Павел Зыгмантович
Психолог. Делаю сложное понятным
Мужская инициация: тень на плетень и сова на глобусе
Паблики Вконтакта активно убеждают меня, что многие (если не все) проблемы современных мужчин происходят из-за отсутствия у этих самых мужчин мужской инициации.
Что тут можно сказать? Перед нами прекрасная иллюстрация к поговорке “Слышал звон, да не знаю, где он”.
Проще говоря, паблики ошибаются.
Немного истории
Начнём с самого важного. А именно: обряды инициации в чистом виде существуют только у охотников-собирателей.
Это в таких племенах есть полный цикл – специальные насмешки, увод родителем в лес, бросание там, плутание, нахождение особого селения, послушничество в этом селении, сопровождаемое голодом и побоями, пролезания через имитацию чудища, испытание огнём или полуутоплением, потеря старого имени и обретение имени нового и так далее.
У земледельческих народов ничего такого нет. Там, где охотники-собиратели реально подтапливали своих мальчишек-подростков, земледельческие народы аккуратно обливали их водой или просто кунали пару раз.
Вместо огня – постриг. Вместо истязаний – ритуальная порка или обрезание.
Причём есть чёткая закономерность – чем выше был уровень развития народа, тем меньше оставалось от инициации, тем менее кровавой она становилась.
Зачем нужна инициация
После инициации у охотников-собирателей мальчики становились членами так называемых мужских союзов, могли жить в мужском доме (сохранился до сих пор у некоторых полинезийских племён).
Став членом союза, мальчик получал некоторые обязанности, а с ними – и некоторые права (например, мог жениться). Но главной задачей инициации не было введение мальчика в этот союз. Это было лишь некоторое следствие (о чём свидетельствует сей забавный факт – в некоторых племенах, которые уже застали учёные, инициации проходят и мужчины около сорока, у которых уже есть семьи и дети).
Главной задачей инициации было наделение мальчика магической силой – удачей в охоте.
Именно поэтому инициация строилась как путешествие в мир смерти – встреча с мёртвыми и благополучное возвращение оттуда означали, что мёртвые благоволят мальчику, его удача оплачена страданиями и кровью. Кстати, примерно десять процентов мальчиков инициацию не переживали – погибали по разным причинам.
С развитием цивилизации и переходом к земледелию индивидуальная удача стала менее важной, и инициация резко сдала позиции, всё больше превращаясь в формальность.
Современный мир
В современном мире инициация невозможна – для этого нет, прежде всего, системы. Если у древних славян мальчик после пострига обычно переводился из бабьего кута на общую территорию, то в современных квартирах это просто невозможно. Не говоря уже о смене имени – это просто непринято.
Или вот – в маленьких селеньях охотников-собирателей или земледельцев все знали, что вот это хлопец прошёл инициацию и теперь живёт в мужском доме (или вышел “с бабьего кута”). В современном городе это невозможно – по понятным причинам.
Сюда же относится социальное давление – у охотников-собирателей не пройти инициацию мальчик не мог. Это был позор, от которого нельзя было отмыться. Но уже у земледельцев отношение к инициации стало меняться – теперь многие на неё смотрели как на бессмысленное издевательство над детьми (что и вызвало радикальное снижение кровавости инициации).
И чем дальше развивалась цивилизация, тем меньше необходимости в инициации оставалось.
Выходит, инициация в современном мире просто невозможна. В первую очередь технически.
А во вторую очередь – просто не нужна.
В чём проблема?
Трудности современных мужчин вовсе не в том, что они не прошли инициацию. Триста лет назад её тоже далеко не все горожане проходили, но это как-то не мешало. В чём же дело?
Причина прозаична – разрушился традиционный образ мужественности (или, если угодно, маскулинности).
В сословном обществе для каждого сословия есть свой, более-менее чётко очерченный образ “настоящего мужчины”. Крестьянин должен быть вот такой, священник такой, дворянин – такой. Всё понятно, всё более-менее целостно, противоречий особых нет.
Сейчас всё изменилось.
У нас сейчас много разных образов (если быть точным – норм мужской роли, см. работы Томпсона и Плека). Эти образы зачастую противоречивы и у современных мужчин возникают серьёзные трудности при попытке соответствовать всем нормам мужской роли, которые этим мужчинам известны.
