Четыре вопроса Канта
В этой работе мы рассмотрим четыре вопроса Канта:
Что я должен делать?
На что я смею надеяться?
«. Задача поставленная Кантом состоит в том, чтобы связать все эти вопросы таким образом, чтобы первые три вопроса были разъяснены исходя из ответа на последний вопрос.
Согласно Канту философия сводится к ответу на вопрос, что есть человек?»
Первый вопрос: Что я могу знать?
Ответ на первый вопрос состоит в том, что мы можем познать Мир, и познать Себя, и благодаря такому познанию приобрести знание Бога. (Ср. Герметический трактат «Асклепий», 10; 41 Б. Раннехристианский текст «Молитва Благодарения».)
«Ибо нет ничего Тайного, Что не будет Явным, и нет ничего Сокровенного, Что осталось бы нераскрытым». (Евангелие от Фомы, Фм. 6.)
«Исус сказал: «Пусть тот, кто ищет, не перестает искать до тех пор, пока не найдет, и, когда он найдет, он будет потрясен, и, если он потрясен, он будет удивлен, и он будет Царствовать над Всем». (Евангелие от Фомы, Фм. 1.)
В этом высказывании содержатся ссылки на диалоги «Теэтет» и «Государство», из которых можем узнать, что Истинный Христианин (Флп. 59; 95; 89) — это Истинный Философ по своей природе. (Ср. Платон. «Государство». Книга 9, 581 С.)
Сократ. «Ты успеваешь за мной, Теэтет? Мне сдается, ты не новичок в подобных делах.
Теэтет. Клянусь богами, Сократ, все это приводит меня в изумление, и, сказать по правде, иногда, когда я пристально вглядываюсь в это, у меня темнеет в глазах.
Сократ. А Феодор, как видно, неплохо разгадал твою природу, милый друг. Ибо как раз философу свойственно испытывать такое изумление [20]. Оно и есть начало философии, и тот, кто назвал Ириду дочерью Тавманта, видно, знал толк в родословных».
(Платон. «Теэтет», 155 Д. Ср. «Государство». Книга 6, 490 Б.)
«Так разве не будет уместно сказать в защиту нашего взгляда, что человек, имеющий прирожденную склонность к знанию, изо всех сил устремляется к подлинному Бытию? Он не останавливается на множестве вещей, лишь кажущихся существующими, но непрестанно идет вперед, и страсть его не утихает до тех пор, пока он не коснется Самого Существа Каждой Вещи Тем в своей душе, Чему подобает касаться Таких Вещей, а подобает это Родственному Им Началу. Сблизившись посредством Него и соединившись с Подлинным Бытием, породив Ум и Истину, он будет и познавать, и поистине жить, и питаться, и лишь таким образом избавится от бремени, но раньше — никак».
(Платон. «Государство». Книга 6, 490 Б.)
Благодаря этим ссылкам приходим к выводу, что ответ на вопрос, что следует искать, может быть найден в диалогах «Государство», «Законы» и «Политик».
«Исус [сказал]: «Ищите и вы найдете. » (Фм. 96). «Тот, кто ищет, найдет, [и тот, кто стучит], ему откроют» (Фм. 98). «И Я скажу вам: «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам, ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят. Какой из вас отец, когда сын попросит у него хлеба, подаст ему камень? или, когда попросит рыбы, подаст ему змею вместо рыбы? Или, если попросит яйца, подаст ему скорпиона? Итак, если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец Небесный даст Духа Святого просящим у Него». (Т.е. знание Истины. Ср. Флп. 59, 2 Посл. кор. 1, 21-22, Флп. 95; 1 Посл. Иоан. 2, 20-21; 2, 27.)
(Евангелие от Луки, Лк. 11, 9-13; Ср. Евангелие от Филиппа, Флп. 59; Евангелие от Иоанна, Ин. 3, 5).
«Ищите же прежде Царства Божия и Правды (Справедливости) Его. » (Евангелие от Матфея, Мф. 6, 33.)
Второй вопрос: Что я должен делать?
Ответ состоит в том, что человек должен Исполнить Справедливость и познать Истину, что означает в то же время исполнение Воли Бога.
«Ибо Он (Исус) сказал: «[Это Путь], чтобы Мы Исполнили Всю Справедливость». (Евангелие от Филиппа, Флп. 89. Ср. Евангелие от Матфея, Мф. 3, 15.)
«Есть одни — и не желают, и не могут (исполнить Справедливость). Другие же, если желают, нет им пользы, ибо они не сделали. Ибо то, что они желают, делает их грешниками. Но нежелание, — Справедливость скроет их обоих: и отсутствие желания, и отсутствие дела». (Евангелие от Филиппа, Флп. 64.)
О познании Истины можно сказать следующее.
«Тот, кто поверил в Истину, начал жить. » (Флп. 4.) «[Те же, кто пребывает в Истине], Исполнятся Совершенства, когда Вся Истина Откроется». (Флп. 123.)
