История старинной прялки.
История старинной прялки.
Русская прялка узором богата,
Формой красива, резьбой хороша.
Мастер создал её в прошлом когда-то,
В ней старина и живая душа.
Женские руки к ней прикасались,
Пряжу крутили, веретено.
Прабабушки наши пряли, старались,
Чтобы красивым соткать полотно.
Много столетий служила надёжно.
Людям каким? Где оставила след?
Даже представить себе невозможно-
Прялка жива, а хозяина нет.
Ей бы в избу, да на лавку к окошку,
К донцу куделку опять «примотнуть».
Вспомнить, как было, хоть на немножко.
Прялку музейную к жизни вернуть.
Вот такие прялки хранятся в нашем музее.
В избушке, распевая дева,
Прядёт, и зимних друг ночей,
Трещит лучинка перед ней.- писал А.С Пушкин.
Прядение из шерсти, льна, хлопка — одно из самых старых ремесел. Как же получали из коротких волокон непрерывную тонкую нить?
Первыми орудиями прядильного производства были ручные гребни для расчесывания волокон и ручные веретена для их скручивания.
Нитки пряли из льняных волокон, а для теплой одежды — из овечьей шерсти. Сначала было ручное скручивание пряжи, а затем изобрели веретено и прялку.
Прялки пришли к нам из далёкой древности. Это был исконно женский труд – прясть пряжу.
Прядением, как правило, занимались девушки. К моменту достижения совершеннолетия они полностью осваивали это мастерство и становились искусными пряхами, что, по народным представлениям, предсказывало счастливую любовь и замужество.
Ручное прядение известно давно.
«Не велико веретено, а всех одевает оно».
Веретёна изготавливали из сухого дерева, предпочтительно из берёзы. Длина веретена могла колебаться от 20 до 80 сантиметров. Один или оба конца его заострялись.
Чтобы нить не рвалась, была длинной, на веретено надевали пряслице – маленький грузик с отверстием. На верхнем конце иногда устраивалась «бородка» для завязывания петли.
Пряха, начиная прясть, вытягивает из приготовленной к работе шерсти несколько волокон, скручивает их и прикрепляет веретену. Равномерно вытягивая левой рукой волокна из пучка, она пальцами правой руки раскручивает веретено за верхний кончик. От этого пучок волокон скручивается и становится достаточно прочным.
Пряха вытягивает из пучка новые волокна и отводит руку с крутящимся веретеном все дальше и дальше. Когда длины руки уже не хватает, пряха наматывает спряденную нить вокруг нижнего конца веретена и закрепляет ее петлей на верхнем конце. Потом процесс повторяется. Как видите, прядение веретеном состоит из двух чередующихся операций: скручивания нити и наматывания ее.
Прялка появилась еще в Древнем Риме, придя на смену обычному веретену и кучке пряжи на коленках. Тогда это был прорыв, упростивший тяжелый и изнуряющий женский труд.
Состояла такая прялка из двух досок, прикрепленных под прямым углом друг к другу. На одну часть садилась пряха, на верхнюю часть второй крепили пряжу. Часть, предназначенная для сидения, именовалась донцем. Вертикальная же часть состояла из шейки и лопаски.
С осени до Великого Поста в «низеньких светёлках» при лучине с тихой песней пряхи сидели за своей работой до полуночи.
Я пряду, пряду кудель,
Прялка, прялка не гуди,
Мою Настеньку не буди.
Ты тянись, тянись мой лён,
Ты сойди на Настю, сон.
Сонных глаз не размыкай!
Вначале шерсть чесали щётками (чесалки), а потом скручивали куделю и привязывали к лопасти.
Слово «кудель» может быть неизвестно. Уловить смысл этого слова, легко запомнить его помогает выстроенный ряд однокоренных слов: кудри, кудрявый, кудлатый, кудель.
«Кудель» (кудель — как бы всклокоченный, кудлатый комочек шерсти или льна, из которого прядется нить, т. е. нечто организованное, упорядоченное).
Кроме своих прямых функций, прялка являлась участником различных примет и верований, ни один, даже богатый, дом невозможно было представить без этого устройства.
Прялки старинные имели огромное значение в быту наших предков, ведь они были не просто средством для создания одежды и способа заработать, но и играли важную роль в культуре.
Славянских детей начинали приучать к работам с 5-7 лет. Прялка была неразлучной спутницей женщины.
Прядение продолжалось весь осенне-зимний период, прерываясь лишь на рождественские праздники. В последний день масленицы женщины, празднуя окончание прядения, катались с ледяной горы на донцах прялок, при этом считалось, что чем дальше они проедут, тем длиннее уродится лён, а та, которая упадет с прялки, не доживет до осени.
Обычно жених дарил девушке новую, сделанную и украшенную своими руками прялку.
В течение веков у разных народов складывались свои формы прялок и приемы их украшения.
Прялки, пришедшие к нам из далёкого прошлого, ни одна не повторяет другую.
Украшали резьбой, по большей части, именно лопасть (как самую заметную часть инструмента).