Например, норма “Зарабатывай много денег” на раз входит в клинч с нормой “Будь хорошим отцом” – ведь карьера требует времени, и дети требуют времени. А в сутках всего двадцать четыре часа. Надо что-то выбирать (подробнее об этом см. заметку “Мужской персональный ад” ).
В общем, мужчин рвёт на части и они пытаются найти какой-то правильный образ. А его найти невозможно – слишком противоречивые нормы мужской роли существуют сейчас в нашем обществе.
Где спасение?
На самом деле правильный образ сугубо индивидуален. Невозможно найти какой-то единый образ правильного мужчины. Нельзя сказать, что правильный мужчина обязательно любит футбол, а которые увлекаются флористикой – ботаны конченые. Человек гораздо многограннее, чем любая норма.
Короче, “быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей” (кстати, обратите внимание, что на этапе разрушения сословного общества, когда творил Пушкин, проблема противоречия норм мужской роли уже выпрямлялась в полный рост).
Более того. Уже давно среди учёных не употребляются термины вроде “мужские качества” и “женские качества”. Сейчас принято говорить о навыках инструментальности и навыках экспрессивности.
Под инструментальными навыками понимаются навыки связанные с решением проблем (в широком смысле). А под навыками экспрессивности – забота о людях (опять же – в широком смысле).
Очевидно, что мужчине имеет смысл владеть обеими группами навыков – это просто повышает качество его жизни, делает его более эффективным. Но форму воплощения этих навыков можно выбирать совершенно самостоятельно.
Там, где одному нужно будет посидеть и подумать надо проблемой, второму будет удобнее взять шашку и броситься в бой, очертя голову. Ни тот, ни другой не становятся от этого более или менее мужчинами. Главное – они решают проблему.
Аналогично и про экспрессивность. Пусть один мужчина внимательно выслушивает и подливает чай, а второй бодро вскидывает голову и чеканит: “Я верю, ты справишься”. Ни тот ни другой не становятся от своего поведения более или менее мужчинами. Главное – они проявляют заботу.
А если они не решают проблему и не заботятся о других людях, то перед нами проблема инфантильности, а не норм мужской роли. Другими словами, в таких случаях проблема не в том, что человек недостаточно мужчина. Проблема в том, что он – недостаточно взрослый.
Подведём итог. Никакой мужской инициации в современном мире не существует, и существовать не может. Юноша становится мужчиной не посредством какой-либо процедуры, а в результате поступательного освоения взрослых обязанностей и сопутствующих им взрослых прав. Образ мужественности сейчас стал чрезвычайно индивидуальным, и те мужчины, которые это понимают, живут себе спокойно без особых проблем. Если же мужчина пытается увязать противоречивые нормы мужской роли, он неизбежно попадает в жернова ролевого конфликта, что чревато различными неприятными эффектами (вплоть до инфаркта). Формируйте свой образ мужественности – главное, чтобы он делал вашу жизнь лучше, а не хуже. Это единственный критерий, на который стоит ориентироваться.
А у меня всё, спасибо за внимание.
PS. Понравилась заметка? Поделитесь ею в своей любимой социальной сети. Жмите на соответствующую кнопочку.
Мужская инициация что это
Ну чем судьба, мой мальчик виновата,
Что много шишек и нет удачи?
Настоящий ритуал – это не просто набор поверхностных действий, которые нужно выполнить. Поставить свечку, заказать молебен, расписаться в книге актов регистрации гражданского состояния, сопроводив сие действие обширной пьянкой…
Настоящий ритуал – это действие, смысл которого заключается в том, чтобы направить человека в глубинное переживание, в результате которого произойдет внутренняя трансформация. Большой парадокс жизни заключается в том, что осознание и изменение обычно приходит через страдание, через столкновение с болью. Когда человек живет в тепле и комфорте, ему, в общем, нет необходимости что-то осознавать и куда-то меняться. Это особенно понятно психотерапевтам, потому что к ним люди приходят не от хорошей жизни, а именно из-за того, что в их жизни есть что-то, из-за чего они страдают.
