Удаление одного из полушарий мозга не фатально — новые задачи берет на себя второе полушарие
Команда ученых из США опытным путем выяснила, что удаление одного из полушарий головного мозга — далеко не конец всему. Дело в том, что если полушарие или его часть удалить, то происходят сложные изменения в оставшейся части мозга. Существующие функциональные связи упрочняются, образуются новые, происходит ряд процессов, который дает возможность человеку оставаться человеком и без части мозга.
Выборка, по которой проводилось исследование, не очень большая. Это всего шесть человек, взрослых людей, которым в детстве по той либо иной причине удалили одно полушарие или его часть. После изучения истории болезни добровольцев и взаимодействия с ними ученые сделали вывод, о котором уже говорилось выше — оставшаяся часть мозга берет на себя обязанности удаленной.
Как известно, нейроны в мозге человека связаны между собой. Причем в мозге есть участки, которые отвечают за самые разные функции. При удалении такого участка, человек лишается соответствующих возможностей. В качестве примера можно привести речевой центр. Пациент, у которого был инсульт, может потерять способность разговаривать. Восстановить речевые способности крайне сложно.
Тем не менее, это все же возможно. Пациент с поврежденным отделом головного мозга может восстановить речь через несколько лет, при условии постоянных тренировок. Ученые предполагают, что это случается благодаря тому, что другие участки мозга берут на себя функции утраченных. К сожалению, точно выяснить, как это происходит, до сих пор не удалось.
Дальше других продвинулись ученые из команды Дорит Климан из Калифорнийского университета. Специалисты изучили истории болезни шести человек, которым в детстве удалили полушарие — полностью или частично. При этом общались эти люди нормально, проблем с речью или другими когнитивными способностями не было, не имели они и каких-либо физических недостатков.
Ученые предположили, что все это стало возможным благодаря тому, что пациенты пережили операцию в очень раннем возрасте — от нескольких месяцев от рождения до 11 лет. Самому младшему участнику обследования на момент осмотра было 20 лет, старшему — 31 год.
Добровольцев обследовали при помощи специального метода, который дает возможность проанализировать функциональные связи мозга без выполнения добровольцем какой-либо работы или без воздействия на человека. Ученые решили особенно тщательно изучить зрительную, соматомоторную кору головного мозга, дорсальный и вентральный зрительные пути, которые связаны с работой внимания и лимбическую систему. Плюс проанализировали лимбическую систему, когнитивные функции и так называемую сеть пассивного режима работы мозга.
Была у ученых и контрольная группа добровольцев, у которых никаких операций на мозге не проводилось. Как оказалось, у всех добровольцев из первой группы функциональные связи были значительно прочнее, чем у представителей контрольной группы.
Ученые считают, что за годы, которые прошли с момента операции, связи в мозге организовались так, чтобы заменить собой утраченные органы. Сеть пассивного режима, которая обычно занимает оба полушария, была очень хорошо сохранена в оставшемся полушарии у людей, чей мозг был поврежден.
Так что можно с уверенностью говорить о том, что мозг после повреждения восстанавливается. Причем восстановлению подлежат даже функции целого полушария, а не каких-то небольших органов. Как уже говорилось выше, когнитивные способности добровольцев были на нормальном уровне. О каких-либо проблемах, вроде низкого интеллекта, не сообщается. Интересным нюансом оказалось то, что лучше всего функции утраченного полушария восстановились как у человека, который лишился этой части мозга в три месяца от роду, так и у пациентки, которой провели аналогичную операцию в 7 лет.
Наверное, самым явным доказательством возможности восстановления утраченных функций можно считать мужчину, который живет без 90% мозга. Отсутствие большей части объема мозга обнаружили совершенно случайно — после того, как пациент обратился в клинику с жалобой на слабость в левой ноге.
В итоге удалось узнать, что внутренняя часть мозга мужчины почти полностью отсутствует — остался только тонкий внешний слой с мозговым веществом. Мужчина много лет работал госслужащим, женился и завел двоих детей. Случай этого пациента позволил говорить о том, что в мозге нет определенной области, в которой находится сознание.
