«Некоторые живут прямо на земле» Свободные женщины, улыбчивые мужчины и бедные кварталы: чем россиянина удивила нетуристическая Азия
Предвкушение
— Мьянма, а где это? — с интересом спрашивает мой новый знакомый Сергей, который летит отдыхать на Самуи и ждет своего рейса в аэропорту, в то время как я готовлюсь к посадке на самолет в Мандалай.
— Мьянма — небольшая, но очень интересная страна, граничащая с Индией, Китаем и Таиландом, — стараюсь объяснить своему попутчику, где я собираюсь провести отпуск.
Услышав знакомые названия, Сергей одобрительно кивает. Впрочем, это неудивительно — ведь Мьянма редко попадает в новостные сводки, да и у массового туриста не пользуется большой популярностью. Плюс еще путаница с названиями — не так давно она носила имя Бирма, и оно еще не совсем ушло из обихода.
А ведь каких-то полвека назад нашу страну с Мьянмой связывали прочные дружеские и партнерские взаимоотношения. В Мьянме работало много наших специалистов, мы активно помогали со строительством сложных объектов, а из Москвы в Янгон раз в неделю летал регулярный рейс «Аэрофлота». Но это было давно.
В наши же времена, еще до пандемии, чтобы добраться в один из двух международных аэропортов страны, приходилось лететь как минимум с одной пересадкой, выбирая в качестве транзитного пункта либо Бангкок, либо Куала-Лумпур, либо еще какую-нибудь столицу одного из соседних азиатских государств. А коронавирус и последние события в Мьянме вообще сделали посещение этого государства близким к невозможному.
Пока наш маленький самолет, дребезжа всеми внутренними полочками и креплениями, под слегка напряженную улыбку стюардессы, начинает снижение, пассажиры, большинство из которых летят в Мьянму впервые, прильнув к окошкам иллюминаторов, пытаются не упустить ни одного момента. Как будто именно сейчас, в первые минуты и должно открыться что-то очень важное — то, что определит всю будущую поездку.
Я следую их примеру, и передо мной открывается бескрайняя равнина, прорезанная руслом огромной реки, и везде, куда только может попасть взгляд, на ярком солнце блестят золотые верхушки буддийских пагод. Они стоят группками, правильными и неправильными рядами, маленькие и большие, рядом с деревнями и населенными пунктами и просто среди поля в полном одиночестве. Зрелище поражает и завораживает, а яркие блики отраженных от них солнечных лучей заставляют зажмуриться.
В тот момент я подумал, что именно пагоды станут лейтмотивом моей поездки. Но как показало время, первое впечатление оказалось ошибочным. Главным чудом и ценностью страны оказались не золотые пагоды, а люди — с бронзовыми от загара телами, раскрашенными кремом танака лицами и золотыми сердцами.
Рай для фотографа
Мы приземлились в аэропорту Мандалая — второго по величие города страны, который по сути же представляет собой большую очаровательную деревню. Таможня, паспортный контроль, мелкие формальности — и вот на нас обрушивается сухой, пышущий жаром воздух. До города ехать около часа. Все окна в машине открыты, но врывающиеся внутрь порывы не приносят прохлады, зато наполняют ее всевозможными запахами.
А прямо мимо нас проплывают удивительные сцены, казалось бы, сошедшие со страниц сказки — я еле сдерживаю себя, чтобы не остановить машину и не побежать фотографировать все вокруг. С одной стороны маленькая тропинка бежит среди деревьев к загадочной золотой пагоде, с другой — мужчина в шляпе с огромными полями едет на повозке с запряженными в нее буйволами, а вдоль дороги идет другой незнакомец в юбке с деревянными граблями через плечо, рядом тут же — девушка в ярком красочном платье, пастух со стадом коз. Рай для фотографа и для городского жителя.
Сам Мандалай, как и многие другие населенные пункты, одно время был столицей, о чем напоминает расположенный в центре обнесенный рвом с водой и красивой крепостной стеной королевский дворец. Сооружение это давно утратило свое было величие, а вот дорожки вдоль рва и стен весьма живописны и сегодня и пользуются большой популярностью у местных жителей — как место для отдыха и занятий спортом.
