Повторные анекдоты
Этот радиообмен случился в действительности в марте 2005 года и был
оффициально разрешен к пубикации в прессе командованием вооруженных сил
Испании. Его опубликовали все испанские газеты и вся Испания хохотала до
упада.
Галицийцы: (шум и помехи на заднем плане). С вами говорит А-853.
Пожалуста измените ваш курс на 15 градусов на Юг, что бы избежать
столкновения.
Вы движетесь прямо на нас. Ваше удаление 25 морских миль.
Американцы: (шум и помехи на заднем плане). Мы рекомендуем вам
изменить ваш курс на 15 градусов на север, что бы избежать столкновения.
Галицийцы: Ответ негативный. Повторяем вам. Измените ваш курс на 15
градусов на Юг, что бы избежать столкновения.
Американцы: (ответ другим голосом). С вами говорит капитан корабля
военно-морского флота США. Мы настаиваем на том, что бы Вы изменили свой
курс на 15 градусов к северу для избежания столкновения.
Галицийцы: Похоже, что мы должны повторить вам еще раз. Мы настойчиво
рекомендуем вам изменить ваш курс на 15 градусов на Юг, что бы избежать
столкновения.
Галицийцы: «С вами говорит Жан Мануэль Салас Анкантара. Нас всего три
человека. Двое бодрствуют и один спит. Еще с нами собака, два пива и
немного поесть. Нам оказывает поддержку радиопередатчик „Cadena Dial“
von la Coruna, настроенный на канал 106 для аварийной и экстренной
связи. Мы вобще никуда не движимся потому, что находимся в здании маяка
А-853 на материке, на побережье Голиции. Мы понятия не имеем какое место
в ранге маяков занимает наш испанский маяк. Вы можете предпринимать
какие угодно решительные меры для обеспечения безопасности вашего
сраного авианосца, но если вы не свернет, вы гарантировано разобьтесь о
прибрежные скалы. Поэтому настоятельно рекомендую вам в последний раз
прислушаться к моим словам, к голосу вашего разума и сердца, и изменить
ваш курс на 15 градусов на Юг, что бы избежать столкновения. Это будет
лучший, самый здравый и самый решительный поступок в вашей жизни для
сохранения всей вашей эскадры и находящихся в вашем подчинении Людей»
Перевод с немецкого: Михаил Клинг, г. Вормс, Германия 22.04.2007
Телеграмма:
Телеграмма:СЕМА, ТВОЮ МАТЬ, ПОДРОБНОСТИ ПИСЬМОМ.
– Мойша, ты знаешь, а Сема таки педераст!
– Шо, денег занял и не отдает?
– Нет, в хорошем смысле…
– У Изи в огороде закопан пулемет!
– С тебя бутылка – сегодня ночью к тебе придут и вскопают огород!
– Сарочка, а что, Абрамчик умер?
– То-то я смотрю – его хоронят.
Большая еврейская семья готовится ужинать.
Маленький Веня в ужасе подбегает к маме:
– Мама, мамочка! Я только что проглотил муху!
Мама поворачивается к младшей дочери:
– Сарочка, убери одну тарелку, Венечка уже покушал.
В аэропорту таможенник спрашивает у Рабиновича:
– Какие прибыли, что вы? Одни убытки…
– Абрам, можно я воспользуюсь твоей газонокосилкой?
– Конечно, Мойша, но только в пределах моего участка…
К месту крупного ДТП подходит старый еврей и, видя пострадавших и раненых людей, спрашивает:
– Страховщики уже приехали?
– Ну тогда подвиньтесь, я с вами немного полежу.
– Разве у вас есть дача?
– Нет, он на даче показаний – у следователя.
Одна еврейка у другой в гостях. Хозяйка:
– Сара, вы масло мажьте, мажьте.
– Нет, вы не мажете, вы кусками кладете!
– Сара, а сколько вам лет?
