Дмитрий Родионов отказался от президентства в Бахрушинке
Экс-директор главного театрального музея страны не собирается работать под началом нового руководителя – студентки Кристины Трубиновой
В истории с неожиданной отставкой директора Бахрушинского музея Дмитрия Родионова случился неожиданный поворот. Прочитав в «МК» комментарий Министерства культуры по поводу своего отстранения от должности и назначения президентом музея, Дмитрий Викторович сам позвонил к нам в редакцию, чтобы прокомментировать свое «президентство». Дело в том, что экс-директор считает невозможным продолжать работу (в любом статусе) под началом нового руководителя – 30-летней Кристины Трубиновой, которая пришла в музей два года назад на должность его зама.
Назначение Кристины Трубиновой тогда, в 2019-м, вызвало скандал в театральном музее: многие сотрудники отказались с ней работать – уволилось 45 человек. Теперь же она сделала шаг вперед по карьерной лестнице – и снова поднялась шумиха вокруг ее персоны…
– Вы как-то поспешили с победной реляцией пресс-службы Минкульта в отношении моего президентства, – говорит «МК» Дмитрий Родионов, который позвонил к нам в отдел культуры. – Дело в том, что я никакого согласия министру на эту должность не давал и никакого приказа о своем назначении президентом музея не получал.
– Дмитрий Викторович, расскажите, что произошло. Вас вчера (21 июня) вызвали в Министерство культуры и сказали, что вы досрочно освобождены от должности?
– Да. Со мной со вчерашнего числа расторгнут контракт, и мне предлагается должность президента. Я отказался. Мой отказ связан с целым рядом обстоятельств, которые не позволяют мне работать.
– Не могли бы озвучить эти обстоятельства?
– Директором назначается моя первая заместительница, под началом которой я совершенно не намерен заниматься теми функциями, которые предложило Министерство культуры без согласования со мной.
– Два года назад, когда Кристина Трубинова пришла в Бахрушинский музей на должность вашего заместителя, возник конфликт, в результате которого уволилось 45 сотрудников, не пожелавших с ней работать. Вы тогда выступили как миротворец, заняли нейтральную позицию, встали на ее защиту по сути. Теперь вы сами не хотите с ней работать. Какие у вас тогда были мотивы? И как в целом вы оцениваете ее деятельность в Бахрушинском музее за прошедшие два года?
– На том этапе мои мотивы были самые ясные и прозрачные: сохранить дело, сохранить музей, чтобы запущенные программы были продолжены. Я надеялся, что в лице Кристины Дмитриевны – как ставленника Министерства культуры – эта поддержка будет осуществляться. На сегодняшний момент, к сожалению, получается так, что я, по мнению министерства, мешаю развитию своего родного музея. В этой ситуации я, естественно, не могу быть президентом Бахрушинского музея, да еще и под началом молодой девушки, которой, с моей точки зрения, еще учиться, учиться и учиться.
– Критика Кристины Трубиновой уволившимися сотрудниками музея была связана с ее политикой по монетизации деятельности музея. В этом дело и сейчас?
– Нет, это преданье старины глубокой. К реальным, серьезным проблемам музея сегодняшнего дня это не имеет никакого отношения. Проблема в другом. Сейчас развернут большой фонд работ по музейно-театральному кварталу «Бахрушинский». На эти цели выделены большие средства, и министерство считает, что Кристина Дмитриевна будет более эффективно распоряжаться этими средствами, нежели ваш покорный слуга.
– О каких суммах идет речь?
– В прошлом году музей получил полтора миллиарда на реконструкцию бывшей санчасти №32, на создание там музейно-театрального центра с большим выставочным залом, фондохранилищем, помещениями для посетителей, соответствующей инфраструктурой. В этом году до нас доведено порядка 650 миллионов рублей на реставрацию четырех наших исторических зданий на территории главной усадьбы.
– То есть часть средств уже израсходованы, и какая-то работа проделана?
– Подрядчик, который делает музейно-театральный центр, работает с конца декабря прошлого года на объекте и готовит нам отчетные документации, получив свой полагающийся по госконтракту аванс.
– Этот проект контролирует Трубинова?