«Верх открыт Нам, которые внизу, чтобы мы вошли в Сокровенное Истины. Это действительно То, Что почитаемо, То, Что сильно. Но Мы проникнем Туда путем символов презираемых и вещей слабых. Но презираемы они перед Лицом Славы Совершенной. Есть Слава — выше славы, есть Сила — выше силы. Поэтому Совершенство открыто Нам с Сокровенным Истины». (Евангелие от Филиппа, Флп. 125.)
Однако Истину не сможет познать тот, кто не исполнит Справедливость.
16 «И вот, некто, подойдя, сказал Ему: Учитель Благий! что сделать мне доброго, чтобы иметь Жизнь Вечную?
17 Он же сказал ему: что ты называешь Меня Благим? Никто не Благ, как только один Бог. Если же хочешь войти в Жизнь Вечную, соблюди Заповеди.
18 Говорит Ему: какие? Исус же сказал: не убивай; не прелюбодействуй; не кради; не лжесвидетельствуй;
19 почитай отца и мать; и: люби ближнего твоего, как самого себя.
20 Юноша говорит Ему: всё это сохранил я от юности моей; чего еще недостает мне?
21 Исус сказал ему: если хочешь быть Совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь Сокровище на Небесах; и приходи и следуй за Мною.
22 Услышав слово сие, юноша отошел с печалью, потому что у него было большое имение.
23 Исус же сказал ученикам Своим: истинно говорю вам, что трудно богатому войти в Царство Небесное;
24 и еще говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие.
25 Услышав это, ученики Его весьма изумились и сказали: так кто же может спастись?
26 А Исус, воззрев, сказал им: человекам это невозможно, Богу же всё возможно.
27 Тогда Петр, отвечая, сказал Ему: вот, мы оставили всё и последовали за Тобою; что же будет нам?
28 Исус же сказал им: истинно говорю вам, что вы, последовавшие за Мною, — в Пакибытии, когда сядет Сын Человеческий на престоле Славы Своей, сядете и вы на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых.
29 И всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради Имени Моего, получит во сто крат и наследует Жизнь Вечную.
30 Многие же будут Первые Последними, и Последние Первыми». (Ср. Откр. Иоан. 1, 17, Флп. 44; 82.)
(Евангелие от Матфея. Глава 19.)
В тексте использовано слово «нищие». Более правильным переводом будет не «нищие», а «бедные», под которыми понимаются Единственные и Избранные, то есть Те, Кто входит в Царство. (Ср. Евангелие от Фомы, Фм. 54.)
«Исус сказал: «Блаженны бедные, ибо ваше — Царство Небесное». (Евангелие от Фомы, Фм. 59. Ср. Посл. Иаков. 2, 5.)
Бедными здесь именуются философы и их помощники в Правильно Устроенном Государстве, в котором осуществлена Справедливость.
— «Смотри же, — продолжал я (Сократ), — если им предстоит быть такими, не следует ли устроить их жизнь и жилища примерно вот каким образом: прежде всего никто не должен обладать никакой частной собственностью, если в том нет крайней необходимости. Затем ни у кого не должно быть такого жилища или кладовой, куда не имел бы доступа всякий желающий. Припасы, необходимые для рассудительных и мужественных знатоков военного дела, они должны получать от остальных граждан в уплату за то, что их охраняют.
Количества припасов должно хватать стражам на год, но без излишка. Столуясь все вместе, как во время военных походов, они и жить будут сообща [82]. А насчет золота и серебра надо сказать им, что Божественное Золото — То, Что от Богов — они всегда имеют в своей душе, так что ничуть не нуждаются в золоте человеческом, да и нечестиво было бы, обладая Тем Золотом, осквернять его примесью золота смертного: у них Оно должно быть Чистым, не то, что ходячая монета, которую часто нечестиво подделывают.
Им одним не дозволено в нашем государстве пользоваться золотом и серебром, даже прикасаться к ним, быть с ними под одной крышей, украшаться ими или пить из золотых и серебряных сосудов [83]. Только так могли бы стражи остаться невредимыми и сохранить Государство. А чуть только заведется у них собственная земля, дома, деньги, как сейчас же из стражей станут они хозяевами и земледельцами; из союзников остальных граждан сделаются враждебными им владыками;
ненавидя сами и вызывая к себе ненависть, питая злые умыслы и их опасаясь, будут они все время жить в большем страхе перед внутренними врагами, чем перед внешними, а в таком случае и сами они, и все Государство устремится к своей скорейшей гибели.
Вот по этим причинам, как я сказал, и надо именно так устроить жилища стражей и все прочее и возвести это в Закон. Или ты не согласен?
— Согласен, — отвечал Главкон».
(Платон. «Государство». Книга 3, 416 Д — 417 Б.)
