Тяжелое положение на рубеже 1943-1944 гг.
Тяжелое положение на рубеже 1943-1944 гг.
Сразу же по возвращении в «Волчье логово» я опять погрузился в суровую атмосферу войны.
26 декабря гросс-адмирал Дениц доложил о гибели «Шарнгорста». Этот линкор использовался для борьбы с вражескими конвоями в Северном море и натолкнулся там на сопротивление. Мне пришлось констатировать, что Гитлер имел к этому инциденту незначительное отношение. Он уже давно называл бессмысленным применение в дальнейшем ходе войны крупных кораблей.
На Восточном фронте 24 декабря русские снова начали наступать. Первое же впечатление в эти последние дни декабря давало возможность предполагать, что на сей раз они поставили перед собой более крупные цели.
Новогодний вечер Гитлер провел наедине с рейхсляйтером Борманом в своих личных апартаментах. О чем там говорилось, никто не узнал.
В 1943 г. русские отбросили нас от Дона до Днепра, а на центральном участке Восточного фронта – от Москвы за Смоленск. Уловить мысли Гитлера насчет создавшегося положения было трудно. Я попытался нарисовать для себя картину со всеми «за» и «против» и не раз разговаривал с фюрером на разные темы. Он часто противоречил сам себе. Русские успехи в этом году его не слишком сильно трогали. Немецкие фронты все еще пролегали далеко от наших границ, и пока у нас оставался достаточный оперативный простор. Наряду с усиливающимся нажимом русских большой опасностью являлась наша падающая боеспособность. Я не был уверен, что Гитлер ясно видел это. В сравнении с 1942-43 гг. дела наши, по моему мнению, шли там гораздо хуже.
Командующие групп армий все чаще стали бывать у Гитлера. Каждый раз они требовали отвести назад линию фронта, чтобы сберечь силы и срочно создать необходимые резервы. Но фюрер на такие требования не поддавался. Результатом становилось крупное кровопускание, которому в конечном счете подвергались все соединения. Командующие приходили в отчаяние и менее чем когда-либо могли объяснить себе действия фюрера. Гитлер же, в свою очередь, приходил в отчаяние от того, что они все еще не доверяли ему. И все-таки он желал продолжать борьбу. Иного пути для него не было. Краткосрочные оборонительные успехи лишь подкрепляли его взгляды и представления. Мне казалось, что нашим потерям он не уделял почти никакого внимания. Перспективы на скорое пополнение наших соединений были настолько малы, что никто уже в них не верил. Если же притом основная масса сухопутных войск глядела в новый год с уверенностью, то это объяснялось лишь ее верой в Гитлера. Сколь сильно руководящие генералы потеряли безоговорочное доверие к фюреру, столь же сильно простой солдат доверял его руководству. Я был уверен: фронты держатся только благодаря этому факту.
На протяжении 1943 г. все сильнее возрастало значение войск СС. В начале войны, а особенно похода на Россию, Гиммлер систематически создавал их соединения. Гитлер шел навстречу всем его требованиям. Формировалась дивизия за дивизией, причем как в кадровом, так и, в первую очередь, материальном отношении. Постепенно возникла совершенно новая составная часть вооруженных сил, которая уже в 1943 г., а еще больше в 1944 г. использовалась на особенно угрожаемых участках фронта. Гитлер необычайно гордился этими соединениями, доверяя и им, и их эсэсовским фюрерам.
На рубеже этих двух годов мои личные мысли полностью занимал ход воздушной войны. Мне было совершенно ясно: догнать английскую и американскую авиацию и ликвидировать ее превосходство в воздухе мы не можем. Гитлер же полагал, что будущей весной или летом на вооружение начнут поступать новые самолеты и положение изменится. Я сказал ему, что считаю это невозможным. Я надеялся только на то, что Мильх все-таки сумеет и далее успешно наращивать число производимых самолетов старых известных типов – таких, как «Ме-109» и «Ю-190», и хотя бы этим компенсировать наши потери в авиационной технике. Большего в 1944 г. ожидать не приходилось. Я уже давно не верил в победу, но еще не верил в поражение. На рубеже 1943-1944 гг. я был убежден в том, что Гитлеру все же удастся найти политическое и военное решение. Столь парадоксально мыслил не я один.