– Непосредственные связи с Министерством культуры осуществляла Кристина Дмитриевна, это входило в ее должностные обязанности. Она занималась решением оперативных вопросов по дорожной карте этих объектов, по порядку и объемам финансирования, по уточнению сроков и прочее.
– Насколько профессионально она выполняет эти обязанности, на ваш взгляд?
– Не могу экспертно ответить. Я считаю, оценка ее деятельности уже сделана министром культуры, которая считает, что Кристина Дмитриевна делает это эффективно. Значит, я веду эту работу неэффективно.
– Как отреагировали сотрудники музея на решение Минкультуры? Не последует ли новых увольнений?
– Мне сложно об этом говорить, я уже не работник музея. Кроме слов благодарности, сегодня от людей не слышал ничего. Мне это было очень приятно. Все эти слова подтверждают, что годы в музее прошли не напрасно. Надеюсь, что этот проект, несмотря ни на что, будет доведен до конца. За сотрудников музея я не могу говорить – это выбор каждого.
– Удалось немного прийти в себя: чем планируете дальше заниматься, понимаете уже?
– Честно говоря, у меня по плану должен был быть отпуск. Вот я и пойду в отпуск. Хочу немного отдохнуть, набраться сил у себя на даче. А потом время покажет, линия жизни выведет.
– Дай Бог вам здоровья и благотворного отпуска. Очень переживаем за судьбу музея…
– Это тоже моя боль. Очень переживаю за будущее музея.
Что, собственно, мы знаем о новом руководителе главного театрального музея страны? Несмотря на свой довольно юный для руководящей должности возраст (Кристине Дмитриевне 30 лет), Трубинова успела посидеть в нескольких директорских креслах, и везде недолго. Где бы ни появлялась Кристина – везде случался скандал.
Согласно информации на странице девушки в Facebook, она изучала архитектуру в МАрхИ (с 2007 до 2014). А после – сразу в дамки – то есть в Министерство культуры, на должность помощника министра культуры. Любопытно, но на это место она попала еще будучи студенткой – в 2012-м. Однако, говорят, ее обязанности были не так уж сложны: сидеть в приемной и отвечать на звонки. По министерским коридорам Кристина Дмитриевна ходила четыре года, а потом – оп, и снова в дамки: на должность арт-директора ФГБУК «Росконцерт». Место во всех отношениях бойкое: «Росконцерт» проводит весьма статусные всероссийские и международные мероприятия. Впрочем, там Трубинова проработала где-то полгода, а в 2017-м была назначена директором Музея Великой Отечественной войны на Поклонной. Здесь новый директор устроила несколько революционных акций, которые возмутили в первую очередь ветеранов. Например, она фотографировалась на фоне фашистских знамен со свастикой с двумя молодыми людьми, один из которых был одет в форму штандартенфюрера. Многие сочли снимок нарушением Закона «О запрещении пропаганды фашизма в РФ». К тому же сотрудники Музея на Поклонной жаловались на то, что она сильно увеличила стоимость экскурсий (в том числе для школьников), а также позволяла себя нецензурные высказывания в адрес сотрудников музея, в том числе пожилых. Там она проработала два года, а потом была переведена на должность первого зама директора Бахрушинского музея, и здесь у сотрудников возникли те же вопросы – касательно «манер» Кристины Дмитриевны и ее политики по монетизации деятельности музея. Сейчас Трубинова является студенткой 3-го курса ГИТИСа (продюсерский факультет).
Впервые в новой истории студентка стала директором важного федерального музея.
Уволившиеся сотрудники встали на защиту музея Бахрушина
А директор театральной усадьбы ответил невнятным предложением
Музей – место тихое. И дело не только в назидательном «пожалуйста, не шумите», но и в характере самих сотрудников. Поэтому когда музейщики поднимают крик в защиту своего детища, невольно чувствуешь эту боль. Всего пару дней назад стало известно о массовом увольнении сотрудников из главного театрального музея страны и о «компетентности» нового руководства в лице Кристины Трубиновой. Главный директор «Бахрушинки» Дмитрий Родионов поначалу опровергал эту информацию, но нарастающий скандал вынудил его выйти из зоны комфорта и начать публичный разговор.
Так сейчас выглядит усадебный двор Бахрушинского музея после нововведений «эффективного менеджера». Автор фото: Татьяна Либерман.