Третий вопрос: На что я смею надеяться?
Мы можем надеяться на то, что Исполнив Справедливость и приобретя знание Истины (Флп. 110, Ин. 8, 34), Христианин входит в Царство Небесное, в котором обитает Вечная Жизнь. (Откр. Иоан. 21, 4; 22, 2; 22, 14.)
«Хорошо Господь сказал: «Некоторые вошли в Царство Небесное смеясь, и они вышли (из этого мира, ср. Ин. 17, 11, Флп. 61, Флп. 10) смеясь». [И еще: «Он] Христианин». [Далее Он сказал]: «И тотчас, [как только он опустился] в Воду, он вышел [как Господин] над Всем. (Ср. Флп. 107, Фм. 1.) Не потому, что [Искупление] шутка, но потому что он презрел [старую одежду (т.е. незнание, ср. «Поучения Силуана»), он вошел в] Царство [Небесное], смеясь. Если он презрел [тело] (т.е. несправедливость и зло в человеческой душе, в государстве и в этом мире), и презрел его как шутку, он [выйдет из него] смеясь». (Евангелие от Филиппа, Флп. 97. Ср. Ин. 3, 5, Флп. 59.)
Те, которые входят в Царство, — это Единственные и Избранные, «ибо следовало, чтобы некоторые поднялись снизу Вверх». (Флп. 76.)
«Исус сказал: «Блаженны Единственные и Избранные, ибо Вы найдете Царство, ибо Вы от Него (и) Вы снова Туда возвратитесь». (Евангелие от Фомы, Фм. 54.)
«Исус сказал: «Многие стоят перед Дверью, но Единственные Те, которые войдут в Брачный Чертог». (Евангелие от Фомы, Фм. 79.)
Исус сказал: «[Всякое] растение, что посадил не Отец Мой, который на Небесах, (будет) вырвано. Те, кто разделен, будут соединены и исполнены Совершенством. Все Те, Кто (войдет в] Чертог Брачный, разожгут [Свет] (т.е. Знание, Флп. 115), ибо [не порождают они] как в браках, которые [мы не видим, тех), что в ночи. Огонь [пылает] в ночи (и) распространяется. Но Тайны Этого Брака совершаются Днем и при Свете. День Сей или Свет не ослабевает». (Евангелие от Филиппа, Флп. 126. Ср. Откр. Иоан. 21, 23-25.)
Из этого высказывания можно понять, что речь идёт о познании Истины, а исполняются Совершенством Те, Кто получают Совершенного Человека.
«Вера получает, Любовь дает. [Никто не сможет получить] без Веры, никто не сможет дать без Любви. Поэтому, чтобы получить, Мы Верим, а чтобы воистину дать, (Мы Любим). Ибо, если некто дает без Любви, нет ему пользы от того, что он дал».
(Евангелие от Филиппа, Флп. 45. Ср. Флп. 110, Платон. «Государство». Книга 5, 462 С.)
«Совершенный Человек не только не сможет быть схваченным, но не сможет Он быть и увиденным. Ибо, если Он будет увиден, Его схватят (и получат Его, ср. Флп. 45; 46). Иным способом никто не сможет приобрести Себе Эту Благодать, кроме как если Он Облечется Совершенным Светом и [станет Сам] Совершенным Светом. [После того, как облечется Им], Он войдет [в Свет]. Таков есть [Свет] Совершенный». (Евангелие от Филиппа, Флп. 106. Ср. Флп. 127, Посл. кол. 3, 14.)
Четвёртый вопрос: Что есть человек?
Человек — это Тайна, сокрытая от веков и родов, «которая есть Христос в Вас, упование Славы, которого Мы проповедуем, вразумляя всякого человека и научая всякой премудрости, чтобы представить всякого человека Совершенным во Христе Исусе». (Посл. кол. 1, 27-28.)
При этом речь идёт о Совершенном Человеке Исусе Христе, прошедшем путь эволюции человека и поднявшемся на вершину этой эволюционнной шкалы. (Ср. Евангелие от Фомы, Фм. 112, Евангелие от Филиппа, Флп. 116.)
Эта эволюция совершается от честолюбивого человека, стремящегося к Справедливости, к философу, обладающему некоторым знанием и не делающему несправедливости, от философа к подлинно Знающему Человеку, от подлинно Знающего Человека к Богу. (Ср. Платон. «Политик», Евангелие от Фомы, Фм. 26; 9, Евангелие от Иоанна, Ин. 4, 25-26; 1 Посл. кор. 15, 27-28.)
Подлинно Знающий Человек — это Совершенный Человек. Совершенный Человек — это Логос, то есть Разум. Разум Был в Начале Всего. Поэтому в Совершенном Человеке пребывает Мир, то есть Космос (Вселенная). (Флп. 116, Ин. 1, 1-5; 9-10; 16, 33.)
