Можно ли убивать на войне христианам
Отвечает священник Афанасий Гумеров, насельник Сретенского монастыря:
Не хочется ничего упрощать. Необходимость уничтожения зла силой свидетельствует о том трагическом положении, в котором находятся сторонники добра в этом мире, который по слову святого апостола Иоанна Богослова весь «лежит во зле» (1Ин.5:19). Уже в ветхозаветное время пролитие чужой крови (даже на войне при защите избранного народа) делало человека временно нечистым. Господь не благоволил, чтобы Давид построил храм. Незадолго до смерти он сказал Соломону: «сын мой! у меня было на сердце построить дом во имя Господа, Бога моего, но было ко мне слово Господне, и сказано: «ты пролил много крови и вел большие войны; ты не должен строить дома имени Моему, потому что пролил много крови на землю пред лицем Моим. Вот, у тебя родится сын: он будет человек мирный; Я дам ему покой от всех врагов его» (1Пар.22:7-9). Святитель Василий Великий тем, кто в сражении (имеется ввиду защита христианского отечества) совершил убийство противника, предлагал 3 года воздерживаться от Св. Причастия (13-е правило). Нелегкая, но необходимая обязанность защищать людей. Что говорит об этом Новый Завет?: «[начальник] есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое» (Рим.13:4).
Зло не имеет будущее. Вечным является только добро. В конце времен произойдет последняя великая битва. Господь Иисус Христос, явившись в силе и славе, уничтожит зло: «Ему надлежит царствовать, доколе низложит всех врагов под ноги Свои. Последний же враг истребится – смерть» (1 Кор.15:25-26).
Церковь о войне, убийстве на войне и о защите Отечества
Церковь считает войну неизбежным в этом мире злом, которое часто спасает нас от еще большего зла. В какой-то степени войну можно уподобить деторождению, всем известно, что зачатие детей происходит неизбежно в страсти, и поэтому каждый младенец подвержен первородному греху, который исцеляется Таинством Крещения. Но если бы не было чадородия, то и мир бы не смог существовать и в Церковь не смогли бы входить новые члены. Так и на войне православный христиан поднимает меч, чтобы спасти не себя самого, а свой народ, своих ближних, свою веру, свою Родину или просто постоять за правду. И без этого меча не смогла бы существовать Церковь земная, потому что члены ее погибли бы от рук врагов православия или иноплеменников. Но в воинском деле православные люди уповают не столько на собственную силу, сколько на помощь Божию в справедливой борьбе, и на первый план выходит жертвенность воина: «Нет большей той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15, 13).
«Убиение на брани отцы наши не вменяли за убийство, извиняя, как мнится мне, поборников целомудрия и благочестия. Но, может быть, добро было бы советовати, чтобы они, как имеющие нечистые руки, три года удержалися от приобщения токмо Святых Таин».
В этом правиле святителя Василия Великого не содержится категорического требования, а только рекомендация, адресованная, вероятно, воинам с особо обостренной совестью, которым убийство, совершенное на войне, причиняет душевные страдания. Святитель Василий дает здесь что-то вроде совета три года удерживаться пролившим кровь от причащения.
Насколько снисходительно это правило, можно понять, сравнивая с другими каноническими предписаниями, которыми следовала древняя Церковь. В остальных случаях она не советовала, а предписывала отлучать виновного: за вольное убийство на 20 лет, за аборт на 10 лет, за невольное убийство на 10 лет.
Второй подход отражен в послании святого Афанасия Великаго, архиепископа Александрийскаго, к Аммуну монаху, которое было утверждено как общецерковное учение на VI и VII Вселенских Соборах:
«Не позволительно убивать, но убивать врагов на брани и законно и похвалы достойно. Тако великих почестей сподобляются доблестные в брани, и воздвигаются им столпы, возвещающие превосходные их деяния. Таким образом одно и тоже, смотря по времени, и в некоторых обстоятельствах, не позволительно, а в других обстоятельствах, и благовременно, допускается и позволяется».
В дисциплинарной практике православная Церковь не подвергает прещениям воинов, убивающих на войне, руководствуясь этим правилом свт. Афанасия.
Между этими мнениями свт. Василия Великого и свт. Афанасия Великого нет противоречия, просто святитель Василий считал, что само по себе пролитие крови требует некоего очищения, даже если человек выполнял свой долг перед Церковью и Отчеством.