Родионов озвучил официальную позицию музея:
«Когда идет процесс активного развития и переформатирования деятельности такой сложной творческой и научной институции как музей, возрастают и требования к профессиональным компетенциям сотрудников: надо осваивать новые способы учета, создавать программы, которые сегодня интересны школьникам и молодежи, расширять деятельность по продвижению наших коллекций, их доступность. Представление о тихой спокойной музейной жизни сегодня не более, чем миф», – сообщил директор.
Он также отметил, что уволившиеся сотрудники не нашли времени высказать свои претензии ему лично. Однако Родионов готов к любому диалогу с коллективом, «но не через посредничество третьих лиц».
Сами же уволившиеся сотрудники имеют иное мнение на сей счет. Нам стало известно об отправленном коллективном письме в Союз театральных деятелей его председателю Александру Калягину.
В частности, в распоряжении редакции «МК» оказался текст письма, изобилующий говорящими фактами. Поначалу сотрудники ждали от «эффективного молодого менеджера» интересной программы по развитию музея. Но вместо этого Кристина Трубинова сразу же изъяла все вакантные ставки музея, не известив никого из руководителей подразделений, и поставила на видоизмененные должности команду «новых менеджеров».
Директор по развитию Ирина Смирнова, чьими усилиями были проведены ремонтно-реставрационные работы фасадов в Главном доме и в Каретном сарае, стала называться заместителем генерального директора по имущественному комплексу. Таким образом, дипломированный специалист с многолетним опытом не только лишился права подписи в особо важных делах, но и стал занимать неподобающую по своей сути должность.
Музейщики не раз слышали яростные крики и ругань Трубиновой в адрес молодых сотрудниц PR-службы. «Её не смущали даже гости вернисажа. В дальнейшем мы поняли, что это ее не смущает вообще никогда, поэтому не удивились громкому скандалу с коллегами из музеев Кремля и ГИМа во время монтажа стенда на Интермузее», – сказано в письме.
Кристина Дмитриевна не имеет никакого профильного образования и свою миссию видит в зарабатывании денег любым путем: от продажи хот-догов во дворе усадьбы «до сдачи в аренду старинных драгоценностей театральных знаменитостей».
В 2015 году на время испытательного срока зарплата некоторых сотрудников составляла 11 000 рублей при том, что загруженность и интенсивность работы в Бахрушинском требует нахождения на рабочем месте чуть ли не сутками. И коллектив идет на это по собственному желанию из-за любви к музею.
Кроме того, директорское опровержение массового увольнения рушится о список вакансий в Бахрушинку на профильных сайтах по поиску работы.
Также мы получили полный список уволившихся сотрудников, в котором не 40, а 45 человек. Музей действительно покинул полный состав PR-службы, инженерный отдел, планово-экономический, а также отдел кадров, отказавшийся, по словам авторов письма, уволить сотрудницу в декрете. В списке ушедших также фигурируют имена главного экономиста, начальника службы безопасности, заведующего билетными кассами, нескольких музейных смотрителей, художника-дизайнера и специалиста по экспозиционной и выставочной деятельности.
Музей имени бахрушина что случилось
«Мы, нижеподписавшиеся деятели культуры, глубоко убеждены, что совершена серьезная кадровая ошибка, которая может нанести урон плодотворной деятельности и престижу музея с мировым именем. Убедительно просим Вас разобраться в сложившейся ситуации».
А.А.Калягин, Д.А.Крымов, С.В.Безруков, А.В.Бородин, А.Д.Боровский, Ю.Н.Бутусов, С.В.Женовач, Е.Б.Каменькович, Ф.П.Коробов, В.А.Маторин, Б.А.Мессерер, К.А.Райкин, Л.И.Самойлова, Н.В. Сиповская, А.Я.Славутский, И.Н.Соловьева, Р.В.Туминас, В.В.Фокин, Л.А.Додин.
Ситуации в кадровой политике, связанные с освобождением от должностей и назначением на должности руководителей музеев, неоднократно возникают в течение нескольких лет и вызывают острую, и, нередко, негативную реакцию музейного сообщества России. Последним таким случаем стало освобождение от должности генерального директора Государственного центрального театрального музея им. А.А. Бахрушина Дмитрия Викторовича Родионова.
