Мужское / Женское 16+
Богато жить не запретишь. Часть 8. Мужское / Женское. Выпуск от 29.06.2018
Код для встраивания видео
Настройки
Плеер автоматически запустится (при технической возможности), если находится в поле видимости на странице
Размер плеера будет автоматически подстроен под размеры блока на странице. Соотношение сторон — 16×9
Плеер будет проигрывать видео в плейлисте после проигрывания выбранного видео
Жизнь этих девушек — сплошная сказка. Каждый свой день они проводят в роскоши, спускают миллионы рублей на свои прихоти.
Эльмира Бугримова настолько богата, что даже ее мусор стоит десятки тысяч рублей. Платья и сумки, которые вышли из моды, красавица не задумываясь выбрасывает на помойку.
Валерия Сычева называет себя самой знаменитой девушкой Ростова. Для выпускного бала она решила купить себе самое дорогое платье, которое есть в Ростовской области. Оно обошлось ей в 120 тыс. рублей.
Виктория Тураева тратит на свою внешность сотни тысяч рублей в год. Устав ходить по дорогим салонам, она в своей собственной квартире построила себе кабинет косметологии всего за 3 млн рублей.
Кто обеспечивает светских львиц огромными деньгами? О чем мечтают те, у кого уже и так все есть? И готовы ли они ради большой любви связать свою судьбу с обычными парнями?
Жена писателя как призвание: история любви Владимира Набокова и Веры Слоним
Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.
Поэзия как повод для знакомства
История первая рассказывает о том, как на одном из балов-маскарадов для русских эмигрантов в Берлине к Владимиру с предложением прогуляться по ночному городу обратилась девушка в маске волка. Заинтригованный, он, конечно же, согласился и не пожалел, потому что время прогулки было посвящено обсуждению его творчества, которое девушка знала в совершенстве. А наличие маски добавило таинственности.
По второй версии, Вера письмом назначила встречу Набокову на мосту, где так читала его стихи, что покорила творца произведений своими знаниями его творчества.
После знакомства было два года переписки. В одном из своих писем Набоков пишет Вере «Без тебя я не могу представить свою жизнь…». Но если Вера и была полностью поглощена отношениями с писателем, ее состоятельный отец совершенно не испытывал восторга по этому поводу. Будучи человеком практичным, он не видел материальной перспективы для писателя в Германии и желал для дочери более благополучного брака.
Жизнь семейная
В 1934 году у них родился сын, которого назвали Дмитрий. А в 1937 году Набоковы едут в Париж.
Тайная любовь, которая вдруг стала явной
Прекрасная Франция, куда они с таким облегчением уехали из гитлеровской Германии, преподнесла их семье серьезное испытание. Набоков не смог сдержать своей страсти и изменил жене, о чем Вера узнала от общих знакомы. Возлюбленной писателя стала Ирина Гуаданини, возможно не такая интеллектуалка, как Вера Слоним, но так же покоренная его стихами Набокова. Ирина занималась стрижкой собак и была невероятно привлекательна.
Когда Вера узнала о связи мужа на стороне, она поставила его перед выбором, и он, конечно, остался с семьей. Правда, ещё какое-то время продолжал тайно встречаться с Ириной и писать ей письма. Узнав и об этом, Вера объявила мужу настоящий бойкот, и выбор в пользу проверенной и надежной соратницы Веры был сделан окончательно.
«Дорогие ВВ»
Вера прекрасно разбиралась в издательском деле и с успехом стала агентом своего знаменитого мужа – отвечала на корреспонденцию, договаривалась с издательствами, контролировала оплату за произведения и переводила его тексты.
По свидетельству некоторых биографов, у тех, кто знал чету Набоковых, однако, складывалось впечатление, что жена уж больно строга с писателем, и ее контроль зачастую излишний. Например, по телефону в их доме со звонившими всегда разговаривала Вера. Но мало кто знал, что всё было было в том, что Набоков так и не научился пользоваться телефоном. Так или иначе, но Вера настолько прочно и по настоящему существовала в жизни Набокова, что практические каждая героиня его романа может предстать читателю той или иной чертой его спутницы.