В Катехизисе свт. Филарета (Дроздова), митрополита Московского, сказано: «Вопрос: Всякое ли отнятие жизни есть законопреступное убийство? Ответ: Не есть беззаконное убийство, когда отнимают жизнь по должности, как-то: 1) Когда преступника наказывают смертию по правосудию. 2) Когда убивают неприятеля на войне за Отечество».
Великий учитель Церкви святитель Иоанн Златоуст пишет: «Если кто даже совершит убийство по воле Божией, это убийство лучше всякого человеколюбия; но если кто пощадит и окажет человеколюбие вопреки воле Божией, эта пощада будет преступнее всякого убийства. Дела бывают хорошими и худыми не сами по себе, но по Божию о них определению» («Восемь слов против иудеев»).
В Основах социальной концепции Русской Православной Церкви (раздел II. 2) сказано: «во все эпохи Церковь призывала своих чад любить земное отечество и не щадить жизни для его защиты, если ему угрожала опасность». В этом же документе приводится целый ряд примеров из русской истории, когда Церковь благословляла народ на участие в освободительной войне.
Является ли убийство на войне грехом?
Убийство физическое в глазах Бога не так страшно, как убийство духовное. Зло нужно искать не в войне, а до войны, в самых мирных временах. В эти мирные времена совершаются духовные убийства, накапливается злоба и ненависть.
Для большего удостоверения рассмотрим практику самого Моисея, который только что получил скрижали с заповедями и тут же дал распоряжение истребить всех идолопоклонников в стане (Исх. 32:29). В итоге было убито три тысячи братьев-иудеев. Далее Моисей от лица Бога повелевает священникам подвергать смерти всякого, кто посмеет нарушить Заповеди.
Итак, Бог признает войну как одну из возможных форм возмездия за нечестие народов и даже провозглашает участие в такой войне Своей волей: «Проклят, кто удерживает меч Его от крови» (Иерем. 48:10).
Те, кто считает убийство на войне грехом, забывают, что убийство физическое в глазах Бога не так страшно, как убийство духовное. Зло нужно искать не в войне, а до войны, в самых мирных временах. В эти мирные времена совершаются духовные убийства, накапливается злоба и ненависть. В войне же жертвенно искупляется содеянное зло. По словам Н.Бердяева, «война не столько зло сама по себе, сколько связана со злом и является последствием зла более глубинного». Иисус Христос, говоря: «Мир оставляю вам, мир Мой даю вам; не так, как мир дает, Я даю вам» (Ин. 14:27), имел в виду не тот мир, который завоевывается, а тот, который не дает войне вспыхнуть.
Итак, мы видим, что война стала прямым следствием грехопадения. Несмотря на то, что желание Бога – спасать, а не губить, беззаконие никогда не останется без наказания. Этого не отрицает ни Закон, ни пророки, ни Иисус, ни Его Апостолы.
Виталий НАКУЛ
Является ли убийство на войне грехом?
— «Не убей» – одна из заповедей, которую дал Бог. Поэтому убийство – однозначно грех.
— Считаю, что убийство на войне не является грехом. В Ветхом Завете множество примеров войн, которые одобрял Бог.
Христианство и пацифизм
11 вопросов о Церкви и войне
Приблизительное время чтения: 13 мин.
Действительно ли ветхозаветная заповедь «не убий» запрещает любое лишение жизни, в любых обстоятельствах?
Первое, на что ссылаются пацифисты, полемизируя с христианами, — на ветхозаветную заповедь «не убий», которую дал Господь Моисею на Сионской горе (Исх 20:13). Причем толкуется она расширительно — как безусловный запрет на лишение жизни любого человека, в любых обстоятельствах.
Такое понимание не совпадает с показаниями как филологического, так и исторического характера. В пользующемся авторитетом у специалистов комментарии на книгу Исход* утверждается, что глагол רצח (рацах), употребленный в заповеди «не убий», встречается в тексте Ветхого Завета чуть более 40 раз — гораздо реже, чем глаголы הרג (hараг), означающий «убивать, уничтожать, разрушать» (встречается более 160 раз), и מות (мават) «стать причиной смерти, убить» (встречается более 200 раз). По контекстному анализу мест, где употребляется רצח (рацах), видно, что он может означать беззаконное убийство, убийство с особой жестокостью, убийство по причине кровной вражды и иногда, очень редко — убийство по неосторожности. Никогда этот глагол не применяется в случае убийства на войне, в случае убийства животного, а по отношению к смертной казни употреблен всего один раз (если кто убьет человека, то убийцу должно убить; Чис 35:30) — во всех остальных случаях, где речь идет о смертной казни, используются другие глаголы.