Письмо подписали члены Ассоциации театральных критиков.
ВАЛЕРИЙ БАРИНОВ ЗАПИСАЛ ВИДЕООБРАЩЕНИЕ К ПРЕЗИДЕНТУ РОССИИ
Новая Газета:
«Театральная тематика сегодня оказалась за рамками прямой линии Президента РФ Владимира Путина».
Молчание – золото?
Александр Ширвиндт: «Чиновники подтираются этими воззваниями»
Знаменитый актер — о позиции Министерства культуры в скандале с увольнением директора музея имени Бахрушина.
24.07.2021
Письмо поддержки Дмитрию Родионову от Меряелена Роки
Музей Бахрушина вместе с Дмитрием Родиновым и его интернациональной командой проделали выдающуюся работу с экспонатами, сделанными за последние 10 лет. Уникальные новаторские выставки костюмов проходят по всему миру, и многие ждут, что они появятся в будущем. Он вернул дух лучших времен в театральном искусстве в России, открывая новые пути видения будущего. Ему и его команде удалось привлечь к Бахрушину самых талантливых художников и дизайнеров со всего мира. Сделать это в Москве мог только человек с его способностями, знаниями, изысканными манерами и талантом. Глубокий знаток музея и его наследия, он глубоко понимает, как русское искусство, оказавшее решающее влияние на театр XX века, может продвинуться вперед в XXI веке, обновляя и расширяя его в мире с помощью своего уникального визионерского проекта For Spain и Central and SouthAmerica. Это уникальная возможность показать наше виденье и сравнить его с другими авторами со всего мира. Издонные музеем каталоги уже представляют этот период в истории театра. Никто другой не смог до сих пор сделать такой большой подборки и таких работ с таким количеством стран. Это важнейшая задача в театральном искусстве, в котором мы все сотрудничаем чтобы добиться лучшего. Мы желаем Дмитрию Родионову и впредь руководить музеем и продолжить этот важный проект, который поставил музей Москвы в поле зрения мирового культуры, он чтит Россию, и мы глубоко хотим выразить наше восхищение этой страной и ее решающим влиянием на авангардное искусство, живущее сегодня благодаря культурным мероприятиям под руководством Д. Родионова.
Меряелена Роки от имени наших кураторских команд в Испании, Венесуэле, Чили, Коста-Рике, Перу, Аргентине, Каталонии.
25.07.2021
Письмо поддержки Дмитрию Родионову от художника-постановщика Чилийского университета Мария Лорето Монсальве Кампос
Мария Лорето Монсальве, Художник-постановщик Чилийского университета, мастер костюма театра, кино, оперы Istituto Europeo di Design. IED Барселона, Испания.
Член Национальной ассоциации сценических дизайнеров Чили.
Художник по костюмам театра, оперы, танца и перформанса, Чили.
Москвич
Скандал в музее Бахрушина: «старая гвардия» против перемен и нового замдиректора
Вы знаете про музей Бахрушина? Хорошо, а вы были там хотя бы раз?
И вот тут уже, скорее всего, ответ будет отрицательным просто потому, что не всем интересно смотреть на сапоги и пуговицы от пальто великих актеров прошлого, благоговейно взирать на пожелтевшие листочки с отыгранными ролями столетней давности и любоваться костюмами с давно прошедших постановок. Музей-то, прямо скажем, специфический, рассчитанный на театральных гиков, которых во все времена было не так много. Примерно этими же соображениями, кстати, еще в царские времена руководствовалась Московская городская Дума, когда наотрез отказывалась принимать в дар бахрушинскую коллекцию. В конце концов ее приютила Академия наук, а в советские времена сделали уже полноценный музей в бывшей усадьбе самого Бахрушина.
В наши дни вот уже пять месяцев как в недрах этого самого музея бушует скандал из-за преобразований, сделанных недавно назначенной заместительницей генерального директора, бывшей помощницей Мединского Кристиной Трубиновой. «Более 40 человек написали заявления об уходе и уже покинули музей: нет отдела кадров (непокорные отказались увольнять сотрудницу в декрете), нет планового отдела (не нашли общий язык с хозяйкой), нет руководителей отдела комплектования и редакционного, нет службы главного инженера, нет многих музейщиков, любящих Дом Бахрушина, оставила свою должность и замдиректора по развитию, архитектор и реставратор Ирина Смирнова», — написала в своем «Живом журнале» околотеатральная публицистка Нинель Исмаилова.