Обычно они приходят сюда рано утром или уже вечером после захода солнца, когда не так жарко, днем предпочитая скрываться в тени своих домов или офисов, которых тут меньшинство. Небольшой торговый квартал в центре уступает место жилым кварталам двух- пятиэтажных домиков. Здания в девять-десять этажей, к которым привыкли жители европейских мегаполисов, тут, конечно, редкость.
Ближе к реке идут самые бедные кварталы. Некоторые люди живут прямо на земле в самодельных шалашах, построенных вдоль дороги или на берегу водоема. Причем это вовсе не бомжи в привычном для нас понимании. Я встречал вполне приличных людей и разговаривал с ними, очень воспитанными и культурными, в костюмах, которые днем ходят на работу в офис, а вечером возвращаются в свой шалаш на берегу. Возможно, это не правило, но случаются и такие ситуации в жизни.
Единственное, что встречаешь здесь неизменно, — это улыбки, спокойствие, доброжелательность и счастье, которыми светятся лица людей вне зависимости от того, живут они в шалаше или в благоустроенном частном доме. Дальше за рекой начинаются деревни, а абсолютно везде разбросаны монастыри, не считая, пожалуй, только одного места — Мандалай Хилла — высокого холма, возвышающегося над городом и почти полностью усыпанного многочисленными монастырями.
Как несложно догадаться, верхушку холма также украшает большая буддийская пагода, собирающая каждый день множество верующих местных жителей, монахов и обычных туристов, которые хотят посмотреть на окрестности с высоты птичьего полета. Все вместе делает Мандалай совершенно сказочным местом с особым очарованием.
Девушки, как звезды
Впрочем, способность очаровывать была у этого города всегда. Достаточно вспомнить стихи Киплинга, написанные в этом городе.
Возле пагоды старинной, в Бирме, дальней стороне
Смотрит на море девчонка и скучает обо мне.
Голос бронзы колокольной кличет в пальмах то и знай:
«Ждем британского солдата, ждем солдата в Мандалай!
Ждем солдата в Мандалай,
Где суда стоят у свай,
Слышишь, шлепают колеса из Рангуна в Мандалай!
На дороге в Мандалай,
Где летучим рыбам рай
И зарю раскатом грома из-за моря шлет Китай!
Киплинга в свое время очаровал не только сам край, но и красота бирманской девушки. И в этом его тоже понимаешь очень хорошо — у бирманцев на удивление приятная внешность. Только на первый взгляд может показаться, что в Азии все люди на одно лицо — это не так. В каждой стране свой тип лица, а бывает, что и в одной стране живут очень разные народности. И далеко не все красивы с нашей европейской точки зрения. Но вот бирманцы — как мужчины, так и женщины — приятно выделяются в этом плане.
Привлекательные черты лица, длинные волосы, точеные фигуры, затянутые в яркие, красивые длинные платья, обычно дополняют красивые узоры на лицах, нанесенные с использованием местного крема танака. Крем этот необыкновенно популярен в основном у женщин и детей. Он хорошо защищает кожу от агрессивного солнца и питает ее, а рисунки могут служить дополнительным украшением.
Делают этот крем из древесины одноименного дерева, растущего тут же. Его сушат и распиливают на небольшие бруски, которые потом растирают до состояния крема с помощью специальных твердых подставок. В жарком климате получается мягкий крем, который можно наносить на кожу. Главное, не соблазниться привезти такой крем домой в качестве сувенира в наш холодный климат — здесь он застынет, потрескается и будет непригоден для использования. А вот сделать себе узор на месте и походить так во время поездки вполне можно. Для этого совсем не обязательно его покупать — любая местная девушка с радостью поможет вам в этом.
С одной такой девушкой мы познакомились и разговорились возле одной из пагод. Она помогала своей семье в небольшом магазинчике по продаже колокольчиков. Ей удалось окончить всего несколько классов школы, а сейчас приходится работать. Хорошее образование в Мьянме стоит денег. Но дело не только в них. Нужно помогать семье, и на учебу просто не хватает времени.
Здесь, в Мьянме, подобные ситуации не редкость — дети с 11-12 лет зачастую начинают активно помогать в работе взрослым. Поэтому возможность получить образование в стране ценится особенно сильно, именно с образованием большинство людей связывают возможность получить хорошую работу и устроить свое будущее. Но если не получается, то это тоже не повод для расстройства.
