Мы понимаем что когда то придут совсем другие даты
ПОДРЯД УХОДЯТ ВЕТЕРАНЫ
*************************
Мы понимаем, что когда-то
Придут совсем другие даты.
Не будет больше ветеранов.
Их не останется в живых.
Ни рядовых, ни офицеров,
Ни покалеченных, ни целых,
Ни благородных генералов,
Ни бывших зеков рот штрафных.
Кто им потом придет на смену?
Кого придется звать на сцену
Чтоб окружить своей заботой
Когда нагрянет юбилей?
Подряд уходят ветераны.
Им обдувает ветер раны,
Их ордена лежат забыты,
А имена горят сильней.
А, может, это всё логично?
Но очень больно, если лично
Ты с этим связан был и даже
Не понимал тогда всего.
Мне раньше искренне казалось,
Что папе много жить осталось,
Но уж который День Победы
Мы отмечаем без него.
Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю эту полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей.
Они до сей поры с времен тех дальних
Летят и подают нам голоса.
Не потому ль так часто и печально
Мы замолкаем, глядя в небеса?
Сегодня, предвечернею порою,
Я вижу, как в тумане журавли
Летят своим определенным строем,
Как по полям людьми они брели.
Они летят, свершают путь свой длинный
И выкликают чьи-то имена.
Не потому ли с кличем журавлиным
От века речь аварская сходна?
Настанет день, и с журавлиной стаей
Я поплыву в такой же сизой мгле,
Из-под небес по-птичьи окликая
Всех вас, кого оставил на земле.
Мы легли у разбитой ели.
Ждем, когда же начнет светлеть.
Под шинелью вдвоем теплее
На продрогшей, гнилой земле.
Отогрелись мы еле-еле.
Вдруг приказ: «Выступать вперед!»
Снова рядом, в сырой шинели
Светлокосый солдат идет.
С каждым днем становилось горше.
Шли без митингов и знамен.
В окруженье попал под Оршей
Наш потрепанный батальон.
Зинка нас повела в атаку.
Мы пробились по черной ржи,
По воронкам и буеракам
Через смертные рубежи.
Мы не ждали посмертной славы.-
Мы хотели со славой жить.
. Почему же в бинтах кровавых
Светлокосый солдат лежит?
Ее тело своей шинелью
Укрывала я, зубы сжав.
Белорусские ветры пели
О рязанских глухих садах.
— Знаешь, Зинка, я против грусти,
Но сегодня она не в счет.
Где-то, в яблочном захолустье,
Мама, мамка твоя живет.
У меня есть друзья, любимый,
У нее ты была одна.
Пахнет в хате квашней и дымом,
За порогом стоит весна.
И старушка в цветастом платье
У иконы свечу зажгла.
. Я не знаю, как написать ей,
Чтоб тебя она не ждала?!
Муса Джалиль «Варварство»
Они с детьми погнали матерей
И яму рыть заставили, а сами
Они стояли, кучка дикарей,
И хриплыми смеялись голосами.
У края бездны выстроили в ряд
Бессильных женщин, худеньких ребят.
Пришел хмельной майор и медными глазами
Окинул обреченных. Мутный дождь
Гудел в листве соседних рощ
И на полях, одетых мглою,
И тучи опустились над землею,
Друг друга с бешенством гоня.
Нет, этого я не забуду дня,
Я не забуду никогда, вовеки!
Я видел: плакали, как дети, реки,
И в ярости рыдала мать-земля.
Своими видел я глазами,
Как солнце скорбное, омытое слезами,
Сквозь тучу вышло на поля,
В последний раз детей поцеловало,
В последний раз.
Шумел осенний лес. Казалось, что сейчас
Он обезумел. Гневно бушевала
Его листва. Сгущалась мгла вокруг.
Я слышал: мощный дуб свалился вдруг,
Он падал, издавая вздох тяжелый.
Детей внезапно охватил испуг,
Прижались к матерям, цепляясь за подолы.