Новая замдиректора взялась за дело рьяно и пытается в духе современных тенденций развернуть Бахрушинский лицом к народу (и заработать ему денег, чем занимаются сейчас и другие музеи). В частности, она распорядилась открыть для доступа посетителей выходящие на Садовое кольцо главные ворота усадьбы, а вход со стороны улицы Бахрушина сделала служебным. Во дворе усадьбы поставила яркие ларьки с пирожками и открытые столики… Ну и, конечно же, привела в музей свою команду, которой назначила зарплаты выше, чем старым и заслуженным сотрудникам. Видимо, последнее всех и возмутило.
С другой стороны, имеющиеся в интернете материалы о самой Кристине Трубиновой говорят о том, что человек она, мягко говоря, противоречивый. Во-первых, у нее действительно маловато опыта музейной работы — до Бахрушинского она лишь несколько месяцев побывала в должности заместителя директора по развитию музея Победы на Поклонной горе, где, в частности, прославилась тем, что распорядилась оформить интерьеры местного ресторана фотографиями блокадного Ленинграда. Во-вторых — нет, мы не моралисты, но — делая административную карьеру в России, вряд ли стоит выкладывать в соцсети фотографии, где ты пьешь водку из горла и улыбаешься на фоне ребят в немецкой форме и флагов со свастикой. Впрочем, все это не отменяет того факта, что Бахрушинский музей, как и десятки других таких же «замшелых» московских музеев, в которых за день бывает пара десятков посетителей, а сотрудники по 20 лет сидят на своих местах, получая копейки, действительно нуждается в преобразованиях.
Газета «Правда» о трудовом конфликте в театральном музее имени А.А. Бахрушина
Театральный музей, носящий имя своего основателя А.А. Бахрушина, — старейшее культурное учреждение нашей столицы: в прошлом году ему исполнилось 125 лет. В списке главнейших музеев он на одиннадцатой строке. Уникальный музей всегда привлекал настоящих профессионалов. Здесь до последних времён был прекрасный коллектив: десятки людей несли сюда свои знания, талант, опыт и жажду открытий. Все вместе они вели ту громадную научно-просветительскую работу, без которой немыслима культурная жизнь общества. Как ни парадоксально, энтузиазм работников музея, их высокий профессионализм и жажда служения искусству обернулись против них — видимо, это неизбежно в таком больном обществе, как наше.
МНОГО ЛЕТ музейщики во главе с генеральным директором Д.В. Родионовым ходатайствовали о возвращении музею некогда отторгнутого участка бывшей усадьбы Бахрушина. Музей требовал расширения, строительства нового хранилища фондов, улучшения условий труда. И просьбы были услышаны министерством культуры: одобрено не только расширение существующего музея за счёт присоединения к нему новой территории, но и создание целого театрального квартала с новым фондохранилищем, выставочным залом и, может быть, даже с театральной сценой. Проект огромный, затратный. И в юбилейном 2019 году музей получил от государства щедрый подарок — 1 миллиард 300 миллионов рублей на реставрацию и реконструкцию.
Радость, однако, была недолгой. Вскоре приказом занимавшего в ту пору министерское кресло В.Р. Мединского в музее была учреждена новая должность — первого заместителя генерального директора. С подачи министра в этой должности утвердилась 28-летняя Кристина Трубинова, успевшая до этого полгода поработать в Музее Великой Отечественной войны.
В первый же месяц пребывания Трубиновой в Театральном музее сотрудникам с многолетним опытом стало ясно, что само по себе неполное высшее образование (бакалавриат МАРХИ) ещё не даёт основания для столь ответственного назначения, что новая начальница весьма приблизительно знает историю искусств, совсем незнакома с историей театра, не понимает сущности и специфики музейной работы и не стремится к решению первоочередных задач, связанных с реставрацией и реконструкцией. А ведь именно на эти преобразования были выделены государственные средства.