Девушка радостно показывает мне особый вид плоских колокольчиков, которые можно встретить только в Мьянме. Пластина особой, обычно круглой формы, с нанесенным на нее рисунком, подвешивается на веревочку, по ней нужно легонько ударить деревянным молоточком. А если легонько ударить по колокольчику и подуть на него, поднеся близко к губам, то он начинает «петь».
Женская свобода
Впрочем, даже несмотря на это, Мьянма — одна из немногих азиатских стран, в которых женщины действительно имеют много прав и свобод наравне с мужчинами. Вспоминается разговор с нашим водителем, рассказавшем, что он работает на свою жену, которой и принадлежит его и еще несколько других машин. И это не редкий случай. Достаточно вспомнить, что долгое время до событий этого года страной по сути руководила женщина — Аун Сан Су Чжи, пришедшая к власти через демократические выборы — а это огромное достижение для азиатской страны, долгие годы живущей под управлением военных.
Есть и еще одно проявление женских свобод в Мьянме — это право посвятить себя духовной жизни. Выражается это в виде огромного количества женских буддийских монастырей, чего я не встречал ни в одной другой азиатской стране. И если для нас такой выбор может показаться несколько сомнительной свободой, то для Мьянмы это большое достижение.
Монах здесь, наверное, даже более уважаемый человек, чем у нас какой-нибудь успешный бизнесмен или политик, — сказывается другая система ценностей и приоритетов. В других странах женщину редко готовы отпустить из семьи: ее участь — это хозяйство, муж, семья, рождение и воспитание детей.
Монастыри в Мьянме имеют огромное значение для всех жителей. Чтобы понять, насколько большое, достаточно сказать, что почти каждый мужчина в стране хоть недолго, но был монахом. В стране монастыри даже часто заменяют школы, они бесплатны и всегда доступны. Поэтому мальчиков часто отдают в монастырь на несколько лет или на время каникул.
Совсем не обязательно, чтобы мальчик на всю жизнь оставался монахом, но каждый час, проведенный им в монастыре, точно пойдет на пользу. Здесь не только учат базовым знаниям, но и обучают медитации, которой большинство жителей стараются уделять хотя бы 10-15 минут каждый день.
В сочетании с правильным поведением и позитивным настроем этого вполне достаточно, чтобы медленно, но верно прийти к просветлению в одной из следующих жизней. А спешка и желание достигнуть цели как можно быстрее бирманцам не свойственны. Возможно, именно в этом спокойствии и неторопливости, не привязанности даже к такой высокой цели, несмотря на высокую религиозность, и кроется один из секретов гармоничности бирманцев.
К слову, в монастырь можно прийти не только в детстве, но и в любой период жизни — на неделю, месяц или год. По велению души или в трудной ситуации. Перед ответственным решением, когда нужно все взвесить и не ошибиться. Помню, мы разговорились с одним бирманцем, и он рассказал, что уходил пожить в монастырь перед собственной свадьбой.
У природы нет плохой погоды
Как и в большинстве азиатских стран этого региона, в Мьянме выделяют три основных сезона: весна — когда сухо, и кажется, все плавится от жары, зима — когда днем тепло, ночью прохладно, ясно и тоже сухо, — любимое время у европейских путешественников. И третий сезон — сезон дождей, начинающийся летом и заканчивающийся осенью, когда каждый день страну накрывают тропические ливни, а не успевающая стечь вода заполняет улицы, поля, подходит вплотную к домам и храмам, делая страну отдаленно похожей на азиатскую Венецию.
Первый раз на озеро Инле мы попали весной, в самый жаркий и сухой сезон. Из-за жары уровень воды был довольно низким, и если в самом озере воды хватало для нормального передвижения на лодках, то в протоках, которые соединяют водоем с некоторыми расположенными по периметру деревнями, воды было катастрофически мало.
Местным жителям приходилось лопатам делать углубления в протоках, мастерить импровизированные плотины, чтобы вода не уходила вниз по течению в озеро. Все это часто делается на сорокаградусной жаре. Впрочем, жарко было абсолютно всем. Буйволы норовили залезть в воду при каждой возможности, как и дети. Рабочие периодически обливались из бочек, каждый кран и шланг с водой шел в дело. Охладиться был рад каждый. Часто это сопровождалось смехом и шутками.