И выстрела раздался резкий звук,
Прервав проклятье,
Что вырвалось у женщины одной.
Ребенок, мальчуган больной,
Головку спрятал в складках платья
Еще не старой женщины. Она
Смотрела, ужаса полна.
Как не лишиться ей рассудка!
Все понял, понял все малютка.
— Спрячь, мамочка, меня! Не надо умирать!
Он плачет и, как лист, сдержать не может дрожи.
Дитя, что ей всего дороже,
Нагнувшись, подняла двумя руками мать,
Прижала к сердцу, против дула прямо.
— Я, мама, жить хочу. Не надо, мама!
Пусти меня, пусти! Чего ты ждешь?
Закрой глаза, но голову не прячь,
Чтобы тебя живым не закопал палач.
Терпи, сынок, терпи. Сейчас не будет больно.
И он закрыл глаза. И заалела кровь,
По шее лентой красной извиваясь.
Две жизни наземь падают, сливаясь,
Две жизни и одна любовь!
Гром грянул. Ветер свистнул в тучах.
Заплакала земля в тоске глухой,
О, сколько слез, горячих и горючих!
Земля моя, скажи мне, что с тобой?
Ты часто горе видела людское,
Ты миллионы лет цвела для нас,
Но испытала ль ты хотя бы раз
Такой позор и варварство такое?
Страна моя, враги тебе грозят,
Но выше подними великой правды знамя,
Омой его земли кровавыми слезами,
И пусть его лучи пронзят,
Пусть уничтожат беспощадно
Тех варваров, тех дикарей,
Что кровь детей глотают жадно,
Кровь наших матерей.
Дрожащими руками прижимая время,
Трех долгих, страшных лет, изрезанных войной.
Блокадный Ленинград измученною тенью
Бродил по улицам пропитанным мольбой.
Бомбежка тишину за окнами заглушит.
И тот, кто скрыться не успел, уж обречен.
В осколки разнесет, ударом все разрушит.
Блокадный Ленинград разорван, измельчен.
Разъеден до костей, обтянут бледной кожей,
Кусками дряхлыми свисая с тел людских.
Иссохший без воды, изодранный прохожий
Тащил по улицам в мешках своих родных.
Впитав все капли слез детей осиротевших
И тех, кто там лежать остался навсегда.
И тихий вопль их, чудом уцелевших
Рвет на кусочки наши небеса.
Аннэ Келлэ, Дети блокадного Ленинграда
Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди,
Жди, когда наводят грусть
Желтые дожди,
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара,
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера.
Жди, когда из дальних мест
Писем не придет,
Жди, когда уж надоест
Всем, кто вместе ждет.
Жди меня, и я вернусь,
Не желай добра
Всем, кто знает наизусть,
Что забыть пора.
Пусть поверят сын и мать
В то, что нет меня,
Пусть друзья устанут ждать,
Сядут у огня,
Выпьют горькое вино
На помин души.
Жди. И с ними заодно
Выпить не спеши.
На носилках, около сарая,
На краю отбитого села,
Санитарка шепчет, умирая:
— Я еще, ребята, не жила.
Через много лет в глазах любимой,
Что в его глаза устремлены,
Отблеск зарев, колыханье дыма
Вдруг увидит ветеран войны.
Там, где возле черного сарая,
На краю отбитого села,
Девочка лепечет, умирая:
— Я еще, ребята, не жила.
Летела с фронта похоронка
Летела с фронта похоронка
На молодого пацана,
А он живой лежал в воронке…
Ах, как безжалостна война!
И проходили мимо танки…
Чужая речь… а он лежал,
И вспоминал сестру и мамку,
Лежал и тихо умирал.
Пробита грудь была навылет,
И кровь стекала в черный снег,
А он глазами голубыми
Встречал последний свой рассвет.