– Но два года назад вы говорили то же самое.
– Я не из тех, кто говорит сегодня одно, а завтра другое!
Как-то раз еврей продавал черешню. И к нему подошел один мужик и спросил, сколько стоит килограмм черешни. Еврей ответил, что черешни продает только поштучно – они ум прибавляют. Мужик покупает одну черешенку за 500 рублей, съедает ее и ждет озарения. Проходит час, два, и мужик снова приходит к еврею и говорит:
– Что-то ум не приходит, лучше бы я купил килограмм за те же деньги и хотя бы наелся.
– О, а вот и ума начало прибавляться!
Еврей провожает гостей после долгого чаепития:
– Как жаль, что вы наконец-то уходите…
– Добрый вечер, Сара Абрамовна! Как ваша головная боль?
– Ой, он ушел к Моне играть в карты…
Сара звонит Исааку:
– Исаак, приходи вечером – Абрам уходит.
– А как я узнаю, что он ушел?
– Я копеечку во двор брошу, она зазвенит – ты и приходи.
Вечер пришел. Абрам ушел. Сара бросила копеечку. Исаака все нет и нет, слышно – он чего-то во дворе возится.
Сара в окно выглянула и кричит:
– Исаак, ты что там делаешь?
– Вот жлобская натура, я копейку уже давно на ниточке подняла.
Еврей подходит в ресторане к ансамблю и спрашивает:
– Сколько стоит у вас заказать песню?
– Да сколько не жалко…
– Надо же. А я уж думал, что в наше время ничего бесплатно не делается.
– Здравствуйте, это молодежное радио?
– И сейчас меня таки все слышат?
– Да, вы в прямом эфире.
– И в магазинах, и на рынках?
– Да, и в магазинах, и на рынках.
– Хорошо… Моня, молоко не покупай, бабушка уже купила!
– Софочка, где ты взяла такое потрясающее брульянтовое колье?
– Я знаю?! Мой Абраша уже три года под следствием об этом молчит, а вы спрашиваете меня?
– Знаменитый композитор Имре Кальман родился в бедной еврейской семье. Когда ему исполнилось 7 лет, родители подарили ему рояль Stеinwаy…
– Позвольте, вы сказали, что Кальман родился в бедной семье…
– Я сказал, что Кальман родился в еврейской семье.
– Соня, подвинься, а то я таки упаду с кровати.
– А ты прижмись к моей спине.
– Можно подумать, что тогда я не упаду.
– Фима, ну ты же бывший моряк.
– Значит, надо пришвартоваться и бросить якорь.
Две толстые еврейки влезают в битком набитый троллейбус, одна – на переднюю площадку, вторая – на заднюю:
– Сара, – кричит одна, – у тебя есть на чем сидеть?
– А чего же ты стоишь?
– Авраам, что это так воняет?
– Как приготовить омлет по-еврейски?
– Для начала занимаем у соседа три яйца и сковородку…
– Наш Моня таки поменял пол!
– Уй! Говорят, такие операции стоят бешеных денег!
– Та ну шо ви! Шо такое несколько квадратных мэтров дубового паркета при его-то деньгах…
Отличный анекдот 2. Читать до конца.
Всем перед чтением обратить внимание на раздел (Крокодил Геннадий)!
Поехали.
Идет мужик с работы. На пути встречается старуха. Старуха протягивает ему свернутую в несколько раз бумагу и настоятельно так произносит: «Сам не читай- дай другим прочитать!». Мужик приходит домой, рассказывает жене, что встретил старуху которая дала ему записку, но настоятельно просила: «Сам не читай- дай другим прочитать!» Жена взяла записку, развернула ее и сказала: «Да за такие слова я больше жить с тобой не буду!» И выгнала мужа из дома.