Гемисферэктомия: удаление половины мозга
В литературе появились сообщения о нескольких десятках случаев гемисферэктомии, и они служат еще одним источником сведений о развитии межполушарной асимметрии функций. Последствия операции зависят от возраста, в котором больной ее перенес, и от того, какое полушарие было удалено. У взрослых больных с удаленным правым полушарием нарушения языковых функций, как правило, невелики или вообще отсутствуют, однако удаление левого полушария обычно приводит к возникновению выраженной афазии, которая только немного смягчается со временем. Аналогичные латерализованные последствия наблюдаются и у детей. Степень нарушений связана с возрастом ребенка в момент операции прямой зависимостью, а прогноз в отношении восстановления языковых функций — обратной [13].
В нескольких сообщениях отмечалось, что если операция проводится достаточно рано в младенческом возрасте, то в зрелом возрасте не остается никаких признаков латерализованно-го дефицита в высших психических функциях. Эти данные говорят о том, что оставшееся полушарие, будь то левое или правое, способно заменить удаленное полушарие, выполняя те функции, которые обычно латерализованы в другой половине мозга.
Из этих данных можно вывести по крайней мере два различных теоретических заключения. Первое состоит в том, что в случаях ранней гемисферэктомии никакого перемещения функций не происходит, потому что в раннем младенчестве латерализации функций нет. Второе состоит в том, что межпо-лушарные различия в раннем младенческом возрасте имеются, ■но молодой мозг обладает колоссальной способностью к переотройке, реализующейся при наличии повреждения определенных областей.
Некоторые недавние и более глубокие исследования способностей больных с удаленным левым или правым полушарием позволяют предполагать, что из двух этих возможных объясне-
1 Термин гемисферэктомия является несколько неточным, поскольку в большинстве операций удаляются только корковые области полушария, а многие подкорковые структуры сохраняются.
ний правильным, по-видимому, является второе — объяснение, основанное на представлении о «пластичности мозга». Морин Деннис и Гарри Уайтейкер провели различные языковые тесты на больных, перенесших в младенчестве гемисферэктомию, и обнаружили очень незначительные признаки латерализованных последствий этой операции [14]. Представляется, что стандартные способы оценки умственного развития по вербальным тестам не обнаруживают различий между случаями ранней лево-и правосторонней гемисферэктомии. Это, однако, не означает, что другие тесты не могут выявить такого различия.
Деннис и Уайтейкер обследовали троих 9—10-летних детей, перенесших гемисферэктомию в возрасте 5 месяцев. У одного было удалено правое полушарие, у двух других — левое. Результаты показали, что все трое нормально различали и артикулировали звуки речи. Они также одинаково хорошо произносили и различали слова. Однако существенные различия между детьми, перенесшими разные операции, проявились в тестах, определявших способность больных справляться с синтаксисом — объединением слов в грамматически правильные предложения. Например, каждого ребенка просили оценить, насколько приемлемы следующие предложения:
1. Я заплатил деньги мужчиной.
2. М)не заплатила деньги женщине.
3. Мне заплатил деньги мальчик.
Больной с удаленным правым полушарием правильно указал, что первые два предложения грамматически неправильны, а третье приемлемо. Оба больных с удаленным левым полушарием не определили этих различий.
Исследователи сделали вывод, что правое полушарие больных, не имеющих левого полушария, неточно понимает значение предложений в пассивном залоге. Другие тесты привели их к заключению, что дефект правого полушария представляет собой организационную, аналитическую и синтаксическую проблему, а не проблему, коренящуюся в концептуальных или семантических аспектах языка. Эти результаты говорят о том, что существует предел пластичности детского мозга и, что еще более важно для нас, свидетельствует о наличии межполушар-ной асимметрии в очень раннем возрасте.
Хотя пластичность мозга, по-видимому, ограничена какими-то пределами, она тем не менее играет важную роль в большинстве случаев поразительно полного восстановления речевой функции, которое обнаруживается у детей после повреждения левого полушария и связанной с ним афазии. Способность мозга относительно быстро перестраивать свою работу затрудняет выявление различия между системой, в которой латера-лизация отсутствует или существует только в рудиментарной форме, и системой с высокой степенью латерализации, но об-
ладающей возможностью быстрой компенсации последствий одностороннего повреждения. Только при использовании очень чувствительных тестов, предназначенных для измерения тонких различий в выполнении заданий, мы, возможно, будем в состоянии справиться с этими альтернативами.
Изменяется ли латерализация с годами?
