Что имел в виду Собакевич: «. устрицы тоже не возьму: я знаю, на что устрица похожа?
Неужели в этой реплике завуалирован порнографический намёк?
Но ведь правда похожа, чоуж.
Но вы ошибаетесь, если думаете, что я продолжу на эту тему.
Тема пришла на ум после прочтения вчера поста у Садальского, который приводит анекдот, конечно же, не имеющий под собой никакой реальной исторической основы.
Анекдот бородатый и глупый, призванный показать в очередной раз мнимое превосходство русских над «глупыми французами».
Французский посол на одной из выпивок у Александра III спрашивает:
— Ваше величество, это правда, что у вас в России гречку едят?
— Да, а что?
— А у нас во Франции эту гадость только скотине дают.
Александр III, почесав затылок, спрашивает у посла:
— Мосье, это правда, что у вас во Франции лягушек едят?
— Да, а что?
— А у нас в России эту гадость даже скотина не ест.
Оставим в стороне факт, что послы и цари квасят не на выпивках, а на приёмах. Заинтересуемся,
Их любят практически в каждом азиатском государстве, особенно в Китае и Таиланде.
Во многих ресторанах Германии, Бельгии и США готовят лягушек, которых выращивают на специальных фермах и экспортируют из Азии.
Но французы все равно остаются нацией № 1 в мире по поеданию лягушачьих лапок.
Подобная любовь к ним вызвана тем, что мясо очень нежное по вкусу, похожее на рыбу и курицу, и при этом низкокалорийное.
А французы, особенно Françaises за талией пока худо-бедно следят, если сравнить с Северо-американками, так вообще все стройняшечки.
• Самая распространенная версия говорит нам о том, что французы стали употреблять лягушек в пищу в период Столетней войны.
Эту войну с 1337 по 1453 гг. Франция вела с Англией с перерывами на перемирия, браки между особами королевского рода обеих стран и выпивку.
Ресурсы Франции были настолько истощены, что стали лопать улиток, варить луковый суп, ну и лягушки в ход пошли. А с XVI века простой народ снова стал употреблять говядину, свинину и прочих баранов с курами, аристократия, известная своими извращениями, так и продолжала вкушать земноводных.
• Второй по популярности считается версия, согласно которой деликатес в рационе питания французов появился из-за королевских запретов охотиться в лесах аристократии. А мяса хотелось. Поэтому и пришлось искать альтернативу оленям и дичи. Отличной заменой стали лягушки;
• Довольно интересной является версия, которая связана с религиозными праздниками и постами. Церковь запрещала во время постов кушать мясо. Лягушки приравнивались к рыбам, поэтому их и разрешали готовить во время поста. Ученые считают, что этот исторический факт нельзя ни опровергнуть, ни доказать. С одной стороны, лягушка была центральным персонажем в верованиях и суевериях жителей Франции в период средних веков. С другой же стороны, кушать в пост хотелось всем, поэтому и были найдены обходные пути того, чтобы есть мясо.
Где появилось блюдо?
Родиной лягушачьих лапок как блюда считают регион, который территориально охватывает Альпийские горы, Рону и Овернь.
Здесь сосредоточено огромное количество водоемов – от ручьев до прудов и рек.
Погодные условия тут также идеальны для лягушек – постоянно идут дожди, что обеспечивает высокий уровень влажности.
В еду употребляются самые разные виды этих животных, но самым вкусным и съедобным является pelophylax kl. Esculentus.
Этот вид появился более 5 тыс. лет назад, представляя собой гибрид между прудовой и озерной лягушкой.
Историческая традиция есть лягушек никуда с веками не исчезла, поэтому французы много едят лапок.
Вылов земноводных стал настолько массовым к концу 1970-х гг., что Французское Министерство, занимающееся сельским хозяйством, запретило ловить животных. На это отводилось всего 15 дней в течение года. Поэтому пришлось наладить экспорт лягушек из Советского Союза, стран Азии, Албании и Греции.
Для приготовления одного блюда нужно от трех до шести лягушек (вес одной тушки равен, в среднем, 50 граммам.
В наше время французы едят лапки только по праздникам.
Блюдо из лягушки считается любимым лакомством гурманов, которые по-настоящему способны оценить неповторимый вкус мяса.
Мне лягушку хоть сахаром облепи, не возьму ее в рот, и устрицы тоже не возьму: я знаю, на что устрица похожа.
и устрицы тоже не возьму: я знаю, на что устрица похожа.