Спасение «Лолиты»
Спасение романа «Лолита» тоже заслуга верного читателя рукописей Набокова – Веры. Писатель не раз переписывал главы, вырывал страницы и порывался сжечь свое знаменитое творение. И это бы непременно случилось, если бы Вера и ее уверенность, что роман станет знаменит. И отчасти благодаря такому заступничеству роман был благополучно закончен в 1953 году, а в 1955 – увидел свет во Франции, а чуть позже и в Америке. Популярность книги была необыкновенная! Доходы семьи пошли вверх, дали возможность чете зажить респектабельно и спокойно, переехав швейцарский Монтрё.
Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:
«Отправила невиновного в тюрьму»: писательница извинилась перед своим «насильником»
Суд спустя 40 лет оправдал мужчину, осужденного за изнасилование автора «Милых костей»
Автор бестселлера «Милые кости» Элис Сиболд принесла публичные извинения 61-летнему Энтони Бродуотеру, ошибочно обвиненному в ее изнасиловании. В 1982 году мужчину посадили в тюрьму на 16 лет, а в 2021-м — признали невиновным. Свое обращение к Бродуотеру писательница опубликовала на портале Medium.
«Мне больше всего жаль, что жизнь, которую вы могли вести, была несправедливо отнята. Я знаю, что никакие извинения не могут изменить то, что с вами произошло. Больше всего я надеюсь, что у вас и вашей семьи будет достаточно времени для исцеления, — написала Сиболд.
— Факт остается фактом: 40 лет назад он стал еще одним молодым чернокожим, подвергшимся жестокому обращению со стороны нашей несовершенной правовой системы».
Писательница пообещала бороться с системой, которая «отправила невиновного человека в тюрьму».
В 1981 году Сиболд, по ее словам, была изнасилована неизвестным в тоннеле недалеко от кампуса Сиракузского университета в США, где она на тот момент училась на первом курсе. Спустя несколько месяцев писательница встретила Бродуотера и признала в нем нападавшего. Эту историю Сиболд описала в своих мемуарах «Счастливая» («Lucky») в 1999 году. В книге она дала Бродуотеру псевдоним Грегори Мэдисон.
«Он улыбался, приближаясь. Он узнал меня и сказал: «Привет, девочка. Мы знакомы? — написала писательница. — Я смотрела прямо на него, зная, что видела его лицо над собой в тоннеле».
Однако после ареста Бродуотера Сиболд не смогла опознать его в полиции. Она заявила, что нападавшим был другой подозреваемый, потому что «выражение его глаз подсказывало, что, если бы между ними не было стены, он бы назвал ее по имени и убил».
Тем не менее Бродуотер был осужден в 1982 году — Сиболд в итоге назвала насильником его. Кроме того, экспертиза показала, что микроскопический анализ волос связал Бродуотера с преступлением. Адвокат осужденного Дэвид Хаммонд назвал такой анализ «мусорной наукой».
После освобождения в 1999 году Бродуотер трудился мусорщиком и разнорабочим. В комментарии Associated Press он заявил, что обвинительный приговор в изнасиловании отрицательно сказался на его перспективах трудоустройства и отношениях с близкими. Даже после свадьбы с женщиной, которая верила в его невиновность, Бродуотер отказывался заводить детей.
«Иногда у нас были большие споры из-за детей, и я сказал жене, что никогда не позволю детям приходить в этот мир с клеймом моего прошлого», — сказал он.
Комментируя извинение Сиболд, Бродуотер признал, что «для этого ей, должно быть, потребовалось много мужества».
«Мне все еще больно, потому что я был неправомерно осужден, но это поможет мне примириться с тем, что произошло», — цитирует его заявление WA Today.