Мужик пошел к лучшему другу проситься на ночлег. Приходит и говорит, что жена выгнала из дома. Тот удивляется: за что? Мужик рассказывает, как встретил старуху, которая дала ему какую-то записку и сказала: «Сам не читай- дай другим прочитать!» Жена прочла и выгнала его. Ну тут друг попросил посмотреть записку, чтобы разобраться. Но как только прочел ее, так злобно произнес: «Да после таких слов я тебе больше никогда не буду другом!» И выгнал мужика.
Идет мужчик по улице. Встречается ему милиционер, интересуется, почему тот в полном одиночестве идет поздно по улице. А мужик рассказывает, что встретил старуху, которая дала ему какую-то записку и сказала: «Сам не читай- дай другим прочитать!». Пришел показал жене, а та из дома выгнала. Пришел к лучшему другу, тот тоже прочел записку и тоже выставил его за порог. Милиционер заинтересовался и попросил дать ему эту записку. Прочел и возмутился: «Да за такие слова тебя судить надо!»
В день суда судья просит мужика объяснить, что произошло. Мужик вспоминает, как встретил бабку, которая дала ему записку и сказала: «Сам не читай- дай другим прочитать!» Дал почитать ее жене, а та из дома выгнала. Друг прочел- отказался от него! Потом встретился милиционер, которому тоже стало интересно, что же написано в этой записке. Прочел, после чего мужик оказался здесь, в суде. Судья так заинтересовался тем, что могло быть в записке, что попросил показать ему ее. Прочтя содержимое он произнес: «Да за такие слова тебя расстрелять мало!». Мужика расстреляли.
Попал мужик на Тот свет. А там апостол Петр встречает его и спрашивает, что, мол произошло? Ну мужик и давай рассказывать, как встретил старуху, которая дала ему записку и строго наказала: «Сам не читай- дай другим прочитать!» Дал жене почитать, а та из дома выгнала. Дал другу почитать, а тот от него отрекся. Милиционер прочел и под суд отдал. А судья после прочтенного приговорил к расстрелу. Апостол Петр заинтересовался и попросил показать ту самую записку. Развернул ее и…: «Да за такие слова тебе в раю не место!»
Попал мужик в ад. Встречает его чёрт и спрашивает, что произошло и как он к нему попал. Мужик и начал заново свою историю о том, как встретил старуху, которая дала ему записку и просила самому не читать, а дать другим прочитать. Жена из дома выгнала, лучший друг отрекся, милиционер под суд отдал, судья приговорил к казни, из рая тоже выгнали. Ну чёрту стало интересно и он попросил показать ему записку. Прочтя, черт заявил: «Да за такие слова тебе и в аду не место!».
Попал мужик в Лету. Очутился в лодке с каким-то старцем. Старец спросил, что же такого произошло, что мужик оказался в Лете? Мужик и рассказал, как встретил старуху, которая дала ему записку и сказала: «Сам не читай- дай другим почитать!» Жена из-за прочтенного выгнала из дома, лучший друг тоэже выставил за порог, милиционер отдал под суд, судья приговорил к расстрелу, апостол Петр выгнал из рая, а чёрт из ада. Старец заинтересовался и попросил дать ему записку. Прочитав слова в ней, старец воскликнул: «Да за такие слова тебе и в моей лодке не место!» …и вышвырнул мужика за борт.
Плывет мужик. Долго плывет. И думает: «Дай-ка я прочту, что же там написано!». Достает он эту записку, разворачивает, а буквы водой смыло.
Анекдот
ТС откопал новгородскую бересту с анекдотами.
На приисках пропал пуд золота. Арестовали чукчу, привоят к следаку. При следаке переводчик.
Следак: «Где, злолто спрятал? Говори, а то расстреляют».
Переводчик перевел, чукча ипугался: «»В чуме под очагом зарыл!»