Если дальше говорить о ритуалах, то настоящие ритуалы никогда не изобретали как-то специально. Их, скорее, открывали. Такие ритуалы складываются сами по себе, а потом делаются узаконенными. Все это люди хорошо знали еще с древних времен, практически каждая первобытная культура имела в своем составе те или иные ритуалы посвящения. То, что осталось в памяти современного человечества от этих ритуалов, сейчас можно найти разве что в мифах, да порой кое-что схожее проскальзывает некоторых произведениях жанра фэнтези. К примеру, миф о поисках Парсифалем Святого Грааля – типичный мужской инициатический миф. Многие ли из нас его знают сегодня? Кто способен его «расшифровать» эту сказку восьмивековой давности и «прочесть» те «предписания к посвящению», которые скрыты в истории о юном рыцаре?
Сейчас практически не осталось никаких социальных институтов, способных вовлечь человека в глубинные переживания, вызывающие трансформацию. Армия – это, пожалуй, единственный институт, который еще поддерживает эту тему, но как-то очень уж криво-косо. Да и среди молодых людей и их родителей считается хорошим тоном «откосить» да «отмазать», потому как в армии дедовщина и вообще «ужас-ужас-ужас».
В результате имеем самовоспроизводящуюся систему «вечных мальчиков». Потому что – и это, пожалуй, самый большой мужской секрет – «ужас-ужас-ужас» необходимо пройти для того, чтобы превратиться из Мальчика в Мужчину.
Если говорить о ритуалах инициации, то любой из них включает две основные части: умирание чего-то старого и рождение чего-то нового (это относится не только к мужским, но и к женским инициациям).
Стоит отметить, что в различных культурах архетипические стадии таких переходных ритуалов были примерно одинаковы. Их длительность, интенсивность и определенность довольно отчетливо показывают, сложность процесса расставания с детством и взросления людьми понималась издавна.
Ритуалы мужской инициации описаны и в исследовательской, и в психологической, и в художественной литературе. Например, такое описание можно найти в книге автора по имени Сат-Ок «Земля Соленых Скал», где описывается жизнь индейского мальчика. Я и сама в детстве ее помнится, читала. Хотя про инициации не понимала тогда, конечно.
Практически во всех описаниях переходной инициации из Мальчика в Мужчину выделяется
На выделенное жирненьким курсивом смотрим внимательно – это важно. Родительская семья, домашний очаг – это то, что является символом уюта, комфорта и безопасности. Аналог материнского лона. И добровольно покидать место, где «и так неплохо кормят»… в общем, дураков нэма. Тепло и защита имеют большую притягательную силу, но остаться у домашнего очага означало отказаться от возможности стать взрослым.
Прохождение через некий эпизод, дающий переживание того, что он больше не сможет вернуться домой, его уход является окончательным и бесповоротным. Это была потеря прежнего состояния и самоощущения, расставание с миром детства.
Это могло быть и прохождение через темный туннель и пребывание в одиночку в каком-нибудь другом месте, наводящем ужас.
Знак того, что, несмотря на потерю детского рая, жизнь продолжается. Часто на этой стадии происходило изменение имени или его обретение. Это символизировало появление на свет нового человека.
На этом этапе происходило приобретение знаний, которые необходимы юноше, чтобы он мог вести себя как взрослый мужчина. Ему сообщали о тех правах и обязанностях, которые он получает в этом новом качестве – взрослого мужчины и члена сообщества. Также на этой стадии происходило посвящение в таинства, при котором у юноши должно было появиться ощущение твердости духа и сопричастности трансцендентному миру. Таким обучением занимались специальные наставники, которые являлись проводниками, помогающими перейти из одного состояния в другое.
А теперь смотрим на современную культуру и, что называется, «чувствуем разницу». В нашей культуре обучение различным умениям с навыками проходит с детства, но оно не подкрепляется реальной трансформацией и потому имеет очень шаткую основу. В результате ощущение мужественности оказывается весьма уязвимым.