Рассмотрение дела об изнасиловании Сиболд было возобновлено во время подготовки к экранизации ее мемуаров. Исполнительный продюсер Тим Муччианте скептически отнесся к доказательствам вины Бродуотера после выхода первого черновика сценария, который сильно отличался от книги. Покинув проект в июне 2021-го, он нанял частного детектива и адвоката, которые обнаружили ошибки в деле, включая неверные результаты судебно-медицинской экспертизы. Специалисты также доказали, что Сиболд изначально идентифицировала не того человека, потому что подозреваемые выглядели «почти идентичными» (цитата из «Счастливой»).
«Я начал сомневаться не в истории, которую Элис рассказала о своем нападении. Это было настоящей трагедией. Меня смутила вторая часть ее книги о судебном процессе, в которой что-то не клеилось», — объяснил Муччианте.
Книга «Счастливая» разошлась тиражом более 1 млн копий и положила начало карьере Сиболд. В 2002 году она написала роман «Милые кости», который был продан тиражом 10 млн копий. Затем книга была адаптирована для одноименного фильма Питера Джексона, номинированного на «Оскар». Сценаристом экранизации «Счастливой» должна была стать Карен Монкрефф, а продюсером — Джеймс Браун. Согласно источнику Variety, съемки фильма были остановлены из-за «потери финансирования». Дальнейшая судьба проекта неизвестна.
Чем на самом деле заканчивается «Лолита»?
О спрятанной трагедии в финале романа Владимира Набокова 
Постер к фильму Стэнли Кубрика «Лолита». 1962 год
© Metro-Goldwyn-Mayer; Seven Arts Productions
Значит, под обложкой два текста: «Лолита» Набокова и «Исповедь» Гумберта — и, хотя текстуально они почти полностью совпадают, смысл у них совсем разный. Более того, не исключено, что они и кончаются по-разному.
Повесть Гумберта — действительно ли это исповедь? Исповедь — то есть признание в грехах перед Богом — должна приводить человека к раскаянию, к изменению сознания, к перемене образа мыслей. Даже литературная исповедь обязана быть искренней, откровенной и безыскусной.
В пропущенной главе романа Достоевского «Бесы» Ставрогин приносит архиерею Тихону свою исповедь, напечатанную типографским способом, в которой рассказывает о совершенных им преступлениях — и в первую очередь о насилии над малолетней девочкой Матрешей (первой русской предтечей Лолиты). Прочитав этот документ, Тихон неожиданно для Ставрогина не ужасается содеянному, а спрашивает, нельзя ли сделать некоторые исправления «в слоге». Проницательный архиерей дает понять «великому грешнику», что он не поверил в искренность его исповеди, ибо сам ее аффектированный стиль выдает намерение автора произвести впечатление, покрасоваться, шокировать, а не излить душу.
С этой точки зрения исповедь Гумберта, которая откровенно литературна, исполнена всяческих красот, поэтических тропов, звуковой и словесной игры, многочисленных цитат и аллюзий, никак не может быть исповедью. Гумберт явно сочиняет художественный текст, и ему нельзя верить на слово: он, как принято говорить в американском литературоведении, ненадежный (unreliable) рассказчик, у которого имеется своя программа, свои цели.
Чего добивается «ненадежный рассказчик» Гумберт?
В тексте нет другой точки зрения: от начала и до конца мы слышим только голос Гумберта Гумберта. Главная задача читателя — не доверяться рассказчику, а понять, что чувствует, что испытывает, как страдает его жертва. Но как услышать ее еле слышный голос? Поймав автора на вранье, обращая внимание на те места, где он проговаривается, где ошибается, где чего-то не договаривает. Только так читатель может понять, что «на самом деле» представляет собой Гумберт, и не стать соучастником того, что мы сейчас называем сексуальной объективацией, а сам герой — «отменой реальности» Лолиты.