Став распорядителем этих средств, Трубинова задвинула в долгий ящик план строительства нового фондохранилища и один за другим начала закрывать научно-творческие отделы. По мнению сотрудников музея, её интересовали только реклама и маркетинг, то есть то, что приносит доход. При этом действовала она бесцеремонно и грубо, пользуясь данными ей полномочиями, в том числе правом финансовой подписи.
К тому же начались взыскания, выговоры, увольнения опытных работников по самому ничтожному поводу. При этом на людей сыпались оскорбления и ругательства, каких никто ещё не слышал в этих стенах. Такой стиль работы смело можно назвать хулиганским. Чувствовалось, что «начальница» стремится запугать и унизить людей, дать им сполна почувствовать своё зависимое положение. Сворачивалась научная, выставочная, издательская работа, а сплотившийся за долгие годы коллектив с его особым микроклиматом культурного учреждения был разрушен.
Большие деньги, выделенные государством для развития творческого потенциала, как видно, оседали на банковских счетах музея, чтобы в свою очередь делать деньги. При этом целая команда менеджеров отправлялась по банкам и офисам просить «на бедность». Сама же Кристина Трубинова отчитывалась перед министерством о проделанной работе. Мединского уже не было в министерстве, но, оставаясь лицом высокопоставленным, он по-прежнему считается её патроном. Поэтому его ставленница не сомневалась в успехе своего плана: закрыть музей на три года — на время реконструкции, а его филиалы, связанные с именами великих деятелей театра, все эти симпатичные старомосковские особняки, использовать для привлечения туристов и просто отдыхающих — устроить в прилегающих садиках кафе с летними верандами, а в самих зданиях проводить корпоративы. Научная и издательская деятельность как таковая была заброшена.
История внедрения Кристины Трубиновой в Театральный музей могла бы показаться банальной, если бы за ней не стояла общенациональная беда — сплошная коммерциализация культуры. Нынешняя правящая клика даже пытается найти этому обоснование: культура, дескать, является капиталопроизводящей отраслью. Самым массовым народным учреждениям — музеям, библиотекам, домам культуры — приказано зарабатывать всевозможными способами и как можно больше. Особая ставка сделана на музеи. Они с их выигрышным местоположением и уникальными художественными ценностями могут быть весьма привлекательными для капитализации: сдачи помещений в аренду и проведения платных мероприятий в музейных интерьерах. Театральный музей имени А.А. Бахрушина в этом смысле очень перспективен. А там, где идёт капиталопроизводство, как правило, возникают коррупционные схемы. Это закон больного общества.
Кристине Трубиновой отводилась роль своего человека при деньгах, государственных и частных. Ей предстояло сколотить свою команду — безо-говорочно преданных, нерассуждающих и неумничающих людей, готовых выполнить любое её распоряжение.
Менеджеров держали в чёрном теле. Рабочий день ненормированный, дисциплина солдатская, меры взыскания — драконовские. Били, как правило, рублём, снимали все дополнительные выплаты, оставляя с одной скромной зарплатой.
Бренд-менеджер Катя Пискунова с февраля не получала доплаты, хотя трудилась с полной отдачей на условиях ненормированного рабочего дня. При таком режиме она иногда опаздывала на две-три минуты к началу рабочего дня: согласно внутренним правилам трудового распорядка, она не считалась опоздавшей.
Каково же было её удивление, когда вместо обещанных денег она получила акт об увольнении за нарушение трудовой дисциплины, причём перечислены были все её незначительные опоздания. Оказывается, за ней следили. Отстоять свои права не удалось: она ещё и получила упрёк в безынициативности. Собственно, инициатива тоже вменялась менеджерам в вину. Именно за чрезмерную активность расторгли договор с Еленой Лысковой: «Взломали мой компьютер, воспользовались моими наработками. Это такой метод: выжать из тебя все соки, а потом выбросить». Елена ушла тихо, но чаще всего уходят из музея после скандалов и разносов. Кристина Дмитриевна не выбирает выражений, причём голос её гремит на всех этажах и во всех службах. После одного такого разноса молодая, недавно принятая на работу помощница генерального директора музея Таня Смирнова принимала сердечные капли, а на следующее утро не вышла на работу. Она скончалась той же ночью, остался сиротой маленький ребёнок.