1944 г. начался множеством таких же тревог, какие нам довелось переживать в минувшем году. К этому добавилось ожидание несомненной высадки англо-американцев. При детальном рассмотрении положения на отдельных фронтах приходилось констатировать: для отражения вражеских наступлений нигде сил не хватало. Гитлер воспринимал соответствующие донесения и доклады со стоическим спокойствием и уравновешенностью, но очень гневался, если устанавливал, что его предостережениями пренебрегали. Он не мог уяснить себе, что возможности оказывать сопротивление стали совсем незначительными.
Читайте также
ГЛАВА 2 БОРЬБА ЗА ВЫЖИВАНИЕ (июнь 1943 – февраль 1944 г.)
ГЛАВА 2 БОРЬБА ЗА ВЫЖИВАНИЕ (июнь 1943 – февраль 1944 г.) Прямым следствием угрозы с воздуха и потерь, понесенных в мае, явился приказ от 1 июня о том, что подводные лодки впредь будут проходить Бискайский залив группами, чтобы обеспечивать взаимную защиту от нападений с
«Оverlord» (1943–1944)
«Оverlord» (1943–1944) I Между сентябрем 1939 и августом 1941 г. (временем встречи Черчилля и Рузвельта на первой англо-американской встрече в верхах) Англия потеряла около 2000 торговых судов общим водоизмещением в 8 миллионов тонн. Потери эти были причинены английскому судоходству
Глава 15. Оборонительные бои в 1943-1944 годах
Глава 15. Оборонительные бои в 1943-1944 годах Вопросы руководства войскамиС прекращением операции «Цитадель» инициатива на Восточном театре военных действий окончательно перешла к советской стороне. После того как нам не удалось окружить крупные силы противника в районе
Глава 14 Берлин и Париж. 1943–1944 гг
Глава 14 Берлин и Париж. 1943–1944 гг И снова поезд повез меня на север, вверх по Апеннинам, через равнину реки По к Альпам. Вокруг царила такая мирная атмосфера, что просто не верилось, что итальянцы могут чувствовать опасность прихода войны в их собственный дом. Погода стояла
Глава 15. Оборонительные бои в 1943-1944 годах
Глава 15. Оборонительные бои в 1943-1944 годах Вопросы руководства войскамиС прекращением операции «Цитадель» инициатива на Восточном театре военных действий окончательно перешла к советской стороне. После того как нам не удалось окружить крупные силы противника в районе
Глава 15. Оборонительные бои в 1943-1944 годах
Глава 15. Оборонительные бои в 1943-1944 годах Вопросы руководства войскамиС прекращением операции «Цитадель» инициатива на Восточном театре военных действий окончательно перешла к советской стороне. После того как нам не удалось окружить крупные силы противника в районе
2.04 ЛАГОТДЕЛЕНИЕ 108–1, Г. КРАСНОАРМЕЙСК ПОД СТАЛИНГРАДОМ (ноябрь–февраль 1943–1944 гг.)
2.04 ЛАГОТДЕЛЕНИЕ 108–1, Г. КРАСНОАРМЕЙСК ПОД СТАЛИНГРАДОМ (ноябрь–февраль 1943–1944 гг.) По своей наивности предстоящие события в лагере под Сталинградом я себе представил так: «В этом лагере меня встретит веселая группа будущих курсантов, которые по физическому и моральному
Глава 22 Павяк Варшава, октябрь 1943 – январь 1944
Глава 22 Павяк Варшава, октябрь 1943 – январь 1944 Еще много дней после подавления восстания над трехметровой стеной гетто стелился черный дым. Главной задачей Ирены в следующие пять месяцев была финансовая и другая поддержка 2500 спасенных детей. В большинстве своем они
Гирник А.П. УЧАСТИЕ 40-го АВИАЦИОННОГО ПОЛКА ВВС ЧФ В НАСТУПАТЕЛЬНЫХ ОПЕРАЦИЯХ 1943-1944 гг.
Гирник А.П. УЧАСТИЕ 40-го АВИАЦИОННОГО ПОЛКА ВВС ЧФ В НАСТУПАТЕЛЬНЫХ ОПЕРАЦИЯХ 1943-1944 гг. К декабрю 1942 г. закончился первый период Великой Отечественной войны. Историческая победа Красной Армии в Сталинградской битве в корне изменила обстановку на всем советско-германском
Глава 8. МВТУ (1943-1944) Работа в Москве
Глава 8. МВТУ (1943-1944) Работа в Москве Я приехал в Москву в мае 1943 г. Мои родители уже вернулись из Кирова.МЭИ находился в новом здании в Лефортове. Я оформился в качестве студента 5-го курса Электромеханического факультета и пришел на кафедру математики с просьбой принять
Тяжелое положение лиц командного состава
Тяжелое положение лиц командного состава Но не везде было так гладко среди выборных организаций, все чаще и чаще с разных мест фронта стали приходить вести о выражениях недоверия к командному составу, об эксцессах и других нежелательных явлениях. Во многих частях
Тяжелое положение офицерства
Тяжелое положение офицерства В это же время я получил от бывшего командира 26-го Сибирского полка Романова ряд писем бывших офицеров его 26-го полка, а в то время находившихся в 57-м полку, воззвания комитета которого, я только что привел.Посылая мне эти письма
ГЛАВА 2 БОРЬБА ЗА ВЫЖИВАНИЕ (июнь 1943 – февраль 1944 г.)