Меняется ли отношение Гумберта к самому себе и Лолите?
Две части «Лолиты» совсем разные. Первая — глумливая и веселая, несмотря на весь трагизм происходящего. События изложены логично и не вызывают подозрения в том, что рассказчик очень сильно отклоняется от истины — он лишь интерпретирует ее в свою пользу.
Во второй же части все смещено, фантастично, гротескно. Сцена убийства Клэра Куильти — странная и происходит как бы во сне: пули падают из пистолета, десяток выстрелов долго не причиняет жертве вреда, Куильти паясничает и дурит.
Как мне кажется, дело в том, что, заканчивая свой текст, Гумберт Гумберт наконец начинает осознавать свою вину перед Лолитой и по-другому воспринимать прошедшее. Вспоминая Лолиту, которой больше нет рядом с ним, он думает о ней как о другом человеке, а не сексуальном объекте. Любовь к ней, в которой он клянется на протяжении всего романа, по-настоящему возникает только ретроспективно, только тогда, когда он понимает, чтó именно безвозвратно потерял.
Постер к фильму Стэнли Кубрика «Лолита». 1962 год
© Metro-Goldwyn-Mayer; Seven Arts Productions
В последних главах романа, когда Гумберт говорит о раскаянии, виден момент перестройки его сознания, перемены чувств. И элегическая интонация финала, обращение «моя Лолита» — это обращение к ушедшему навсегда. К тому, кого вернуть невозможно.
Переломная сцена романа
Чтобы осмыслить все это, надо вспомнить поворотный момент второй части романа — сцену ссоры Гумберта с Лолитой в 14-й главе. Она повзрослела и поумнела, и, глядя на нее, Гумберт больше не испытывает желания:
«О да, она переменилась! Кожа лица ничем не отличалась теперь от кожи любой вульгарной неряхи-гимназистки… Грубоватая краснота заменила теперь свечение невинности. Весенний насморк… окрасил в огненно-розовый цвет края ее презрительных ноздрей. Объятый неким ужасом, я опустил взор, и он машинально скользнул по исподней стороне ее опроставшейся, из-под юбчонки напряженно вытянутой ляжки — ах, какими отполированными и мускулистыми стали теперь ее молодые ноги!»
В этой женщине, или девушке, появилась сила. Она уже не беспомощное существо, которым легко было манипулировать, которое легко было обманывать и использовать. Гумберт Гумберт боится ее и в конце ссоры причиняет ей боль (как когда-то он причинял боль своей жене Валерии):
«Я держал ее за костлявенькую кисть, и она вертела ею так и сяк, под шумок стараясь найти слабое место, дабы вырваться в благоприятный миг, но я держал ее совсем крепко и даже причинял ей сильную боль, за которую, надеюсь, сгниет сердце у меня в груди».
Здесь видно, что, описывая эту сцену три года спустя, Гумберт оценивает ее иначе: ненависть к Лолите сменяется «ретроспективной» любовью, и он осуждает себя за боль и страдания, которые ей причинил.
Когда же происходит переворот в сознании Гумберта? Обратим внимание на одну подозрительную деталь. В самом конце романа Гумберт Гумберт сообщает нам, что написал свою «исповедь» за 56 дней:
«Когда я начал, пятьдесят шесть дней тому назад, писать „Лолиту“, — сначала в лечебнице для психопатов, где проверяли мой рассудок, а затем в сей хорошо отопленной, хоть и порядком похожей на могилу, темнице, — я предполагал, что употреблю полностью мои записки на суде, чтобы спасти не голову мою, конечно, а душу».
Можем ли мы ему верить? Безусловно, нет. Во-первых, книгу такого объема и требующую такой огромной подготовительной работы невозможно написать за 56 (и даже за 156) дней: сам Набоков над ней работал много лет.