Озеро Инле — одна из многих жемчужин Мьянмы, в последние годы ставшая популярной у туристов. Но даже это не лишило водоем и окрестности своего очарования. Тем более что большинство путешественников приезжает сюда на один-два дня и просто не успевает добраться никуда дальше самого озера и пары храмов. А тут есть на что посмотреть.
О жизни
Лучший способ исследовать жизнь озера — это посмотреть на нее с воды. Вот и мы нашли лодочника, который согласился на время стать нашим гидом. Стоя на носу лодки, в развевающейся на ветру юбке, зажав весло между плечом и ногой, он ловко направил наше плавсредство по протоке к основному озеру. Умение грести ногой уже давно стало визитной карточкой местных рыбаков — и в ответ на мой интерес встречаю явное недоумение: «Ведь так удобнее всего. И рычаг получается — грести легче. И руки свободны, чтобы с сетью управляться».
Рыбная ловля — один из основных промыслов для местных жителей, не считая традиционного сельского хозяйства. Ловят здесь все, от мальчишек до стариков. И каждый своим доступным ему способом: кто-то забрасывает сеть с грузиками, кто-то использует плетеные ловушки, но большинство просто ставят сети, а потом проверяют на наличие рыбы. Вот и очередной рыбак что есть силы лупит веслом по воде, поднимая в воздух облако брызг. Мой гид объясняет, что таким образом особо нетерпеливые рыбаки стараются побыстрее загнать рыбу в сети. Срабатывает, правда, такой способ далеко не всегда.
Жизнь у местных жителей не только связана с озером, но часто проходит в прямом смысле прямо на воде. В дальней части расположена деревня, которая стоит на водоеме — каждый дом на сваях. Вместо улиц — протоки. Вместо машин — лодки. Хозяйки тут же, прямо на крыльце, стирают белье, вечером принимают душ, а утром всей семьей чистят зубы.
Несмотря на это, вода в озере очень чистая. Под стать домам местные жители завели здесь и плавучие огороды — грядки с землей плавают прямо на поверхности воды. А чтобы грядка не уплыла, к земле она приколота длинным деревянным шестом. Такая система позволяет плодам получать необходимое количество влаги, что особенно важно, учитывая жаркий местный климат. Выращивают на таких плавучих огородах в основном помидоры и другие овощи — и могу честно сказать, что получаются они отменными, самыми вкусными во всей Мьянме.
Мы подплыли к небольшому домику, на крыльце которого сидела женщина с большим количеством колец на шее. Она оказалась представительницей одного из бирманских племен, которых часто называют длинношеими — их шеи специально вытягивают, с детства добавляя девочкам кольца. Сейчас такие украшения делают только для того, чтобы показать старый обычай туристам. Да и само племя живет намного дальше — примерно в двух днях пути, как объяснил наш гид. А на озеро они приехали, чтобы заработать немного денег.
Сейчас Мьянму вряд ли можно назвать таким же спокойным государством, как это было прежде. Из-за военного переворота, случившегося здесь в феврале 2021 года, на улицах страны погибают сотни протестующих, отстаивающих свои права и интересы. Кадры трагических событий облетели уже весь мир, и глядя на них, сжимается сердце. Хочется верить, что к людям вернется рассудок, и хаос и вражда в Мьянме сменятся умиротворением и миром. Ведь, несмотря на мрачные времена, страна остается одним из самых красивых мест на планете, а ее жители — одним из самых доброжелательных и привлекательных народов.
«Это возвращение к темным временам» Как борец за свободу и демократию стала пособницей геноцида и довела Мьянму до военного переворота
1 февраля в Мьянме произошел государственный переворот. Военные захватили власть и заключили под стражу фактического лидера страны, госсоветника Аун Сан Су Чжи. 75-летняя политик посвятила годы борьбе с хунтой, стала символом демократии, а потом фактически оправдала геноцид мусульман и впала в немилость международного сообщества. «Лента.ру» разобралась, как Аун Сан Су Чжи превратилась из главной поборницы прав человека в пособницу тех, кто устраивает этнические чистки, и почему военные ее все равно свергли.