ГЛАВА 2 БОРЬБА ЗА ВЫЖИВАНИЕ (июнь 1943 – февраль 1944 г.) Прямым следствием угрозы с воздуха и потерь, понесенных в мае, явился приказ от 1 июня о том, что подводные лодки впредь будут проходить Бискайский залив группами, чтобы обеспечивать взаимную защиту от нападений с
Ручной пулемет 1943–1944 гг.
Ручной пулемет 1943–1944 гг. И вновь я в Главном артиллерийском управлении. Владимир Васильевич Глухов, подробно расспросив меня о ходе испытаний, поинтересовался:– Над чем будешь работать дальше?– Если не возражаете, продолжу работу над ручным пулеметом.– Что ж,
Глава десятая Октябрь 1943 — Январь 1944
Глава десятая Октябрь 1943 — Январь 1944 Первая ночь Рош-а-Шана выпала на 30 сентября, а самый священный день в еврейском календаре, Йом Кипур, Судный день, — на 9 октября 1943 года. Правда, большей части населения лагеря Бельских было не до праздников. Их гораздо больше волновал
Все за сегодня
Политика
Экономика
Наука
Война и ВПК
Общество
ИноБлоги
Подкасты
Мультимедиа
Политика
Восточный фронт в 1944 году: сенсационная «доктрина добровольной блокады» Гитлера (Die Welt, Германия)
8 марта 1944 году Гитлер отдал приказ, согласно которому немецким войскам отныне предписывалось оборонять свои позиции на Восточной фронте «жестко», а не «гибко». Эта концепция, очевидно, была ошибочной и стала одной из важных причин, по которым Вермахт потерпел тяжелейшее поражение.
Если что-то однажды не сработало, это не значит, что это «что-то» обязательно было ошибочным. Тем не менее опрометчиво делать ставку на тактику, которая приводила к провалам неоднократно. Но именно это сделал Адольф Гитлер 8 марта 1944 года.
Прежде чем сесть в машину у своей альпийской резиденции «Бергхоф» неподалеку от Берхтесгадена и отправиться в замок Клессхайм под Зальцбургом, где ему предстояла встреча с румынским властителем Ионом Антонеску (Ion Antonescu), он подписал «Приказ фюрера № 11», который тремя месяцами позднее привел к тяжелейшему поражению Группы немецких войск «Центр».
Приказ № 11 был недвусмысленным предписанием: «С учетом ряда различных инцидентов приказываю…», начинался документ, составленный от имени Гитлера его Генеральным штабом сухопутных войск, а именно начальником оперативного отдела генерал-лейтенантом Адольфом Хойзингером.
Под «различными инцидентами» подразумевались случаи отступления всех трех групп войск Вермахта на Восточном фронте зимой 1943-1944 года. Некоторые из них оканчивались вполне успешными оборонительными сражениями, в ходе которых наступавшая Красная армия несла потери убитыми и ранеными, иногда в 15 раз превышавшие потери Вермахта. Иногда же они оканчивались поражениями, как, например, попытка спасения 18-й армии, стоившая должности главнокомандующему Группы армий «Север» генерал-фельдмаршалу Георгу фон Кюхлеру (Georg von Küchler).
Приказ был сформулирован очень четко: «Укрепления должны выполнять те же задачи, что и прежние крепости. Вам следует предотвратить, чтобы враг оперативно занимал эти позиции, имеющие решающее значение. Вам следует позволять взять вас в блокаду и связывать тем самым максимально мощные силы врага».
Иными словами, солдатам вермахта было приказано жестко удерживать позиции на Восточном фронте. Это была «Доктрина добровольной блокады», как ее назвал военный историк Карл-Хайнц Фризер (Karl-Heinz Frieser) в своей работе «Третий рейх и Вторая мировая война».