Во-вторых, Гумберт Гумберт, как мы знаем, умер 16 ноября 1952 года. Если даже предположить, что он завершил свою рукопись аккурат в день своей смерти, и отсчитать назад 56 дней (или ровно 8 недель), то мы получим 21 сентября. Но по календарю романа в этот день он еще был на свободе в Нью-Йорке и только на следующий день, получив письмо от Лолиты, отправился на ее поиски.
Что значит это несоответствие? Некоторые исследователи считают, что Набоков просто ошибся. Однако, работая над русским переводом и над комментированным изданием «Лолиты», он исправил мелкие хронологические неточности, но эту вопиющую неточность оставил без изменений. Почему?
Постер к фильму Стэнли Кубрика «Лолита». 1962 год
© Metro-Goldwyn-Mayer; Seven Arts Productions
Я думаю, что Набоков ввел ее в текст как ключ, позволяющий догадаться, что произошло за 56 дней до смерти Гумберта: в конце работы над своей книгой (начатой, по-видимому, за три года до этого) он вдруг «прозрел» и понял, что любит Лолиту, которую безвозвратно потерял. Тогда Гумберт придумывает финал своей книги, в котором он находит ее, щедро вознаграждает и убивает своего двойника, перенося на него свои грехи и преступления.
«Я в Нью-Йорке, а ты в Аляске»: еще одна странная деталь
Более того, в русский текст добавлена еще одна странная деталь, которой нет в английском оригинале. В самом конце лжеисповеди Гумберт просит, чтобы его рукопись опубликовали лишь после смерти обоих героев, и обращается к Лолите:
«…ни тебя, ни меня уже не будет в живых к тому времени, когда читатель развернет эту книгу. Но покуда у меня кровь играет еще в пишущей руке, ты остаешься столь же неотъемлемой, как я, частью благословенной материи мира, и я в состоянии сноситься с тобой, хотя я в Нью-Йорке, а ты в Аляске».
Этих слов — «я в Нью-Йорке» — в английской версии нет. Они ясно указывают на то, что Гумберт Гумберт находится не в тюрьме и не в психиатрической больнице, а у себя в квартире в Нью-Йорке, и никуда из нее не выезжал.
Что же было «на самом деле»?
Во второй части романа Набоков много раз намекает на то, что Лолита больна, подчеркивает, что она плохо себя чувствует, часто болеет. В Эльфинстоне ее с температурой выше 40 градусов увозят в больницу.
Вполне может быть, что именно там она умирает. На это, кроме всего прочего, намекают сходные по смыслу аллюзии на литературные тексты, в которых героиня/герой погибает в юном возрасте: на «Короля Лира» Шекспира, на «Лесного царя» Гете — Жуковского, на трагедию «Король забавляется» Гюго. Как и безутешные отцы в этих текстах, Гумберт Гумберт остается с мертвой девочкой на руках и с неискупимой виной перед ней, пытается доказать, что он не повинен в ее смерти, и сочиняет более или менее благополучный конец неприглядной истории — с исчезновением из больницы, поисками, письмом, чудесным обретением три года спустя и убийством-местью.
Таким образом, в романе может быть спрятана еще большая трагедия, нежели та, которая лежит на поверхности.
Чем на самом деле заканчивается «Лолита»? — О спрятанной трагедии в финале романа Владимира Набокова
Две «Лолиты»
Исповедь?
Повесть Гумберта — действительно ли это исповедь? Исповедь — то есть признание в грехах перед Богом — должна приводить человека к раскаянию, к изменению сознания, к перемене образа мыслей. Даже литературная исповедь обязана быть искренней, откровенной и безыскусной.