Человек — это Сын Бога, получающий от Своего Отца Царство. (Флп. 37.)
«Был Отец в Сыне и Сын в Отце. Таково есть Царство Небесное». (Евангелие от Филиппа, Флп. 96.)
Приобретя Царство, Сын привлекает к Себе Братьев.
Исус сказал: «В Тот День узнаете Вы, что Я в Отце Моем, и Вы во Мне, и Я в Вас». (Евангелие от Иоанна, Ин. 14, 20.)
При этом имеется в виду Наилучший Политический Строй, описываемый в древнем философском учении с помощью Образа Тела Человека, которое есть Разум (Флп. 23; 72). (Евангелие от Иоанна, Ин. 17, 21-24. Ср. Платон. «Государство». Книга 5, 462; 462 Е; 1 Посл. кор. 12, 26-27. Ср. Платон. «Государство». Книга 5, 464 Б.)
«Наилучшей является Первая Полития, Её Устройство и Законы. Здесь Вся Полития тщательнейшим образом соблюдает древнее изречение, гласящее, что у Друзей взаправду Всё Общее [19]. (Ср. Ин. 15, 12-17.) Существует ли в наше время где-либо и будет ли когда, чтобы общими были жены, дети, все имущество и чтобы вся собственность, именуемая частной, всеми средствами была повсюду устранена из жизни? Чтобы измышлялись по мере возможности средства так или иначе сделать Общим То, Что от природы является частным, — Глаза, Уши, Руки, — так, чтобы казалось, будто Все Сообща Видят, Слышат и
Действуют, Все восхваляют или порицают одно и то же? По одним и тем же причинам Все будут радоваться или огорчаться, а Законы по мере сил сплотят в Единое Целое Политический Строй, выше которого в смысле Добродетели, правильности и Блага никто никогда не сможет установить. Если
Такую Политию Устрояют где-нибудь Боги или Сыновья Богов и обитают в Нёй больше чем по Одному, то Это — Обитель Радостной Жизни. (Ср. Ин. 14, 2.)
Когда Она есть, нет надобности взирать на другой Образец Политического Устройства, но достаточно возможно сильнее к Нему стремиться».
(Платон. «Законы». Книга 5, 739 С-Е. Ср. Евангелие от Матфея, Мф. 13, 10-17, Деян. Апост. 28, 23-27, Посл. Иакова 2, 5.)
В этом фрагменте Платон даёт краткое описание Небесного Царства, которое пребывает в Совершенном Человеке. (Ин. 16, 33, Флп. 116.)
«Исус сказал: «Я дам вам То, Чего не видел глаз, и То, Чего не слышало ухо, и То, Чего не коснулась рука, и То, Что не вошло в сердце человека» (Фм. 18), «Что приготовил Бог любящим Его». (1 Посл. коринф. 2, 9. Фм. — Евангелие от Фомы.)
Таким является ответ на вопрос, Что есть Человек.
Нажмите «Подписаться на канал», чтобы читать «Завтра» в ленте «Яндекса»
На что я могу надеяться по канту
В “Критике чистого разума” Кант поясняет этот вопрос: “На что я могу надеяться, если делаю то, что мне надлежит делать?» (3, 662). Иначе говоря, на что я могу надеяться, если я буду моральным?
В высшем благе нравственность, достойность быть счастливым, обладает первенствующим значением, оно не может вытекать из стремления к счастью. Но и из нравственности непосредственно не вытекает счастье человека. Так может ли человек надеяться на счастье? Причем, на такое счастье, которое было бы составляющей частью высшего блага?
По Канту, в качестве основания для такой надежды следует предположить существование Бога. Только Бог может обеспечить необходимую связь между нравственностью и счастьем, если не в этом, так в другом мире. Но это означает, что мы также должны признать бессмертие души, поскольку, если душа умирает вместе с телом, то весь наш опыт свидетельствует, что для большинства людей в течение земной жизни никакого счастья из нравственного образа мыслей не следует. Но, поскольку Бог может дать счастье только тем, кто его достоин, то должна быть и свобода как основание нравственности и достойности быть счастливым. Ибо если бы не было свободы, то какое же это было бы достоинство? Это был бы просто случайный факт природы.
Итак, такие идеи, как бессмертие души, свобода, существование Бога, реальность которых, как мы уже убедились, недоказуема теоретически, получают обоснование своей реальности как неизбежные практические следствия нравственного закона и стремлений разумного существа к счастью Кант называет такие утверждения о реальности этих идей постулатами практического разума, подчеркивая, что это не доказывает их существования теоретически, но заставляет нас предположить их как необходимые условия нравственной жизни разумного существа в нашем мире.
В области истории прогресс обеспечивается тем, что Кант называет “необщительных общением”, т.е. тем фактом, что человек одновременно управляется с двумя стремлениями: 1) к самостоятельному эгоистическому существованию за счет других и 2) к объединению. Эти две противоположных устремления составляют движущую силу истории, культуры, развития права и т.п.