Зачем глядя на устрицу думать о груше, которая в разрезе похожа на то, что ты никогда бы не взял в рот? Зачем ты об этом думаешь? Ты же можешь просто поесть, но не брать в рот то, на что они похожи.
Шоколад тоже не ешь?
Тема устрицы не раскрыта. Ставь клубничку и вперёд!
Учителя, рассказавшего о зарплате, обвиняют в экстремизме
🇷🇺Сельского учителя, опубликовавшего посты о жизни на 14 тысяч рублей, обвиняют в экстремизме
«Курские известия» связались с Александром и узнали подробности. Педагог уже пообщался с полицией.
По мнению педагога, история может быть связана с родственником директора техникума. Он будет продолжать эксперимент и готов защищать свои права в суде.
В пресс-службе УМВД по Курской области прокомментировали ситуацию:
— Приглашение гражданина в отдел полиции не связано с видеообращением, опубликованным 29 ноября 2021 года, по поводу его дохода. Мужчину пригласили для дачи объяснения в рамках проверки по факту размещения в его аккаунте в общем доступе в сети Интернет материалов с изображением символики, которая запрещена на территории Российской Федерации. Данный факт зарегистрирован 24 ноября 2021 года. Стоит отметить, что в числе подписчиков страницы зарегистрированы, в том числе, несовершеннолетние.
В настоящее время рассматривается вопрос о привлечении его к ответственности по ст.20.3 КоАП РФ «Пропаганда либо публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики, либо атрибутики или символики экстремистских организаций, либо иных атрибутики или символики, пропаганда либо публичное демонстрирование которых запрещены федеральными законами.
Преподаватель Суджанского сельскохозяйственного техникума Александр Мамкин занимал 3-е место на Всероссийском педагогическом конкурсе «Мои инновации в образовании – 2018». Тема его работы: «Применение проектной технологии веб-квест при изучении истории» стала третьей в номинации «Инновации в преподавании общественных наук».
Будьте терпимее
Опять «умная» лента на пикабу
Полезный совет, если прорвало стояк с водой
Хочу поделиться своим горьким опытом. Вчера перекрывал воду в квартире, повернул барашек шарового крана на стояке с холодной водой и. кран остался у меня в руках. Ситуация примерно такая:
Дом высотный, давление хорошее, на пол лилось примерно по ведру за 2 секунды. Сначала пытался выливать воду ведрами в унитаз, но они наполнялись мновенно.
Решение пришло неожиданно от супруги: взять шланг от пылесоса и отвести воду в унитаз.
Сейчас это кажется очень простым решением, но в стрессовой ситуации голова была занята осмыслением страшных последствий потопа.
Обычный шланг от пылесоса помог дождаться прихода слесаря, который перекрыл воду в доме и прикрутил новый кран.
Если бы не шланг, то за час ожидания я бы затопил 5 этажей и неизвестно сколько бы платил за ремонт у соседей. Всем добра!
«Елена, алё!» Продолжение
Некто padillion наложил эти дикие вопли на современный бит, и получился такой трек, который неплохо так разошелся по интернету:
Самое смешное, что эта резкая мадам нашла его в инстаграме и пригрозила судом, попутно наговорив на новый трек. Там глядишь и до альбома недалеко. Ребята, это заслуженная слава!
Дисклеймер: никакого отношения к упомянутым персонажам не имею, никого не раскручиваю и не рекламирую. Форсю мем.
Я тоже душнила
У жены во время беременности был жёсткий токсикоз. Да такой, что два раза приходилось ложиться в перинатальный центр. Речь пойдет про первый раз. В четверг жена с направлением от врача на госпитализацию приезжает в перинатальный центр, а там говорят «мест нет». На вопрос «что делать и как быть» отвечают «идите к главврачу на второй этаж». Главврач говорит жене «мест нет, может быть завтра кого-то выпишут и будет место, но скорее всего до понедельника ничего не будет». Перинатальный центр новый и большой, странно, что там нет мест. Да и создалась впечатление, что человек финансовой благодарности захотел. Жена в слезах звонит мне, меня же такой поворот конкретно взбесил, ибо есть направление на госпитализацию, беременной девушке реально очень плохо, а они тут на денежки намекают и отфутболивают. Приезжаю я в перинаталку и начинаю просто звонить в министерство здравоохранения. С третьего раза дозваниваюсь куда надо (два первых раза меня переадресовывали на министерства по другим областям) и минут через 15 с небес на землю (с какого-то этажа выше на первый этаж к нам) спускается какая-то баба и ведёт нас в абсолютно пустую палату ставить капельницы жене, попутно приговаривая «ой ну что вы сразу письма писать, это всё решается на местном уровне, надо было к главврачу зайти». Потом ещё мне звонили из министерства, спрашивали решился ли мой вопрос и главврач сам звонил мне и рассказывал сказки как он сейчас будет нам место искать. По итогу в четверг капельницы прокапали, отправили домой. На следующий день в пятницу жену положили одну в палату (палаты на двоих) и при этом на этаже было очень много пустых палат.