В пропущенной главе романа Достоевского «Бесы» Ставрогин приносит архиерею Тихону свою исповедь, напечатанную типографским способом, в которой рассказывает о совершенных им преступлениях — и в первую очередь о насилии над малолетней девочкой Матрешей (первой русской предтечей Лолиты). Прочитав этот документ, Тихон неожиданно для Ставрогина не ужасается содеянному, а спрашивает, нельзя ли сделать некоторые исправления «в слоге». Проницательный архиерей дает понять «великому грешнику», что он не поверил в искренность его исповеди, ибо сам ее аффектированный стиль выдает намерение автора произвести впечатление, покрасоваться, шокировать, а не излить душу.
С этой точки зрения исповедь Гумберта, которая откровенно литературна, исполнена всяческих красот, поэтических тропов, звуковой и словесной игры, многочисленных цитат и аллюзий, никак не может быть исповедью. Гумберт явно сочиняет художественный текст, и ему нельзя верить на слово: он, как принято говорить в американском литературоведении, ненадежный (unreliable) рассказчик, у которого имеется своя программа, свои цели.
Чего добивается «ненадежный рассказчик» Гумберт?
В тексте нет другой точки зрения: от начала и до конца мы слышим только голос Гумберта Гумберта. Главная задача читателя — не доверяться рассказчику, а понять, что чувствует, что испытывает, как страдает его жертва. Но как услышать ее еле слышный голос? Поймав автора на вранье, обращая внимание на те места, где он проговаривается, где ошибается, где чего-то не договаривает. Только так читатель может понять, что «на самом деле» представляет собой Гумберт, и не стать соучастником того, что мы сейчас называем сексуальной объективацией, а сам герой — «отменой реальности» Лолиты.
Меняется ли отношение Гумберта к самому себе и Лолите?
Две части «Лолиты» совсем разные. Первая — глумливая и веселая, несмотря на весь трагизм происходящего. События изложены логично и не вызывают подозрения в том, что рассказчик очень сильно отклоняется от истины — он лишь интерпретирует ее в свою пользу.
Во второй же части все смещено, фантастично, гротескно. Сцена убийства Клэра Куильти — странная и происходит как бы во сне: пули падают из пистолета, десяток выстрелов долго не причиняет жертве вреда, Куильти паясничает и дурит.
Как мне кажется, дело в том, что, заканчивая свой текст, Гумберт Гумберт наконец начинает осознавать свою вину перед Лолитой и по-другому воспринимать прошедшее. Вспоминая Лолиту, которой больше нет рядом с ним, он думает о ней как о другом человеке, а не сексуальном объекте. Любовь к ней, в которой он клянется на протяжении всего романа, по-настоящему возникает только ретроспективно, только тогда, когда он понимает, чтó именно безвозвратно потерял.
В последних главах романа, когда Гумберт говорит о раскаянии, виден момент перестройки его сознания, перемены чувств. И элегическая интонация финала, обращение «моя Лолита» — это обращение к ушедшему навсегда. К тому, кого вернуть невозможно.
Переломная сцена романа
Чтобы осмыслить все это, надо вспомнить поворотный момент второй части романа — сцену ссоры Гумберта с Лолитой в 14-й главе. Она повзрослела и поумнела, и, глядя на нее, Гумберт больше не испытывает желания:
«О да, она переменилась! Кожа лица ничем не отличалась теперь от кожи любой вульгарной неряхи-гимназистки… Грубоватая краснота заменила теперь свечение невинности. Весенний насморк… окрасил в огненно-розовый цвет края ее презрительных ноздрей. Объятый неким ужасом, я опустил взор, и он машинально скользнул по исподней стороне ее опроставшейся, из-под юбчонки напряженно вытянутой ляжки — ах, какими отполированными и мускулистыми стали теперь ее молодые ноги!»
В этой женщине, или девушке, появилась сила. Она уже не беспомощное существо, которым легко было манипулировать, которое легко было обманывать и использовать. Гумберт Гумберт боится ее и в конце ссоры причиняет ей боль (как когда-то он причинял боль своей жене Валерии):
«Я держал ее за костлявенькую кисть, и она вертела ею так и сяк, под шумок стараясь найти слабое место, дабы вырваться в благоприятный миг, но я держал ее совсем крепко и даже причинял ей сильную боль, за которую, надеюсь, сгниет сердце у меня в груди».