В ходе истории человек совершенствует сам себя. Без сознательных усилий человека по самосовершенствованию история не сможет двигаться в направлении благоприятном для человеческого рода. Вообще такие усилия носят моральный характер, но они могут и конкретизироваться в различных эпохах как различные задачи. Так возникает кантовская концепция просвещения, оформившаяся в рамках разразившей в ученых кругах Германии дискуссии по поводу этого понятия[1].
Именно в силу нежелания части людей перейти в состояние просвещения появляются другие люди, которые «присваивают себе право быть их опекунами»[12]. Опекуны стремятся, чтобы их «паства» не могла сделать ни шагу без помочей, а после указывают на грозящую им опасность от самостоятельного хождения.
Таким образом, личная проблема становится общественной, поскольку опекуны легко объединяются в организации, которые поддерживают несовершеннолетие людей. Просвещение каждого человека в отдельности теперь затруднено: «каждому отдельному человеку трудно выбраться из состояния несовершеннолетия, ставшего для него почти естественным»[13]. Личное просвещение возможно, однако, только для отдельных личностей, обладающих решимостью и мужеством: «Вот почему лишь немногим удалось благодаря совершенствованию своего духа выбраться из состояния несовершеннолетия…»[14].
Это состояние личности, в котором человек осмеливается руководствоваться своим собственным разумом, есть цель всех педагогических и образовательных усилий. Конечно, внутренняя свобода, достигаемая на таком пути, требует внешних условий – «безобидной свободы слова», а также должна быть ограничена в своих внешних проявлениях свободой других людей[18]. Вместе с тем безграничная внутренняя свобода, достигаемая на пути просвещения, совпадает с нравственным законом – единственным законом свободы. Дело в том, что свободное использование разума, по Канту, обязательно приведет человека к следованию нравственному закону, поскольку этот закон является необходимым следствием самого разума. В этом положении – разгадка системы воспитания, предложенной Кантом в трактате «О педагогике». Подлинное воспитание возможно только тогда, когда мы, оберегая ребенка от летальных последствий контакта с природной и общественной средой и постепенно приучая его считаться с традиционными общественными установлениями, сохраняем[19] в нем запас свободы, достаточный для пробуждения в нем нравственного закона. И цель духовного воспитания, во-первых, не мешать этой свободе, а, во-вторых, очень осторожно содействовать пробуждению нравственного закона, большей частью при помощи ненавязчивых примеров. Только в таком случае нам удастся воспитать действительно свободного человека и полезного члена общества. Все наши нравственные наставления и поучения, как правило, ведут к обратному результату. К нему же ведут и многочисленные ограничения, обычно навязываемые воспитателями воспитуемым. Перефразируя практический императив Канта, можно сказать, что девиз воспитателя – «поступай так, чтобы в лице ребенка ты всегда видел также и цель, и никогда только средство (для себя, государства, или даже общества)». Именно в свете этих положений следует рассматривать многочисленные рекомендации Канта по физическому и практическому воспитанию.
[1] В конце восемнадцатого века в немецкой прессе завязалась довольно оживленная дискуссия по вопросу о том, что такое просвещение. В дискуссии приняли участие Мозес Мендельсон (Moses Mendelssohn), Иммануил Кант (Immanuel Kant), Иоганн Георг Гаман (Johann Georg Hamann), Кристоф Мартин Виланд (Christoph Martin Wieland), Андреас Рим (Andreas Riem), Иоганн Готфрид Гердер (Johann Gottfried Herder), Готхольд Эфраим Лессинг (Gotthold Ephraim Lessing), Фридрих Шиллер (Friedrich Schiller) и другие. Во Франции эпоха Просвещения уже была почти позади, на пороге были поздние плоды просвещения в виде Французской революции. Однако запоздалая постановка вопроса в Германии придала предлагаемым ответам на него значительную глубину. Во многом дискуссия сосредоточивалась вокруг ответа на этот вопрос, данного И. Кантом.
[2] Mendelssohn M. Über die Frage: was heißt aufklären? // Berlinische Monatsschrift. 1784. IV. S. 193—200
[3] Mendelssohn M. Über die Frage: was heißt aufklären? // Was ist Aufklärung. Thesen und Definitionen. Hrsg. Von Ehrhard Bahr. Stuttgart: Reclam, 1990. S. 3-4.
[6] Кант И. Ответ на вопрос: что такое просвещение // Кант И. Избранные сочинения: В 2 т. / Под ред. А.П. Клемешева, В.Н. Брюшинкина. Калининград: Изд-во РГУ им. И. Канта, 2005. Т. 2. С. 11.
[7] Конечно, не всем это удается, как мы увидим из дальнейшего изложения взглядов Канта.
На что я могу надеяться?