Мотив солнца присутствует не только в украшении, но и в самой конструкции прялки (большое солнце в центре означает «белый свет», а сверху символы дневного солнца – «городки», и декоративные «серьги» снизу, а круглые розетки на ножке прялки означали «ночное солнце», «подземное»).
Этот пример, а также обращение к древнеславянской легенде о светозарном солнце, рассыпающем свои светлые кудри и прядущем из них золотые солнечные нити для чудесной ткани, которой богиня Заря украшает небо.
Кудель прикреплялась именно к той части лопасти, где находилось большое солнце.
Лопасти прялок украшались резьбой и раскрашивались.
Такие прялки представляют собой поистине произведение искусства. В старину в некоторых местностях прялки расписывались в той же технике, что и иконы. Доска покрывалась тонким грунтом из мела и клея.
В настоящее время у бабушек сохранились разъёмные прялки, но без украшений.
Они до сих пор прядут при помощи веретена и самопрялки.
Только в XVI веке был сделан первый шаг к усовершенствованию ручного веретена. Веретено и самопрялка встречаются и сейчас, и некоторые мастерицы еще владеют старинным ремеслом.
Конструкция ее несложна, но гениальна: цилиндр, в котором веретено установлено горизонтально, установлен на доске.
Рукой вращается колесо, которое, благодаря ремню, крутит веретено. Левая рука пряхи подает волокна к острому концу веретена, тогда как правая вертит колесо. Едва нить «вырастает» до длины руки, она наматывается на веретено и процесс продолжается. Скорость прядения с появлением таких устройств значительно возросла.
Прядение на самопрялке гораздо быстрее, чем на веретене: в день прядут по 400 граммов шерсти, на веретене для этого требуется несколько дней.
С XVIII века получили распространение самопрялки с колесом. Они значительно убыстряли работу. Изготовление прялок продолжалось до 1930-х годов. Веретена в деревнях точат и сейчас.
А какие прялки сегодня? Сегодня прялки электрические, способные за одну секунду предоставить до 40 метров пряжи.
Этот вид электрических бытовых приборов предназначен для переработки очищенной и хорошо чесаной шерсти, собачьей шерсти пуха, искусственного волокна и для скручивания двух нитей.
Бытовая электрическая прялка нашла широкое применение для изготовления домашней пряжи в быту. Она легка и удобна в эксплуатации, не занимает много места ввиду своих небольших габаритов. Электромотор, небольших размеров, сделал ее легче, а наличие электропривода превратил процесс прядения в более автоматизированный, что значительно повысило производительность этой модели.
На чем женщины пряли
Прядение. Часть 1: Пряхи
ПРЯХА (ПРЯЛЬЯ). Лицо женского пола, владеющее умением прясть.
Статус пряхи определялся ответственностью самого прядения — главного женского занятия, которым мужчины никогда не занимались. По народным представлениям, прикосновение мужчины к веретену лишало его силы и ловкости, а неправильное обращение П. с куделью могло сделать женщину мужеподобной: у нее начинала расти борода.
Жизнь крестьянки с ранних лет была связана с прядением и с его атрибутами. Девочке, чтобы она легко приобщалась к прядению, перерезали пуповину на прялке или веретене, а также прикладывали эти предметы к новорожденной. Старались отрезать пуповину так, чтобы она упала на женскую работу, в частности, пряжу. Кроме того, помещали в ее колыбель детскую прялку. Пожелания стать хорошей П. произносились на родинах: «Чтобы тонко пряла, часто ткала, рукодельничала». Во время крестин, возвращаясь из церкви, крестная брала кудель и садилась прясть, чтобы девочка успешно овладела этими операциями; с той же целью ребенка передавали крестной через прялку. С 5—6 лет девочку начинали учить прясть и ей впервые разрешали спрясть нитку из грубой шерсти или очесов. Пряжу затем сжигали, а золу девочка должна была съесть, запив и закусив кусочком хлеба, под приговор: «Ета зъяси — будщи хорошая пряха». В некоторых местах она глотала дымок от зажженной пряжи, чтобы работа в ее руках горела.
Прядением, как правило, занимались девушки. К моменту достижения совершеннолетия они полностью осваивали это мастерство и становились искусными П., что, по народным представлениям, предсказывало счастливую любовь и замужество.
Связь прядения и удачного замужества прослеживается во многих магических действиях добрачной, свадебной и семейной обрядности. Так, девушки пряли «благовещенскую» или «четверговую» нить с приговором о суженом, гадали о браке на «новине» (спряденных и сотканных холстах), во время ее расстилания, молились о даровании умения «прясть, ткать и узоры брать» (12, с. 162), то есть приготовить себе приданое. Хлестали сватов мотком ниток для удачного сватовства. Известны свадебные приговоры, в которых выступает символика «недремавшей» невесты: «Наша молода не спала, не дремала, тонко пряла, звонко ткала, бело белила и нас подарила» (8, с. 133). Кроме того, на второй день свадьбы свекровь во время утренних хозяйственных заданий поручала молодице спрясть нитку, а в течение специальной «прядильной недели» Великого поста молодицу приучали к новой жизни в кругу женской родни мужа.
Тема прядения и девушка-П. широко представлены в песенно-игровом фольклоре молодежи. Так, весной девушки исполняли веснянки, призывая птиц, которых просили принести весну и атрибуты рукоделия:
Жаворонки. принесите весну.
С пряльцем, с донцем,
С кривым веретёнцем!
В таких играх, как «просо» и «мак», которые сопровождались игровыми песнями — «А мы просо сеяли», «На горе мак», «Посею я маку», одновременно разворачивался «растительный» сюжет, символизирующий половое созревание девушки, и раскрывался мотив обучения ее рукоделию, в частности прядению. Так, в хороводной игре «просо» новую девушку обучали ремеслу П.-ткахи:
Не пряха была,
Не ткаха была.
«Не тужи, мати, не печалься!
Уж мы станем учить —
Переучивать.
У нас будет ткаха,
У нас будет пряха».
Жила-была Дуня,
Дуня-тонкопряха.
Вали-вали, Дуня,
Дуня-тонкопряха!
Пряла наша Дуня
Ни толсто, ни тонко,
Ни толсто, ни тонко,
Потолще каната,
Потолще каната,
Потоньше оглобли.
Ей противопоставлялась невеста Марья, привораживающая жениха своей тончайшей пряжей.
Показать свое мастерство П. девушка могла на посиделках (попрядухах, попрядках, супрядках), куда приходили и парни. Работали девушки в осенне-зимнее время: в период осеннего поста (Филипповского-Рождественского): отдельные работы продолжались до Масленицы. На посиделках важная роль отводилась прялке, которая определяла индивидуальное девичье место (у П., занявшей чужое место, прялку выкидывали на дорогу). В северно-русских и западно-русских областях парни должны были просить разрешения войти на посиделку под окном или в дверях избы, что называлось «проситься за прялку», «сесть под прялку». Чтобы получить «прялочное место», парень выкупал прялку или ее захватывал, если девушка выходила из избы, при этом он имел право сесть только на колени к девушке. Пересесть на скамью разрешалось в процессе игры: «в местечки», «в соседи», которые сопровождались «выкупом» прялки, веретена, кудели, пряжи. Если девушка отказывала в выкупе (поцелуе), то парень мог ее опозорить — из мести или хулиганства он поджигал, путал пряжу или кудель, обвивал себя ею, ломал веретено или прялочный гребень, прятал предметы для прядения.
В Новгородской губ. местные парни, приходя на посиделку, зажигали свечи у прялок девушек, которым они отдавали предпочтение, при этом у некоторых горело не по одной свече, а «чужаки» обходили всех девушек, поджигая у каждой кудель. В Вологодской губ. поджигание посредине избы общей кудели, надерганной с каждой прялки, говорило о начале игры «женитьба». Девушки и парни гадали по кудели о своей судьбе, что называлось «на городок»: парень клал на стол или лавку скрученный вокруг пальца клочок кудели и поджигал, затем смотрел, «куда ворота откроются» — туда жениться идти. Если поведение девушки не соответствовало принятым нормам, то ее могли наказать: за измену выкашивали посеянный ею лен; за неучастие в молодежных собраниях и разглашение групповой тайны ломали гребень или лопасть прялки, путали кудель, рвали пряжу.
Последний день супрядок сопровождался различными обрядами. Так, в Смоленской губ. девушки пели:
Девушки — свет,
Голубушки — свет,
Початычка нет!
Бярите гребенки,
Чашите галовки:
Пара да двара (расходиться).
В обычной жизни после выхода замуж женщина не расставалась с прялкой и не переставала прясть, хотя по статусу молодицы как бы теряла свое значение П. В традиционных представлениях девушка — П., а молодица — непряха. Для женщины главным становилось ткачество.
Значение прядения было так велико, что оно с древности, так же как и ткачество, являлось символом женского труда, а П. имели своих святых покровителей.Так, уже на византийских мозаиках и миниатюрах IX в. Богородица изображалась с веретеном и пряжей; из Византии это изображение пришло на Русь. А прядение, наряду с колодцем и Священным Писанием, стало одним из трех легендарно-иконографических символов Благовещения.
Непосредственной покровительницей женской зимней работы, в первую очередь прядения, а также самих П. была св. Параскева Пятница, образ которой зачастую сливался с Богородицей. Обе они представлялись защитницами женщин, распорядительницами браков, покровительницами дома и женских занятий. В древности существовала языческая богиня-П. Мокошь — женское божество древнерусского пантеона, которая, в народных представлениях, была женщиной с большой головой и длинными руками, прядущей в избе по ночам. По поверьям, П. не разрешалось оставлять кудель открытой, а «то Мокша опрядет». Параскева Пятница заимствовала занятие Мокоши, а затем и покровительство пряхам и прядению, поэтому ее называли Льняницею: «На Парасковию-Льняницу начинают мять и трепать лен». П. приносили св. Параскеве Пятнице жертвы — бросали в колодец кудель. Назывался такой обряд «мокрида», что соотносилось с именем Мокоши и имело общий корень со словами «мокрый», «мокнуть» или «mokus» — прядение. В качестве приношения вычесанная льняная кудель или выпряденные нитки оставлялись П. у святых источников, посвященных св. Параскеве, при этом говорилось: «Угоднице на чуловки!»; «Матушке Пятнице на передничек!» (7, с. 194).