ТС, надеюсь ты эту портяну не руками набирал?:)))
Возвращаюсь домой, муж, очень задумчиво:
Неудобно получилось
Первая встреча с будущей женой
Грустная история
Брачные отношения
Счастливым холостякам посвящается
«Зачем еще нужен муж». Юмор на свободную тему от Совы. №141
Юмор на свободную тему от Совы, №141
Мечта сбылась
Не знаю сколько лет прошло, но когда-то давно я читал пост на Пикабу одного мужичка.
Он описал свой вечер с женой, всю обстановку и что они делали:)
Играл легкий джаз, выпивали виски и лепили пельмени. Я этим загорелся и хотел такую же обстановку, не знаю почему😀
И вот прошли года, мне 27, в соседней комнате спит сын. Мы с женой в зале, играет легкий джаз, мы пьём алкоголь и лепим пельмени 😅
Я счастлив 🙂
Потеряшки
Про мужа
Помянем мужика
Бабушка
Её положили к нам с кровотечением.
Старушка, божий одуванчик, уже перевалило за восемьдесят годков. Вам наверное представилась бабка, со скудными волосенками и глуповатым взглядом, но нет, не в этом случае. Она явно не выглядела на свои года, умные живые глаза, способные читать без очков, полноватое лицо, копна седых ухоженных волос. Бледное лицо страдало от боли и слабости. Кровотечение, которое она заметила, что с ней не все в порядке, было дольше недели, кровило из язвы желудка, она стала быстро уставать, после каждой готовки ей хотелось спать, стул почернел, она отказалась от привычных гипотензивных средств, поскольку давление и так было непривычно низким.
Язва уже активно не кровила, висел слабенький темный тромбик, способный в любой момент сорваться в бездну кишок, дав волю волне кровотечения, которое могло быть фатальным.
Наша терапия укрепила тромб, вскоре гемоглобин удалось повысить и давление стабилизировать, опечаленная и готовая ко всему бабушка воодушевилась. Первые дни мы ее держали на диете, вернее она голодала, что ее явно печалило, но я успокаивал ее разговорами.
У нее двое детей, сейчас уже взрослые, сами уже мама и пама, внуки конечно же есть. Её любимые внуки, они с удовольствием оставались у бабушки, она пекла им пирожки, больше всего они любили пирожки с повидлом. Когда она рассказывала о них, смеялась, смех такой, добрый, бабушкин смех, улыбалась, лицо ее озаралось. Она напоминала мне мою бабушку, у такой голодным никогда не будешь, последнее отдаст ради внучат.
Вскоре мы перевели ее в общую палату. Меня затянула рутина следующих пациентов, в основном занимали пневмонии, тяжелые, ковидные пневмонии. Была так же пожилая женщина, с сахарным диабетом, гангреной обеих стоп. Раньше она была нянечкой в детском саду, однако болезнь и бесконтрольный сахар в крови, сделали свое черное дело и стопы почернели, пришлось ноги ампутировать.
Очередным утром, как только я прибыл в больницу и осмотрел пожилого пациента, находящегося на искусственной вентиляции легких, мне позвонил хирург. Вторая волна кровотечения у нашей старушки.
Снова реанимационная койка, быстрая подготовка к операции. Она лежала совсем бледная, стонала, ей не до разговоров было. Установка центрального катетера, внутривенные вливания, плазма, кровь, поскольку гемоглобин просел почти вполовину. Развернули операционную. Анестезия. ИВЛ. Непростая язва досталась нашим хирургам, пришлось повозиться, ушили. Кровотечение остановлено. Снова палата интенсивной терапии. Два часа я еще держал ее на ИВЛе, проверяя надежность гемостаза и стабильность витальных (жизненных) функций. Разбудил, отлучил от респиратора.