В “Критике чистого разума” Кант поясняет этот вопрос: “На что я могу надеяться, если делаю то, что мне надлежит делать?” (3, 662). Иначе говоря, на что я могу надеяться, если я буду моральным?
Кант настаивает на том, что надежда не является основанием морали. Мы должны быть моральными только из уважения к закону, диктуемому разумом. Но разумному существу присуща потребность в счастье. В связи с этим Кант замечает: “Иметь потребность в счастье, быть еще достойным его и тем не менее не быть ему причастным – это несовместимо с совершенным волением разумного существа. которое имело бы также полноту силы…” (4(1), 441).
Отсюда у Канта возникает понятие высшего блага – единства моральности и счастья. Высшее благо – это то, чего хочет, к чему стремится разумное существо. Высшее благо в нашем мире – это счастье, распределенное в точной соразмерности с нравственностью как достоинством личности и ее достойностью быть счастливой.
В высшем благе нравственность, достойность быть счастливым, обладает первенствующим значением, оно не может вытекать из стремления к счастью. Но и из нравственности непосредственно не вытекает счастье человека. Так может ли человек надеяться на счастье? Причем, на такое счастье, которое было бы составляющей частью высшего блага?
По Канту, в качестве основания для такой надежды следует предположить существование Бога. Только Бог может обеспечить необходимую связь между нравственностью и счастьем, если не в этом, так в другом мире. Но это означает, что мы также должны признать бессмертие души, поскольку, если душа умирает вместе с телом, то весь наш опыт свидетельствует, что для большинства людей в течение земной жизни никакого счастья из нравственного образа мыслей не следует. Но, поскольку Бог может дать счастье только тем, кто его достоин, то должна быть и свобода как основание нравственности и достойности быть счастливым. Ибо если бы не было свободы, то какое же это было бы достоинство? Это был бы просто случайный факт природы.
Итак, такие идеи, как бессмертие души, свобода, существование Бога, реальность которых, как мы уже убедились, недоказуема теоретически, получают обоснование своей реальности как неизбежные практические следствия нравственного закона и стремлений разумного существа к счастью Кант называет такие утверждения о реальности этих идей постулатами практического разума, подчеркивая, что это не доказывает их существования теоретически, но заставляет нас предположить их как необходимые условия нравственной жизни разумного существа в нашем мире.
Постулат бессмертия души вытекает из практически необходимого условия соразмерности продолжительности существования с полнотой в исполнении морального закона; постулат свободы – из необходимости допущения независимости разумного существа от чувственного мира, где все определено физическими причинами, и из возможности определения своей воли по законам мира идей, который Кант называет умопостигаемым миром. Бытие Бога является необходимым условием существования высшего блага: “только если к ней (нравственности) присоединяется религия, появляется надежда когда-нибудь достигнуть счастья в той мере, в какой мы заботились о том, чтобы не быть недостойными его” (4(1), 464).
Отсюда вытекает ответ на третий вопрос Канта: мы смеем надеяться на счастье, если мы достойны его и существует высшая инстанция – Бог – которая может гарантировать нам то, что из достойности быть счастливым рано или поздно воспоследует счастье.
Религия характеризует нашу внутреннюю жизнь и наши надежды на жизнь нашего духа. Однако существуют ли какие-либо надежды на внешнюю жизнь, а значит на прогрессивный ход истории? Так в философии Канта возникает тема философии истории. Кант достаточно четко видит относительность морального и культурного прогресса человечества, здесь сказывается влияние Руссо, который в своем знаменитом “Рассуждении о науках и искусствах” доказывал, что прогресс культуры несовместим с прогрессом в нравах. Поэтому главные надежды на прогресс в истории Кант возлагает на организацию внешней свободы человека. А эта организация предполагает два общественных института: государство и право. Право есть собственно способ согласования внешней свободы отдельных людей, а “государство – объединение множества людей, подчиненных правовым законам”. (4(2), 233). Кант в “Метафизических началах учения о праве” формулирует императив права: “Поступай внешне так, чтобы свободное проявление твоего произвола было совместимо со свободой каждого, сообразно со всеобщим законом” (4(2), 140).
Организация внешней свободы граждан предполагает то, что Кант называет правовым государством. В правовом государстве ограничен произвол отдельных лиц, но, в то же время, ограничен и произвол самого государства. Поэтому мы можем, продолжая мысль Канта, сказать, что правовое государство – это такое государство, в котором произвол и отдельного лица, и самого государства ограничен законом.
По Канту, история есть постепенное продвижение к правовому государству. Однако в мировой истории мы также находим взаимоотношения между государствами, и Кант замечает, что если внутри государств постепенно, с большим или меньшим успехом, с отклонениями, существует движение к правовому государству, то в отношениях между государствами властвует естественное право, т.е. право сильнейшего. Поэтому еще одна их целей истории – это установление правовых отношений между государствами, которые должны привести к постепенному установлению мировой федерации государств и вечному миру. Однако движение к правовому государству и вечному миру не есть автоматический, детерминированный процесс.
В области истории прогресс обеспечивается тем, что Кант называет “необщительных общением”, т.е. тем фактом, что человек одновременно управляется с двумя стремлениями: 1) к самостоятельному эгоистическому существованию за счет других и 2) к объединению. Эти две противоположных устремления составляют движущую силу истории, культуры, развития права и т.п.
В ходе истории человек совершенствует сам себя. Без сознательных усилий человека по самосовершенствованию история не сможет двигаться в направлении благоприятном для человеческого рода. Вообще такие усилия носят моральный характер, но они могут и конкретизироваться в различных эпохах как различные задачи. Так возникает кантовская концепция просвещения, оформившаяся в рамках разразившей в ученых кругах Германии дискуссии по поводу этого понятия [1].
Отвечая на вопрос священника Цёльнера «Что такое просвещение?», известный берлинский философ Мозес Мендельсон примерно за месяц до появления статьи Канта о просвещении опубликовал статью «О вопросе: что значит быть просвещенным?» [2]. В статье он вводит три центральных понятия: просвещение, культура, воспитание, и утверждает, что просвещение и культура – различные виды воспитания. Просвещение – это теоретическое воспитание в противоположность культуре как практическому воспитанию [3]. Делая акцент на теорию, Мендельсон действовал в духе обычных просветительских концепций, отождествляя просвещение с распространением науки и знаний вообще [4]. Субъектом просвещения, по Мендельсону, оказывается нация, он везде говорит о просвещении нации [5].
Кант дал радикально иное решение. Просвещение – это не просто эпоха и не просто знание. Статья «Ответ на вопрос: Что такое просвещение?» начинается в лучших традициях кантовской философии с определения: «Просвещение – это выход человека из состояния несовершеннолетия, в котором он находится по собственной вине» [6]. Каждое понятие здесь требует разъяснения. Но что уже ясно из этого определения – это то, что просвещение не столько эпоха общественной жизни, сколько состояние нашей собственной личности. Категории которые используются в этом определении – «несовершеннолетие», «вина», – носят подчеркнуто личностную окраску. Это означает, что каждый человек в своем личном развитии должен пройти через это состояние [7]. Что же Кант имеет в виду под несовершеннолетием и виной? «Несовершеннолетие – неспособность пользоваться своим рассудком без руководства со стороны кого-либо другого. Несовершеннолетие по собственной вине – это такое, причина которого заключается не в недостатке рассудка, а в недостатке решимости и мужества пользоваться им без руководства какого-либо другого» [8]. Отсюда следует девиз просвещения: «Sapere aude! – имей мужество пользоваться собственным рассудком!» [9].
Естественно если мы обвинили человека в недостатке мужества, то кроме оттенка морального осуждения непросвещенного состояния возникает вопрос: каковы же причины того, что люди, способные распоряжаться своим собственным рассудком, тем не менее, этого не делают, сдерживая свое собственное развитие и развитие всего общества? «Леность и трусость – вот причины того, что столь большая часть людей, которых природа уже давно освободила от чужого руководства, все же охотно остаются всю жизнь несовершеннолетними…» [10]. Опять мы видим, что причины непросвещенности людей Кант видит в их личных свойствах. Просвещение есть область личной ответственности человека, – таково основное положение концепции Канта. Для того, чтобы оставаться в состоянии непросвещенности люди изобретают множество различных приемов: «Если у меня есть книга, мыслящая за меня, если у меня есть духовный пастырь, совесть которого может заменить мою и врач, предписывающий мне такой-то образ жизни, и т. п. то мне нечего утруждать себя. Мне нет надобности мыслить, если я в состоянии платить” [11].
Именно в силу нежелания части людей перейти в состояние просвещения появляются другие люди, которые «присваивают себе право быть их опекунами» [12]. Опекуны стремятся, чтобы их “паства” не могла сделать ни шагу без помочей, а после указывают на грозящую им опасность от самостоятельного хождения.
Таким образом, личная проблема становится общественной, поскольку опекуны легко объединяются в организации, которые поддерживают несовершеннолетие людей. Просвещение каждого человека в отдельности теперь затруднено: «каждому отдельному человеку трудно выбраться из состояния несовершеннолетия, ставшего для него почти естественным» [13]. Личное просвещение возможно, однако, только для отдельных личностей, обладающих решимостью и мужеством: «Вот почему лишь немногим удалось благодаря совершенствованию своего духа выбраться из состояния несовершеннолетия…» [14].