Стоявшую за этим идею историк-эксперт по Средневековью Перси Эрнст Шрамм (Percy Ernst Schramm), который с марта 1943 года вел военный дневник верховного командования вермахта в ставке фюрера, задним числом назвал «волноломом». Она состояла в том, чтобы «продолжать защищать разные города, спонтанно укрепленные и названные «крепостями», даже тогда, когда противник проходил дальше слева и справа от них».
В основе этой концепции лежало представление, согласно которому «противнику в бою требовалось больше сил, чем обороняющейся стороне». Тогда каждая «укрепленная позиция» изменяла бы соотношение сил в пользу Вермахта. Это могло бы сработать только в случае, если бы наступающей армии было принципиально важно устранить эти «псевдо-крепости». Поэтому укреплять следовало, в первую очередь, стратегически важные порты и пересадочные железнодорожные станции.
Контекст
TNI: операция «Багратион» и крушение Рейха
Крупнейшее поражение в немецкой истории
БН: бойцы и техника идут по трупам немцев
День «Д»: как история искажается в угоду политической необходимости (AgoraVox)
Впрочем, концепция основывалась сразу на несколько ошибочных предположениях: во-первых, для блокады подходили войска второй или третьей категории. Но оказалось, что они никак не смогли противостоять мощным и хорошо подготовленным ударным силам Красной армии.
Во-вторых, железнодорожные пересадочные узлы оказались менее важны для наступавшей Красной армии. Ведь в расположенных восточнее Белоруссии и Западной Украине не было обширных железнодорожных сетей, так что в снабжении Красной армии участвовали, в первую очередь, грузовые автомобили (как правило, американского производства, которые СССР получал через порт Мурманска). Кроме того, русские саперы-железнодорожники умели быстро восстанавливать поврежденные взрывами пути и прокладывать вспомогательные.
В центральной части действий Группы армий «Центр», где Василий Соколовский безуспешно пытался пробиться с октября 1943 по март 1944 года в ходе кровопролитных «сражений за автодороги», «укреплениями» были объявлены шесть городов: Полоцк, Витебск, Борисов, Орша, Могилев и Бобруйск.
Туда были в срочном порядке отправлены «специальные силы», состоявшие из одного-двух батальонов. По мере надобности они могли быть увеличены в размерах до двух дивизий, а в Витебске даже до трех.
Эта концепция, очевидно, оказалась провальной. Через неделю после оглашения «Приказа фюрера № 11» оперативный отдел Группы армий «Центр» составил докладную записку под названием «Какие факторы говорят против создания большего числа «укреплений» в сфере ответственности Группы армий «Центр»?»
При этом было приведено пять существенных аргументов: во-первых, запланированное число «укреплений» слишком велико и ослабляет силы на остальной линии фронта. Во-вторых, материалы, шедшие на оборудование данных позиций, были нужны для укрепления реальных фронтовых позиций в других местах.
В-третьих, вермахту недоставало боеприпасов, и поэтому обеспечение ими упомянутых «укреплений» было невозможно. В-четвертых, во главе каждой «укрепленной позиции» должны были стоять офицеры Генерального штаба, которые были нужны на других позициях на фронте. И наконец, «специальные силы», направлявшиеся на эти «укрепления», более не могли участвовать в борьбе с партизанами в тылу.
Вообще-то каждый из этих пяти аргументов даже в одиночку должен был бы свести на нет всю концепцию «укрепленных позиций». Но когда Гитлер в своей ставке устроил настоящую «головомойку» генерал-фельдмаршалу Эрнсту Бушу (Ernst Busch), тот без единого возражения принялся исполнять его «приказ № 11».
К тому моменту было уже поздно занимать Тернополь, включенный в число «укрепленных позиций». 9 марта 1944 года, на следующий день после оглашения спорного приказа Гитлера, этот город был окружен Красной армией в первый раз. Командир совершенно не укрепленной «крепости» Тернополь выступил с протестом против приказа удерживать город. 25 марта город после временной разблокировки гарнизона вновь был блокирован.
Теперь Гитлер отдал приказ к подготовке танкового наступления, но не для того, чтобы создать «коридор» для отступления находившихся там частей вермахта, а для доставки строительных материалов и боеприпасов на 20 километров за нынешнюю линию фронта.
Конечно, этот непродуманный план провалился. В итоге из шести батальонов численностью в общей сложности в 4600 солдат, которые в начале марта 1944 года были дислоцированы в Тернополе, из окружения смогли вырваться всего лишь 55 человек.