Вот что пишет об этом уже упомянутый мною Холлис:
« Ребенок… отчаянно ищет хоть какую-то информацию, пример для подражания, модель поведения, совет, указание, помощь; получив ее, он может сразу отказаться и, возможно, даже станет подавлять. Выбрав этот путь, юноша надеется, что «они» (взрослые) отведут его в сторонку и научат всему, что ему нужно знать… Я верил, что это может случиться, когда нужно будет пойти в школу. (Ничего еще не зная о том, что такое пубертат, я видел, что старшеклассники гораздо больше нас по своим габаритам, а потому они казались мне ближе к тем людям, которых называют взрослыми.) Но, к своему удивлению и разочарованию, с приближением дня, когда я должен был пойти в школу, я почувствовал, что «они» никогда не отведут меня в сторону и не скажут, что значит быть мужчиной и как вести себя по-взрослому.
Теперь я, конечно же, знаю, что «они», старейшины нашего времени, тоже не знали, что значит быть мужчиной. Они тоже не прошли инициацию и вряд ли могли пережить таинства и получить освобождающее их знание ».
Смысл этих испытания состоял не только и не столько в том, что «хороший выживет, плохого не жалко». А в необходимости мобилизовывать собственные ресурсы, вырабатывать способность опираться на себя, когда рядом больше никого нет.
К тому же страдания позволяют порвать со старыми привычками и зависимостями.
В чем смысл такого переходного ритуала? В том, что для того, чтобы мальчик стал мужчиной, он должен пережить травму, это необходимый этап мужского становления.
Цель этой травмы состоит в сепарации мальчика от матери. Нужно пожертвовать материнской безопасностью и зависимостью для того, чтобы стать мужчиной. Момент попадания в суровые условия, где нужно бороться за выживание, при этом необходим.
« Живя в обществе, в котором не осталось ритуалов, придающих жизни смысл, мы встаем перед жестокой реальностью — жизнью на поверхности. Сама идея перехода содержит в себе глубинный смысл, ибо любой переход подразумевает некое завершение, конец чего-то и вместе с тем некое начало, рождение нового. Статична только смерть; основной закон жизни — изменение, и нам предстоит пройти через множество смертей и возрождений, если мы хотим прожить жизнь, наполненную смыслом…
В нашей культуре лишь очень немногим людям удается осуществить психологическое отделение от родительской семьи и стать взрослыми.. все, что нам не дала наша культура, приходится восполнять самостоятельно. Мы не можем уйти от решения данной проблемы, ссылаясь на свое невежество, ибо в таком случае процесс превращения мальчика в мужчину останется незавершенным ».
Как вы уже, наверное, поняли, это снова – Холлис.
В настоящее время родители зачастую прилагают массу усилий для того, чтобы обеспечить детям очень хорошую и безопасную жизнь. И редко отдают себе отчет в том, что это приводит к обратному результату.
При этом большую роль играет способность родителей справляться с собственной тревогой, возникающей при взрослении и отделении сына.
Стоит сказать еще об одной важной вещи. А именно – о том, чем «хороший» переход отличается от «плохого», инициация – от разного рода посттравматики.
Несмотря на то, что внешние результаты, как будто, совсем разные, в первом варианте это классический «маменькин сынок», безвольный и слабохарактерный, во втором – «сильный мужчина», тащащий на себе вагон и маленькую тележку всего, что «должен» до тех пор, пока его под сиреной не увозит белая машина с красным крестом. На самом деле это две стороны одной и той же хрупкой мужской идентичности, основанной не на осознавании себя и своего места в жизни, а на страхе и стыде. В обоих случаях мы встречаемся с последствиями пагубного влияния матери на формирование личности сына, превращающее формирование в деформирование.
В каждом мужчине живет аффективно заряженная идея матери, которая проявляется как потребность в привязанности в ласке, тепле, заботе. И эта феминная часть мужской психики обладает очень большой силой. Если при первом соприкосновении с жизнью эти потребности удовлетворяются, ребенок точно знает, что в мире есть место, где о нем заботятся. Фрейд утверждал, что «ребенок, о котором заботилась мать, будет чувствовать себя непобедимым».
С другой стороны, для того, чтобы стать мужчиной, с матерью нужно порвать. В результате возникает конфликт между потребностями в заботе, тепле, привязанностями и ролевыми ожиданиями, согласно которым это все – не про мужчину. И этот конфликт приходится как-то решать.
Конечно, не последнюю роль в том, каким образом разрешен внутренний конфликт взрослеющего мужчины, играют те формы, в которых проявляется материнская любовь.