Нет, он не плакал, улыбался,
И вспоминал родимый дом,
И пересилив боль поднялся,
И, автомат подняв с трудом,
Он в перекошенные лица
Горячий выплеснул свинец,
Приблизив этим на минуту
Войны, безжалостной, конец.
Летела с фронта похоронка,
Уже стучался почтальон,
Солдат, глаза закрыв в воронке,
На миг опередил её.
На втором Белорусском еще продолжалось затишье,
Шел к закату короткий последний декабрьский день.
Сухарями в землянке хрустели голодные мыши,
Прибежавшие к нам из сожженных дотла деревень.
Показалась могилой землянка в четыре наката.
Умирала печурка. Под ватник забрался мороз.
Тут влетели со смехом из ротной разведки ребята:
— Почему ты одна? И чего ты повесила нос?
А когда с полутьмой я освоилась мало-помалу,
То застыла не веря: пожарами освещена
Горделиво и скромно красавица елка стояла!
И откуда взялась среди чистого поля она?
Не игрушки на ней, а натертые гильзы блестели,
Между банок с тушенкой трофейный висел шоколад.
Рукавицею трогая лапы замерзшие ели,
Я сквозь слезы смотрела на сразу притихших ребят.
Дорогие мои д`артаньяны из ротной разведки!
Я люблю вас! И буду любить вас до смерти,
всю жизнь!
Я зарылась лицом в эти детством пропахшие ветки.
Вдруг обвал артналета и чья-то команда: «Ложись!»
Контратака! Пробил санитарную сумку осколок,
Я бинтую ребят на взбесившемся черном снегу.
Сколько было потом новогодних сверкающих елок!
Их забыла, а эту забыть не могу.
Юлия Друнина
Как было много тех героев,
Чьи неизвестны имена.
Навеки их взяла с собою,
В свой край, неведомый, война.
Они сражались беззаветно,
Патрон последний берегли,
Их имена приносит ветром,
Печальным ветром той войны.
Порой слышны, на поле боя,
Через десятки мирных лет:
И вспыхнет вдруг ракеты свет.
А Коля, в этом тихом поле,
Лежит, не встанет никогда…
Лишь горький ветер, нам порою,
Напомнит страшные года.
Сегодня мало кто заплачет
Придя к могилам той войны,
Но это все-таки не значит
Что позабыли Колю мы.
Мы помним, помним это горе.
Осталась в памяти война,
И Русское, родное, поле
Приносит ветром имена.
Как было много тех героев,
Чьи неизвестны имена.
Навеки их взяла с собою,
В свой край, неведомый, война.
Они сражались беззаветно,
Патрон последний берегли,
Их имена приносит ветром,
Печальным ветром той войны.
Порой слышны, на поле боя,
Через десятки мирных лет:
И вспыхнет вдруг ракеты свет.
А Коля, в этом тихом поле,
Лежит, не встанет никогда…
Лишь горький ветер, нам порою,
Напомнит страшные года.
Сегодня мало кто заплачет
Придя к могилам той войны,
Но это все-таки не значит
Что позабыли Колю мы.
Мы помним, помним это горе.
Осталась в памяти война,
И Русское, родное, поле
Приносит ветром имена.
Под Ленинградом и Москвою в сорок первом,
Судьба решалась всей большой страны.
Геройски все атаки немцев отбивались,
Не сдали город на Неве, не сдали и Москвы.
Степан Яшин
Снова колонна на Грозный идет
И кто-то приказ нам опять отдаёт
Снова в Огне полыхает Кавказ
Смерть забирает лучших из нас
И снова бои вновь горит Гудермес
Падают птицами люди с небес
И снова война забирает ребят
Нам не вернуть тех погибших солдат
И только гранит нам напомнит о них
Парни про Вас я пишу этот стих
Спасибо всем тем кто прошел через ад
Тяжёлой войны уцелевший солдат
И память о тех кто погиб под Чечней
Слава вам парни
Вы выиграли бой.
Здравствуйте, товарищ генерал!
Пишет Гридин, старшина–разведчик.
Я живой, и я не перебежчик,
Я не знаю сам куда попал.
По порядку – я и Журавлёв
По приказу командира роты,
Чтоб разведать, где у немцев ДОТы [1]
Вышли лесом, через старый ров.
Вышли ночью, был четвёртый час,
И, крадясь указанным маршрутом,
На засаду мы наткнулись утром –
Фрицы явно поджидали нас.
Но унюхал я чутьем своим
Запах от немецкой гимнастерки,
(травят вшей ведь чем-то вроде хлорки
Что ни с чем не спутаешь другим) [2]
Журавлева оттолкнув в овраг,
Я успел взвести рычаг гранаты,
Тут же загремели автоматы.
Как же наш маршрут проведал враг?
Бросил я фашистам Ф-1 [3]
И рванул за Лёхой по оврагу.
Перепрыгнув старую корягу,
Мы укрылись в поросли осин.
И рвануло так, аж звон в ушах.
Пользуясь секундною задержкой,
Мы в обход помчались, перебежкой,
Чтобы не зажали нас в клещах.
Но не вышло обойти их фланг –
Снова пули да гранат осколки.
Знали немцы лес наш, словно волки.
Был серьёзно подготовлен враг.
И горел, как ад, тяжелый бой.
Отступая, прячась за стволами,
Огрызались мы очередями,
Фрицев отправляя в мир иной.
Только силы были неравны,
Да и знал фашист свою работу.
Через час прижали нас к болоту,
Словно по учебнику войны.
Под нещадным вражеским огнём
Свету было белого не видно,
И до боли было нам обидно
Помирать в болоте ясным днём.
Вот и все. Не стало на Земле
Нашего сержанта Журавлёва
Враз остались без отца родного
Пять сирот в воронежском селе.
Да и мой видать подходит час,
В ППШ закончились патроны
А хотелось страшно, аж до стона
Отомстить хотелось мне сейчас
Подлецу из наших, что прознал
Все детали нашего маршрута
Разобраться мне хотелось круто
С тем, кто нас фашистам подло сдал.
[1] ДОТ – долговременная огневая точка, небольшое фортификационное сооружение из прочных материалов, предназначенное для длительной обороны.
[2] В войсках вермахта солдаты использовали специальные порошки от вшей.
[3] Мощная противопехотная граната, в народе получившая название «лимонка».
[4] Немецкий миномет LeGrWr 36, калибра 50 мм. Ротные 50-мм минометы использовались и в вермахте и в Красной Армии (позже Советской Армии), с 1943-го года постепенно снимались с вооружения обеих сторон из-за низкой эффективности в условиях позиционной войны.
Мы понимаем, что когда-то
Придут совсем другие даты.
Не будет больше ветеранов.
Их не останется в живых.
Ни рядовых, ни офицеров,
Ни покалеченных, ни целых,
Ни благородных генералов,
Ни бывших зеков рот штрафных.
Кто им потом придет на смену?
Кого придется звать на сцену
Чтоб окружить своей заботой
Когда нагрянет юбилей?
Подряд уходят ветераны.
Им обдувает ветер раны,
Их ордена лежат забыты,
А имена горят сильней.
А, может, это всё логично?
Но очень больно, если лично
Ты с этим связан был и даже
Не понимал тогда всего.
Мне раньше искренне казалось,
Что папе много жить осталось,
Но уж который День Победы
Мы отмечаем без него.
We understand that sometime
Other dates will come.
There will be no more veterans.
They will not survive.
Neither rank and file, nor officers,
Neither crippled, nor whole,
Neither noble generals,
Neither the ex-convicts have their mouths punched.
Who will replace them later?
Who will have to be called on stage
To surround with their care
When will the anniversary come?
Veterans leave the contract.
They wind blows the wounds,
Their orders are forgotten,
And the names burn more strongly.
But maybe this is all logical?
But it’s very painful, if personally
You were connected with this and even
I did not understand everything then.