В канун дня Параскевы-Льняницы приготовляли первину льна, посвященную этой святой, и приносили для освящения в церковь, а затем прикрепляли к образу св. Параскевы. В этот день устраивались «льняные смотрины» — женщины выносили вытрепанный ленпервак на улицу, демонстрировали друг другу, хвалясь своей работой. Девушки стремились показать свое «льняное искусство» парням и будущим свекровям.
Чтобы покровительство св. Параскевы не покинуло П., надо было соблюдать определенные правила и не нарушать запретов. Так, в день памяти святой и во все пятницы не разрешалось прясть: «а то у Параскевы Пятницы засорятся глаза»; «в пятницу не только нельзя прясть, но даже иметь в доме конопель»; «кто прядет в пятницу, у того на том свете слепы будут отец с матерью» («кострыкой глаза запорашивает»); «не прясть в пяток, потому что в этот день Спаситель претерпел оплевание, а на пряжу нельзя не плевать». В случае несоблюдения запретов Параскева Пятница сурово карала — скручивала П. пальцы на обеих руках и покры¬вала их заусеницами. По легенде Ярославской губ., Пятница наказала П., которая работала в ее день. Железной спицей, которой прикрепляют кудель льна к копылу, она истыкала женщину до полусмерти. По другому поверью, Параскева подбрасывает веретено в окно женщине, прядущей накануне пятницы, и одобряет ее, когда та догадается выбросить веретено обратно в окно.
Прядение и ткачество нашли отражение в обрядах, которые раскрывают мифологическое значение этих занятий как «творения мира». Сюда можно отнести изготовление женщинами обыденной (т. е. сделанной за один день) нити, пряжи или холста, а также изделий из него — пелены или полотенца. Обыденная новина выполнялась для сохранения общественного благополучия — для охраны домов и селений, скота от возможных несчастий. Обряд изготовления новины за один день воссоздавал архаические представления о женском творении мира.
Образ П. существует не только в человеческом обличье. Так, роль П. в животном мире, по представлениям русского народа, воплощает горностайка, персонаж сказов об ивановских ткачах Владимирской губ. В них рассказывается о горностайке — «доброй рукодельнице: что спрядет, что соткет — простым людям в прок идет». Она «лапками стежку шьет — стежка серебром сияет», так как прядет не простую пряжу, а снежную.
В среде низшей демонологии П. выступает кикимора. Она невидимо прядет в избе ночью, часто только в Святки, в те двенадцать дней января, которые определяют ход всего будущего года, предвещая этим изменения в судьбах домочадцев. Если кикимора прядет на передней лавке, то это к смерти кого-либо из обитателей дома. Прядет кикимора не обычным способом: она подпрыгивает или сучит нитки «наоборот». Такой способ прядения имеет особый, колдовской смысл. В частности, невеста накануне свадьбы «от себя» прядет суровую нитку — оберег от колдунов. «Оборотные» нитки, изготовленные в праздники, играли важную роль в домашней жизни и обрядности. Так, в Великий четверг женщины пряли нитки «наобоко» и в случае болезни перевязывали ими руки и ноги. При опахивании села от эпидемий из этих нитей делали вожжи. В этот же день пряли левой рукой на каждого члена семьи по нити и привязывали их к березе: у кого нить пропадет — тот умрет. Такая нить соответствует «нити судьбы» человека.
Прядение, особенно в большие годовые праздники, могло повлиять на здоровье людей, животных, на благополучие дома. Так, прядение заговоренной шерсти служило «для чарования скота и дома». Поэтому не разрешалось прясть и ткать по большим праздникам, так как в «поворотные», «переходные» моменты (Рождество, Святки) мир мог быть как правильно, так и неправильно «свит, сплетен, сшит или спряден, соткан» (6, с. 172).
1. Бернштам Т. А. К реконструкции некоторых русских переходных обрядов совершеннолетия // Советская этнография. 1986. № 6;
2. Бернштам Т. А. Молодежь в обрядовой жизни русской общины XIX — начала XX в. Л., 1988;
3. Бернштам Т. А. Прялка в символическом контексте культуры // Сб. МАЭ. XLV. СПБ., 1992;
4. Бернштам Т. А. «Хитро-мудро рукодельице» (Вышивание-шитье в символизме девичьего совершеннолетия у восточных славян) // Сб. МАЭ. LVII. СПб., 1999;
5. Бернштам Т. А. Молодость в символизме переходных обрядов восточных славян: учение и опыт церкви в народном христианстве. СПб., 2000;
6. Власова М. Н. Новая АБЕВЕГА русских суеверий. СПб., 1995;
7. Максимов С. В. Нечистая, неведомая и крестная сила. СПб., 1994;
8. Материалы по свадьбе. 1926. Вып. 1;
9. Славянские древности. Этнолингвистический словарь: В 2 т. / Под ред. Н. И. Толстого. М., 1995—1999. Т. 2;
10. Шейн П. В. Великорусе в своих песнях, обрядах, обычаях, верованиях, сказках, легендах. СПб., 1898—1900. Т. 1. Вып. 1, 2;
11. Этнографическое обозрение. 1904. № 61.
О. Баранова
Моя статья о прялках в местную газету.
От веретена до электропрялки.
В крестьянском же быту самопрялка прочно обосновалась в XIX в..
И вертикальные –стояк, коловорот, русская была наиболее распространена в России.
Самопрялка 50-х годов 20-в.в рабочем состоянии. Владелец Пашин Николай Александрович (мама Елизавета Петровна и бабушка Марфа Ивановна пряли на самопрялке шерсть аж до 70х. годов прошлого столетия)
фото7
Сейчас в век глобализации и передовых технологий не обязательно прясть и ткать самостоятельно, чтобы изготовить себе одежду и ручное прядение перешло из необходимости в разряд увлечения, которое как любое рукоделие дарит радость и делает мир вокруг нас уютнее.
С уважением Татьяна..
Информация и фотографии частично собраны на территории Клепиковского района, частично взяты из интернета.
Русские прялки и обрядовость связанная с прядением
Пожалуй, ни одно орудие крестьянского труда не украшалось так многообразно, любовно, как прялка. Дух захватывает от силы народной фантазии и искусства, когда видишь резные, инкрустированные (даже зеркальцами!) расписные (даже по торцам!), гребневые, теремковые, светлые и темные, детские и взрослые прялки, прялицы, пресницы всех уголков России!
Многие прялки в добавление к росписям содержали дарственные надписи типа «Кого люблю того дарю», советы, поучения: » Пряди, прялку береги, за отца бога моли». Или вот такое: «Пряди, моя пряха, пряди нелениса» или тут же можно было прочесть лукавый ответ: «Я бы рада пряла, меня в гости звали» (орфография сохранена).
Почти все русские народные росписи по дереву пришли к нам с прялок.
Надо сказать, что прялочные поверхности не так уж и простые: и «башенки» сверху, и «серьги внизу, и бока резные, и стояк с «яблоком».
И все потому, что горе-художник не видел всего образца. Поэтому очень важно посещать музеи и выставки, осматривать предметы со всех сторон.
Это, кстати, поможет и тем, кто судит народное искусство как в некотором роде примитивное, неаккуратное, небрежное и тем самым прощает эти огрехи себе. Когда видишь большую поверхность прялки в натуре, во всех ракурсах, то мыслей о неточностях и небрежностях уже не возникает, а восхищенно думаешь:»Дорасти бы до такой простоты!»
А сейчас познакомимся с устройством прялок.
Они были двух типов: с гребнем и с лопастью.
Донца вырезали из осины или липы, гребень делали из твердых пород, чаще всего из клена, ну а веретено было березовым.
Прялки-гребни были разборные и состояли из двух деталей, самого гребня и донца (гузно, подгузок, дно) куда он вставлялся.
На нижней Вычегде существовала иная роспись. На лопасти прялок по киноварному, или ярко-синему фону наносился сложный растительный орнамент в виде букетов роз с пышными распустившимися цветами и зеленой листвой. Растительные мотивы наносились красным, голубым, желтым цветом с тонировкой более светлых тонов и контурной черной обводкой некоторых деталей.
Как раз такими и были городецкие прялки со знаменитыми расписными донцами.
Кажется, зачем же было так стараться над росписью, которая никому не будет видна под сидящей пряхой? Ан нет, представьте только, до чего же было красиво такое украшение (картина!) на бревенчатых стенах избы, куда его вешали, пока пряха бездействовала!
Прядение и ткачество были самыми трудоемкими из всех видов работ, падавших на плечи крестьянки. Почти пять месяцев в году, с ноября по март, проводила она за прялкой.
Писал Александр Сергеевич Пушкин.
Работа пряхи часто продолжалась за полночь, и приходилось пользоваться лучиной, вставив ее в светец, рядом с которым (в противопожарных целях) стояла бочка с водой. На лавку рядом ставили лукошко с клюквой. Потому что кислая клюква способствовала выделению слюны, которой пряха время от времени смачивала нить.
Интересно, что из многих сотен прялок, хранящихся нынче в наших музеях, ни одна не повторяет другую. Так и кажется, что каждая прялка наделена своими индивидуальными чертами, имеет свой неповторимый характер.
Типы прялок сложились в далекие времена. На каждой сравнительно небольшой территории была своя форма прялки, свои приемы украшения.
Вычегда
Пряла лен, пряла лен,
Да льняное волокно.
Приходи ко мне, миленочек,
С тальянкой под окно».
Частушка, Холмолгорский район.
Северодвинская прялка
Северодвинская прялка
Круг бытовых предметов, которые украшала и преображала роспись, был очень широк: ковши, скобкари, блюда, солоницы, туеса, набирухи, короба, сундуки, люльки, санки и многое другое. Особенно славились богатством и разнообразием росписи прялки. Декор каждой вещи индивидуален, расположение орнамента подчинено форме предмета. Обычные предметы крестьянского быта роспись превращала в подлинные произведения искусства.