В отношениях мужчины с матерью существуют две крайности:
Вариантом попытки справиться с этим собственным страхом может быть выход в стиле «чего боимся, то и подавляем», стремление установить контроль над женщиной. Традиционная патриархальная культура во многом основана именно на мужском страхе перед женственностью.
Здесь стоит вспомнить хорошо известную тема про нарциссическое расширение – когда родитель через ребенка пытается прожить свою непрожитую жизнь. В части отношений матерей с мальчиками обычно выглядит так – мать, не проживая аспекты, связанные с собственной успешностью, самореализацией, начинает вести к социальному успеху сына. Ее любовь и покровительство могут завести его на такую высоту, на которую он сам бы мог никогда не подняться. Это очень опасная штука. Потому что мужчина при этом, несмотря на все социальные достижения, ощущает пустоту внутри – ведь это не то, чего он добился сам, это то, что он сделал для мамы или вместо мамы.
Непрожитая жизнь родителей всегда является тяжким бременем для их детей.
Получается, что мужчины, с одной стороны, испытывают потребность в материнской заботе и внимании, с другой зачастую сильно этого боятся. Потому что слишком сильная материнская любовь – это приговор навеки остаться ребенком. Поэтому динамика отношений мужчины и женщины чаще всего состоит в притяжении и отталкивании. Мужчина сперва стремится к женщине, потом начинает бояться ее и дистанцироваться. В этом состоит еще одна мужская трагедия – страх перед феминной частью приводит к тому, что ему сложно становится установить близкие отношения.
Это проявляется не только в отношениях с женщинами, но и в таком распространенном явлении как отчуждение мужчин от собственного тела. Тело для мужчины – это, скорее, некий инструмент для достижений, нежели часть бытия и существования.
Объясняется данная ситуация тем, что ощущение своего тела связано с ранним первичным контактом с матерью. Отцы редко обнимают своих сыновей и держат их на руках, поэтому все телесное оказывается «принадлежащим» матери. Получается, чтобы отстраниться от матери, надо отстраниться и от собственного тела. Поэтому-то мужчины посещают врача в четыре раза меньше, чем женщины, и раньше умирают. Они чаще игнорируют какие-то симптомы, усталость, дискомфорт, естественно, это не проходит бесследно.
Отцовская роль в этих отношениях также может быть двоякой. С одной стороны, отец – это то, что поддерживает и дает энергию – образ Солнца в мифологии является именно отцовским образом; с другой – он же может проклинать, лишать силы, подавлять.
Если отца нет, мужчина остается в цепких лапах материнского комплекса. И либо попадает в зависимость от женщин, становясь «подкаблучником», либо развивает гиперкомпенсацию, становится таким «крутым мачо», самоидентификация которого также является очень хрупкой, потому что основные силы направляются на то, чтобы подавить свою уязвимость.
Впрочем, само по себе физического наличие отца в семье тоже не является гарантией благополучного развития. Учитывая, что отцы зачастую сами находятся в сложной ситуации уязвимости своей мужской позиции и в ловушке ролевых ожиданий, то в отношениях отца и сына зачастую бывает больше конкуренции и соперничества, чем поддержки. Эти отношения могут быть либо жесткими, подавляюще-кастрирующими, либо опять же принимать форму гиперзаботы, когда отец всячески обустраивает жизнь сына, лишая его стимула совершать собственные странствия.
По большому счету, вопрос о том, насколько устойчивы в обществе мужчины – это вопрос жизнеспособности данного общества.
Инициация мужчины в современном обществе
Чтобы стать мужчиной, с матерью нужно порвать.
Раньше во всех культурах существовала процедура (ритуал) мужской инициации. Была чёткая граница, перейдя которую, мальчик становился мужчиной.
Позволю себе процитировать выдержки отсюда:
Если говорить о ритуалах инициации, то любой из них включает две основные части: умирание чего-то старого и рождение чего-то нового.
Стоит отметить, что в различных культурах архетипические стадии таких переходных ритуалов были примерно одинаковы. Их длительность, интенсивность и определенность довольно отчетливо показывают, сложность процесса расставания с детством и взросления людьми понималась издавна.
Родительская семья, домашний очаг – это то, что является символом уюта, комфорта и безопасности. Аналог материнского лона. И добровольно покидать место, где «и так неплохо кормят»… в общем, дураков нэма. Тепло и защита имеют большую притягательную силу, но остаться у домашнего очага означало отказаться от возможности стать взрослым.