Это было вполне предсказуемое следствие концепции «укрепленных позиций». Но, несмотря на поражение под Тернополем, ее реализация была не остановлена, а продолжена. Последствия этого стали очевидны в начале июля 1944 года, когда Красная армия в ходе наступления сломила сопротивление Группы армий «Центр».
Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.
Адольф Гитлер в 1944 году
Материал из Documentation.
4 января Гитлер провёл в своей Ставке в Восточной Пруссии совещание, в котором участвовали фельдмаршал Мильх, фельдмаршал Кейтель, Шпеер, Гиммлер и Заукель. Противоречия возникли уже при обсуждении программы использования рабочей силы. Заукель брался поставить 4 млн рабочих рук, и Гитлер его целиком поддержал. Кроме того, Гитлер потребовал ускоренного выпуска новых подводных лодок и реактивных самолётов.
27 января Гитлер выступил перед фельдмаршалами и генералами германской армии с большой речью. Сначала он предался воспоминаниям о том, как национал-социалистические идеи были восприняты народом. Только к концу речи в ней зазвучала драматическая нота. Гитлер провозгласил: «Если я как высший фюрер в конечном счёте окажусь покинутым, я хочу в качестве последнего выхода иметь за собой весь офицерский корпус. Он должен со шпагой в руке сплотиться вокруг меня точно так же, как каждый фельдмаршал, каждый генерал-полковник, каждый командир корпуса, каждый командир дивизии, каждый командир полка должен ожидать, что его подчинённые в критический час станут за него горой.» Тут Манштейн воскликнул: «Так и будет, мой фюрер!» Гитлер продолжал: «Это прекрасно! Если это так, то войну мы никогда не проиграем… Я охотно принимаю это к сведению, фельдмаршал фон Манштейн!» Гитлер говорил ещё полчаса и закончил речь словами: «У меня нет никакого другого желания, кроме как соответствовать закону природы, который гласит: жизнь дается только тому, кто за эту жизнь борется и готов, если надо, положить за это собственную жизнь!»
В начале 1944 года на совещании, посвящённом строительству оборонительных сооружений, Гитлер заявил: «Верьте мне! Я самый выдающийся фортификатор всех времён. Я построил Западный вал. Я построил Атлантический вал. Я израсходовал огромное количество бетона. Я знаю, что такое строительство фортификаций.» [1]
18 февраля Гитлер подписал директиву о создании единой разведывательной системы в Германии под общим руководством Гиммлера. [2]
23 февраля Гитлер на своём спецпоезде выехал в «Бергхоф». [3]
В марте Гитлер приказал вызвать в Бергхоф 20 офицеров всех рангов из войск, сражавшихся в Италии, чтобы расспросить их об условиях, в которых те воюют. Докладывал в основном генерал Вестфаль, который с ноября 1943 года служил начальником штаба главнокомандующего «Зюд-Вест». Более трёх часов он говорил Гитлеру о тяжёлом положении германских войск в Италии и в тяжёлых боях с американцами. Гитлер внимательно выслушал доклад и пообещал скорую победу. Когда Вестфаль вышел из кабинета, Кейтель сказал ему: «Вам повезло. Если бы мы, старые болваны, сказали даже половину из того, что сказали вы, фюрер повесил бы нас.» [4]
В начале марта Гитлер отдал через генеральный штаб сухопутных войск приказ № 11 о введении специальных комендантов так называемых «прочно удерживаемых опорных пунктов», аналогичных по своим задачам прежним «крепостям». Комендантами, говорилось в приказе, следует назначать «специально подобранных твёрдых солдат».
2 апреля Гитлер отдал через генеральный штаб сухопутных войск оперативный приказ о дальнейших боевых действиях групп армий на Востоке. В нём он указывал, что русское наступление на южном участке Восточного фронта высшую точку уже миновало: «Русский до предела истощил свои соединения. Теперь наступил момент окончательно остановить русское продвижение вперед.» В качестве дальнейших задач Гитлер поставил деблокаду окружённой советскими войсками в районе Каменец-Подольска танковой армии под командованием генерала Хубе.
20 апреля своё 55-летие Гитлер отпраздновал в «Бергхофе». У него не было настроения торжественно отмечать этот юбилей, а потому до полуденного обсуждения обстановки он принял поздравления своих домочадцев. В обеденном зале были выставлены подарки, в частности, от Гофмана, Евы Браун и других лиц. Гитлер нашёл время спокойно осмотреть их и был очень общителен. Но, увидев входящего в виллу генерала Цейтцлера, сразу же направился в холл для разговора о военных делах. Прибыли также, чтобы передать поздравления от вермахта, Геринг и Дёниц.