Отсюда возникает главная для Канта проблема: каков тот общественный механизм, которые позволит добиться состояния личного просвещения? И ответ Канта на этот вопрос прост: «Публика сама себя просветит, если только предоставить ей свободу» [15]. Тогда даже среди опекунов, появятся люди способные к просвещению. Конечно, скажет читатель, это – простой рецепт, но кто же просто так предоставит публике свободу. Люди должны бороться за свои права, например, посредством революции. Это убеждение распространяли представители французского просвещения. На это Кант отвечает: «…Никакая революция не может осуществить истинную реформу образа мыслей» [16]. Для просвещения требуется «только свобода, и притом самая безобидная, а именно свобода во всех случаях публично пользоваться собственным разумом» [17].
Это состояние личности, в котором человек осмеливается руководствоваться своим собственным разумом, есть цель всех педагогических и образовательных усилий. Конечно, внутренняя свобода, достигаемая на таком пути, требует внешних условий – «безобидной свободы слова», а также должна быть ограничена в своих внешних проявлениях свободой других людей [18]. Вместе с тем безграничная внутренняя свобода, достигаемая на пути просвещения, совпадает с нравственным законом – единственным законом свободы. Дело в том, что свободное использование разума, по Канту, обязательно приведет человека к следованию нравственному закону, поскольку этот закон является необходимым следствием самого разума. В этом положении – разгадка системы воспитания, предложенной Кантом в трактате «О педагогике». Подлинное воспитание возможно только тогда, когда мы, оберегая ребенка от летальных последствий контакта с природной и общественной средой и постепенно приучая его считаться с традиционными общественными установлениями, сохраняем [19] в нем запас свободы, достаточный для пробуждения в нем нравственного закона. И цель духовного воспитания, во-первых, не мешать этой свободе, а, во-вторых, очень осторожно содействовать пробуждению нравственного закона, большей частью при помощи ненавязчивых примеров. Только в таком случае нам удастся воспитать действительно свободного человека и полезного члена общества. Все наши нравственные наставления и поучения, как правило, ведут к обратному результату. К нему же ведут и многочисленные ограничения, обычно навязываемые воспитателями воспитуемым. Перефразируя практический императив Канта, можно сказать, что девиз воспитателя – «поступай так, чтобы в лице ребенка ты всегда видел также и цель, и никогда только средство (для себя, государства, или даже общества)». Именно в свете этих положений следует рассматривать многочисленные рекомендации Канта по физическому и практическому воспитанию.
Проблеме отстаивания безобидной свободы слова как движущей силы просвещения человека посвящен и «Спор факультетов». Спор факультетов – именно об этом. Философский – «низший» – факультет, на котором в европейском университете XVIII века сосредоточивались все научные дисциплины, был представителем разума, нуждавшегося в свободе. Ограничения этой свободы происходили от светской и церковной власти, представляемой в университете высшими – юридическим и теологическим факультетами. Свобода научного разума, совместимая с государственными и общественными институтами, с одной стороны, и истинами религии, с другой, – вот тема Канта, зашифрованная отношениями между факультетами. В рамках решения этой проблемы зарождается новая концепция университета, развитая и практически реализованная Вильгельмом фон Гумбольдтом. Главной идеей Гумбольдта была такая организации образования в университете, которая основывается на высших достижениях современной науки. Эта концепция университета как научно-образовательного комплекса стала ведущим принципом организации высшего образования в современном мире.
В конце восемнадцатого века в немецкой прессе завязалась довольно оживленная дискуссия по вопросу о том, что такое просвещение. В дискуссии приняли участие Мозес Мендельсон (Moses Mendelssohn), Иммануил Кант (Immanuel Kant), Иоганн Георг Гаман (Johann Georg Hamann), Кристоф Мартин Виланд (Christoph Martin Wieland), Андреас Рим (Andreas Riem), Иоганн Готфрид Гердер (Johann Gottfried Herder), Готхольд Эфраим Лессинг (Gotthold Ephraim Lessing), Фридрих Шиллер (Friedrich Schiller) и другие. Во Франции эпоха Просвещения уже была почти позади, на пороге были поздние плоды просвещения в виде Французской революции. Однако запоздалая постановка вопроса в Германии придала предлагаемым ответам на него значительную глубину. Во многом дискуссия сосредоточивалась вокруг ответа на этот вопрос, данного И. Кантом.
1 – Mendelssohn M. Über die Frage: was heißt aufklären? // Berlinische Monatsschrift. 1784. IV. S. 193—200
2 – Mendelssohn M. Über die Frage: was heißt aufklären? // Was ist Aufklärung. Thesen und Definitionen. Hrsg. Von Ehrhard Bahr. Stuttgart: Reclam, 1990. S. 3-4.
5 – Кант И. Ответ на вопрос: что такое просвещение // Кант И. Избранные сочинения: В 2 т. / Под ред. А.П. Клемешева, В.Н. Брюшинкина. Калининград: Изд-во РГУ им. И. Канта, 2005. Т. 2. С. 11.
6 – Конечно, не всем это удается, как мы увидим из дальнейшего изложения взглядов Канта.
