов «за Сулеймани», как они себя называют. — Нам Трамп не нравится. Он посягает на независимость, на спокойную жизнь страны. Я чувствую неидеальность и нашей страны тоже, но я не позволю ее тронуть. И если надо, мы будем мстить. Даже если это будет стоить нам крови, жизни, всего». Еще более радикально настроенный участник движения заявил: «Почему Трамп не ответил до сих пор за то, что он сделал на Ближнем Востоке? Почему другие страны страдают, и мы должны страдать? Я желаю ему смерти, умер бы он поскорее».
Утром 7 января в холле нашего отеля столпились постояльцы — они смотрели телевизор, на котором транслировали похоронные процессии в разных городах. Многие приехали в родной город Сулеймани Керман, чтобы лично проститься с генералом. Самая большая прощальная церемония — по всей видимости, в Тегеране. Когда мы вышли из отеля, увидели, что почти вся соседняя улица полна людей, они идут с фотоплакатами генерала или лозунгами против США: их даже не могли объехать машины, потому что многие вышли на проезжую часть. Люди плакали, эмоции их переполняли. Из автомобилей сигналили, поддерживая шествие, а из колонок доносилась громкая речь дочери погибшего.
«Знаю людей, получивших за вечеринку по 100 ударов плетьми» Иранки любят и умеют развлекаться. Их не пугают огромные штрафы и тюрьма
На прошлой неделе «Лента.ру» рассказывала о том, какие отвязные тусовки устраивают женщины из консервативных стран в довольно либеральном Ливане. На этот раз речь пойдет об иранках, которые умудряются закатывать шумные андеграунд-вечеринки под носом у рахбара и исламской полиции нравов. Иран представляют довольно скромной и богобоязненной страной, где запрещен алкоголь и сигареты. Считается, что хранительницы домашнего очага здесь только молятся и постятся. На деле все абсолютно иначе.
Добро пожаловать на Шибицу
Иран не всегда жестко придерживался патриархальных традиций. В 1950-1960-е многие женщины чувствовали себя более свободными, чем современные иранки. Они делали европейские стрижки и щеголяли в коротких юбках. Дресс-код ужесточили после свержения шаха Пехлеви в 1979 году, а также усилили сегрегацию по половому признаку.
«Я родилась в Иране в 1980-е. В те годы повсюду на улицах сновали офицеры так называемой полиции нравов. Было запрещено слушать музыку, красить губы помадой, а ногти — лаком, носить что-то яркое. Но даже в те темные для страны дни, я помню, что танцевала. Мы с друзьями покупали кассеты у нелегальных музыкальных дилеров. Они буквально прорубили для нас окно в мир Майкла Джексона и брейк-данса. В школе мы танцевали при любом удобном случае. Как только видели, что учителя куда-то отошли, сразу начинали петь и танцевать, хотя знали, что это категорически запрещено», — вспоминает 37-летняя Райхан.
Молодые женщины продолжают устраивать закрытые вечеринки и сейчас. Их не останавливают даже высокие штрафы и угроза тюремного заключения. Одной из самых популярных локаций для андеграунд-тусовок стало местечко Шемшак, которое находится в часе езды от Тегерана. Местная молодежь прозвала его Шибица — по аналогии с Ибицей, рассказывает «Ленте.ру» одна из завсегдатаев.
Аристотель Онассис на вечеринке, организованной его иранскими друзьями в местном кабаре.. Фото: Bettmann / Contributor / Getty Images
«Девушки расслабляются на таких вечеринках: выпивают, курят. Мы принимаем все возможные меры предосторожности: платим полицейским, паркуем машины за несколько кварталов от места тусовки и сохраняем в строжайшей тайне список гостей», — сообщает иранка, представившаяся Бахар.
По ее словам, вместе с друзьями они собираются на чьей-нибудь вилле и первым делом завешивают окна одеялами и закрывают матрасами, только после этого врубают музыку. При этом облавы и аресты их не пугают, просто в следующий раз они еще тщательнее придумывают, как себя обезопасить.
Один из рейдов запомнился ей на всю жизнь: «В комнате было довольно темно, лишь светомузыка помогала нам различать друг друга. В какое-то мгновение на танцполе я разглядела силуэт бородатого мужчины, рядом с ним стоял еще какой-то незнакомец. Было видно, что оба настроены агрессивно. Внезапно включили свет. Мои друзья стали кричать и бегать.
На вечеринку ворвались бойцы народного ополчения «Басидж», которые входят в Корпус стражей исламской революции. В руках у них были дубинки, которыми они без устали орудовали, колошматя по нашим вещам. Мы с друзьями сумели укрыться в ванной комнате. Оттуда было слышно, как кричали и плакали женщины, а мужчины умоляли о пощаде».
По ее словам, это продолжалось в течение часа, потом наступила тишина. Хозяин вечеринки вернулся через полчаса, закричав с порога: «Мы счастливчики! Им всего-навсего нужны были деньги!» После этого молодые ребята вновь врубили музыку и продолжили танцевать до рассвета.
Иранские девушки любят те же современные песни, что и их западные сверстницы. «Возвращаясь домой с каникул, которые мы обычно проводили за рубежом, мы с друзьями тайком провозили в страну диски, на которых были техно и хаус. По выходным собирались у кого-нибудь дома, слушали музыку и танцевали. Но полиция обычно шерстит такие вечеринки. Они устраивают облавы и заключают под стражу. Знаю немало людей, которые получали за одну такую вечеринку по 100 ударов плетьми».