Значительное число данных, только что рассмотренных нами, дает основание полагать, что межполушарные различия — как функциональные, так и анатомические — существуют при рождении. Какие изменения происходят в этой ранней латерализа-ции по мере развития ребенка? Как изменяется латерализация (если это происходит) в течение всей жизни человека?
Мозг большинства млекопитающих, включая человека, к моменту рождения развит еще далеко не полностью и созревает структурно и функционально в основном в период младенчества и раннего детства. Помимо очевидного увеличения размера происходят значительные изменения на микроскопическом уровне. В первые несколько лет жизни многократно умножаются связи между нейронами; они, как полагают, продолжают меняться в течение всей жизни человека. Кроме того, изолирующие липидные слои, называемые миелином, формируются вокруг нервных волокон, делая их более эффективными про» водниками импульсов.
Мозолистое тело имеется при рождении, но выглядит на поперечном срезе непропорционально маленьким, если сравнить мозг новорожденного и взрослого человека. На рис. 7.1 показана величина комиссур мозга на трех стадиях развития человека. Некоторые исследователи полагают, что медленное созревание новой коры и межполушарных волокон ведет к дифференцированному развитию двух сторон мозга в постнатальном периоде [15].
Тот факт, что последствия одностороннего повреждения мозга в раннем возрасте сильно отличаются от последствий более позднего повреждения, свидетельствует о том, что со временем в мозге происходят важные изменения. Чем моложе человек в момент повреждения мозга, тем обычно слабее и кратковре-меннее речевые нарушения после поражения левого полушария. Означает ли это, что с возрастом латерализация усиливается или завершается? Не обязательно. Другое объяснение этих данных о повреждениях мозга состоит в том, что с возрастом уменьшается пластичность, т. е. по мере взросления индивидуума правое полушарие теряет способность брать на себя контроль за языковыми функциями.
Для того чтобы ответить на вопрос, меняется ли с возрастом сама латерализация, следует количественно оценить лате-
рализацию у лиц разных возрастных групп и сравнить степень асимметрии в каждой из них. Такой подход очень широко применялся в исследованиях с дихотическим прослушиванием. К сожалению, данные, полученные в этих исследованиях, не согласуются друг с другом. Например, в одном крупном исследовании, проведенном на 30 детях пяти возрастов (5, 7, 9, 11, 13 лет) с использованием задачи на дихотиче-ское прослушивание слогов, состоящих из согласного и гласного звуков, во всех группах было обнаружено преимущество правого уха, причем величина слуховой асимметрии во всех группах была сходной. В противоположность этому, в другом исследовании, выполненном на 24 испытуемых пяти возрастных групп (6, 7, 10, 12 и 14 лет), обнаружили рост величины слуховой асимметрии в этих возрастных пределах.
На самом деле преимущество правого уха достоверно отличалось от нуля только в группах 12-и 14-летних испытуемых [17]. В этом исследовании, как и в предыдущем, в качестве стимулов применялись слоги. В обзорной статье, посвященной развитию латерализации, авторы насчитали четыре
Рис. 7.1. Мозолистое тело и передняя комнссура на трех стадиях развития человека. А. Эмбриональная стадия (16 недель). Б. При рождении (40 недель). В. Взрослый индивидуум [15].
работы с дихотическим прослушиванием, показывающие увеличение асимметрии в этот период времени, и пять работ, показывающих либо слабое уменьшение, либо отсутствие изменений асимметрии после 3—5-летнего возраста [18].
Для того чтобы разобраться в вопросе об изменениях лате-рализации с возрастом, использовали также другие критерии. Упоминавшаяся ранее работа Молфиза по вызванным потенциалам на речевые и неречевые стимулы у младенцев включала также исследование детей в возрасте от 4 до 11лет и взрослых в возрасте 23—29 лет [19].Анализ результатов показал, что асимметрия в величине ВП на неречевые стимулы у младенцев была пропорционально выше, чем у детей и взрослых. Ответы на речевые стимулы характеризовались сходной асимметрией у младенцев и детей, причем в обеих этих группах асиметрия была больше, чем у взрослых. Авторы предполагают, что асимметрия ВП может уменьшаться с возрастом благодаря созреванию комиссур мозга, соединяющих полушария. В подтверждение этому они ссылаются на анатомические исследования, показывающие, что к моменту рождения мозолистое тело развито не полностью.
Мы отмечали ранее, что в мозге младенцев были обнаружены анатомические асимметрии. В одном исследовании измеряли экземпляры мозга младенцев и взрослых таким образом, чтобы можно было сравнить степень асимметрии в этих двух группах. Выражая размеры правой височной плоскости в процентах по отношению к размерам левой, получили показатель асимметрии, независимый от абсолютной величины плоскостей, исмогли с его помощью прямо сравнить группы младенцев и взрослых. Среднее отношение П/Л у младенцев составляло €1%, а у взрослых — 55, что указывает на большую степень асимметрии у взрослых [20]. Эти данные говорят о том, что асимметрия в величине височной плоскости двух полушарий с возрастом увеличивается.
Принимая во внимание вариабельность результатов исследований, использующих как различные, так и одинаковые методы измерения латерализации, совершенно очевидно, что делать заключения относительно изменения асимметрии с возрастом пока преждевременно. На этот вопрос должны дать ответ дальнейшие исследования, в которых будут использованы ■более совершенные методы оценки латерализации.
Что будет, если удалить человеку половину мозга
Вы не поверите, но отличить такого человека от здорового будет не так уж и просто. Этот морщинистый и таинственный орган, который мы носим в наших черепах, обладает почти волшебной способностью изменяться и адаптироваться. Он содержит около 86 миллиардов нервных клеток — нейронов — то самое «серое вещество», а «белое вещество» состоит из миллиардов дендритов и аксонов. Все это переплетено триллионами связей или синапсами, и каждая клетка тут на особом счету.
В 2019 году группа исследователей из Калифорнийского технологического института проанализировала мозг шести взрослых людей в возрасте от 20 до 30 лет, перенесших гемисферэктомию — редкую нейрохирургическую операцию по удалению половины головного мозга. Эта процедура показана в экстремальных случаях эпилепсии и проводится аж с конца XIX века. Авторы также проанализировали мозг контрольной группы из шести здоровых людей, у которых были оба полушария. Все участники прошли функциональную магнитно-резонансную томографию.
Результаты показали, что у однополушарных пациентов мозговые сети, которые отвечают за зрение, речь и многие другие функции, были на удивление целы и работают так же, как и у здоровых людей. Более того, авторы обнаружили, что связь между частями различных сетей и их плотность на самом деле выше у тех пациентов, которые перенесли гемисферэктомию. Стало быть, мозг способен не только адаптироваться к условиям, но и компенсировать потерю целостности органа без потери функциональности.
В 2014 году семилетнему мальчику, страдающему тяжелой формой эпилепсии, удалили правую часть затылочной доли, в которой располагается зрительный центр, и большую часть его правой височной доли, где находится звуковой центр. Дело в том, что наш мозг для обработки изображения использует оба полушария: левое отвечает за правую сторону нашего поля зрения, правое — за левую сторону. Когда мы смотрим прямо перед собой, наш мозг объединяет визуальную информацию в одну картинку.
Мозг мальчика в отсутствие правой стороны затылочной доли адаптировался. Представьте, что вы делаете панорамный снимок и перемещаете камеру, чтобы захватить всю сцену. Именно так стала работать зрительная система мальчика. Более того, оба его глаза абсолютно здоровы и воспринимают информацию, но поскольку на правой стороне его мозга отсутствует обрабатывающий центр, этой информации попросту некуда деться. Это очередной пример пластичности: клетки мозга начинают формировать новые нейронные связи и брать на себя новые задачи.
Можно ли жить без полушария или мозжечка? Несколько интересных фактов об уникальных возможностях мозга
Практикант «Фонаря» записала лекции научного журналиста Алексея Паевского и основателя портала Neuronovosti.ru Анны Хоружей о возможностях человеческого мозга.
В декабре в бизнес-пространстве «Контакт» прошли две научно-популярные лекции об устройстве человеческого мозга. Научный журналист с десятилетним стажем Алексей Паевский и врач-ординатор Научного центра неврологии, основатель портала Neuronovosti.ru Анна Хоружая провели две лекции о возможностях мозга и рассказали об уникальных случаях в медицине. Ниже приводим расшифровку некоторых вещей, о которых они говорили.
«Возможности вещи, которая есть у всех, но которой не все пользуются»
— Иногда происходят события, которые ставят в тупик врачей и учёных. И каждый такой случай становится поводом для многолетнего разбирательства, исследований, гипотез. Анатолий Бугорский попал под работающий ускоритель расщепления протонов — сквозь него прошёл пучок бешеной мощности, после чего не выживают, но он остался жив.
Известны другие интересные случаи. Терри Уоллис был обычным американским гопником. Этот 22-летний обормот только что женился, у него родилась дочь, и в один из вечеров он отправился со своим другом. Что делать? Конечно же, гонять на автомобилях. И делал он это в состоянии тяжёлого алкогольного опьянения. Как обычно всё заканчивается? Падением автомобиля с моста. Водитель погиб, а Терри получил черепно-мозговую травму, несовместимую с жизнью, но выжил. Правда, погрузился в глубокую кому. И внезапно, в 2003 году, спустя 19 лет после того, как он пролежал в состоянии, из которого никогда не выходят, парень внезапно открыл глаза и заговорил.
Первое, что он сделал, — попросил «кока-колу» и спросил, что за старуха вышла из палаты. Это была его мать. Он пытался ходить, но это ему так и не удалось. Исследования, которые были сделаны, показали удивительную вещь: во время травмы большая часть нейронных связей погибли, и за 19 лет мозг вырастил новые. Другими словами, регенерировал себя.
Фото vk.com/public151114819
Можно ли жить с десятью процентами мозга или совсем без мозжечка?
Ещё один уникальный случай: в нашем мозге 86 миллиардов нейронов. Примерно 70 миллиардов находятся в мозжечке — отделе мозга, который отвечает за координацию движений. Если удалить мозжечок, человек потеряет равновесие и не сможет ходить. В Китае на МРТ пришла девушка из деревни, 24 года, замужем, абсолютно нормально ходит. Из патологий только задержка развития в детстве, но сейчас она полностью социализированная девушка, хотя у неё нет мозжечка и не было никогда. Ни одна связь в мозге в мозжечок не идёт, мозг умеет жить без большинства нейронов и умудряется восполнять координацию движения без него.
Фото vk.com/public151114819
Но, оказывается, что жизнь возможна даже с десятью процентами мозга. Самый интересный случай: мелкий чиновник приходит с жалобой на боль в ноге. Решили, что у него инсульт и надо сделать МРТ. Оказалось, что у мужчины исчезло 90 процентов мозга, хотя мы знаем, что изначально он был. В молодости ему ставили «шум», и это электроволны разрушили мозг. Но человек совсем без отклонений. Это проявление крайней пластичности — наш мозг может меняться и брать на себя функции умерших связей.
Мифы о полушариях и памяти
Анна Хоружая развеяла миф о том, что правое полушарие отвечает за творчество, а левое — за аналитические операции. На самом деле, оба полушария мозга работают одинаково, просто в определённой деятельности какое-то из них принимает большее участие. Это связано с определёнными структурами мозга. Правое полушарие легче объединяет общее, а левое специализируется на чём-то узком. Раньше предполагали, что по особенностям строения черепа можно сказать и об особенности характера человека. Сейчас этот миф развеяли, но это был первый шаг к изучению функций мозга.
Фото vk.com/public151114819
Учёный Пенфилд обнаружил, что в нашей коре есть такие зоны, которые полностью отвечают за наше восприятие, за все наши ощущения и движения. Он присвоил частям коры мозга разные функции частей тела. На основе этой теории учёные пытались найти место, где располагалась память. Подопытной мыши удаляли участки коры, но она всё равно находила выход из лабиринта и помнила дорогу. Тогда они предположили, что мозг целостен и память располагается во всех частях мозга, но это мнение опровергли. За память всё же отвечают некие участки мозга, и сейчас учёные бьются над тем, чтобы выяснить, какие области мозга влияют на творческое сознание и полёт мысли, и как такой маленький орган позволяет быть нам такими сложными высокоорганизованными людьми, ведь оба ваши полушария работают на все сто процентов.
Также Анна Хоружая поделилась очень полезным советом: «Когда перед вами стоит сложная задача: написать статью или сочинить стихотворение, но у вас это никак не получается, отвлекитесь. Всё дело в концентрации. Сходите прогуляйтесь. А потом у вас всё получится».
Ближайшая научно-популярная лекция в Белгороде пройдёт 6 января. Научный журналист и блогер Ася Казанцеварасскажет много интересных фактов о сне.
«Чем вы только думаете?»: что будет, если мозг лишится одного полушария
Что будет с человеком, если у него останется только половина мозга? Нам кажется, что ответ очевиден. Орган, который отвечает за важнейшие процессы жизнедеятельности, сложно устроен, и потеря значимой его части может привести к ужасным и непоправимым последствиям. Однако возможности нашего мозга до сих пор удивляют даже нейробиологов. Биопсихолог Себастиан Окленбург делится результатами исследования, которые звучат как завязка сюжета фантастического фильма.
Иногда для спасения человеческой жизни врачам приходится идти на крайние меры. Одной из самых радикальных процедур в нейрохирургии считается гемисферэктомия, полное удаление одного из полушарий головного мозга. Эта процедура выполняется лишь в очень редких случаях трудноизлечимой эпилепсии как последняя попытка помочь больному, когда все другие варианты потерпели неудачу. При удалении пораженного полушария частота эпилептических припадков, каждый из которых ставит под угрозу жизнь пациента, радикально снижается или вовсе сходит на нет. Но что при этом происходит с больным?
Биопсихолог Себастиан Окленбург многое знает о том, каким образом мозг и нейромедиаторы влияют на поведение, мысли и чувства людей. Он рассказывает о недавнем исследовании, которое помогает понять, как мозг может работать, когда от него остается лишь половина.
Ученые исследовали мозговые сети у нескольких пациентов, каждому из которых в раннем детстве удалили одно полушарие. Результаты эксперимента иллюстрируют способность мозга реорганизовываться даже после серьезного повреждения, если это повреждение происходит в юном возрасте.
Даже без каких-либо конкретных задач мозг проявляет большую активность: например, в таком состоянии мы мечтаем
Авторы использовали нейробиологическую технику функциональной магнитно-резонансной томографии (МРТ) в состоянии покоя. При таком исследовании мозг участников сканируется с помощью МРТ-сканера, аппарата, который в наши дни есть во многих больницах. МРТ-сканер используется для создания серии снимков частей тела на основе их магнитных свойств.
Функциональная МРТ используется для создания изображений мозга в процессе выполнения определенной задачи. Например, испытуемый говорит или двигает пальцами. Для того, чтобы создать серию изображений в состоянии покоя, исследователь просит пациента лежать в сканере неподвижно и ничего не делать.
Тем не менее даже без каких-либо конкретных задач мозг проявляет большую активность: например, в таком состоянии мы мечтаем, а наш ум «блуждает». Определив, какие области мозга активны в бездействующем состоянии, исследователи смогли найти его функциональные сети.
Ученые исследовали сети в состоянии покоя в группе пациентов, которым в раннем детстве была сделана операция по удалению половины мозга, и сравнили их с контрольной группой участников, у которых работали обе половины мозга.
Наш невероятный мозг
Результаты оказались поистине удивительными. Можно было бы ожидать, что удаление половины головного мозга серьезно нарушает его организацию. Однако сети перенесших такую операцию пациентов выглядели удивительно похожими на сети контрольной группы здоровых людей.
Исследователи идентифицировали семь различных функциональных сетей — например, связанных с вниманием, зрительными и двигательными способностями. У пациентов с удаленной половиной мозга связь между областями мозга в пределах одной и той же функциональной сети была удивительно похожа на показатели контрольной группы с обоими полушариями. Это означает, что пациенты демонстрировали нормальное развитие мозга, несмотря на отсутствие одной его половины.
Если операцию проводить в раннем возрасте, у пациента, как правило, сохраняются нормальные когнитивные функции и интеллект
Однако было одно отличие: у пациентов заметно возросла связь между различными сетями. Эти усиленные связи, по-видимому, отражают процессы корковой реорганизации после удаления половины мозга. Благодаря более прочным связям между остальными частями мозга эти люди, похоже, способны справиться с потерей другого полушария. Если операцию проводить в раннем возрасте, у пациента, как правило, сохраняются нормальные когнитивные функции и интеллект, и он может вести обычную жизнь.
Это еще более впечатляет, если учесть, что повреждение мозга в более позднем возрасте — например, при инсульте — может повлечь за собой серьезные последствия для когнитивных способностей, даже если повреждены лишь небольшие участки мозга.
Очевидно, что подобная компенсация происходит далеко не всегда и не в любом возрасте. Однако результаты исследования вносят существенный вклад в изучение работы мозга. В этой области знаний пока еще остается немало белых пятен, а значит, у нейрофизиологов и биопсихологов остается широкое поле деятельности, а у писателей и сценаристов — простор для фантазии.