Государственный переворот в Мьянме произошел совершенно неожиданно. 1 февраля военные отстранили от должности и задержали все руководство страны: президента Вин Мьина, госсоветника и главу МИД Аун Сан Су Чжи, а также распустили правительство. С должностей были смещены 24 министра, новых глав назначили в министерствах финансов, здравоохранения, информации, иностранных и внутренних дел и пограничной безопасности. Временным президентом стал вице-президент Мьинт Све, при этом вся власть передана главнокомандующему Мин Аунг Хлайну.
Через телеканал, принадлежащий военным, было объявлено о введении чрезвычайного положения в стране на год. По его окончании армия пообещала организовать новые выборы, после которых власть передадут новому правительству. Помимо этого военные пообещали разобраться с фальсификациями на последних парламентских выборах — они прошли осенью 2020-го.
Кроме того, был введен запрет на внешние, внутренние и служебные авиаперелеты в стране до 31 мая текущего года. В то же время сообщалось, что иностранные посольства в стране получили другую информацию: они передали сотрудникам, что полеты будут запрещены до конца апреля.
После переворота в крупнейшем городе и бывшей столице Мьянмы Янгоне, как и в других населенных пунктах, наблюдаются перебои телефонной и мобильной связи. Сообщается, что жители выстраиваются в очереди к банкоматам и магазинам. Казалось бы, сложно представить произошедшее в уже 10 лет как демократической Мьянме. Однако на самом деле это напрямую связано с фактическим лидером страны Аун Сан Су Чжи.
Аун Сан Су Чжи в 1991 году
Фото: Arlom / Getty Images
Леди против генералов
Происхождение Аун Сан Су Чжи само по себе стало задатком для большого будущего в политике. Ее отец Аун Сан был лидером национально-освободительного движения и возглавлял Коммунистическую партию Бирмы (так Мьянма называлась до 1980 года). Когда началась Вторая мировая война, он — как, впрочем, и представители ряда других стран-колоний — решил, что коллаборация со странами-агрессорами поможет избавиться от колониального гнета. С финансовой поддержкой Японии он преобразовал национальное ополчение в полноценные вооруженные силы, которые начали воевать против Великобритании. Результатом должна была стать независимость страны.
Вскоре бирманский революционер осознал, что дарованная Японией свобода оказалась фикцией. Тогда Аун Сан вновь переметнулся к британцам, вместе с которыми принялся воевать теперь уже против японцев. После окончания войны он принимал активное участие в переговорах с британским правительством о независимости Бирмы, но был убит в 1947 году, когда его дочери было всего два года. В 1948 году дело Аун Сана было завершено, Бирма обрела долгожданную свободу.
Мать Аун Сан Су Чжи, Хин Чжи, в свою очередь построила успешную политическую карьеру и стала послом в Индии. Там будущий лидер Мьянмы провела свое детство. Окончив Делийский университет, она переехала в Великобританию и продолжила обучение в Оксфорде. Там она познакомилась с будущим мужем, известным тибетологом Майклом Эйрисом. Су Чжи проработала три года в ООН, переехала в Бутан, вышла замуж за Майкла. У пары родились двое сыновей.
Она жила тихой семейной жизнью и строила академическую карьеру в Лондонском университете, когда в 1988 году поехала на родину навестить умирающую мать.
В августе 1988-го в Мьянме произошло так называемое восстание 8888, основные события которого, как можно догадаться, пришлись на восьмое число. Восстание было подавлено, порядка пяти тысяч протестующих оказались убиты, а хунта ввела еще более жесткие распорядки.
Аун Сан Су Чжи принимала активное участие в событиях того времени и продолжила борьбу с хунтой, невзирая на репрессии. Во время второй волны протестов она обратилась к многотысячной толпе протестующих — пламенная речь моментально превратила ее в символ народного сопротивления. В народе ее прозвали До, что с бирманского языка переводится как «тетушка» или «леди». Именно второй вариант перевода закрепился за пределами Мьянмы.
После военного путча в сентябре 1988 года Су Чжи основала собственную партию, «Национальную лигу за демократию» (НЛД), которая стала главной оппозиционной силой в стране.
В 1990 году в Мьянме прошли всеобщие выборы. Су Чжи, как и других противников власти, задержали еще до голосования и не позволили выдвинуть свои кандидатуры на места в парламенте. Однако, несмотря на все старания властей, НЛД сумела заполучить больше 80 процентов голосов. Хунта отказалась признавать итоги выборов и не стала передавать власть, а также продолжила удерживать Аун Сан Су Чжи под стражей — ее то освобождали, то вновь предъявляли очередные обвинения и арестовывали.
Доходило даже до абсурдного. В 2009-м американец, у которого случилось «видение» о якобы планируемом покушении на Су Чжи, отправился в Янгон и добрался вплавь до дома на озере, где политик отбывала домашний арест. Незваного гостя гнать не стали и даже разрешили остаться на пару дней, чтобы он набрался сил после изнурительного заплыва. На обратном пути мужчину поймали. Военные уцепились за произошедшее и предъявили Су Чжи очередное обвинение — нарушение условий содержания. Сначала активистку приговорили к трем годам тюрьмы, но под давлением мирового сообщества срок сократили до 18 месяцев домашнего ареста.
Образ хрупкой женщины, объединившей вокруг себя народ и мужественно сражающейся с остервеневшим режимом, не мог не подкупить международную общественность. В 1990 году Аун Сан Су Чжи присудили премию имени Андрея Сахарова, следом, в 1991 году, — Нобелевскую премию мира.
Протестующие слушают выступление Аун Сан Су Чжи, 1988 год
Политическая борьба фактически вытеснила все остальное из жизни Су Чжи: из-за бесконечных арестов она годами не виделась с родными. С мужем Майклом она встретилась в последний раз в 1995 году. Спустя два года у него диагностировали рак простаты в терминальной стадии. Несмотря на мольбы со стороны ведущих мировых политиков и даже папы римского, хунта категорически отказывалась пускать его в Мьянму, чтобы повидаться с женой в последний раз. Вместо этого генералы предложили Аун Сан Су Чжи самой отправиться в Великобританию, но та отказалась. Она понимала: если согласится, то назад в страну ее просто не пустят. В 1999 году Майкл Эйрис скончался, так и не увидевшись с супругой.
В 2010 году в Мьянме прошли первые за 20 лет всеобщие выборы. Накануне голосования хунта внесла изменения в избирательное законодательство. Согласно новым законам, отбывавшие в тот момент срок граждане — то есть порядка двух тысяч политических заключенных, включая Аун Сан Су Чжи, — не могли принять участие в выборах, а потому НЛД решила их бойкотировать. Победу одержала Партия солидарности и развития Союза, которую поддерживали военные.
Вскоре после освобождения Аун Сан Су Чжи позвонил президент США Барак Обама. Ее также навестила госсекретарь Хиллари Клинтон, следом — премьер-министр Таиланда, министры иностранных дел Великобритании и Франции. А в 2011 году даже вышел фильм «Леди» Люка Бессона, в основу которого легли наиболее драматичные моменты ее биографии.
На промежуточных выборах в апреле 2012 года НЛД выиграла 43 из 45 переизбираемых мест, став крупнейшей оппозиционной партией в парламенте. Аун Сан Су Чжи как ее глава официально стала и лидером мьянманской оппозиции. После этого она отправилась в турне по Европе, во время которого произнесла Нобелевскую речь — спустя 20 лет после получения премии. В этот момент Аун Сан Су Чжи была настоящим кумиром мировой общественности, иконой демократии и символом победы либеральных ценностей.
В 2015 году в Мьянме прошли парламентские выборы, на которых ее партия одержала сокрушительную победу. «Леди» стала полноценным лидером страны, хоть и не смогла занять должность президента из-за иностранного гражданства детей. Вместо этого она получила портфель министра иностранных дел и титул государственного советника — своего рода аналог премьер-министра.
Не сотвори себе кумира
В преимущественно буддистской Мьянме мусульмане-рохинджа не только этническое, но и религиозное меньшинство. Ситуацию усугубляет то, что рохинджа проживают в Ракхайне — самом бедном штате одного из самых бедных государств мира. Такое положение дел определенно не устраивало народ — между его представителями и властями страны то и дело возникали стычки и конфликты.