Основу пермогорской, ракульской и борецкой росписи составляют растительные мотивы, а для мезенской росписи кроме растительных элементов характерны геометрические орнаменты, удивительные птицы и тонконогие кони красного цвета. Во всех этих росписях основными выразительными средствами являются линия, контур и силуэт, а цвет дополняет изображения.
Очевидно, что все виды северодвинской росписи уходят своими корнями в древнерусское искусство: монументальную живопись, иконопись, миниатюру и орнаментику книг. Народные мастера многие приемы и мотивы книжной миниатюры перенесли в роспись.
Очень близки миниатюрам манера изображения одежды персонажей, колорит, простота и лаконичность рисунка. Многие композиционные приемы тоже взяты из книжной миниатюры и иконописи: повествовательность, соединение в одной композиции разновременных сцен и др.
Вологодская область
Ярославль-Столбчатые прялки
Вологодская область
Северодвинские прялки
Прибалтика-прялки перекликаются с русскими
Прибалтика
Украина
Городецкая прялка- донце
Архангельская область
Архангельская область, Каргопольский район
Вологда
Вологодская область
Швейка, внизу солонница
Швейка
Городецкая прялка
Городецкая прялка
Городецкая прялка
Вологда
Городецкая прялка-гребень-чесало
Городецкая прялка
Веретено
Вологда
Пермогорская прялка-«рассказ»
Архангельская область, северодвинская прялка
Архангельская область
Ярославль, теремковая прялка
Теремковая- ярославль
Вологодская область
Грязовецкие прялки
Гребень-чесало
Образы богинь судьбы часто связываются с образом нити, прялки, веретена. В народе женщины-рукодельницы, имеющие дело с полотном и нитью, также наделяются пониманием тайной природы вещей и умело используют свое знание. При помощи нити воздействуют на все сферы жизни: «какова нить, такова и жизнь». Судьба человека воспринимается как нить, выпряденная на прялке божеством, и затем оформленная (уже человеческими руками) в виде символического шитья, магического вязания, ткачества и т.п. – с целью предначертания будущего новорожденному или же с целью корректировки уже предопределенной судьбы. Божества могут изменить судьбу человека в моменты ритуальной смерти, т.е. при инициации, замужестве, отказе от рода и пр.
Время в мифологии осмыслялось как конкретная предметная стихия – кудель на прялке, челнок или ткань на станке богов (пример, к сожалению, «не русский», но показательный: Пенелопа, наученная Афиной, распускает натканное за день, тем самым отсрочивая время выбора, т.е. приостанавливает время, замедляет течение человеческой жизни). В некоторых традициях определенный отрезок времени так и назывался «пряжей» («бабий счет по пряже»).
Колдовская нить прялась ради изменения (коррекции) судьбы, т.е. изменения чего-то в настоящем и будущем. Однако иногда чтобы изменить будущее, надо вернуться назад, в прошлое – в обрядовом ткачестве это выполняется кручением нити против часовой стрелки (т.е. открываются запирающие барьеры, пряха оказывается в потоке времени). В этот момент она создает новый посыл/желание, и вплетает его в ткань овеществленной реальности.
Духи прядущие, ткущие, вышивающие
Чаще всего прядя, дух приговаривает и нашептывает пожелание, чаруя пряжу, домочадцев, скот. Для того, чтобы «не рисковать», старались не оставлять рукоделье на видном месте, вовремя заканчивать работу, и, по большому счету, не ссориться с духами.
В прядущих (вяжущих, плетущих, ткущих, шьющих, вышивающих) духах часто узнаваемы божества, предопределяющие судьбу, будущее.
Существуют разные версии – «кто был первичен». Одни утверждают, что сначала было много мелких божков и духов, из которых выделились основные Боги. Кто-то говорит, что все было наоборот, и Богов было мало, а функций, возложенных на них – много, и постепенно эти функции дробились, передаваясь сначала младшим богам, а потом и природным духам. Другие считают, что мир вокруг живой, и все, что есть на земле отражается в «другом мире», а наоборот. В любом случае боги, духи и люди сосуществуют рядом.
Рожаницы, богини «предопределенности», вместо пряжи прядут судьбу людей, наделяя их счастливым или несчастливым уделом. Одна дева меряет жизнь, другая отрезает нить судьбы, третья, старшая, произносит слово судьбы. (Культ рожаниц постепенно сливался с культом домашних духов). Иногда рожаницам соответствуют «пряхи заговоров», локализуемых на горе (камне, на реке (море), под деревом (на столбе), где «три девицы… прядут, выпрядают, узоры набирают».
Сходные функции несли богини судьбы Доля и Недоля (Среча и Несреча).
Домовой (либо доможириха, женская ипостась домового), хранитель дома, предок рода.
Мара (призрак, привидение, наваждение, выглядящая как маленькая, «запечельная» старушка), появляется лунной ночью. Иногда она принимает вид прялочного колеса, иногда рвет пряжу и кудель, что служит определенным символом – (в образе богини смерти) мара забирает душу, покидающую тело.