Андеграунд-party не остаются без внимания властей. Все чаще в стране разгораются из-за этого серьезные скандалы. Так, в июле 2016 года в Тегеране на одной из вечеринок задержали 150 парней и девушек, которые отмечали День рождения. О том, как наказали гостей и именинника, не сообщается. Известно только, что дело быстро замяли.
А 28-летняя иранка (ее имя не уточняется) из города Мешхед и вовсе получила 80 ударов плетьми за то, что была на тусовке в окружении мужчин и пила алкоголь. По словам молодой женщины, помимо этого, ее сильно унижали в полицейском участке.
«Когда меня задержали и привезли на допрос, одна из женщин-полицейских приказала мне раздеться догола. Я возразила. Тогда она с ухмылкой сказала: «Неужели? Ведь раздеваться перед парнями тебе было неслабо». Но это было еще не самое страшное. Когда я узнала, какой приговор мне вынесли, мой мир просто рухнул», — вспоминала женщина.
Женщина на улице
Выходя на улицу, иранки обязаны соблюдать дресс-код. В городах висят плакаты из серии «Как правильно одеваться женщине». На улице нельзя и носу показать без платка. При этом у них довольно современная одежда, в отличие от соседних ближневосточных стран, они не обязаны носить паранджу, могут водить машины и даже выходить из дома без сопровождения мужчины.
В стране сохраняется разрыв в мировоззрении между образованным прозападным средним классом и традиционным обществом, которое живет практически по нормам средневековья. Они и стали основной силой Исламской революции 1979 года, успешно бросившей вызов вестернизации страны, идущей семимильными шагами.
Благодаря тому, что иранцы могут спокойно ездить за границу, многие женщины, оказавшись за пределами родины, первым делом срывают платки, многие учатся за рубежом. У себя дома женщины выглядят совершенно иначе. Они носят короткие юбки и спокойно садятся за один стол с мужчинами, курят кальян (или как их здесь называют «наргиле» со вкусом дыни, клубники или манго) или сигареты и пьют алкоголь.
Сигареты под запретом
В последние годы власти страны развернули активную антитабачную кампанию. Закон о запрете пропаганды курения стал одним из самых суровых в мире. Дымить запрещено в любых общественных местах, включая школы и университеты, кафе и рестораны, транспорт. Названия брендов сигарет убрали из кино, журналов, интернета, рекламы на телевидении.
Власти запретили курить в машинах и чайных домах, пообещали не брать проштрафившихся на высокопоставленные посты. Особенно строго следят за тем, чтобы табачные изделия не продавали подросткам до 18 лет. Впрочем, на все запреты спокойно закрывают глаза. Так же обстоят дела с алкоголем.
Влюбленная пара на смотровой площадке, известной как Крыша Тегерана
Фото: Hossein Fatemi / Panos Pictures / Salt Images
«У моего парня Шахрияра всего одно правило, когда он организовывает вечеринки: приносите свою выпивку. Обычно мы пьем до утра», — рассказывает Шима. По ее словам, безудержное веселье себе могут позволить только богатые иранцы. А так как в стране нет легальных баров или ночных клубов, организовывать все приходится дома, за закрытыми дверями.
Алкоголь провозят в страну контрабандой, но многие иранцы гонят его дома, несмотря на все запреты. Официально делать это разрешено лишь христианам и евреям. Многие закупаются у католических священников. «Мы с друзьями часто собираемся у меня и давим виноград в моей ванне. Это так круто, похоже на какой-то очищающий ритуал», — рассказывает молодая женщина по имени Наргес.
Ее слова подтверждает 36-летняя Фируза из города Исфахан: «У меня есть друг, который делает вино для собственного потребления, каждый год он дарит мне по 30 бутылок». За производство алкоголя иранцам грозит 80 ударов плетьми. Но это их не особо отпугивает. В стране только по официальным данным свыше 200 тысяч людей, страдающих алкоголизмом. По всей стране действует 150 центров анонимных алкоголиков.
Пустынные вечеринки
«Я пью не часто, но многие мои друзья бухают по меньшей мере раз в неделю, кто-то — чаще. В Тегеране можно легко найти качественный алкоголь. Тут столько самогонщиков. Когда тебе нужно выпить, можешь быстро его достать. Максимум на это уйдет часа четыре, но, вообще говоря, гораздо быстрее. Выглядит это так: ты знаешь какого-нибудь чувака-бутлегера, звонишь ему. Если не знаешь кого-то конкретного, звонишь кому-нибудь из друзей — и он дает тебе нужный контакт.
Впрочем, стоит это недешево. Бутылка водки — около 50 евро, текила — 83 евро, виски — 72 евро, коньяк —78 евро», — рассказывает Эхсан. По ее словам, нередко молодые люди и девушки в возрасте от 25 до 35 лет закупают этот алкоголь, садятся в свои джипы, прихватив крутую стереосистему и отправляются в пустыню, где и закатывают вечеринки.
«Мы летим по дороге в самом сердце пустыни, весело и громко распевая известные песни. Из динамиков льется музыка, в воздухе ощущается свобода», — рассказывает Сара. Несколько лет назад она стала встречаться с Резой, несмотря на то, что ее родители категорически против того, чтобы она с кем-нибудь заводила отношения. «Мы встречаемся тайком. С Резой мы познакомились в доме у моей подруги. Он ее кузен. Тут очень сложно с кем-нибудь познакомиться», — рассказывает Сара.
Неудивительно, что ради активного общения и знакомств многие иранки отправляются на запрещенные торжества, надевая короткие юбки и срывая на ходу платки.