Прохождение через некий эпизод, дающий переживание того, что он больше не сможет вернуться домой, его уход является окончательным и бесповоротным. Это была потеря прежнего состояния и самоощущения, расставание с миром детства. Это могло быть и прохождение через темный туннель и пребывание в одиночку в каком-нибудь другом месте, наводящем ужас.
Знак того, что, несмотря на потерю детского рая, жизнь продолжается. Часто на этой стадии происходило изменение имени или его обретение. Это символизировало появление на свет нового человека.
На этом этапе происходило приобретение знаний, которые необходимы юноше, чтобы он мог вести себя как взрослый мужчина. Ему сообщали о тех правах и обязанностях, которые он получает в этом новом качестве – взрослого мужчины и члена сообщества. Также на этой стадии происходило посвящение в таинства, при котором у юноши должно было появиться ощущение твердости духа и сопричастности трансцендентному миру. Таким обучением занимались специальные наставники, которые являлись проводниками, помогающими перейти из одного состояния в другое.
А теперь смотрим на современную культуру и, что называется, «чувствуем разницу». В нашей культуре обучение различным умениям с навыками проходит с детства, но оно не подкрепляется реальной трансформацией и потому имеет очень шаткую основу. В результате ощущение мужественности оказывается весьма уязвимым.
К тому же страдания позволяют порвать со старыми привычками и зависимостями.
Совершив свое странствие, умерев и воскреснув, обретя новое понимание себя и своего места в жизни.
В чем смысл такого переходного ритуала? В том, что для того, чтобы мальчик стал мужчиной, он должен пережить травму, это необходимый этап мужского становления. Цель этой травмы состоит в сепарации мальчика от матери. Нужно пожертвовать материнской безопасностью и зависимостью для того, чтобы стать мужчиной. Момент попадания в суровые условия, где нужно бороться за выживание, при этом необходим.
Теперь вопросы, камрады:
— как мужчине в условиях нынешнего матриархата и тотальной деградации общества пройти свою мужскую инициацию?
— что вообще сегодня может быть такой инициацией?
— прошли ли её вы, как именно?
— если у вас есть сын/внук, как бы вы хотели, чтобы прошёл её он?
Мужская инициация
Экология жизни. Психология: Мужчина, который прошел все уровни, становится Мужчиной в полном смысле слова, получая власть над своей Анимой, а значит над всеми женщинами
Мужская инициация, грубо говоря, бывает двух видов: социальная и сексуальная. «Стать мужчиной» для мальчика означает не только «то самое», но и стать взрослым членом человеческой стаи, защитником, воином, не в военном смысле, а вообще. От голода стаю тоже нужно защищать и от стихийных бедствий и так далее. Поэтому выражение «стал мужчиной» употребляется в двух смыслах, чаще всего в социальном (возмужал), а в сексуальном (познал женщину) так. в шутку скорее.
Совсем не то для женщины. Для женщины пока сексуальная и социальная инициации почти не делятся, а когда женщина их пытается делить, другая часть иногда отваливается, поэтому лучше пока не делить или делить условно.
Но сейчас мы про мужчин.
Социальную инициацию мужчины яснее всех описал Фрейд. Некоторые думают, что он сексуальную инициацию описывал, но это не так, и про сексуальную я чуть позже расскажу. Отражает социальную инициацию мужчины миф об Эдипе и знаменитый фрейдовский рассказ об эдиповом конфликте.
Суть его в том, что маленький мальчик любит Мать и завидует Отцу, одновременно этого Отца боится, ненавидит, но и любит тоже. Этот конфликт порождает в мальчике очень много разных сложных чувств и переживаний, он ищет выход и находит его в том, чтобы начать Отцу подражать, стать таким же как он, увидеть в нем учителя, образец, повзрослеть и тогда спокойно занять его место и перестать уже по этому поводу переживать. И Мать себе забрать, да.
Рассмотреть хочется другую мужскую инициацию, сексуальную, о которой известно меньше.