Кикимора (вариации мара/жена домового, выглядит как женщина любого возраста с выраженным физическим уродством, связана с культом мертвых) любит прясть в одиночестве – иногда помогая хорошим хозяйкам, а нерадивым вредя.
Русалки (объединяющие в народных представлениях всех женских природных духов, а также умерших неестественной смертью женщин) любят шить. В русальную неделю им оставляли на деревьях холстину, нитки, одежду.
Из музея в финляндии
«Лесные жены» дарят людям клубки «неубывающих» ниток.
Комоха (персонификация лихорадки) – помимо владения разными инструментами (режет ножом, точит) еще и прядет.
Параскева Пятница, после прихода на Русь христианства восприняла функции Мокоши, стала покровительницей ткачества, прядения и домашней работы. Ее образ, вероятно, слился в т.ч. с Бабой Середой (помогающей прясть и белить холсты), украинской Ничкой (прядущей, особенной по пятницам, оставленные кудели).
Мифическая пряха, живущая в «избушке на курьей ножке, на веретенной пятке… шелк прядет, нитки длинные сучит, веретено крутит…» (по описанию Баба-Яга, либо старуха/ведунья). Пряха веретено крутит, избушка вертится, нить в клубок скручивается – а тот клубок помогает преодолеть пространство и время герою, ищущему свою судьбу.
Женщина Иного мира, помогающая кому-то в мире человечьем – используя магические способности она оживляет тканное/вышитое полотно, творя гармонию между мирами – низшим, высшим и срединным.
Появление прядущих духов приурочено к определенному времени – в «переходные» моменты, когда миры оказываются близко друг к другу, прядение носит не бытовой характер, а судьбоносный. Поэтому «простым смертным» в такое время нельзя притрагиваться к магическому инструменту сотворения полотна жизни – женщины отдыхают, а богини, духи и «знающие» прядут, воздействуя на человеческую жизнь и мироздание. В «переломное» время нельзя вить веревки, скручивать нитки, сматывать клубки, вязать узлы, плести, гнуть… Люди, не подозревающие о скрытой связи вещей (что наверху – то и внизу), могут легко разрушить хрупкое равновесие, позволяя силам хаоса проникнуть в «упорядоченный» мир, принося дисгармонию и асимметрию. Отсюда проистекают страшные истории о наказанных пряхах, пренебрегшим запретом – в их жизни либо что-то рвется, либо путается, либо выходит криво-косо, либо оказывает влияние на погоду или свою семью и рождение детей, естественно, в неблагополучном смысле. Если же человек, вмешавшийся в процесс «плетения невовремя» понял, что рождается сейчас под его руками нечто нехорошее, должен рассечь созданную вещь на части, дабы «вернуть мироздание в исходное состояние».
Одна из древнейших- найдена При раскопках староладожского городища IX в
Нельзя прясть в дни солнцеворота (зимний – связывался с культом мертвых, отсюда обычай рядиться, приходить к друг другу в гости ряженными и прясть, сидя на полатях, словно бы не женщины, а кикиморы, ведя при этом разговоры о судьбе молодого поколения), на русальной неделе (переход от весны к лету, седьмая неделя после Пасхи, когда рожь зацветает), по пятницам.
Прядения обрядовой нити приходилось на определенные календарные даты: Введение в храм Богородицы (4 декабря), Св. Андрея (13 декабря), в канун Нового года, Св. Евдокии (1 марта), Св. Алексея (30 марта), среда 4-ой недели Великого поста, Чистый четверг, Ивана Купала или определенные дни недели. При этом отдельно оговаривались а) время суток: до восхода солнца или в течение дня или ночи; б) место прядения: на пороге дома, «на воде», на ходу, у окна; в) состав исполнителей (женщины, старухи или девочки-«недоростки», часто ни разу до этого момента не прявшие). Необходимо было и соблюдение ритуальной чистоты исполнительниц. Иногда колдовские нити пряли левой рукой с кручением веретена «от себя» (против часовой стрелки).
Нить, выпряденная в день Введения, обладала целебной силой. Это связывалось, вероятно, с христианским поверьем, что в этот день маленькая Мария была введена в ту часть храма, куда мог входить раз в год только первосвященник с очистительной жертвенной кровью – т.е. случилось чудо. В этот день «церковь нарушает молчание Священного Писания, раскрывая неисповедимые пути Господни» (поверим на слово).
Кенозерские прялки — корневые
Северодвинская прялка
Созданная в Чистый четверг и в канун Нового года нить (либо шнурок) и надетая «знающим» людьми на запястье или поясницу человека, совершившего телесное и духовное очищение (по поверьям, баня и это умеет делать), способствовала благоприятному продолжению человеческой жизни и защищала от колдовства (поверим на слово).
В ночь перед Рождеством (зимнее солнцестояние), когда границы миров истончаются, прошлое-настоящее-будущее оказываются рядом, пряли программирующие нити.
Заканчивалось прядение 26 марта (по ст.ст.), к этому времени полагалось завершить последнюю пряжу, иначе сделанное «не пойдет впрок».