Стоит отметить, что гонения против рохинджа начались задолго до прихода к власти Аун Сан Су Чжи — еще в годы правления военной хунты это меньшинство лишили гражданства. Однако в «новой демократической» Мьянме людям этой народности жить легче не стало. Их до сих пор не включают в перепись населения, им запрещено свободно передвигаться по стране и приобретать собственность, они лишены доступа к базовым государственным услугам, включая медицину и образование.
На спутниковых снимках видно, что военные сжигали целые деревни. Спасшиеся рассказывали о массовых убийствах, пытках и изнасилованиях мирных жителей. Религиозный лидер Мьянмы — последователь, казалось бы, самой мирной религии в мире — практически прямолинейно призывал буддистов к расправе над мусульманами, называя последних «бешеными псами». По данным «Врачей без границ», лишь в первый месяц боевых действий погибло свыше 6,7 тысячи рохинджа, включая 730 детей в возрасте до пяти лет.
Насилие привело к массовому бегству рохинджа в соседние страны, где им тоже оказались не рады. По данным ООН, более 742 тысяч человек бежали из-за гонений из Мьянмы в Бангладеш. Из-за этого на границе двух стран возник крупнейший лагерь беженцев в мире — в палаточном городке общей площадью 13 квадратных километров проживает целых 600 тысяч человек. При этом, по данным правозащитной организации Human Rights Watch, порядка 130 тысяч рохинджа, оставшихся в Мьянме, содержатся в лагерях с нечеловеческими условиями, которые можно описать как «тюрьмы под открытым небом».
Беженцев-рохинджа перевозят на необитаемый остров в Бенгальском заливе
Фото: Mohammad Ponir Hossain / Reuters
Происходящее в Мьянме вызвало широкое международное осуждение. А страстная поборница прав человека Аун Сан Су Чжи при этом не стала осуждать действия военных. Более того, на слушаниях в Международном суде в Гааге, где рассматривается иск о геноциде мусульман-рохинджа, она назвала само обвинение «не отражающим полноту картины и вводящим в заблуждение».
Пожалуйста, имейте в виду сложную ситуацию и вызов суверенитету и безопасности нашей страны, когда вы оцениваете намерения тех, кто пытался бороться с восстанием. Конечно, в данных обстоятельствах намерение геноцида не может быть единственной гипотезой
К тому же до этого Аун Сан Су Чжи оправдала арест и тюремное заключение журналистов агентства Reuters. Их приговорили к семи годам за то, что они во время журналистского расследования, происходящего в Ракхайне, смогли заполучить секретные документы вооруженных сил Мьянмы.
Таким образом, лидер Мьянмы фактически оказалась по одну сторону баррикад с генералами, против которых еще совсем недавно боролась. После выступления в Гааге Аун Сан Су Чжи окончательно утратила репутацию «святой». Ее лишили премии Сахарова и почетного гражданства Канады.
Фил Робертсон, заместитель главы азиатского отдела Human Rights Watch, отмечает, что большая часть демократических реформ была проведена еще до прихода Аун Сан Су Чжи к власти. «Хотя она освободила политических заключенных и изменила несколько наихудших законов, многие вещи остались прежними — а в некоторых случаях даже стали хуже», — рассказал «Ленте.ру» правозащитник. В частности, был принят закон о телекоммуникациях, криминализировавший контент, критикующий власть.
Путч во время чумы
На всеобщих выборах в ноябре 2020 года НЛД в очередной раз одержала сокрушительную победу. Но военные и подвластная им Партия солидарности и развития Союза отказались принимать итоги выборов. В итоге в понедельник, 1 февраля, когда должно было состояться заседание парламента нового созыва, они арестовали членов правительства и ввели чрезвычайное положение.
В Human Rights Watch опасаются, что военные устроят репрессии против гражданского общества, независимых СМИ, невоенных политических партий и любого, кто решится на критику новой власти. По словам Робертсона, много активистов уже ушли в подполье, чтобы избежать ареста.