Так вот, сексуальная мужская инициация дает мужчине власть над женщиной. Это значит, что он умеет привлекать нужную ему женщину (ответственный мужчина делает это только с той женщиной, которая ему нужна всерьез) и доставлять ей такое удовольствие в любви, что она не только максимально открывается ему, но и привязывается к нему. Да, этому пытаются учить на тренингах, на каких-то курсах и семинарах, всем мальчикам хочется стать мужчинами в сексуальном смысле и получить власть над женщинами, но чаще всего у них получается не очень, и это неплохо, поскольку ответственности у них тоже не хватает.
Сексуальную мужскую инициацию описывает Миф о Тесее.
Но так как сейчас я буду говорить о мужской власти, а не о женской, я буду рассматривать только путь Тесея, отдельно от женского пути, о котором еще предстоит рассказывать (я уже, правда, упоминала о нем, это миф о Коре, Деметре и Аиде).
Инициация Тесея состоит из 5 частей:
1) посвящение Тесея Эфрой (получение знаний)
2) конфликт с Медеей в Афинах (вызов и оппозиция)
3) победа над Минотавром на Крите (обретение силы)
4) изгнание из Афин Медеи (получение частичной власти)
5) покорение царицы амазонок и женитьба на ней (получение абсолютной власти и раздел ее)
Миф о Тесее с ракурса инициации выглядит так:
1. Тесей был сыном верховной жрицы Посейдона по имени Эфра. Эфра нарушила обычный закон и оставила сына рядом с собой после достижения им пубертата, поэтому Тесей получил женское посвящение и обучился особой женской магии (а мужской в то время и не было, если верить Грейвсу). Благодаря этому он стал чувствовать и понимать женщин намного лучше, чем это было позволено мужчинам.
3. Жертв Пасифая отправляла в лабиринт и скармливала Минотавру Астерию, своему сыну от священного белого быка (аграрные жрицы символически совокуплялись с тотемными животными ради плодородия). Такая участь ждала и Тесея, однако, пользуясь знаниями полученными от матери (а мы помним, что эти знания состояли не столько в какой-то магии, сколько в идеальном понимании женщин) Тесей влюбил в себя дочь Пасифаи Ариадну, будущую критскую царицу. Ариадна помогла ему победить Минотавра (дав меч) и выбраться из лабиринта (дав нить).
5. Он объединил разрозненные земли и присоединил к Афинам другие области, создав могущественное государство. Отдельные регионы бунтовали против установления патриархата, пытаясь сохранить матриархальное устройство. Особенно это касалось так называемых амазонок. Однако, знаниями полученными от матери и силой полученной от Ариадны, а также опытом, полученным в борьбе с Медеей, Тесей смог покорить саму царицу амазонок Антиопу (Ипполиту) и взял ее себе в жены. Тем самым была увенчана полная власть Тесея над женским началом.
Конфликт мужчины на этом уровне сделает из него мизогина, боящегося и ненавидящего женщин (и свою феминную часть), завидующего им, презирающего их, отгораживающегося от них, а значит не способного их понять и почувствовать. Власть над женщинами для такого мужчины невозможна, только грубая, физическая власть над очень слабой женщиной (пока не вмешалась полиция или другие мужчины).
Конфликт на этом уровне необходим, однако, к нему нужно правильно относиться. Мужчина должен любить и понимать Медею, иначе он не справится с ней, одновременно он должен осознавать, что это все-таки враждебное начало, которое существует для того, чтобы он постоянно был в силе, в тонусе, не расслаблялся полностью, но и не боялся ее, не закрывался. Своего врага надо любить и ценить, однако, это не значит уступать ему и пассивно доверять. Это значит вызов и готовность победить в схватке, а потом помиловать и отпустить побежденного.
Мужчина, который застревает на этом уровне, то боится женщин и избегает, то полностью подчиняется им, в общем, он никак не может определиться, опасны ему женщины или безопасны, а суть в том, чтобы понять: женщина безопасна (и даже полезна) для сильного мужчины, но опасна для слабого.
Мужчина, который прошел все уровни, становится Мужчиной в полном смысле слова, получая власть над своей Анимой, а значит над всеми женщинами, которых он выберет для любви (мы помним про ответственность, а ответственность предполагает взаимность).
Автор: Марина Комиссарова
Понравилась статья? Напишите свое мнение в комментариях.
Подпишитесь на наш ФБ:
