Постигнуть
Постигнуть. Прием «архаического» расширения семантической сферы слова, прием реставрации таких «славенских» значений, которые выходили за пределы предшествующей языковой практики поэта, усиливает и поддерживает эту струю эпического «историзма», например:
Свою омыть он может славу.
Он может возмутить Полтаву
Внезапно средь его дворца
Он может мщением отца
Постигнуть гордого злодея.
(Ср. в «Словаре Академии Российской»: «Омыти от беззакония, от грехов или грехи». Выражен, слав. значит то же, что очистить» (1822, ч. 4, с. 312). Ср. в «Выстреле»: «Честь его была замарана и не омыта. »,
Постигнуть – «догонять», «преследовать кого-нибудь». «Пожените скоро в след их, еще постигнете их, Навин, 2, 6» (сл. АР 1822, ч. 5, 52). Ср. в стихотворении «Желание славы» ( 1825):
Как путник, молнией постигнутый в пустыне.
В стихотворении «Домовому» (1819):
«Постигни робостью полунощного вора».
Таким образом глагол постигнуть в этом значении не является стилистическим «архаизмом» для Пушкина. Ср. другие значения этого слова и примеры его употребления в языке Пушкина у В. Ф. Саводника, «К вопросу о Пушкинском словаре» (Изв. ОРЯС имп. Акад наук, 1904, 9, кн. 1, с. 169).
(Виноградов. Язык Пушкина, с. 140).
Поделиться ссылкой на выделенное
Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»
ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Повести покойного Ивана Петровича Белкина
НАСТРОЙКИ.
СОДЕРЖАНИЕ.
СОДЕРЖАНИЕ
Пушкин Александр Сергеевич
Повести покойного Ивана Петровича Белкина
Полное собрание сочинений с критикой
ПОВЕСТИ ПОКОЙНОГО ИВАНА ПЕТРОВИЧА БЕЛКИНА
То, мой батюшка, он еще сызмала к историям охотник.
Взявшись хлопотать об издании Повестей И. П. Белкина, предлагаемых ныне публике, мы желали к оным присовокупить хотя краткое жизнеописание покойного автора, и тем отчасти удовлетворить справедливому любопытству любителей отечественной словесности. Для сего обратились было мы к Марье Алексеевне Трафилиной, ближайшей родственнице и наследнице Ивана Петровича Белкина; но к сожалению ей невозможно было нам доставить никакого о нем известия, ибо покойник вовсе не был ей знаком. Она советовала нам отнестись по сему предмету к одному почтенному мужу, бывшему другом Ивану Петровичу. Мы последовали сему совету, и на письмо наше получили нижеследующий желаемый ответ. Помещаем его безо всяких перемен и примечаний, как драгоценный памятник благородного образа мнений и трогательного дружества, а вместе с тем, как и весьма достаточное биографическое известие.
Милостивый Государь мой ****!
* Следует анекдот, коего мы не помещаем, полагая его излишним; впрочем уверяем читателя, что он ничего предосудительного памяти Ивана Петровича Белкина в себе не заключает. ** В самом деле, в рукописи г. Белкина над каждой повестию рукою автора надписано; слышно мною от такой-то особы (чин или звание и заглавные буквы имени и фамилии). Выписываем для любопытных изыскателей: Смотритель рассказан был ему титулярным советником А. Г. Н., Выстрел подполковником И. Л. П., Гробовщик приказчиком Б. В., Мятель и Барышня девицею К. И. Т.
Почитая долгом уважить волю почтенного друга автора нашего, приносим ему глубочайшую благодарность за доставленные нам известия, и надеемся, что публика оценит их искренность и добродушие.
Мы стояли в местечке ***. Жизнь армейского офицера известна. Утром ученье, манеж; обед у полкового командира или в жидовском трактире; вечером пунш и карты. В *** не было ни одного открытого дома, ни одной невесты; мы собирались друг у друга, где, кроме своих мундиров, не видали ничего. Один только человек принадлежал нашему обществу, не будучи военным. Ему было около тридцати пяти лет, и мы за то почитали его стариком. Опытность давала ему перед нами многие преимущества; к тому же его обыкновенная угрюмость, крутой нрав и злой язык имели сильное влияние на молодые наши умы. Какая-то таинственность окружала его судьбу; он казался русским, а носил иностранное имя. Некогда он служил в гусарах, и даже счастливо; никто не знал причины, побудившей его выдти в отставку и поселиться в бедном местечке, где жил он вместе и бедно и расточительно: ходил вечно пешком, в изношенном черном сертуке, а держал открытый стол для всех офицеров нашего полка. Правда, обед его состоял из двух или трех блюд, изготовленных отставным солдатом, но шампанское лилось при том рекою. Никто не знал ни его состояния, ни его доходов, и никто не осмеливался о том его спрашивать. У него водились книги, большею частию военные, да романы. Он охотно давал их читать, никогда не требуя их назад; за то никогда не возвращал хозяину книги, им занятой. Главное упражнение его состояло в стрельбе из пистолета. Стены его комнаты были все источены пулями, все в скважинах, как соты пчелиные. Богатое
Словари
отношение между языковыми выражениями (словами или словосочетаниями), состоящее в том, что в
смысл одного выражения входит отсылка к другому. Возникает при
связи между этими выражениями, например: «Дом стоял тёмный и
молчаливый, огня в нём не было»;
«Отдай же мне теперь половину, а
остальное возьми себе». Первый член А. о. называется
включающее анафор без антецедента, даже синтаксически законченное,
обладает смысловой неполнотой. В некоторых концепциях (например, у
К. Л. Бюлера) А. о. противопоставляется
катафорическому, при котором элемент с отсылающим значением
является линейно предшествующим, например: «Ясно одно: я
должен уехать». Более распространённым является использование
термина А. о. безотносительно к линейному расположению элементов.
Слова, полностью раскрывающие свой смысл только будучи включёнными,
помимо синтаксических отношений, в А. о., называются
анафорическими. К числу анафорических слов относятся многие
слова. Анафорическая отсылка входит также в состав значения большой
группы слов, обычно не причисляемых к местоименным: «поэтому», «потому»,
«потом», «тогда», «кроме того», «напротив», «наоборот» и др.; ср. «Вы
остаётесь? Тогда я иду один». В А. о. может вступать именная
группа с определённым артиклем (в анафорической
функции) или, в безартиклевых языках, со значением определённости,
выраженным отсутствием фразового ударения и
общим контекстом, ср.: «В 1920 году Гмелин прислал в Веймар
свои гравюры на меди. Художник изобразил пустынные местности
«молчал и хозяин» неполна: частица «и» показывает, что «молчал» входит в
А. о., антецедент которого находится в предтексте. Анафорическими
слова «Да» понятен только в контексте предшествующего общего вопроса.
Наконец, А. о. может возникать при анафорическом эллипсисе (обозначаемом нулевым знаком), ср.:
«Готовь летом сани, а зимой ø телегу»; англ.
I wrote it though I didn’t want to ø; литов. Ar pamate Jonas
Содержанием анафорической отсылки может быть: 1) субстанциальное
объектов, ситуаций, событий, фактов и т. п. (например, у местоимений
«он», «этот», «тот», «это»; местоименных наречий
«там», «туда», «оттуда» и т. п.; местоименных глаголов, ср. англ. Do you
у англ. местоимений one, that, those, ср. He bought a large painting, but I’d prefer a small
one; местоименных глаголов, ср. франц. On regarde une
femme savante comme on fait une belle arme; местоимений
3‑го лица в функции повтора: «Вы просите
песен? Их нет у меня»). Значение уподобления
(в словах типа «такой», «так»), а также различения и распределения
(в словах «другой», «иной», «остальные», «иначе» и пр.) может быть
выражено через значение субстанциального или концептуального тождества.
А. о. входит в более широкий класс отношений ассоциативного типа,
включающий противопоставительные, сопоставительные и другие
отношения, например: «Такой любви ты знала ль цену? Ты
знала, я тебя не знал».
Большинство анафорических местоимений сочетает анафорическую функцию
с дейктической (см. Дейксис), однако
граница между ними может стираться. В некоторых контекстах стирается противопоставление между
А. о. и синтаксическим: А. о. может быть единственным средством
включения слова или группы слов в структуру предложения, например: «Мысль, что честь его была
замарана и неомыта по его собственной воле, эта мысль меня не
Дресслер В., К проблеме индоевропейской эллиптической
анафоры, «Вопросы языкознания», 1971, № 1;
Падучева Е. В., Анафорические связи и глубинная структура
текста, в кн.: Проблемы грамматического моделирования, М., 1973;
Чехов А. С., Отождествляющее анафорическое отношение как
фактор внутренней организации высказывания, в кн.: Машинный перевод и
прикладная лингвистика, в. 19, М., 1981;
Bühler K., Sprachtheorie: Die
Darstellungsfunktion der Sprache, Jena, 1934;
Tesnière L., Éléments de syntaxe structurale, 2
Halliday M. A. K., Hasan R., Cohesion in
Hirst G., Anaphora in natural language
understanding, B., 1981 (Lecture notes in computer science, № 119).
направления в языкознании, непосредственно опирающаяся на идеи
«Курса общей лингвистики» Ф. де Соссюра и развивающая научные традиции
Женевского университета (самоназвание существует с 1908). Первое
поколение учёных Ж. ш. представляют ученики Соссюра Ш. Балли и А. Сеше,
разных языков, преимущественно французского,
соотношение индивидуального и социального в явлениях языка и
Работа Соссюра «Мемуар о первоначальной системе гласных в индоевропейских
языках» (1879) принесла автору всемирную славу крупнейшего
специалиста по этим языкам, так как в ней был введён в науку новый
принцип реконструкции фонологической системы праязыка по данным морфологии. В работах по литовской акцентологии (1894-96) Соссюр определил
(одновременно с Ф. Ф. Фортунатовым, но независимо от него) характер ударения и интонации слова
в балтийских языках в соотношении с аналогичными
«Курс общей лингвистики», составленный Балли и Сеше по записям
студентов, трижды слушавших курс. В нём сформулированы взгляды на
язык, оказавшие огромное влияние на языкознание 20 в., в частности на
как впервые в языкознании рассмотрение языка как системы (структуры)
было положено в основу теории (см. Система
языковая). В разнородных проявлениях речевой
социальное и психическое явление, пассивно усваиваемое (принимаемое)
явление, активное использование кода языка в соответствии с мыслью
изучающей жизнь знаков внутри общества, которую он назвал семиологией
социальную психологию. Лингвистический знак (слово, его значимая
произвольности (отсутствия мотивированности). Вторая
расположения (соположения) относительно друг друга. Соссюр сформулировал
понятие ценности (значимости) лингвистических знаков, т. е.
совокупности их реляционных свойств, существующих наряду с абсолютными
свойствами (значение, звуковые черты и т. д.). Реляционные свойства
устанавливаются по ассоциативным (общность корней, аффиксов, фонем)
использования) отношениям знаков как членов системы к
предмет изучения синхронической (статической) лингвистики
диахронической (эволюционной) лингвистики (см. Диахрония). Язык как предмет внутренней
лингвистики рассматривается «в самом себе и для себя»; связь
истории языка с историей народа, изучение литературного языка и диалектов, географического размещения языков и
т. п. относятся к внешней лингвистике.
Лингвистическая сторона концепции Соссюра смыкается с идеями
И. А. Бодуэна де Куртенэ, Н. В. Крушевского, У. Д. Уитни.
С 70‑х гг. 20 в. Соссюра трактуют как представителя философии языка,
так как он ввёл проблемы онтологии языка как семиотической системы,
однако методологическая база его теории
эклектична. Постулирование целостности языковой системы тяготеет к
феноменологии Э. Гуссерля. В теории языка и речи Соссюр пытался
объединить идеи Э. Дюркгейма и Г. Тарда о связи социального и
индивидуального, но решение этой проблемы с позиций связи общего,
особенного и отдельного осталось вне его концепции, как и диалектика
восхождения от абстрактного к конкретному. Выступая против позитивизма
конца 19 в., Соссюр определил наличие ценности (значимости) как
реляционного свойства у единиц языка, но исключил абсолютные свойства из
рассмотрения, тем самым он сделал шаг в сторону субъективизма и
софистики. В теории ценности он следует за концепциями А. Смита и
Д. Рикардо о наличии меновой и потребительской стоимости у вещей. Приняв
за основу гегелевский принцип дифференциации, Соссюр не смог обратиться
к идее диалектического противоречия, содержащего идею развития, и
остался в рамках метафизического подхода. Требование выделять предмет
науки с определённой точки зрения также сходно с положениями Гегеля,
хотя Соссюр не называет имён. Теория языка Соссюра оказала влияние не
только на языкознание, но и на некоторые направления зарубежной
семиотики, антропологии, литературоведения и эстетики.
С 1957, после публикации Годелем рукописных источников «Курса общей
лингвистики» Соссюра, открылась особая область исследований в Ж. ш.:
публикация личных заметок Соссюра и его окружения, комментирование его
идей в свете этих данных и изучение воздействия его теории на разные
области науки о языке в разных странах, т. е. определение места Соссюра
в науке 20 в. Годель доказывал отсутствие полной аутентичности идей
Соссюра и изданного Балли и Сеше текста. В 1967-74 Р. Энглер издал «Курс
общей лингвистики» с параллелями к каждому предложению из всех записей
студентов и автографов Соссюра, а также составил «Словарь терминов
Начало послесоссюровского периода связано с деятельностью Балли и
Сеше, развивавших новые области языкознания на основе идей Соссюра.
Балли разрабатывал функциональный подход к языку, т. е. обратился к
дисциплину, он, в противовес фосслерианству (см. Эстетический идеализм в языкознании), отделил
стилистику общенародного языка от изучения стиля отдельных писателей
(«Французская стилистика», пер. с франц., 1961). Он сформулировал
теорию высказывания, которая включила
логический анализ предложения (выделение
«диктума» и «модуса», исследование «монорем» и «дирем»), принципы
классификации языковых знаков как виртуальных единиц, хранимых в памяти,
способы их актуализации в речи в виде частей предложения или
функции, т. е. при использовании их в речи, из одного класса в другой
(«Общая лингвистика и вопросы французского языка», пер. с франц., 1955).
Балли рассматривал функциональные и экспрессивные свойства языка как общественные
явления, проблему соотношения языка и мысли, теорию языкового знака.
Сеше обратился к исследованию взаимодействия индивидуального и
социального в языке («Программа и методы теоретической лингвистики.
Психология языка», на франц. яз., 1908), где изложил понимание
грамматики как науки об общей организации языка. Он выдвинул идею
иерархической организации явлений языка: в речевую деятельность входит
организованная речь, которая связывает статику языка с его динамикой и
показывает, что дограмматические аффективные индивидуальные элементы
выражений, имеющие психофизиологическую природу, преобразуются в язык
как социальное явление, т. е. в грамматику знаков («Очерк логической
структуры предложения», на франц. яз., 1926, 1965). Сеше исследовал
проблему соотношения языка и мысли, вместе с Балли и А. Фреем отстаивал
идею произвольности языкового знака, был первым историком Ж. ш.
Карцевский разрабатывал семантико-структурный подход к явлениям
грамматики, описывая систему русского глагола в
синхронии, изучал проблему соотношения предложения и суждения («Повторительный курс русского языка»,
1928), развил теорию асимметрии языкового знака (см. Асимметрия в языке): эволюция языковой системы
происходит благодаря раздельному движению означающего и означаемого по
линиям омонимии и синонимии («Об асимметричном дуализме
лингвистического знака», пер. с франц., 1965). Функциональный подход к
явлениям языка характерен для Фрея, считавшего, что необходимо
изучать живую речь, так как в ней есть не столько ошибки, сколько ясные
и прямые выразительные средства, составляющие базу будущего развития
языка («Грамматика ошибок», на франц. яз., 1929). Фрей обосновал
необходимость создания идеографического словаря наиболее употребительных
предложений французского языка («Книга двух тысяч предложений», на
франц. яз., 1953), исследовал проблемы языка и речи, языкового знака,
ввёл термин «монема» для знака, означающее которого далее неделимо.
общей теории языка: омонимию или тождество знаков устанавливал по их
месту в парадигме («Омонимия и тождество», на
франц. яз., 1948), с этих же позиций он подошёл к вопросу о нулевом
знаке и эллипсисе, занимался теорией
предложения, составил антологию работ представителей Ж. ш.
(«Хрестоматия трудов женевской лингвистической школы», на франц. яз.,
К младшему поколению Ж. ш. относится Энглер (ученик Годеля), издавший
все рукописные автографы Соссюра и публикующий продолжающуюся
библиографию работ по соссюровской тематике; разрабатывает проблемы
семиологии и семантики. Попытка построения семиологического
синтаксиса принадлежит Р. Амакеру. Л. Прието разрабатывает проблемы
общей лингвистики и семиологии.
С 1941 в Женеве Женевским лингвистическим обществом издаётся
ежегодник «Cahiers F. de Saussure» («Тетради
Ф. де Соссюра»), в котором публикуются статьи по общему языкознанию,
био- и библиографические материалы.
Звегинцев В. А., История языкознания XIX и XX вв. в очерках
и извлечениях, 3 изд., ч. 2, М., 1965;
Слюсарева Н. А., Теория Ф. де Соссюра в свете современной
лингвистики, М., 1975;
её же, Соссюр и соссюрианство, в кн.: Философские основы
зарубежных направлений в языкознании, М., 1977;
Кузнецов В. Г., Язык как орудие культуры в концепции
лингвистов Женевской школы, «Научные доклады высшей школы.
Филологические науки», 1975, № 2;
его же, Общеязыковедческая проблематика в концепции
лингвистов Женевской школы, «Сборник научных трудов МГПИИЯ им.
М. Тореза», 1975, в. 93;
Соссюр Ф. де, Труды по языкознанию, пер. с франц.,
Sechehaye A., L’école génévoise de
linguistique générale, «Indogermanische
Forschungen», 1927, t. 44;
Frei H., La linguistique saussurienne à
Genève depuis 1939, «Acta linguistica», 1945/49,
Godel R., L’école saussurienne de
Genève, в сб.: Trends in European and American
Koerner E. F. K., Bibliographia Saussureana,
1870-1970, Metuchen (N. J.), 1972;
Engler R., European structuralism: Saussure,
«Current Trends in Linguistics», 1975, v. 13;
Amacker R., Linguistique saussurienne, Gen.,
включающий избранную для анализа единицу, необходимый и достаточный для
определения значения этой единицы, являющегося непротиворечивым по
отношению к общему смыслу данного текста. Иначе говоря, контекст есть
фрагмент текста минус определяемая единица. Понятие «контекст» не
равнозначно понятию «текст». Так, в тексте «Летайте самолётами
«летайте самолётами», т. е. число контекстов в тексте зависит от числа
составляющих его единиц, где каждой соответствует свой контекст.
котором она, включаясь в общий смысл фрагмента, реализует своё значение
окружение исследуемой единицы, позволяющее установить её функцию в
тексте как целом. Например, выделение ключевых слов текста возможно лишь
с привлечением макроконтекста. То же относится к трактовке символов.
Исследование единицы с привлечением микро- и макроконтекста может
привести к различным результатам. Так, при анализе текстов
В. Я. Брюсова микроконтекст определяет слово «жизнь» как одно из
возможных словарных значений: 1) физиологическое существование человека,
2) совокупность всего пережитого, 3) жизненная сила, энергия. В то же
время макроконтекст (совокупность поэтических текстов Брюсова)
микроконтекст и макроконтекст различны по своим функциям.
Существует точка зрения, согласно которой микроконтекст и
макроконтекст отличаются только своей протяжённостью. Под первым
единство. Этот чисто формальный подход неоправдан; например, в
высказывании «Сильвио продолжал метать» (А. С. Пушкин) значение глагола «метать» становится ясным только с
привлечением предшествующего фрагмента, где описывается ситуация
игры в карты. Границы микро- и макроконтекста не могут быть
детерминированы заранее; они зависят как от исследуемой единицы, так и
от целей исследования. Представление о том, что чем крупнее единица, тем
более широкий контекст требуется для её детерминирования, далеко не
всегда соответствует лингвистической реальности.
Поскольку текст развёртывается линейно, контекст подразделяется на
левый и правый; например, «Рождение царевича праздновали
трёхдневным торжеством при колокольном звоне и пушечной пальбе. Царь
возвратил из ссылки преступников, роздал богатую милостыню, простил
народу долги и недоимки, искупил невольников, заключённых за долги»
(Пушкин). В данном случае левый, т. е. предшествующий, контекст
Значение выражения «в знак своей радости» понятно и без контекста, но
стоящая за этим конкретная ситуация раскрывается только через
лингвистический и экстралингвистический контекст, т. е.
ситуация коммуникации, включающая условия общения, предметный ряд,
время и место коммуникации, самих коммуникантов, их отношения друг к
другу и т. п. Так, смысл высказывания «Окно открыто?» может трактоваться
как просьба закрыть или открыть окно в зависимости от температуры в
помещении и на улице, от уличного шума, т. е. от условий протекания
Собственно лингвистический, или вербальный, контекст
противопоставляется невербальному контексту, т. е. мимике,
жестам, телодвижениям. Невербальный контекст всегда сопровождает
вербальный, а иногда его заменяет. Невербальный контекст может
раскрывать значение языковых единиц. Например, указывающие жесты
раскрывают значение дейктических (см. Дейксис) элементов высказывания.
Контекст бывает эксплицитный, т. е. явно выраженный как
вербальными, так и невербальными средствами, и имплицитный,
т. е. явно не выраженный. Имплицитный контекст является одним из видов
пресуппозиции: либо это фоновые знания
коммуникантов о предшествующей ситуации, либо знание предшествующих
текстов. Так, высказывание «К вечеру похолодало» содержит имплицитный
препятствие настоящее и будущего разрушителя его создания» (Пушкин)
предполагает знание предшествующих текстов по истории России.
В зависимости от функций выделяется несколько типов вербального
контекста: разрешающий, поддерживающий, погашающий, компенсирующий,
интенсифицирующий. Под разрешающим понимается контекст,
снимающий полисемию языковой единицы;
в этом случае единица трактуется как однозначная: «На вечернем небе
Поддерживающий контекст обеспечивает повторяемость значения
определённой единицы в тексте; в частности, это относится к употреблению
терминов в научном и научно-техническом тексте. Погашающий
контекст создаёт значение единицы, не совпадающее с её типичным
значением в системе языка (ср. выше пример со словом «жизнь» у Брюсова).
Компенсирующий контекст способствует адекватному восприятию смысла в условиях невыраженности
какого-либо элемента, например при эллипсисе. Интенсифицирующий контекст
способствует приращению смысла в процессе восприятия текста, как бы
прибавляя новые значения к уже употреблённой единице. Так, во многих
произведениях русской поэзии слово «звезда», вводимое в начале текста в
значении ‘небесное тело’, начинает приращивать такие значения, как
‘любовь’, ‘судьба’, ‘предназначение’. К интенсифицирующему
контексту могут быть отнесены случаи появления так называемого
мерцающего значения, когда в тексте реализуются одновременно несколько
значений единицы. Так, в стихотворении Пушкина «Я помню чудное
мгновенье. » слово «гений» реализует значения: 1) воплощение идеала
душевных свойств человека, высшее проявление чего-либо, 2) божество, дух
макроконтекстом. Контекст является объектом изучения в лингвистике, но
одновременно и инструментом исследования (например, контекстуальный
ситуативно-прагматический анализ высказывания и т. п.).
Колшанский Г. В., Паралингвистика, М., 1974;
его же, Контекстная семантика, М., 1980;
Хованская З. И., Лексическая актуализация, «Научные доклады
высшей школы. Филологические науки», 1983, № 1;
Slama-Cazacu T., Langage et contexte. Le problème
du langage dans la conception de l’expression et de l’interprétation par
des organisations contextuelles, ’s-Gravenhage, 1961.