А ЧТО ЖЕ делает сам генеральный директор Д.В. Родионов, чтобы разрядить удушающую атмосферу в коллективе музея? Что предпринимает, чтобы спасти дело, которому отдано столько сил? А ничего, ровно ничего. Он договорился с Трубиновой о разделении сфер влияния. Она закрепила за собой экономику, рекламу и почему-то издательство, видимо, относя его к рекламе. За Родионовым осталось всё поле научно-творческой музейной деятельности. Но энтузиазма у него заметно поубавилось. Казалось, все его силы истрачены на то, чтобы сохранить статус. Но что толку от этого статуса, если не может он воспользоваться им, чтобы обуздать своего первого зама, прекратить её издевательства над сотрудниками?
Пытаясь спасти музей от развала, они обратились с письмом к председателю Союза театральных деятелей РФ А.А. Калягину, но ответа не получили, лично встретиться с ним не удалось. Потом заместитель генерального директора по безопасности А.В. Сехин, воспользовавшись служебной командировкой в Петербург, сумел посвятить в назревшую проблему генерального директора Эрмитажа, председателя Ассоциации музеев РФ М.Б. Пиотровского. Этот государственный деятель задумчиво выслушал его и сказал сочувственно: «Ну вы держитесь…» Не правда ли, что-то знакомое слышится в такой рекомендации?
Алексей Сехин решил: надо создать независимый профсоюз. Только объединившись, можно воспрепятствовать грубому начальственному произволу. Работая в музее уже десять лет и хорошо зная людей, он легко нашёл единомышленников. И вот тут внезапно проявил власть дотоле безучастный к происходящему в музее Д.В. Родионов. Он пришёл в ярость, распоясался похуже Трубиновой. Куда делся прежде приятный интеллигентный человек! Созвав общее собрание, он назвал членов профсоюза «подпольщиками», хотя профсоюз был уже официально зарегистрирован и ни от кого не скрывался.
«Я сам создам профсоюз!» — заявил Родионов. В тот же день все сотрудники получили шаблоны с заявлением о приёме в официально созданный профсоюз — отказ грозил увольнением. Какое-то время в музее существовало два профсоюза, но недолго: начались увольнения «ослушников». Из творческого человека Родионов превратился в грубого администратора. Однажды к Сехину подошла Трубинова с требованием: «Увольняйся!» «С какой стати?» — спросил он. «Просто увольняйся и всё. Хуже будет».
150 человек было уволено из Театрального музея за полтора года. И только один Сехин подал в суд. Люди уходили даже с каким-то облегчением. Невозможно было работать в ожидании окрика, выговора, а то и оскорбления. Чтобы оказать сопротивление, нужен был человек с крепкими нервами.
И начался длительный, чуть ли не девятимесячный судебный процесс с многочисленными отсрочками и перерывом на карантин. Почти сразу музей-ответчик предложил истцу мировую с возмещением убытка за вынужденное отсутствие на работе. Ответчик понимал шаткость своей позиции: нельзя уволить человека, десять лет проработавшего в своей должности без единого замечания, за один «прогул», которого, собственно, и не было. Как показали многие свидетели, Сехин так и не воспользовался выходным, который администрация, точно стараясь заманить в ловушку, предоставила ему с нарушением законодательства.
Вплоть до последнего заседания ответчик предлагал мировую, но истец упорно её отвергал. Дело было принципиальное. К сожалению, судья М.В. Мусилович не касалась истинной причины увольнения — создания профсоюза. Но сам Сехин сказал об этом в своём заключительном слове.
Замоскворецкий суд удовлетворил иск Алексея Сехина и восстановил его на работе в прежней должности. Этого никто не ожидал. Возвращение Сехина в музей после восьмимесячной тяжбы произвело такое же сильное впечатление, как обвал потолка, случившийся в те же дни в одном из помещений основного здания. Но решение суда вступило в силу.
Теперь Сехин получает письма с ругательствами, оскорблениями и угрозами. Кажется, хотят запугать не только его одного, но и тех, кто тоже может подать в суд за увольнение.
Впрочем, лёд уже тронулся. Недавно Замоскворецкий суд принял к производству ещё одно заявление об увольнении из Театрального музея имени А.А. Бахрушина — от бренд-менеджера Екатерины Пискуновой.