I used to think sincerely,
That Daddy has a lot to live on,
But what is Victory Day?
We celebrate without him.
Мы понимаем что когда то придут совсем другие даты
ПИСЬМО В 43-Й ГОД
Весна и май… Парад Победы…
Не отданных гвоздик букет…
Мальчишки – прадеды и деды,
Им было только 20 лет!
Мелькают имена и даты,
И снова слезы на глазах…
20-летние солдаты
Не возвращаются назад!
Мне хочется сказать: «Простите,
С эпохой вам не повезло.
Там, где легли, спокойно спите.
Вы победить сумели зло!»
20-летние солдаты,
В сырой ушедшие рассвет…
Я вам пишу письмо, ребята,
Хоть знаю – не придет ответ.
Вы стали звездами когда-то,
Нам освещая путь в ночи.
20-летние солдаты
Мои ровесники почти…
Вы так на фронт попасть спешили!
С веселой песней шли толпой.
Не выбирали – или-или,
И не вернулись все домой.
Мы, вроде, и не виноваты –
И не могли помочь ничем…
20-летние солдаты,
Так не пожившие совсем!
Пока не грянуло сраженье,
И час кровавый не настал,
За все прошу у Вас прощенье,
Тот бой – начало всех начал!.
Не восполняются утраты,
И даже через много лет.
20-летние солдаты
Уйдя, оставили свой след…
А мой 20-летний папа
Был ранен – просто повезло!
И мастер в госпитале плакал,
Протезы делая его.
Я свой конверт не закрываю,
Ищу слова для главных строк.
И белым голубем по маю
На небеса летит листок.
Мелькают имена и даты,
И снова слезы на глазах…
20-летние солдаты
Не возвращаются назад!
В страшном слове – пожары и боль,
И развалин кровавые пятна.
Ты сегодня меня не неволь –
Мне о ней говорить неприятно!
Но расстрелы ночами, в упор,
И воронки от длинных снарядов.
Помнит этот заброшенный двор
И деревня, сгоревшая рядом.
ВЫПЬЕМ, ПАПА, ЗА ТВОЮ ПОБЕДУ!
Отгремят салюты и парады.
Тем, кто жив, достанутся награды.
Скажут речи громко, с чувством долга,
А потом забудут всех надолго.
Сколько их осталось ветеранов?
Сколько их не стало слишком рано?
И сейчас никто не скажет точно,
Сколько судеб разорвало в клочья!
В памяти еще грохочут войны.
Временами это очень больно…
В мае шумно праздник отмечали,
А теперь душа моя в печали.
Я к тебе на кладбище приеду,
Выпить, папа,
За твою Победу.
ПОДРЯД УХОДЯТ ВЕТЕРАНЫ
Мы понимаем, что когда-то
Придут совсем другие даты.
Не будет больше ветеранов.
Их не останется в живых.
Ни рядовых, ни офицеров,
Ни покалеченных, ни целых,
Ни благородных генералов,
Ни бывших зеков рот штрафных.
Кто им потом придет на смену?
Кого придется звать на сцену,
Чтоб окружить своей заботой,
Когда нагрянет юбилей?
Подряд уходят ветераны.
Им обдувает ветер раны,
Их ордена лежат забыты,
А имена горят сильней.
А, может, это всё логично?
Но очень больно, если лично
Ты с этим связан был и даже
Не понимал тогда всего.
Мне раньше искренне казалось,
Что папе много жить осталось,
Но уж который День Победы
Мы отмечаем без него.
ПОМОГИ СЕГОДНЯ ВЕТЕРАНУ!
Забывать о прошлом – просто странно.
Благодарной памяти верны,
Хвалим, постоянно, ветеранов,
А реально помогать должны!
Ветеран войны проснулся рано –
Снова раны старые болят.
Помоги седому ветерану –
За тебя сражался он в боях.
Он пешком прошел моря и страны.
И нелегким был тот долгий путь.