С начала июня Гитлер полностью передал Итальянский театр военных действий под командование Кессельринга.
3 июня группенфюрер СС Фегеляйн женился на сестре Евы Браун. Гитлер устроил по этому поводу банкет в своей вилле, пригласив на него Шпеера и Николауса фон Белова с женой.
В ночь с 5 на 6 июня началось вторжение войск западных союзников в Северную Францию, которое Гитлер ожидал с начала апреля.
Гитлер был поставлен в известность о вторжении утром 6 июня. Первые подробности сообщил Альфред Йодль на обычном полуденном обсуждении обстановки. Уже первые донесения не оставляли сомнения в невероятной концентрации высаживающихся войск.
Через несколько часов после начала высадки союзников Гитлер отдал приказ главнокомандующему на Западе генерал-фельдмаршалу Г. фон Рундштедту ликвидировать плацдарм союзников. [5]
16 июня Гитлер вылетел в Мец, чтобы оттуда автоколонной отправиться в Ставку фюрера в Марживале, около Суассона. Гитлер захотел поговорить с фельдмаршалами Западного фронта, чтобы самому получить картину положения дел.
17 июня Гитлер в сопровождении генерала Йодля и ряда других лиц прибыл на командный пункт «W-II», расположенный в Марживале, северо-западнее Суассона. Вскоре по приказу Гитлера прибыли фельдмаршалы Рундштедт и Роммель. Гитлер был бледный и невыспавшийся, даже не предложил гостям сесть. Он в жёсткой форме выразил недовольство их действиями в связи с успешной высадкой американо-британских войск. В разгар беседы была объявлена воздушная тревога, и участникам совещания пришлось спуститься в бункер, вместимость которого была не очень велика. [6]
17 июня во второй половине дня Гитлер на машине вернулся в Мец, а оттуда самолётом отправился в Зальцбург.
22 июня в Платтерхофе на Оберзальцберге Гитлер произнёс речь перед высшими офицерами. Признав всю серьёзность положения, он высказал свою веру и надежду на то, что Германия в конечном итоге победит. Немецкий офицер должен служить примером для своих солдат, придавать им силы. Твёрдая уверенность Гитлера произвела на присутствовавших немалое впечатление.
Вечером 22 июня Гитлера посетил генерал-полковник Дитль. В Финляндии вырисовывалась опасность её сепаратного мира с СССР. Гитлер хотел побеседовать с ним именно об этом. Но Дитль увидел, что он очень плохо знаком с ситуацией в Северной Финляндии и Северной Норвегии и имеет ложное представление о ней. Гитлер говорил мало и согласился с его требованием подбросить людей и технику. Когда Дитль удалился, Гитлер посетовал на то, что такие доклады ему приходится слышать редко, поскольку большинство генералов не решаются на подобную открытую манеру докладывать, сочетающуюся с темпераментом, искренним воодушевлением и порядочностью. Гитлер дал понять, что желает иметь именно таких генералов, как Дитль.
Желая лучше и по-деловому ознакомиться с обстановкой, Гитлер с последних чисел июня стал привлекать ко всем обсуждениям военных вопросов в «Бергхофе» фон Клюге.
В июле Цайтцлер в резкой форме потребовал вывести войска группы армий Север из Прибалтики, пока они не были окружены там. Гитлер отказался отдать подобный приказ, и между ними произошла шумная ссора. [7]
9 июля Гитлер вылетел в свою Ставку «Волчье логово» в Восточной Пруссии. Его сопровождали Кейтель, Дёниц, Гиммлер, Йодль и Кортен.
15 июля Гитлер дал приказ следующим утром переместиться в «Волчье логово».
18 июля в первой половине дня лидер Венгрии адмирал Хорти прибыл в замок Клезхайм. Гитлер сразу же довёл до его сведения, что следующим утром германские войска займут Венгрию. Хорти, посчитав дело решённым, спросил, сможет ли он сразу уехать. Но с помощью инсценированной воздушной тревоги отъезд его удалось задержать. Успокоившись, он во второй половине дня ещё раз беседовал с Гитлером, а вечером собственным поездом выехал в Будапешт.
После взрыва заговорщики попытались взять под контроль территорию Германии с помощью войск Резервной армии и, несмотря на плохую организацию переворота и малодушие отдельных личностей, всё же добились значительных успехов. Им удалось взять под контроль ряд правительственных учреждений и штаб СС в Берлине. [9] В итоге однако попытка переворота провалилась.
После покушения 20 июля режим охраны в «Волчьем логове» был резко усилен. Фон Папен, прибывший в «Волчье логово» в августе с целью сообщить о разрыве дипломатических отношений с Турцией, отмечал: «Меня провели в занимаемое им здание через густую сеть охраны. Количество постов было удвоено, и на последнем из них посетители должны были оставить свои шляпы, пальто, портфели и вообще всё, что они принесли с собой». [10]
Гитлер узнал о событиях в Румынии в 23.00 23 августа от командующего группой армий «Южная Украина» генерал-полковника Ханса Фриснера. Выслушав последние новости, он приказал: «Немедленно ликвидируйте клику предателей и создайте новое правительство!» [11]
26 сентября Гиммлер доложил Гитлеру о действиях Сопротивления ещё в 1938—1939 годах, назвав при этом имена Канариса, Гёрделера, Остера, Донаньи и Бека. Из этого доклада явствовало, что даты начала кампании на Западе постоянно выдавались противнику.
В самом конце сентября у Гитлера побывал кавалер фон Грайм.
В начале октября Гитлер вернулся к делам.
Во второй половине дня 1 ноября у Гитлера состоялась продолжительная беседа наедине с генерал-полковником фон Граймом.
В ноябре Гитлер впервые отсутствовал на ежегодных торжествах по случаю годовщины мюнхенского путча. [12]
20 ноября после обеда Гитлер вошёл в свой спецпоезд и покинул «Волчье логово» навсегда.
По воспоминаниям Траудль Юнге, это был солнечный осенний день. Спецпоезд был переполнен, посему всем офицерам штаба не хватило места. [13]
В декабре 1944 года Берлин решился на отчаянный шаг, инициатором которого был Гитлер. Германское командование, собрав в кулак крупные силы, в том числе бронетанковые, начало контрнаступление в Арденнах и в Эльзасе. Оно стало последней серьёзной попыткой гитлеровского режима изменить ход войны. [14]
10 декабря Гитлер перебрался в свою ставку «Адлерхорст», расположенную в Цигенберге. Оттуда Гитлер руководил наступлением в Арденнах. [15]
По утверждению личного пилота Баура, 22 декабря Гитлер ещё раз летал в «Вольфшанце» на своём FW-200, после чего уже навсегда покинул это место. [16]
29 декабря Гитлер учредил Рыцарский крест с золотыми дубовыми листьями, мечами и бриллиантами. В грамоте о награждении он установил, что это отличие может быть дано всего только 12 лицам.
30 декабря у Гитлера побывал генерал Томале. Гитлер говорил с ним не только о производстве танков и обеспечении ими сухопутных войск, но и о политических проблемах и вопросах, угнетавших его.
Содержание
[править] ВВС
28 февраля в «Бергхоф» прибыла лётчица Ханна Райч, чтобы лично получить из рук Гитлера Железный Крест 1-го класса. Во время распития кофе в холле она высказала мнение, что принятие на вооружение реактивных самолётов растянется ещё надолго и уже не сможет изменить ход войны. По воспоминаниям фон Белова, у Гитлера «пробудилось сомнение насчёт выпуска реактивных самолётов». Однако, поколебавшись, он всё же решил ничего не менять. [17]
Весной по указанию Гитлера большие запасы снаряжения Люфтваффе (мины, торпеды, бомбы, запчасти и т. п.) были направлены в стратегически важные, по его мнению, районы — Норвегию и Грецию. [18]
Во время высадки союзников в Нормандии Гитлер отказался санкционировать переброску бомбардировочных групп, оснащенных Не-111 для минных постановок в проливе Ла-Манш. [19]
В августе начальник штаба Люфтваффе генерал Вернер Крайпе сделал попытку убедить Гитлера в важности усиления ПВО рейха за счёт реактивных истребителей, а следовательно, отменить приказ о первоочередном выпуске бомбардировочной модификации Ме-262. Однако получил отказ. [20]
В августе Гитлер по совету Геринга принял решение перебросить последний резерв истребительной авиации на Западный фронт. Ряд лиц, в том числе рейхсминистр вооружений Шпеер, пытались оспорить этот приказ. Он доложил Гитлеру, что на транспорте и в военной промышленности сложилась тяжёлая ситуация, вызванная налетами союзников, в связи с чем надо бы лучше усилить противовоздушную оборону Германии. После этого Гитлер наорал на Шпеера, заявив ему: «Проведение каких-либо оперативных мероприятий является исключительно моей прерогативой! Ваше дело — производство вооружения, вот и занимайтесь им!» [21]
Вечером 24 августа Гитлер напрямую обратился к Герингу и приказал ему нанести авиаудар по Бухаресту. А тот, минуя командование группой армий «Южная Украина», отдал соответствующее указание генералу Герстенбергеру. [22]
[править] ВМС
[править] Военные кадры
В разговоре с Манштейном 4 января Гитлер сказал: «Даже я не могу заставить фельдмаршалов повиноваться. Неужели вы думаете, что вам они будут повиноваться с большей готовностью? Если кто-то из них отобьется от рук, я могу его уволить. Никто другой не имеет на это власти.» [24]
27 января Гитлер выступил перед генералами Вермахта с большой речью. На ней он, в частности, сказал: «Офицерский состав должен со шпагой в руке сплотиться вокруг меня точно так же, как каждый командир должен ожидать, что его подчиненные в критический час станут за него горой!» [25]
В конце января Гитлер заменил командующего группой армий Север. Вместо фельдмаршала Кюхлера им стал генерал-полковник Модель.