Действия главнокомандующего и военных Мьянмы абсолютно постыдны, потому что они низвергли демократическое правительство в угоду собственной власти и обрекли бирманский народ на возвращение в темные времена военной диктатуры
В августе 2018 года Аун Сан Су Чжи спрашивали, не опасается ли она еще одного военного переворота. По ее словам, тогда у нее были неплохие отношения с военными, а генералов в своем кабмине она называла «довольно милыми». Сейчас, два с половиной года спустя, она свое мнение, вероятно, изменила.
На первый взгляд, не очень понятно, зачем военным именно сейчас понадобился госпереворот. Нужно отметить, что пять лет под руководством Аун Сан Су Чжи мало что изменили в положении военных. За ними осталась закреплена четверть мест в парламенте, что делает невозможным принятие каких-либо государственных решений без их одобрения. Кроме того, они сохранили финансовую независимость и право назначать руководителей ключевых силовых ведомств. И это все при формальном лидерстве НЛД.
Профессор Института исследований мира в Осло (PRIO) Стейн Тоннесен рассказал «Ленте.ру», что, несмотря на такие привилегии, отношения между главнокомандующим Мин Аун Хлайном и Аун Сан Су Чжи оставались прохладными. Кроме того, подходил к концу второй пятилетний срок генерала в качестве главнокомандующего, и, глядя на сокрушительную победу НЛД, он понимал: шансов занять пост президента у него не будет.
«Он опасался, что его преемник не сможет выдержать давления со стороны нового правительства под руководством НЛД, которая стала обладать еще большей народной легитимностью, чем прежде», — отмечает Тоннесен. После выборов у военных в парламенте осталось бы лишь право вето, ведь поддерживающая их Партия солидарности и развития Союза получила всего 33 места. Для главнокомандующего такой расклад оказался неприемлемым, считает эксперт.
Блокпост военных на дороге, ведущей к парламенту Мьянмы
Фото: Aung Shine Oo / AP
Тоннесен предположил, что Мин Аун Хлайн теперь может попытаться перекроить избирательную систему таким образом, чтобы у НЛД не было возможности заполучить большинство в парламенте, — или же вовсе распустить партию. «Он может рассчитывать, что после изменения избирательной системы получится провести новые выборы и получить управляемый парламент. Тот назначил бы на пост президента доверенного военного офицера, возможно, самого Мин Аун Хлайна. Однако я сомневаюсь, что у него это выйдет», — сказал эксперт.
Ли Джонс, лектор Лондонского университета королевы Марии, заявил «Ленте.ру», что прямое правление военных продлится год-два, после чего с ограничениями, но возобновятся выборы. Бывший посол Австралии в Мьянме Кристофер Лэмб также усомнился в том, что у военных получится свести на нет все демократические преобразования в стране. Дипломат отметил, что Мьянма сейчас гораздо сильнее интегрирована в региональную экономику, чем до 2010 года. В этой связи репрессии нанесут большой ущерб международному статусу страны и ее экономике, отметил он.
При этом вновь плененная Аун Сан Су Чжи так и останется главной иконой демократии в нации. «Парадокс в том, что хотя международная репутация Аун Сан Су Чжи действительно сильно пострадала, сейчас она внезапно реабилитировалась в качестве символа стремления к свободе от диктата военных», — рассказал Лэмб. Тоннесен также отметил, что политик в Мьянме сродни монаршей особе и народные симпатии лишь будут расти, пока она находится под стражей.
Так что, в конце концов, армии, возможно, придется найти нового командующего, который сможет сработаться с «Леди»
Пока неизвестно, как точно будет развиваться ситуация в стране. На улицах Янгона уже заметно народное недовольство — пока в виде сигналящих автомобилистов и стука в кастрюли. Не исключено, что оно перерастет в полноценные протесты, как призывала сама Аун Сан Су Чжи.
Не останется в стороне и международное сообщество. Несмотря на определенное разочарование в фигуре «Леди», ее арест широко осудили. Президент США Джо Байден уже пригрозил новыми санкциями, примеру Вашингтона могут последовать и другие западные страны. Не исключено, что введение ограничений против мьянманских военных может оказаться в повестке ООН.
Однако Ли Джонс полагает, что мировое сообщество само осознает, что не в силах повлиять на события в Мьянме. «Если они все-таки вернутся к старой политике изоляции и санкций, то это не поможет — так же, как это не помогло в 1988-2010 годах», — уверен эксперт.