Помоги сегодня ветерану!
Сделай для него хоть что-нибудь!
Проступают словно из тумана,
Лица тех, кто отдал жизнь за нас.
Помоги живому ветерану!
Помоги не завтра, а сейчас!
СНЫ ВОЙНЫ
Как много лет в начале мая
Я забываю о весне,
Ночами снова вспоминая
О том, что было на войне…
Я знаю – нелогично это –
Мы временем разделены.
Но я опять ищу ответы
И снова вижу сны войны.
Я думаю: «А если б папа
Погиб случайно на войне?
Какой была бы страшной плата –
Жизнь, неподаренная мне!»
Но чей-то дед, и чей-то прадед,
Мальчишки юные тогда,
Погибли все, Победы ради…
Ушли, пропали навсегда.
И не родились их потомки,
Детей и внуков просто нет.
Как ненаписанные строки,
Галактики погасшей свет…
Приходят ветераны на парад –
Сверкая переливами наград.
И дружно, взявшись за руки, идут.
Их громко поздравляют там и тут.
Надеть медали каждый в праздник рад,
Но все короче их нестройный ряд…
Пока нам есть, кого благодарить,
Давайте будем помнить и любить.
Давайте, будем помогать, пока,
Они не вознеслись на облака.
Пусть далеко от нас ушла война,
Тех, кто остался, поддержи, страна.
Пока они приходят на парад,
Пока глаза их радостно горят,
Как блики солнца в звездочках наград…
. Пока еще идет нестройный ряд.
НУ, ЧТО МЫ ПОМНИМ О ВОЙНЕ?
Ну, что мы знаем о Войне?
Нас время далеко умчало.
На майской праздничной волне
Мы вспоминаем слишком мало.
Другие страны, времена…
Другие войны были тоже.
И та, Великая Война
Все больше на кино похожа.
Лежат в коробке ордена.
Что с ними делать? Непонятно.
Ничья вина, ничья вина,
Что не вернуть людей обратно.
Тех, что сражались на войне,
Тех, что мальчишками погибли.
И почему-то стыдно мне,
Как будто мы помочь могли бы.
Но прошлое нельзя вернуть –
Вокруг совсем другие страны.
И по-другому в дальний путь
Там провожают ветеранов.
На майской праздничной волне
Все меньше правды о войне.
Минута величья и славы,
Минута признанья и слез…
Пусть будут ушедшие правы,
Пусть хватит им праздничных звезд!
В молчании много печали.
У каждого счеты свои.
Мы помнить про Вас не устали!
Примите признанья в любви…
Мудрее на новом этапе
Смирились с далекой войной.
И я вспоминаю о папе,
Который вернулся домой.
С годами все кажется ближе,
Все стало ценнее вдвойне.
Спасибо за то, что ты выжил
На той беспощадной войне.
НЕ ТРОГАЙТЕ ПРАЗДНИК ПОБЕДЫ!
Оплачены страшной ценою
Военных сражений года.
Но радостный праздник со мною
Был с самого детства всегда.
Я ждал его вместе со всеми,
Рассматривал вновь ордена…
И в майских парадах весенних
Другою казалась война.
Победа! – красивое слово!
Подарок для нас и для Вас.
Победа! – и слышится снова
Военного времени вальс.
Смотрите, идут ветераны!
Из вечности в вечность идут.
И взрослыми ставшие рано,
Они победили беду..
Забудем на время про беды
И, доблести павших верны,
Отметим величье Победы
И эхо далекой войны.
ЭХО ВОЙНЫ стихи к 70-летию Победы
Не убежать и не уехать
От горькой памяти моей.
Войны не затихает эхо
В сердцах людей.
Красивых поседевших женщин,
Мужчин, бодрящихся сейчас.
Вас с каждым годом меньше, меньше…
Простите нас…
Чтоб были памяти достойны,
Чтоб жить, не чувствуя вины,
Давай не забывать про войны,
Про боль войны…
И то, что боль не затихает,
И эхом бьет в сердца людей,
Понять истоки помогает
Страны своей…
И ритуал в начале мая,
Парад Победы тут и там,
О прошлом помнить помогая,
Он нужен нам…
* * *
стихи к 70-летию Победы
А мой дед не пришел с войны,
И могилы его – нет…
Так всю жизнь и живем одни,
И не можем найти след.
Неизвестно, в какой стране
Завершился его путь?
Нам хватило бы знать, вполне –
Дату, место, хоть что-нибудь…
Уходя, обещал: «Вернусь».
И жене говорил, и всем.
И живет в моем сердце грусть,
Что не знал я его совсем.
Я хотел бы попасть туда –
В тот последний и страшный бой.
Пролететь через все года.
И его заслонить собой.
И кричу я ему: «Беда!
Осторожнее, слышишь, дед?»
Но уходит он в никуда…
В пустоту…
И могилы – нет…
ПОМНИТЕ ПРО НАС. стихи к 70-летию Победы
… Все шло по плану, по порядку.
Читали речи хорошо.
И вдруг в старинной плащ-палатке
Солдат к трибуне подошел.
Спасибо за стихи, спектакли…
Для нас вся жизнь была приказ!
И силы всякие иссякли…
Не забывайте вы про нас!
Мы ничего не понимали
На этих взорванных путях.
Пожили мало, слишком мало.
И наша жизнь была – пустяк…
Мы были пушечное мясо!
Мы погибали каждый раз!
Пожили все мы слишком мало,
Вы жить продолжили за нас…
Когда мы уходили в полночь
И знали – нет пути назад…
Никто к нам не пришел на помощь.
И виноватых не назвать…
От смерти никуда не деться –
Войной назначена цена…
Но пусть, хотя бы лет на десять,
Запомнят наши имена!
Увидеть было интересно
Как вы живете здесь, сейчас.
Спасибо за цветы и песни,
За то, что помните про нас!
Пылает пламя вечной славы,
Гвоздики алые вокруг.
Те, кто не верили – не правы!
Нас постоянно помнят тут!
Но в праздничном победном миге
Наш голос тоже есть сейчас.
Спасибо за кино и книги,
За то, что помните про нас!
…Огромный зал от удивленья
Застыл, дыханье затая.
Солдат, закончив выступленье,
Ушел. в далекие края.
Как странно получилось это:
Случайна времени волна,
Мы с вами здесь живем, а где-то
По-прежнему идет война.
* * *
Когда на раненную Землю
Пришла победная весна!
Волной народного веселья
Проникла в каждый дом она!
Ну, а пока, солдату можно,
В конце концов, и отдохнуть!
Спать долго и неосторожно –
Закончен бесконечный путь!
Из майских облаков портниха
Пошила мягкую кровать
И стало необычно тихо…
И можно было просто спать.
Колодец памяти – бездонный.
И души павших – где-то там…
Давайте вспомним поименно,
Кто подарил Победу нам!
Победа! – слезы и веселье!
Те дни еще пылают в снах,
Когда на раненную Землю
Пришла победная весна!
РОССИИ НЕ НУЖНА ВОЙНА!
Промчится непростое время –
России снова сильной быть!
Чтобы в нее не только верить,
Но и гордиться, и любить!
Есть в мире истина одна –
России – не нужна война!
В тяжелых побывав сраженьях,
Храня их в памяти своей,
Россия хочет уваженья,
Чтоб этот мир считался с ней…
Пусть победили мы когда-то,
Но у войны кровавый след.
И, отмечая наши даты,
Мы новых не хотим побед.
Пройдя сквозь годы непогоды,
Россия стала лишь сильней!
Как прежде разные народы
Надежды связывают с ней!
О прошлом помнит вся страна –
Война России не нужна!
Опять налево и направо
Готовы это повторять!
Россия – мирная держава,
Но своего не даст забрать!
А истина – всего одна:
России – не нужна война!