Весной Гитлер прокричал Цайтцлеру: «Мои генералы разучились командовать, в этом всё дело! Они могли бы поучиться у русских, как надо командовать!» [26]
30 марта Гитлер вызвал в «Бергхоф» фельдмаршалов фон Манштейна и фон Клейста и сообщил им, что снимает их с занимаемых постов. Причина, по которой Гитлер расстался с Манштейном и Клейстом, заключалась прежде всего в том, что оба они были полностью несогласны с принципами его командования. Преемником Манштейна стал произведённый в фельдмаршалы генерал-полковник Модель, а Клейста — Шёрнер.
В апреле Гитлер обвинил Цайтцлера в том, что он «поддался уговорам генералов», после чего у того случился инсульт. Цайтцлер был помещён в госпиталь, а его обязанности временно исполнял начальник оперативного отдела ОКХ генерал Хойзингер. [27]
2 июля Гитлер назначил фон Клюге командующим группой войск «Запад» взамен генерал-фельдмаршала Герда фон Рундштедта, смещённого с этого поста за то, что не сумел предотвратить высадку союзников в Нормандии.
На совещании, состоявшемся 17 июля, Гитлер резко оборвал фельдмаршала Роммеля: «Будущий ход войны не ваша забота. Лучше займитесь фронтом вторжения». [28]
20 августа Цайтцлер был заменён генералом Хайнцем Гудерианом. [29]
[править] Экономика
Главный интерес для Гитлера в «Бергхофе» в марте-мае представляли его большие требования в области военной промышленности.
Летом Гитлер и Борман поставили Шпеера в известность, что некая мюнхенская фирма по изготовлению багетов и рам не должна привлекаться к военным заказам. [30]
В октябре Гитлер приказал утроить производство противогазов. [31]
[править] Состояние здоровья
По свидетельству генерал-полковника Фриснера, в июле «Гитлер производил впечатление человека утомлённого и уставшего от всего». [32]
В конце сентября у Гитлера начались острые желудочные колики и судороги.
В сентябре у Гитлера случился нервный срыв, сопровождавшийся упадком сил. Он на некоторое время слёг. [33]
К ноябрю Гитлер несколько оклемался и вернулся в Берлин. [34]
22 ноября Гитлеру пришлось обратиться к профессору фон Айкену, который в клинике «Шаритэ» удалил ему небольшие полипы на голосовых связках. Гитлеру было предписано до 28 ноября щадить их и меньше говорить.
На совещании с командным составом частей Западного фронта, состоявшемся 12 декабря в ставке Гитлера в Цигенберге, тот выглядел неважно. [35]
[править] Резиденции Гитлера
В июле для Гитлера была подготовлена ещё одна гауптквартира под Тионвилем, в Вогезах. [36]
19 июля руководство «Организации Тодта» явилось в «Вольфшанце» для утверждения плана возведения новой ставки Гитлера «Ризе». [37]
[править] Представители ведомств при Гитлере
В январе офицером связи при Гитлере от СС стал Фегеляйн. [38]
22 мая Шпеер попросил Николауса фон Белова стать его личным представителем для связи с Гитлером в Ставке фюрера. Шпеер сформулировал задачу Белова так: постоянно информировать Гитлера о происходящем в его сфере деятельности.
[править] Общественное мнение Германии
Гитлер имел ещё множество сильных сторонников среди народа, большинство из которых ни в коей мере не рассматривали его как преступника. [39]