Очнулась. Еще дозы крови и плазмы. Все хорошо. Кишки заработали, казалось мы справились. На вторые сутки стали отказывать почки, мочи стало совсем мало. Стимулировали. В крови выросло количество веществ, побочных продуктов метаболизма. Плохие анализы, очень. Ей было плохо. Она попросила позвонить домой, я вдруг вспомнил, что сколько занимаюсь ее лечением, ни разу не видел ни детей, ни внуков, это было странно. Представляете, дети у нее даже не забиты в номерную книгу! Она помнила по памяти номера своих детей и внуков! Это казалось невероятным. Она набирала знакомые до боли номера, но без ответа. Денег на телефоне не было.
Я стал набирать номера сам со своего телефона. Однако в трубке были лишь трели музыки, дети не отзывались. Старушка проронила слезу.
-Как же так, они мне ни разу не позвонили.
Я набрал очередной номер. Тишина.
— Не страшно, у них ипотека, денег постоянно не хватает, поэтому и внучата были постоянно со мной.
Прикрыла мокрые глаза. Под утро она умерла.
Случаи из практики 101
Случаи из практики 101
— Кто эти люди? – бесстрастно спросила я.
— Довольно необычно… Вы пришли потому что у вас возникли трудности с одним из партнеров?
— Попробуйте для начала рассказать, как вы пришли к этим отношениям.
— И вы можете сохранить ее в тайне.
— Нет, нет – вы правы! Я должна об этом рассказать – возможно, вы начнете лучше понимать меня… Все началось еще в далеком детстве, когда моя семья снимала квартиру в Екатеринбурге. В одном подъезде с нами жила девочка Вероника, моя ровесница. Мы очень дружили, ходили вместе в детский сад и в школу. Потом пришло время выбирать институт, и она отправилась покорять медицину, а я твердо решила стать педагогом. Обычно, после такого, дороги у людей расходятся, но мы продолжили дружить. Правда потом она все-таки уехала – сюда, в Санкт-Петербург. Здесь, в одной из частных клиник работала ее тетка – она и предложила помочь ей с трудоустройством.
— А вы остались на прежнем месте?
— Наверное, это был самый трудный период в вашей жизни?
— Вы пошли в полицию?
— И тут появилась Вероника?
— Должно быть, вы переживали что стесняете их?
— Переживала, но Вероника сказала, что все нормально и мне не стоит забивать себе голову. Они вдвоем целый месяц устраивали мне культурную программу, возили повсюду и делали все, чтобы я оправилась от пережитого. Выяснилось, что Славик работает всего полдня – у него была своя маленькая столярная мастерская, где он делал деревянные статуэтки на продажу. Все остальное время он занимался домашним хозяйством: стирал, мыл и готовил. Причем ему это действительно нравилось – особенно радовать нас своими кулинарными изысками.
— Мечта, а не мужчина?
— Прямо-таки семейный бюджет.
— Собственно говоря так ваши отношения и вышли на другой уровень?
— Я со стыда чуть под землю не провалилась, когда осознала, что наделала. Схватила вещи, начала метаться по квартире, пытаться найти сумку чтобы сбежать и не испортить все еще больше. А потом видела улыбающуюся Нику, стоящую в проходе. Я тут же бросилась к ней с извинениями и слезами, но она остановила мой бесконечный поток эмоций и заверила что все нормально, и она ничуть не расстроена. Ведь это же была я, а не кто-то там со стороны…
— А потом все повторилось…
— Вы должно быть счастливы?
— Вас смутило то, что возможно, для этого им придется зарегистрировать отношения и вы формально окажетесь в стороне?
— Вы ей об этом сказали?
— Конечно, но она как обычно – махнула рукой и попросила не переживать по этому поводу, типа залететь она всегда успеет. А Славик вообще обнял нас обеих и заявил, что ему все равно, лишь бы мы были счастливы.
— Да уж, непростая ситуация…
— Да, интересный случай…
Вера. Надежда. Любовь
..Впервые я увидела их в палате отделения для больных ОНМК, когда меня перевели из нейрореанимации.
Мы тихонько познакомились с соседками. Вера, Надя, Люба. Вот какой «набор»)), это точно к добру!
А это – Аля. И ее муж – Серёжа.
Подождите…как – муж?! Как может быть эта женщина – оплывшая, перекошенная, с неестественно поджатыми руками и ногами, бритая налысо – быть его женой?!
Острое осознание чужого горя – огромного и несправедливого – обрушилось на меня, мигом вытеснив эйфорию от выздоровления.
Он не принял это. И даже не дал «в морду» тому врачу из реанимации, который тихо и доверительно сказал ему такое. Просто спросил – «что ей привезти? Лекарства? Памперсы? Салфетки? Только скажите. Я приеду вечером».
И он приезжал. Утром, и днем, и вечером. Звонил в реанимацию по расписанию. Занимался сыном-домом-продуктами-уборкой-машиной. Изматывал себя делами до изнеможения, чтобы не оставалось ни сил, ни времени на мысли о Плохом. Ел и пил, как робот – просто потому, что надо. Потому, что он может в любой момент понадобиться Але.
А врачи, хоть и не верили, и уповали больше на чудо и молодость здорового в целом организма, делали свою работу. И Алю перевели из реанимации в отделение.
Острое сочувствие терзало меня, и я осторожно подошла и присела рядом с Сергеем. Он и сам не понимал, насколько ему нужно было поделиться с кем-то всем этим. Ведь он должен был быть сильным и стойким. Ради Нее. Ради семьи. Но, начав говорить, не мог остановиться, и в рассказе выливал, вымывал свой страх и горе, как нарыв.
…Он сидел рядом с ней круглосуточно. День за днем. Спал урывками на кушетке, которую втиснули в узкий проход у ее кровати. Ел, не глядя, что приносили сердобольные санитарки из остатков обеда. Поправлял валики под руками и ногами. Переворачивал с боку на бок. Разглаживал сведенные спастикой мышцы. Делал массаж. Стриг ногти. Протирал все тело салфетками и специальной пенкой. Менял памперсы, не морщась. Кормил с ложечки. Держал за руку. Целовал украдкой. И тихонько ей что-то говорил, с надеждой ловя взгляд скошенных инсультом глаз.
А мы с соседками, отворачиваясь, сглатывали невольные слезы и хромали в коридор, не имея душевных сил звонить при нем своим родным, радостно обсуждать выписку на следующей неделе…
Когда я выписывалась, Сережка уже «разговаривал» с Алей. Одно сжатие кулака – «да», два сжатия – «нет». Глаза уже начинали фокусироваться. Руки-ноги – стали полегче, помягче. Им обещали курс реабилитации. И настраивали на серьезную работу над собой.
А лечащий врач сказала тогда: «самым большим подарком для меня станет день, когда Аля уйдет из отделения домой на своих ногах».
..Прошло 2 года. Аля прошла не один курс реабилитации. Один из них – в дорогущем специализированном центре в области. Откуда Сережка взял на него денег – я не знаю. Он переоборудовал для удобства Али всю их квартиру – поручни, ручки, сидения. Она ходит понемногу, тяжело, но – ХОДИТ. Говорит. И даже продолжает работать – удаленно, через интернет. И хотя не всё гладко и радужно в их жизни, они – живы, и вместе.
Они пишут мне и звонят иногда. Нас невидимо связал тот апрель…
..Счастья вам, ребята!
Ветка яблони
История на три голоса.
Пандемия украла не только свободу. Она украла лица. От людей остались только голоса.
Голос 1
День 1. Трудно дышать. Как будто в лёгкие помещается раза в два меньше воздуха. Невыносимая слабость. Я лежала в кровати и хотела только одного, чтобы меня никто не трогал. Но когда накатила вот эта невозможность глубоко вдохнуть, мне стало по-настоящему страшно.
Врач скорой был первым человеком без лица: огромные, наполовину запотевшие очки и та белая штука с красным пятачком на месте носа. Он надел мне на палец белую прищепку, взглянул на экран и велел собираться.
В больнице мне дали кислород и сразу стало легче. Вздохнуть я всё равно не могла, но с кислородом этого не очень-то и хотелось.
День 2. Лежу с кислородом и капельницей и все ничего. Но каждый поход в туалет или умыться становится приключением. С мужем поговорила коротко – незачем ему слышать, как я задыхаюсь на длинных фразах.
День 3. Какое-то странное сердцебиение. Пожаловалась врачу – они тут все на одну маску, спасают только бейджики. Врач вызвал медсестру с аппаратом ЭКГ. Всё происходило быстро. Я едва успела позвонить мужу и сказать, что меня переводят в реанимацию.
День 4. Лежу, вся в проводах, без одежды, только под одеялом. Чувствую себя абсолютно беспомощной. Тот же кислород, капельницы, вставать нельзя. Санитарка подходит с третьего раза. Беспомощность бесит.
День 5. Ночью что-то пошло не так. Накрыло одышкой. Монитор заверещал, прибежала медсестра, затем дежурный врач. К моему лицу прикрепили маску с гибким шлангом. На свободе остались только глаза. В маску дуло с огромной силой, сначала показалось, что так только хуже, но потом я приспособилась. Главное не сопротивляться: дует – вдыхаем, нет – выдыхаем.
Утром оказалось, что с этой маской нельзя ни есть, ни пить, её приходится снимать. Я выпила чай и задохнулась. Пару ложек каши удалось съесть только через час. После еды доктор с медсестрой уложили меня на живот, подсунув под грудь и под лоб подушки. Волнами накатывало чувство нехватки воздуха. Я стучала по кровати, они прибегали и что-то подправляли. Дальше – провал.
Дни 4-14.
Ту женщину перевели просто помониторить – от этого дурацкого плаквенила грозно изменилось ЭКГ. КТ2, ничего особенного. Худенькая, никаких факторов риска. Капризная, санитарку совсем загоняла.
Она ухудшилась совершенно неожиданно. Кислород упал до невозможных цифр, до ковида я такого практически не видела, а сейчас это стало обычной историей. Ввели тоцилизумаб, сменили антибиотики, усилили антикоагулянты. Судя по д-димеру, тромбы образовывались примерно везде. Подозреваю, наши антикоагулянты на эти тромбозы вообще не влияют.
Пациентка жаловалась каждые десять минут: маска не так, дует, дышать тяжело, каша холодная, снова дышать тяжело… Жалобы были признаком нового ухудшения. Она истерила, срывала маску, пыталась убежать. Начали вводить снотворное.
Повторили КТ лёгких: ухудшение, «чистые» только верхушки. Гормоны, внутривенное питание. Дальше – просто ждать.
Каждый день я говорила её мужу, что всё на грани, каждый день он умолял меня сделать хоть что-то ещё. Но правда состояла в том, что наши возможности были исчерпаны.
Голос 3.
У неё поднялась температура. «Пару дней отлежусь и всё». Пара дней превратилась в неделю. Сначала она жаловалась на слабость, потом, что трудно дышать. Я старался готовить, но она ничего не ела, только пила чай. Я не подозревал, что план «отлежусь» не сработает. Когда доктор в скафандре сказал про больницу, я был уверен, что это ошибка. Она звонила, говорила, что все хорошо. Но на третий день прозвучало это слово – реанимация. И связь исчезала.
Дни 4-13.
В справочной отвечали одно и тоже: «состояние тяжелое, температура такая-то». В конце концов мне удалось раздобыть телефон той самой реанимации. Доктор говорила спокойно, но её слова оглушали: на ИВЛ, лёгкие поражены на 90%. Она может умереть. Что мне делать.
Я звонил каждый день, чтобы услышать очередное «без динамики». Я боялся звонка оттуда – доктор, записывая мой телефон, сказала, что они звонят только если случится что-то совсем плохое. Нет звонка, значит она жива.