Я считаю, что в данной ситуации, когда время очень дорого и на кону жизнь неродившегося ребёнка, я всё сделал правильно. Не стал бегать обивать пороги и пробовать «договориться», а решил всё быстро несколькими звонками.
Всем здоровья! Не бойтесь и не стесняйтесь предпринимать какие-то действия в экстренных ситуациях.
Н.В. Гоголь. Мертвые души (обед у Собакевича)
Н.В. Гоголь
Мертвые души
— Что ж, душенька, пойдем обедать, — сказала Собакевичу его супруга.
— Прошу! — сказал Собакевич.
Засим, подошедши к столу, где была закуска, гость и хозяин выпили как следует по рюмке водки, закусили, как закусывает вся пространная Россия по городам и деревням, то есть всякими соленостями и иными возбуждающими благодатями, и потекли все в столовую; впереди их, как плавный гусь, понеслась хозяйка. Небольшой стол был накрыт на четыре прибора. На четвертое место явилась очень скоро, трудно сказать утвердительно, кто такая, дама или девица, родственница, домоводка или просто проживающая в доме: что-то без чепца, около тридцати лет, в пестром платке. Есть лица, которые существуют на свете не как предмет, а как посторонние крапинки или пятнышки на предмете. Сидят они на том же месте, одинаково держат голову, их почти готов принять за мебель и думаешь, что отроду еще не выходило слово из таких уст; а где-нибудь в девичьей или в кладовой окажется просто: ого-го!
— Щи, моя душа, сегодня очень хороши! — сказал Собакевич, хлебнувши щей и отваливши себе с блюда огромный кусок няни, известного блюда, которое подается к щам и состоит из бараньего желудка, начиненного гречневой кашей, мозгом и ножками. — Эдакой няни, — продолжал он, обратившись к Чичикову, — вы не будете есть в городе, там вам черт знает что подадут!
— У губернатора, однако ж, недурен стол, — сказал Чичиков.
— Да знаете ли, из чего это все готовится? вы есть не станете, когда узнаете.
— Не знаю, как приготовляется, об этом я не могу судить, но свиные котлеты и разварная рыба были превосходны.
— Это вам так показалось. Ведь я знаю, что они на рынке покупают. Купит вон тот каналья повар, что выучился у француза, кота, обдерет его, да и подает на стол вместо зайца.
— Фу! какую ты неприятность говоришь, — сказала супруга Собакевича.
— А что ж, душенька, так у них делается, я не виноват, так у них у всех делается. Все что ни есть ненужного, что Акулька у нас бросает, с позволения сказать, в помойную лохань, они его в суп! да в суп! туда его!
— Ты за столом всегда эдакое расскажешь! — возразила опять супруга Собакевича.
— Что ж, душа моя, — сказал Собакевич, — если б я сам это делал, но я тебе прямо в глаза скажу, что я гадостей не стану есть. Мне лягушку хоть сахаром облепи, не возьму ее в рот, и устрицы тоже не возьму: я знаю, на что устрица похожа. Возьмите барана, — продолжал он, обращаясь к Чичикову, — это бараний бок с кашей! Это не те фрикасе, что делаются на барских кухнях из баранины, какая суток по четыре на рынке валяется! Это все выдумали доктора немцы да французы, я бы их перевешал за это! Выдумали диету, лечить голодом! Что у них немецкая жидкостная натура, так они воображают, что и с русским желудком сладят! Нет, это все не то, это всё выдумки, это всё… — Здесь Собакевич даже сердито покачал головою. — Толкуют: просвещенье, просвещенье, а это просвещенье — фук! Сказал бы и другое слово, да вот только что за столом неприлично. У меня не так. У меня когда свинина — всю свинью давай на стол, баранина — всего барана тащи, гусь — всего гуся! Лучше я съем двух блюд, да съем в меру, как душа требует. — Собакевич подтвердил это делом: он опрокинул половину бараньего бока к себе на тарелку, съел все, обгрыз, обсосал до последней косточки.
«Да, — подумал Чичиков, — у этого губа не дура».
— У меня не так, — говорил Собакевич, вытирая салфеткою руки, — у меня не так, как у какого-нибудь Плюшкина: восемьсот душ имеет, а живет и обедает хуже моего пастуха!
— Кто такой этот Плюшкин? — спросил Чичиков.
— Мошенник, — отвечал Собакевич. — Такой скряга, какого вообразить трудно. В тюрьме колодники лучше живут, чем он: всех людей переморил голодом.
— Вправду! — подхватил с участием Чичиков. — И вы говорите, что у него, точно, люди умирают в большом количестве?
— Неужели как мухи! А позвольте спросить, как далеко живет он от вас?
— В пяти верстах! — воскликнул Чичиков и даже почувствовал небольшое сердечное биение. — Но если выехать из ваших ворот, это будет направо или налево?
— Я вам даже не советую дороги знать к этой собаке! — сказал Собакевич. — Извинительней сходить в какое-нибудь непристойное место, чем к нему.
— Нет, я спросил не для каких-либо, а потому только, что интересуюсь познанием всякого рода мест, — отвечал на это Чичиков.
За бараньим боком последовали ватрушки, из которых каждая была гораздо больше тарелки, потом индюк ростом в теленка, набитый всяким добром: яйцами, рисом, печенками и невесть чем, что все ложилось комом в желудке. Этим обед и кончился; но когда встали из-за стола, Чичиков почувствовал в себе тяжести на целый пуд больше. Пошли в гостиную, где уже очутилось на блюдечке варенье — ни груша, ни слива, ни иная ягода, до которого, впрочем, не дотронулись ни гость, ни хозяин. Хозяйка вышла, с тем чтобы накласть его и на другие блюдечки. Воспользовавшись ее отсутствием, Чичиков обратился к Собакевичу, который, лежа в креслах, только покряхтывал после такого сытного обеда и издавал ртом какие-то невнятные звуки, крестясь и закрывая поминутно его рукою. Чичиков обратился к нему с такими словами:
— Я хотел было поговорить с вами об одном дельце.
— Вот еще варенье, — сказала хозяйка, возвращаясь с блюдечком, — редька, варенная в меду!
— А вот мы его после! — сказал Собакевич. — Ты ступай теперь в свою комнату, мы с Павлом Ивановичем скинем фраки, маленько приотдохнем!
Мертвые души. Том первый » К читателю от сочинителя
Том первый
К читателю от сочинителя
Кто бы ты ни был, мой читатель, на каком бы месте ни стоял, в каком бы звании ни находился, почтен ли ты высшим чином или человек простого сословия, но если тебя вразумил Бог грамоте и попалась уже тебе в руки моя книга, я прошу тебя помочь мне.
В книге, которая перед тобой, которую, вероятно, ты уже прочел в ее первом издании, изображен человек, взятый из нашего же государства. Ездит он по нашей Русской земле, встречается с людьми всяких сословий, от благородных до простых. Взят он больше затем, чтобы показать недостатки и пороки русского человека, а не его достоинства и добродетели, и все люди, которые окружают его, взяты также затем, чтобы показать наши слабости и недостатки; лучшие люди и характеры будут в других частях. В книге этой многое описано неверно, не так, как есть и как действительно происходит в Русской земле, потому что я не мог узнать всего: мало жизни человека на то, чтобы узнать одному и сотую часть того, что делается в нашей земле. Притом от моей собственной оплошности, незрелости и поспешности произошло множество всяких ошибок и промахов, так что на всякой странице есть что поправить: я прошу тебя, читатель, поправить меня. Не пренебреги таким делом. Какого бы ни был ты сам высокого образования и жизни высокой, и какою бы ничтожною ни показалась в глазах твоих моя книга, и каким бы ни показалось тебе мелким делом ее исправлять и писать на нее замечания, — я прошу тебя это сделать. А ты, читатель невысокого образования и простого звания, не считай себя таким невежею, чтобы ты не мог меня чему-нибудь поучить. Всякий человек, кто жил и видел свет и встречался с людьми, заметил что-нибудь такое, чего другой не заметил, и узнал что-нибудь такое, чего другие не знают. А потому не лиши меня твоих замечаний: не может быть, чтобы ты не нашелся чего-нибудь сказать на какое-нибудь место во всей книге, если только внимательно прочтешь ее.
Как бы, например, хорошо было, если бы хотя один из тех, которые богаты опытом и познанием жизни и знают круг тех людей, которые мною описаны, сделал свои заметки сплошь на всю книгу, не пропуская ни одного листа ее, и принялся бы читать ее не иначе, как взявши в руки перо и положивши перед собою лист почтовой бумаги, и после прочтенья нескольких страниц припомнил бы себе всю жизнь свою и всех людей, с которыми встречался, и все происшествия, случившиеся перед его глазами, и все, что видел сам или что слышал от других подобного тому, что изображено в моей книге, или же противоположного тому, все бы это описал в таком точно виде, в каком оно предстало его памяти, и посылал бы ко мне всякий лист по мере того, как он испишется, покуда таким образом не прочтется им вся книга. Какую бы кровную он оказал мне услугу! О слоге или красоте выражений здесь нечего заботиться; дело в деле и в правде дела, а не в слоге. Нечего ему также передо мною чиниться, если бы захотелось меня попрекнуть, или побранить, или указать мне вред, какой я произвел наместо пользы необдуманным и неверным изображением чего бы то ни было. За все буду ему благодарен.
Хорошо бы также, если бы кто нашелся из сословия высшего, отдаленный всем и самой жизнью и образованием от того круга людей, который изображен в моей книге, но знающий зато жизнь того сословия, среди которого живет, и решился бы таким же самым образом прочесть сызнова мою книгу и мысленно припомнить себе всех людей сословия высшего, с которыми встречался на веку своем, и рассмотреть внимательно, нет ли какого сближения между этими сословиями и не повторяется ли иногда то же самое в круге высшем, что делается в низшем? и все, что ни придет ему на ум по этому поводу, то есть всякое происшествие высшего круга, служащее в подтверждение или в опровержение этого, описал бы, как оно случилось перед его глазами, не пропуская ни людей с их нравами, склонностями и привычками, ни бездушных вещей, их окружающих, от одежд до мебелей и стен домов, в которых живут они. Мне нужно знать это сословие, которое есть цвет народа. Я не могу выдать последних томов моего сочинения по тех пор, покуда сколько-нибудь не узнаю русскую жизнь со всех ее сторон, хотя в такой мере, в какой мне нужно ее знать для моего сочинения.
Недурно также, если бы кто-нибудь такой, кто наделен способностью воображать или живо представлять себе различные положения людей и преследовать их мысленно на разных поприщах, — словом, кто способен углубляться в мысль всякого читаемого им автора или развивать ее, проследил бы пристально всякое лицо, выведенное в моей книге, и сказал бы мне, как оно должно поступить в таких и таких случаях, что с ним, судя по началу, должно случиться далее, какие могут ему представиться обстоятельства новые и что было бы хорошо прибавить к тому, что уже мной описано; все это желал бы я принять в соображение к тому времени, когда воспоследует издание новое этой книги, в другом и лучшем виде.
Об одном прошу крепко того, кто захотел бы наделить меня своими замечаниями: не думать в это время, как он будет писать, что пишет он их для человека ему равного по образованию, который одинаковых с ним вкусов и мыслей и может уже многое смекнуть и сам без объяснения; но вместо того воображать себе, что перед ним стоит человек, несравненно его низший образованьем, ничему почти не учившийся. Лучше даже, если наместо меня он себе представит какого-нибудь деревенского дикаря, которого вся жизнь прошла в глуши, с которым нужно входить в подробнейшее объяснение всякого обстоятельства и быть просту в речах, как с ребенком, опасаясь ежеминутно, чтоб не употребить выражений свыше его понятия. Если это беспрерывно будет иметь в виду тот, кто станет делать замечания на мою книгу, то его замечания выйдут более значительны и любопытны, чем он думает сам, а мне принесут истинную пользу.
Итак, если бы случилось, что моя сердечная просьба была бы уважена моими читателями и нашлись бы из них действительно такие добрые души, которые захотели бы сделать все так, как я хочу, то вот каким образом они могут переслать свои замечания: сделавши сначала пакет на мое имя, завернуть его потом в другой пакет, или на имя ректора С.-Петербургского университета, его превосходительства Петра Александровича Плетнева, адресуя прямо в С.-Петербургский университет, или на имя профессора Московского университета, его высокородия Степана Петровича Шевырева, адресуя в Московский университет, смотря по тому, к кому какой город ближе.
А всех, как журналистов, так и вообще литераторов, благодаря искренно за все их прежние отзывы о моей книге, которые, несмотря на некоторую неумеренность и увлечения, свойственные человеку, принесли, однако ж, пользу большую как голове, так и душе моей, прошу не оставить и на этот раз меня своими замечаниями. Уверяю искренно, что все, что ни будет ими сказано на вразумленье или поученье мое, будет принято мною с благодарностью.
Гоголевская проза. О еде
(Из тетр. «Литфак / Мёртвые души»*)
В отличие от Тургенева, который как будто нарочно избегал этой темы в своих произведениях, Гоголь обыгрывает еду своих персонажей и всё, что с ней связано, на протяжении всей поэмы:
Гл. 1-я: «щи с слоеным пирожком», «мозги с горошком», «сосиски с капустой», «пулярка жареная», «огурец соленый», «слоеный сладкий пирожок».
Там же: «День… был заключен порцией холодной телятины, бутылкою кислых щей…»
Гл. 2-я: «Вы извините, если у нас нет такого обеда, какой на паркетах и в столицах; у нас просто, по русскому обычаю, щи, но от чистого сердца…»
Там же: «Хозяйка очень часто обращалась к Чичикову с словами: «Вы ничего не кушаете, вы очень мало взяли».
Там же: «…начал… грызть баранью кость, от которой у него обе щеки лоснились жиром…»
Гл. 3-я: «…на столе стояли уже грибки, пирожки, скородумки, шанишки, пряглы, блины, лепешки со всякими припёками: припёкой с лучком, припёкой с маком, припёкой с творогом, припёкой со сняточками, и нивесть чего не было».
Там же: «Пресный пирог с яйцом!» сказала хозяйка. Чичиков подвинулся к пресному пирогу с яйцом и, съевши тут же с небольшим половину, похвалил его. И в самом деле, пирог сам по себе был вкусен, а после всей возни и проделок со старухой показался еще вкуснее. «А блинков?» сказала хозяйка. В ответ на это Чичиков свернул три блина вместе и, обмакнувши их в растопленное масло, отправил в рот, а губы и руки вытер салфеткой… Настасья Петровна тут же послала Фетинью… принести еще горячих блинков. «У вас, матушка, блинцы очень вкусны», сказал Чичиков, принимаясь за принесенные горячие».
Гл. 4-я: «…господа средней руки… на одной станции потребуют ветчины, на другой поросенка, на третьей ломоть осетра или какую-нибудь запеканную колбасу с луком и потом как ни в чем не бывало садятся за стол, в какое хочешь время, и стерляжья уха с налимами и молОками шипит и ворчит у них меж зубами, заедаемая расстегаем или кулебякой с сомовьим плесом…»
Там же (в тот же день, в трактире): «Поросенок есть?» с таким вопросом обратился Чичиков к стоявшей бабе.
«Есть». «С хреном и со сметаною?» «С хреном и со сметаною». «Давай его сюда!»
(Чичиков «докушал» заказанного поросёнка, по свидетельству автора, до последнего куска, и это через пару часов после обильного застолья в имении Коробочки!)
Там же (в тот же день, в имении Ноздрёва, через пару часов после поглощения поросёнка в трактире): «Гости слышали, как он (Ноздрёв) заказывал повару обед; сообразив это, Чичиков, начинавший уже несколько чувствовать аппетит, увидел, что раньше пяти часов они не сядут за стол».
(Да он просто обжора, этот ненасытный Чичиков!)
«Обед, как видно, не составлял у Ноздрева главного в жизни; блюда не играли большой роли… Видно, что повар руководствовался более каким-то вдохновеньем и клал первое, что попадалось под руку: стоял ли возле него перец — он сыпал перец, капуста ли попалась — совал капусту, пичкал молоко, ветчину, горох, словом, катай-валяй, было бы горячо, а вкус какой-нибудь, верно, выдет. Зато Ноздрев налег на вина: еще не подавали супа, он уже налил гостям по большому стакану портвейна…»
Гл. 5-я: «…подошедши к столику, где была закуска, гость и хозяин выпили, как следует, по рюмке водки, закусили, как закусывает вся пространная Россия по городам и деревням, то-есть всякими соленостями и иными возбуждающими благодатями, и потекли все в столовую…»
Там же:
«Щи, моя душа, сегодня очень хороши!» сказал Собакевич, хлебнувши щей и отваливши себе с блюда огромный кусок няни, известного блюда, которое подается к щам и состоит из бараньего желудка, начиненного гречневой кашей, мозгом и ножками. «Эдакой няни», продолжал он, обратившись к Чичикову: «вы не будете есть в городе, там вам чорт знает что подадут!» «У губернатора, однако ж, недурен стол», сказал Чичиков. «Да знаете ли, из чего всё это готовится? вы есть не станете, когда узнаете». «Не знаю, как приготовляется, об этом я не могу судить, но свиные котлеты и разварная рыба были превосходны». «Это вам так показалось. Ведь я знаю, что они на рынке покупают. Купит вон тот каналья повар, что выучился у француза, кота, обдерет его, да и подает на стол вместо зайца.