Есть и другие, вполне очевидные, соображения: у иудеев ветхозаветного времени не было никакого, как сейчас принято говорить, «когнитивного диссонанса» между соблюдением этой заповеди и необходимостью сражаться, отстаивая веру и независимость Израиля. Смертная казнь также практиковалась, и нет никаких исторических свидетельств, что кто-либо оспаривал смертные приговоры как нарушение заповеди «не убий».
Как первые христиане относились к войне и воинской службе?
По одним данным, восходящим к известному церковному автору Евсевию Кесарийскому (начало IV века), христиане служили в римской армии, и Церковью это не порицалось. Указывают на существование при императоре Марке Аврелии отдельного христианского легиона, так называемого XII Молниеносного. Евсевий указывает также, что в правление Диоклетиана последователи Иисуса Назарянина состояли в личной охране императора.
В целом учителя раннего христианства не рекомендовали христианам поступать на военную службу вновь. Поступившим в армию до своего крещения полагалось необходимым избегать идолопоклоннических актов и пролития крови — то есть, по существу, пребывать на вспомогательных должностях и в охране. «Кто принял власть отдавать приказы убивать, и даже простой солдат, не должны этого делать ни при каких обстоятельствах, даже если они получат приказ. Они не должны браниться (участвовать в боевых действиях. — Ред.)», — гласит 13-й канон Ипполита Римского. В случае если христианин участвовал в боевых действиях и убивал, ему полагалась епитимья с отлучением от таинств, «чтоб хотя бы через наказание, слезы и стенания очиститься» (канон 14).
Павел Рыженко. Невская битва
Что говорят святые отцы византийского времени об ответственности христиан за поддержание порядка и мира?
В византийский период воинская служба и поддержание общественного порядка рассматриваются как одни из важнейших служений. Христиан призывают к взаимовыручке, мужеству, жертвенности, гражданской солидарности и ответственности, к защите слабых. Основание для высокой оценки ратного труда усматривают в словах Иисуса Христа: Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин 15:13).
Святитель Афанасий Великий: «Непозволительно убивать: но убивать врагов на брани и законно, и похвалы достойно».
Святитель Иоанн Златоуст: «Ты выставляешь предлогом военную службу и говоришь: я — воин и не могу быть набожным. Но разве сотник не был воином? Военная служба нисколько не послужила для него препятствием».
Преподобный Исидор Пелусиот: «Не должно обвинять всех ведущих войну; положивших начало или нанесению обиды, или хищению справедливо называть губительными демонами; отмщающих же умеренно не надлежит и укорять как несправедливо поступающих».
Избежание чрезмерного насилия, милосердие к побежденному противнику и мирному населению вменялись христианам в обязанность. Пролитие крови, даже при крайней необходимости, расценивалось как отступление от нравственного закона. Совершивший убийство обязан был принести покаяние и пройти очищение.
13-е правило святителя Василия Великого: «Убиение на поле брани отцы наши не считали убийством, извиняя, как думается мне, поборников целомудрия и благочестия. Но может быть, стоило бы посоветовать, чтобы они, как имеющие нечистые руки, три года удерживались от приобщения только Святых Таин».
Преподобный Исидор Пелусиот: «Хотя умерщвление неприятелей на войнах кажется делом законным и победителям воздвигаются памятники, возвещающие их заслуги; однако же если разобрать тесное сродство между всеми людьми, то и оно не невинно; почему Моисей предписал и убившему человека на войне пользоваться очищениями и кроплениями».
Чем вызвана перемена взгляда Церкви на войну и участие в поддержании государственного порядка в послеконстантиновский период?
В первые века последователи Иисуса искусственно вытеснялись из общественной жизни. После того как император Константин прекратил гонения и начертал крест на знаменах империи, христиане не могли далее надеяться, что защитой от внешней агрессии, усмирением разбоя и бунтов займется за них кто-то другой.
Бог не есть Бог неустройства, но мира, — говорит апостол Павел в Первом послании к Коринфянам (14:33). Обращение императора и приближенных в веру Христову, удаление идолов из публичных мест не могли не радовать христиан. Христианизация империи — важная веха на пути христианства.
Учение отцов Церкви в послеконстантиновский период меняется по сравнению с учением раннего периода существования христианства. Осмыслению подверглись вопросы и темы, ранее не поднимавшиеся. В первые века в палитре евангельских добродетелей особо подчеркивались одни качества: отделение от мира и стойкость во времени преследований; в эпоху после императора Константина Церковь развивает положительную христианскую доктрину, то есть представление о том, каким должно быть христианское государство.
Михаил Авилов. Поединок Пересвета с Челубеем на Куликовом поле
Различались ли взгляды христиан Востока и Запада на войну и употребление силы?
В эпоху Крестовых походов учреждались особые военно-монашеские ордена. Воинам, шедшим освобождать земли от неверных, обещалось полное прощение грехов. Первоначальные августиновы тезисы легли в основание теории «креста и меча» — средневековой доктрины католичества, оправдывавшей сосредоточение власти и силы в руках Папы. Учителя Реформации были зачастую настроены не менее сурово.
3-е правило святых апостолов и 7-е правило IV Вселенского Собора воспрещают монашествующим, лицам, носящим священный сан, поступать на военную службу. Безусловному осуждению подвергается убийство вне военных условий. У святителя Василия: «Вступающие в битву с разбойниками, если они не в числе служителей Церкви, да не допускаются к причастию, если же состоят в причте, да будут низложены со степени».
Отношение к убийству по сей день остается весьма строгим. Даже нечаянное лишение жизни или пролитие крови, причиненное лицом в священном сане, влечет разбирательство церковного суда и, вполне вероятно, запрещение в служении.
Кто такие «святые воины» и за что таковых почитают в православной традиции?
Особую категорию образуют святые благоверные князья. Все они воевали, и с долей условности их можно принять за выразителей образа сильной руки. Однако же титулование их благоверными отсылает не к воинской славе, а к заслугам в сохранении и укреплении веры. На историческом пути христианских народов одни сыграли выдающуюся роль просветителей и крестителей новых земель, за что именуются равноапостольными, другие же, благоверные правители, на сложных переломах эпох обеспечили преемственность данного выбора.
Святых Александра Невского, Даниила Московского, Димитрия Донского и других мы чтим за это, в то время как иные, по мнению некоторых, более удачливые и храбрые военачальники, вожди и монархи, внесшие вклад в политическое или дипломатическое возвышение государства, не удостоены почестей прославления.
Можно ли считать христианскую святость близкой к пацифизму?
Нет, нельзя. Пацифист соблюдает отдельно взятый принцип о неприменении силы, уклоняясь подчас от дел и забот, в которых он, как человек мирских попечений, призван принимать участие. Тем самым пацифизм предоставляет злу множиться.
Волей или неволей человек оказывается равнодушным к окружающему миру и, напротив, щепетильным и мнительным в отношении личной своей «чистоты».
Оплеуха от святителя Николая лжеучителю Арию, участие монахов Пересвета и Осляби в Куликовской битве — как понимать примеры, в которых святые всё-таки применяли силу?
Пощечина святителя Николая еретику Арию, равно как и участие в Куликовской битве монахов Пересвета и Осляби — это церковные предания, по поводу историчности которых у специалистов есть разные мнения. При этом данные предания рассказывают нам именно об исключительных случаях, они показывают, что иногда, в особых обстоятельствах, применение силы допускается. Но описанные в них способы действия не должны восприниматься как образцы повседневного поведения.
Дело в том, что иногда злу удается искусно извратить понятия, поменять черное и белое местами. Это приводит к общему замешательству. Обличить зло как зло, разорвать наваждение должен человек, наделенный высокими нравственными достоинствами.
Святителя Николая мы почитаем как образ кротости, и резкое его выступление против Ария показало чрезвычайность происходящего. На I Вселенском Соборе, согласно преданию, Арию удалось запутать собравшихся. Многие участники Собора не были приготовлены к спорам о философских понятиях. Пощечина лжеучителю возвратила всех к осознанию вещественности битвы истины и лжи, спасения и погибели — отнюдь не отвлеченных словесных формул.
На Куликовом поле перед началом битвы русские испытывали страх. Опыт выступлений против монголо-татар был горьким. Еще немного — и войско князя Димитрия готово было спасаться бегством. В этот критический момент ответить на вызов Челубея решился Пересвет. Его поступок был лишен мстительности, азарта самоутверждения. Таково было духовное предвидение возможности русским не уступать в мужестве противнику, необходимости ценою своей жизни выполнить долг, который никто другой не брался выполнить.
Примеры святителя Николая и Пересвета с Ослябей нередко приводятся в оправдание немиролюбивых желаний и поступков. Но следует всегда помнить, что упомянутые случаи — абсолютные исключения из правила, каковых за два тысячелетия христианства насчитываются единицы. Громадная масса исторических примеров наглядно показывает, что Церковь предпочитала путь отказа от насилия. Христиане не были бы христианами, если бы принялись раздавать пощечины, отстаивать правоту в поединках.
Павел Рыженко. Победа Пересвета
Каким образом в церковной традиции отображается евангельский идеал кротости и незлобия сердца?
Чем ближе человек подходит к Богу, тем строже его нравственные требования к себе и тем меньше желания проявлять воинственность и принуждать. Сопротивление силой, участие в войнах — прискорбная участь тех, чья вера слаба. Писание говорит, что верой святые совершали невозможное: побеждали царства… заграждали уста львов, угашали силу огня, избегали острия меча, укреплялись от немощи, были крепки на войне, прогоняли полки чужих (Евр 11:33–34).
Типичным следует считать сюжет, в котором православный подвижник остается безропотен перед лицом преследователей, своим кротким нравом умягчает сердца, отвечает добром на причиненное зло, по завету Христа: А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас (Мф 5:44).
Как относиться к пацифизму в современных условиях? Содействует ли пацифистская идеология миру и ненасилию?
Пацифизм желает доброго, однако переоценивает свою способность влиять на нравы. Это род самообмана и преднамеренного введения в заблуждение других. Остров ненасилия не может существовать в море человеческой страстности. Пока история движется, народы будут продолжать иметь дело с войной.
Неудачи одна за другой настигают последователей учений о непротивлении злу силой. Так вышло с движением толстовства, развязавшим огульную критику общественного устройства и правопорядка царской России. Кротость и благостность «непротивленцев» оказались мнимыми. Учение графа Толстого посеяло горькие плевелы несогласия и революционных исканий. Недаром предводитель большевиков В. Ульянов-Ленин именовал Толстого «зеркалом русской революции».
Другой пример: известный индийский пацифист и борец за свободу своей страны Мохандас Карамчанд Ганди (Махатма Ганди), признанный эталон миролюбия, ставший для многих своего рода культовой фигурой, оказался причастен к всплеску жесточайшего насилия внутри Индии. Многие решения, принятые им на посту руководителя партии Индийский национальный конгресс, привели к нарастанию общественных противоречий, к возникновению экстремистских течений и затяжной кровопролитной вражде индуистов и мусульман. При жизни Ганди обвиняли в утопизме и потворстве насилию, число жертв столкновений в первые годы после освобождения от британского господства достигло 700 000 человек.
Что говорят официальные документы Русской Православной Церкви о войне и применении силы?
В 2000 году были приняты «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви» — документ, в котором выражается отношение нашей Церкви к самым разным острым вопросам современности. В нем констатируется, что в последнее время отношение к войне определить особенно трудно: «В нынешней системе международных отношений подчас бывает сложно отличить агрессивную войну от оборонительной. Грань между первой и второй особенно тонка в случаях, когда одно или несколько государств либо мировое сообщество начинают военные действия, мотивируя их необходимостью защиты народа, являющегося жертвой агрессии». В связи с этим, свидетельствуют «Основы социальной концепции», «вопрос о поддержке или осуждении Церковью военных действий нуждается в отдельном рассмотрении всякий раз, когда таковые начинаются или появляется опасность их начала. Одним из явных признаков, по которому можно судить о праведности или несправедливости воюющих, являются методы ведения войны, а также отношение к пленным и мирному населению противника, особенно детям, женщинам, старикам. Наиболее правильную оценку войны как подвига или, напротив, разбоя можно сделать, лишь исходя из анализа нравственного состояния воюющих» (VIII, 3).
На заставке: фрагмент картины Иеронима Босха «Несение креста».
Христианство и война: мир или меч?
Пацифисты, например, абсолютизируют не только евангельское «бьют по одной щеке — подставь другую», но даже и библейское «не убий» — тем самым отказывая воинской службе хоть в каком-то оправдании и в упор не замечая очевидных несоответствий своей позиции. Ведь глагол, употребленный в Десяти Заповедях, означал запрет лишь на «частное» убийство — но Ветхий Завет в целом никоим образом не запрещал (и даже поощрял) убийства на войне и казни преступников. А армейские образы заняли весьма заметное место уже в Апостольских Посланиях, составляющих самую объемную часть Нового Завета.