Вышивка, выполненная накануне пасхальной, ивановской и петровской заутрени (пороговые дни года), обладала особой магической силой. Одежда, созданная в значимое время года подразумевала обновление и возрождение.
Для достижения целей использовали не только разный материал для нитей (шерсть, лен, шелк), но и разную цветовую гамму (красные, белые, суровые, черные), а также разное количество нитей (одна, три или более).
В районе Вашки, Мезени, Печоры, Усы распространена мезенская роспись
Также важен был способ крепления нити на теле: обвязывание или крест-на-крест.
Тайный, магический смысл рукоделий оказался известен не только богам-духам, но и «знающим» людям, колдунам, знахарям. В отличие от простых людей, «знающие» занимались осознанными и целенаправленными манипуляциями с куделью, пряжей, нитью, веревкой и пр. атрибутами рукоделия. Эти действия нашли отражение в гадательных и магических обрядах.
1. Прядут «наопак» (наоборот) две нити – одну женихову, другую – невестину, пускают их на залитую водой сковороду, и смотрят: сойдутся, совьются – быть свадьбе, а если разойдутся – не судьба. Отсюда может идти выражение «связать свою судьбу».
2. В частушке «нитки рвутся, я вяжу/все на милого гляжу» прослеживается та же идея – если пряхе удается связать рвущуюся нить, судьба сложится, совместная жизнь удастся.
3. Гадание на Троицу, когда по воде пускают нить (жизни-судьбы, судьбы-смерти), и смотрят – утонет или поплывет.
5. Атрибутом гаданий выступали и изделия из ниток и пряжи, например, пояс. Пояс клали у порога церкви, и первый перешагнувший был «носителем имени жениха». Для девушки же, сплетшей кушак, нить становилась судьбоносной (вероятно, если она хотела изменить судьбу, надо было распустить, перерезать кушак?).
6. Программирование жизни молодых при помощи нити и пр. Девушка перед свадьбой шли в баню с колуном, держась за конец пояса. Перед тем, как парить невесту, колдун перевязывал оставшейся частью пояса ей правую руку, правую ногу и грудь, приговаривая: «Ноги к ногам, руки к рукам, к грудине – на восток». Этот обряд «связывал» молодых, чтобы они шли рука об руку, не расходились и любили друг друга. (Интересно, а с мужчинами ничего подобного не проделывали?).
7. На свадьбах пряли «нитки долгой жизни», связывая молодых «на долго и счастливо».
8. Пояс в бане, надетый на невесту, имел определенное число узлов. По числу узлов рождалось число сыновей.
9. По количеству узлов при перевязывании пуповины считали, сколько детей еще родит роженица.
10. Скручивание шерсти в нитку, совершаемое колдуньей при пересечении дороги свадебному поезду моделировало пересечение жизни зарождающейся семье, разлад в ней.
11. Новорожденному ребенку, которого впервые клали в колыбель, окручивали зыбку (люльку) нитками, спряденными с молитвами (заговорами) в Святки – то есть в период работы Богинь-прях. Концы этой нити потом снимали с зыбки, связывали в единую нить и клали под голову младенцу, тем самым суля ему долгую и счастливую жизнь. (Запрет на рукодельничание в Святки здесь, вероятно, нарушается тем, что мать не просто прядет, а ребенку судьбу плетет. В этот момент она может либо приравниваться к богиням-пряхам, либо выступать как проводник их воли).
12. В детскую колыбель клали пряслице для девочки или лучок для отбивки шерсти для мальчиков, в ряде мест к колыбели привешивали веретено/кудель/лучину/ножницы, считая, что эти предметы отвлекут ночных духов от ребенка (ведь прясть им часто куда интереснее).
13. Обряд «отворачивания». Ища или желая вернуть заблудившегося/пропавшего человека/скотину, красной нитью (символ жизни) обвязывали кусочек холста (как существа в целом). Вероятно, тут срабатывал принцип путеводной нити Ариадны в критском лабиринте.
14. Нить-судьба работает в новоселье, чтобы судьба владельцев дома была прочно связана с новым обиталищем, клубок ниток бросали через порог, а потом по старшинству, держась за «путеводную нить» входили в дом.
15. Веревка выступает как образ общины (то, что сплетено из множества нитей – но по сути является одной).
16. Веревка – это дорога между мирам (чаще, правда, в нижний мир, чем в верхний).
17. Сплетенные левой рукой нитки в чистый четверг считались «программирующими судьбу». В Егорьев день (6 мая) эту нитку вместе с лоскутом вешали на древо желаний, и задуманное исполнялось.
18. К пряже приравнивается и человеческий волос как средоточие жизненной силы (души). Смертную рубаху вышивали волосами, в саван вплетались волосы покойного – так воплощалась идея загробного существования и последующего возрождения.
19. Тканные изделия (холсты, полотна, особенно украшенные «вычурами») часто связывались с дорогой, соединяющей миры, а также умершими предками и будущими потомками. Понятия «дорога», «ткань», «полотенце», «платок» в мифологии эквивалентны словам «дорога» и «судьба».
Пряха- художник Касаткин, Русский музей СПБ
Важские прялки
Самопрялка горизонтальная
Самопрялка вертикальная