«Фу! какую ты неприятность говоришь!» сказала супруга Собакевича. «А что ж, душенька, так у них делается; я не виноват, так у них у всех делается. Всё, что ни есть ненужного, что Акулька у нас бросает, с позволения сказать, в помойную лохань, они его в суп! да в суп! туда его!» «Ты за столом всегда эдакое расскажешь!» возразила опять супруга Собакевича. «Что ж, душа моя», сказал Собакевич: «если б я сам это делал, но я тебе прямо в глаза скажу, что я гадостей не стану есть. Мне лягушку хоть сахаром облепи, не возьму ее в рот, и устрицы тоже не возьму: я знаю, на что устрица похожа. Возьмите барана», продолжал он, обращаясь к Чичикову: «это бараний бок с кашей! Это не те фрикасе, что делаются на барских кухнях из баранины, какая суток по четыре на рынке валяется! Это всё выдумали доктора немцы да французы; я бы их перевешал за это! Выдумали диэту, лечить голодом! Что у них немецкая жидкокостая натура, так они воображают, что и с русским желудком сладят! Нет, это всё не то, это всё выдумки, это всё. » Здесь Собакевич даже сердито покачал головою. «Толкуют — просвещенье, просвещенье, а это просвещенье — фук! Сказал бы и другое слово, да вот только что за столом неприлично. У меня не так. У меня когда свинина, всю свинью давай на стол; баранина — всего барана тащи, гусь — всего гуся! Лучше я съем двух блюд, да съем в меру, как душа требует». Собакевич подтвердил это делом: он опрокинул половину бараньего бока к себе на тарелку, съел всё, обгрыз, обсосал до последней косточки».
(Тургеневу не снились подобные описания на грани раблезианских…)
Гл. 6-я. (О Чичикове): «Потребовавши самый легкий ужин, состоявший только в поросенке…»
В той же главе упоминается вскользь и об ужине Плюшкина, более чем скромном – «щи с кашею».
Задержимся, однако, на коллекционной гиперболе насчёт «лёгкого ужина» Чичикова. Получается, что, в рамках нашего занимательного литературоведения, Ч. за пару дней уговорил, или уписал, двух поросят, до последнего кусочка… о! дас ист фантастишь… хотя нет, это всё-таки по-нашему, по-русски – настоящий барин! Впрочем, прошу прощения, всё же есть повод для немалого удивления: при таком безразмерном аппетите Ч. дамы города N не видели в нём не только «толстого», но даже «полного» мужчину. Не иначе как у того был идеальный желудок? и такой же «обмен веществ»? Но это предположение вряд ли оправданно, ибо Ч. «обильно потел», что свидетельствовало о серьёзном недуге в его нутре и прежде всего с мочевым пузырём, что сводит на «нет» версию об образцовой циркуляции соков в его, с виду здоровом, организме…
Здесь будет уместно более подробно обсудить эту сугубо выразительную деталь о постоянно потевшем Чичикове, тем более что этот факт никем никогда не комментировался. Вспомним, в какой пот вогнала Ч. вздорная Коробочка; после более чем эмоционального разговора с глупой бабой наш «весьма щепетильный» (характеристика Гоголя) герой «чувствовал, что был весь в поту, как в реке: всё, что ни было на нем, начиная от рубашки до чулок, всё было мокро». То бишь взмок до исподнего… «Эк уморила как, проклятая старуха!»
Далее говорится, что Ч. «немного отдохнувши» отпер заветную шкатулку и… начинается подробнейшее описание её замысловатого содержимого. Далее речь о составлении документа, после чего… «Оканчивая писать, он потянул несколько к себе носом воздух и услышал завлекательный запах чего-то горячего в масле». Однако!
Здесь какой-то явный провал в самом содержании текста. Ибо щепетильный Чичиков, после того как «взмок» и его одежда промокла до нитки, должен был, говоря современным языком, как минимум принять душ, приказав через хозяйку подсушить свои шёлковые кальсоны («чулки»>, тем более стесняться он не привык: к примеру, накануне, в том же доме Коробочки «желая получше заснуть, скинул с себя совершенно всё» (!), а поутру, когда проснулся, увидел, что платье, уже высушенное и вычищенное, лежало подле него».
Ещё один довод. Спутник обильного пота – известный запах. Чичиков неоднократно корил Петрушку, слугу своего, за то что тот не проветривает своей каморки и вообще, негодник такой, ложится спать и спит не раздеваясь; отсюда ambre, от которого Ч. «помарщивался и встряхивал головою, приговаривая: ты, брат, чорт тебя знает, потеешь, что ли. Сходил бы ты хоть в баню». Однако же сам, потеющий изрядно, по баням не ходил: всего-то раз в неделю «обтирался влажной губкой»…
Думаю, что обнаруженный здесь секрет кроется в самом авторе, который, по свидетельству современников, «вообще не потел». То есть такая штука, как «гипергидроз» (говоря языком современных терапевтов), ему была вовсе не знакома. Отсюда, наверное, и поверхностное знание об этом досадном недуге. Кстати, отсутствие потоотделения – тоже недуг, и нешуточный, по поводу которого специалисты говорят о серьёзных проблемах со здоровьем на грани жизнеспособности организма.
И далее: «Я думаю, приятно будет узнать, что он всякие два дни переменял на себе белье, а летом во время жаров даже и всякой день: всякой сколько-нибудь неприятный запах уже оскорблял его. По этой причине он всякой раз, когда Петрушка приходил раздевать его и скидавать сапоги, клал себе в нос гвоздичку…»
Да уж, «щекотливее» чичиковской натуры и не придумать при всём желании, если, конечно, не падать ниц в беспамятстве перед гением гоголевским)
Вернёмся, однако, к нашим белугам с осетрАми.
Гл. 7-я: «…появилась на столе белуга, осетры, семга, икра паюсная, икра свежепросольная, селедки, севрюжки, сыры, копченые языки и балыки, это всё было со стороны рыбного ряда. Потом появились прибавления с хозяйской стороны, изделия кухни: пирог с головизною, куда вошли хрящ и щеки 9-пудового осетра, другой пирог с груздями, пряженцы, маслянцы, взваренцы».
(Да уж, повторюсь, в прозе Тургенева такую роскошь и такое воистину русское раздолье для «желудка господина средней руки» даже трудно представить…)
Там же: «Гости, выпивши по рюмке водки. приступили со всех сторон с вилками к столу и стали обнаруживать, как говорится, каждый свой характер и склонности, налегая кто на икру, кто на семгу, кто на сыр. Собакевич, оставив без всякого внимания все эти мелочи, пристроился к осетру, и покамест те пили, разговаривали и ели, он в четверть часа с небольшим доехал его всего…»
Гл. 8-я: «Мужчины почтенных лет, между которыми сидел Чичиков, спорили громко, заедая дельное слово рыбой или говядиной, обмакнутой нещадным образом в горчицу…».
Там же: «калачи и кренделя из заварного теста»; «пирог-курник и пирог- рассольник…».
Гл. 9-я: «. все те, которых нельзя было выманить из дому даже зазывом на расхлебку пятисотрублевой ухи, с двух-аршинными стерлядями и всякими тающими во рту кулебяками…»
Гл. 10-я (О капитане Копейкине): «…приютился в Ревельском трактире, за рубль в сутки; обед — щи, кусок битой говядины. »
Там же: «Зашел в Палкинский трактир выпить рюмку водки, пообедал в «Лондоне», приказал подать себе котлетку с каперсами, пулярку спросил с разными финтерлеями…».
Там же: «То бывало едал щи, говядины кусок; а теперь в лавочке возьмет какую-нибудь селедку или огурец соленый да хлеба на два гроша, — словом, голодает бедняга, а между тем аппетит, просто, волчий. Проходит мимо эдакого какого-нибудь ресторана — повар там, можете себе представить, иностранец, француз эдакой с открытой физиогномией… (…) котлетки с трюфелями, — словом, рассупе деликатес такой, что, просто, себя, то-есть, съел бы от аппетита. Пройдет ли мимо Милютинских лавок: там из окна выглядывает, в некотором роде, семга эдакая, вишенки по пяти рублей штучка, арбуз-громадище… словом, на всяком шагу соблазн такой, слюнки текут…»
Там же: «Сегодня за обедом объелся всякой дряни, чувствую, что уж начинается в желудке возня».
«…невыносимый аппетит в желудке (у Чичикова, конечно)…».
На этом, господа, позвольте завершить цитирование гоголевского menu, а ежели отдельные фрагменты сего, украшенного цитатами обзора кого-то не на шутку вдохновили, то дай ему бог чичиковского аппетита в потреблении тех съестных запасов, кои имеются в его распоряжении.
*Здесь и далее цитаты из «Мёртвых душ» воспроизводятся по академическому ПСС Н.В.Гоголя (1951 г., том VI).