Например, «итак станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности, и обув ноги в готовность благовествовать мир; а паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого; и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие». (Еф.6:14-17)
Или «Итак переноси страдания, как добрый воин Иисуса Христа. Никакой воин не связывает себя делами житейскими, чтобы угодить военачальнику. Если же кто и подвизается, не увенчивается, если незаконно будет подвизаться». (2Тим2:3-5)
В другую крайность впадают сторонники своего рода «ветхозаветного уклона» в христианстве. Которых особенно умиляют и кровавые расправы над врагами Божьими в доевангельских книгах Священного Писания, и ослепление Павлом волхва Вариисуса, и особенно знамение креста императору Константину Великому с надписью «сим побеждай» — из которого выводится не просто допустимость, а желательность силовых методов. А как быть с «любите врагов ваших»? Да очень просто — на этот счет появилась удобная модификация слова Спасителя: «Люби своих личных врагов — но ненавидь врагов Бога и Церкви».
Но еще до Распятия Господь признавал объективность существования двух разных «царств», сфер бытия — призывая «отдавать Богу богово — а кесарю кесарево». Лучше всего, конечно, тем, кто полностью посвятил свою жизнь Творцу. Несколько раз в году, например, Церковь чтит память преподобных отцов разных египетских, синайских, палестинских и других обителей. До конца исполнивших заповедь Христа — и относительно «другой щеки», и об «отдаче с рубашкой и верхней одежды». Но — все равно убитых жестокими варварами, не могущими поверить в нестяжательность этих «граждан неба». А потому и подвергших их сначала мучительным пыткам в надежде узнать, где спрятаны несуществующие сокровища — а потом и безжалостной казни. А ведь иноки могли бы уйти под защиту городских стен, спасти свои жизни. Но не стали, положившись на Господа. Потому и почитаются по сейдень в чине мучеников — хотя формально их убийцы и не требовали отречения от Христа, их интересовали только деньги и ценности.
Но не всем христианам предназначен пусть спасения в уходе от мира. Кто-то должен в нем и оставаться — преображая его излучаемым внемирным светом евангельской правды и любви. Но при этом, увы, и отдавая свою неизбежную «дань кесарю». В том числе, и военной службой. А иначе и нельзя! Можно по зову сердца стать мучеником самому, но нельзя принудительно тащить на мученичество других. А часто и собственное вроде бы формальное мученичество оборачивается соучастием в мучительстве своих ближних. Ну чем бы закончилось массовое фактическое самоубийство призванных в Красную Армию верующих, если бы они вместо отпора фашистским оккупантам подставились под их пули? Разве что рабством для всех их соотечественников, массовым геноцидом «неполноценных народов» (в том числе и славян) — и торжеством идеологии и политики, с без преувеличения, мистически-дьявольской подоплекой.
Так что и на войне можно и нужно оставаться прежде всего людьми — не забывая, что человек — это Образ Божий. Проявлять благородство к врагам, не добивать раненых и просящих пощады, не заниматься грабежом и зверствами по отношению к гражданскому населению. В то же время Церковь отдает себе отчет, что любое убийство (без которого войны, увы, немыслимы) — довольно грязное дело. Меньшее зло — но все равно зло, поскольку вместо спасения ближнего, ставшего врагом, последний просто устраняется с лица Земли.
Даже в Ветхом Завете вернувшиеся с поля боя воины подлежали ритуальному очищению. А боговдохновенный царь-пророк Давид, прародитель Христа по плоти, несмотря на громкие победы в войнах, проводимых по прямому велению Божьему, так и не был допущен к строительству величественного иерусалимского храма. «Слишком много на твоих руках крови», — сказал Давиду Господь.
Выбор на войне, как и в любом проявлении жизни — за каждым человеком. И рациональные рекомендации на всякий отдельный случай дать очень сложно — и не только простым людям, но даже и святым отцам. Главное, чтобы сердце человека, водимое любовью, принадлежало Богу — а Он всегда укажет и поможет найти правильный выход, для каждого свой.
Читайте самое интересное в рубрике «Религия»
Добавьте «Правду.Ру» в свои источники в Яндекс.Новости или News.Google, либо Яндекс.Дзен
Быстрые новости в Telegram-канале Правды.Ру. Не забудьте подписаться, чтоб быть в курсе событий.