Я пытался проникнуть туда. Сначала умолял врача, просил провести меня под видом санитара. Потом начал звонить везде: главному врачу, в Департамент здравоохранения. Везде слышал одно слово: «карантин».
Я умолял доктора сказать хоть что-то обнадёживающее. Она терпеливо выслушивала моё заикание, но повторяла одно: «Состояние крайне тяжелое, прогнозов никаких». На моё: «Ну сделайте что-нибудь!» отвечала, что они делают всё возможное.
Я ходил на работу, просто чтобы не оставаться дома. В доме всё выглядело так, словно он вышла за покупками. Я слонялся по городу и чувствовал себя пустой оболочкой, душа моя была там – за воротами, в которые каждые несколько минут заезжала скорая. Мысленно я походил мимо охранников, шёл по коридорам «красной зоны», находил ту самую реанимацию, палату, койку. Садился рядом, брал её за руку … Иногда я обнаруживал себя в совсем незнакомом месте и долго соображал, как меня туда занесло.
День14.
Я присел на скамейку в каком-то церковном дворе. Мыслями я снова был там – у её кровати. Я видел её лицо, глаза закрыты, но уверен, она меня слышала. Я рассказывал ей про пустой город, про солнце, про то, что внезапно наступило лето. Что я наконец-то чувствую запахи. И она почувствует, надо только немножко постараться. Я ведь заболел первым. Я её убийца.
Рядом сел кто-то в чёрном, наверное, местный священник. Лицо закрыто, сейчас все лица закрыты. Он что-то спросил, но я не расслышал и просто кивнул. Потом мы молчали. Я мысленно держал её за руку. Он смотрел на заходящее солнце.
Стемнело. Мой сосед повернулся ко мне.
— Я не могу тебе помочь. Но может быть, это поможет ей. – В мою руку легла ветка яблони с нераспустившимися бутонами. Я поднял голову. Мой сосед исчез.
На следующий день доктор сказала, что Марина дышит лучше, что ей отключили снотворное и она пришла в сознание. Ещё через день доктор дала ей телефон.
Голос 1
День 15. «Как дела, Марина?» Где я? Ничего не помню. На лице маска, я даже не сразу поняла, что дышу через неё. Санитарка помогла мне перевернуться на спину и приподняла изголовье.
Доктор, её имя и должность были на бейджике, рассказала, что я десять дней провела под действием снотворного. Но сейчас всё лучше. Мне разрешили снять маску, чтобы поесть. Чуда не случилось, меня хватило минут на десять, а потом пришлось снова надеть маску. Но я уже могла лежать на спине, мне не вводили снотворное и доктор была довольна.
День 16. Доктор велела тренироваться дышать без маски. Пока получалось по 10-15 минут, дальше начиналась одышка и накатывал страх. Я цеплялась за маску как за спасательный круг и тихо ненавидела медсестру, которая регулярно её снимала.
После обеда доктор принесла телефон. Звонил муж. Кажется, тогда я впервые дышала без маски больше получаса.
Голос 3
Марина провела в больнице ещё две недели. Сначала мне сказали приготовить кислородный концентратор, но в итоге он оказался не нужен.
Мне хотелось увидеть врача, просто взглянуть в лицо и сказать спасибо. Но с лицами сейчас вообще плохо. Даже Марина видела только очки, респиратор и белый скафандр.
Ветка яблони расцвела, потом на ней появились завязи. Как это произошло, не знаю. Я не очень силён в биологии.
* КТ-0 — отсутствие признаков вирусной пневмонии;
КТ-1 — легкая форма пневмонии с участками «матового стекла», выраженность патологических изменений менее 25%;
КТ-2 — умеренная пневмония, поражено 25-50% легких;
КТ-3 — среднетяжелая пневмония, поражено 50-75% легких;
КТ-4 — тяжелая форма пневмонии, поражено >75% легких