Здесь видно, что, описывая эту сцену три года спустя, Гумберт оценивает ее иначе: ненависть к Лолите сменяется «ретроспективной» любовью, и он осуждает себя за боль и страдания, которые ей причинил.
Календарная несостыковка
Когда же происходит переворот в сознании Гумберта? Обратим внимание на одну подозрительную деталь. В самом конце романа Гумберт Гумберт сообщает нам, что написал свою «исповедь» за 56 дней:
«Когда я начал, пятьдесят шесть дней тому назад, писать „Лолиту“, — сначала в лечебнице для психопатов, где проверяли мой рассудок, а затем в сей хорошо отопленной, хоть и порядком похожей на могилу, темнице, — я предполагал, что употреблю полностью мои записки на суде, чтобы спасти не голову мою, конечно, а душу».
Можем ли мы ему верить? Безусловно, нет. Во-первых, книгу такого объема и требующую такой огромной подготовительной работы невозможно написать за 56 (и даже за 156) дней: сам Набоков над ней работал много лет.
Во-вторых, Гумберт Гумберт, как мы знаем, умер 16 ноября 1952 года. Если даже предположить, что он завершил свою рукопись аккурат в день своей смерти, и отсчитать назад 56 дней (или ровно 8 недель), то мы получим 21 сентября. Но по календарю романа в этот день он еще был на свободе в Нью-Йорке и только на следующий день, получив письмо от Лолиты, отправился на ее поиски.
Что значит это несоответствие? Некоторые исследователи считают, что Набоков просто ошибся. Однако, работая над русским переводом и над комментированным изданием «Лолиты», он исправил мелкие хронологические неточности, но эту вопиющую неточность оставил без изменений. Почему?
Я думаю, что Набоков ввел ее в текст как ключ, позволяющий догадаться, что произошло за 56 дней до смерти Гумберта: в конце работы над своей книгой (начатой, по-видимому, за три года до этого) он вдруг «прозрел» и понял, что любит Лолиту, которую безвозвратно потерял. Тогда Гумберт придумывает финал своей книги, в котором он находит ее, щедро вознаграждает и убивает своего двойника, перенося на него свои грехи и преступления.
«Я в Нью-Йорке, а ты в Аляске»: еще одна странная деталь
Более того, в русский текст добавлена еще одна странная деталь, которой нет в английском оригинале. В самом конце лжеисповеди Гумберт просит, чтобы его рукопись опубликовали лишь после смерти обоих героев, и обращается к Лолите:
«…ни тебя, ни меня уже не будет в живых к тому времени, когда читатель развернет эту книгу. Но покуда у меня кровь играет еще в пишущей руке, ты остаешься столь же неотъемлемой, как я, частью благословенной материи мира, и я в состоянии сноситься с тобой, хотя я в Нью-Йорке, а ты в Аляске».
Этих слов — «я в Нью-Йорке» — в английской версии нет. Они ясно указывают на то, что Гумберт Гумберт находится не в тюрьме и не в психиатрической больнице, а у себя в квартире в Нью-Йорке, и никуда из нее не выезжал.
Что же было «на самом деле»?
Во второй части романа Набоков много раз намекает на то, что Лолита больна, подчеркивает, что она плохо себя чувствует, часто болеет. В Эльфинстоне ее с температурой выше 40 градусов увозят в больницу.
Вполне может быть, что именно там она умирает. На это, кроме всего прочего, намекают сходные по смыслу аллюзии на литературные тексты, в которых героиня/герой погибает в юном возрасте: на «Короля Лира» Шекспира, на «Лесного царя» Гете — Жуковского, на трагедию «Король забавляется» Гюго. Как и безутешные отцы в этих текстах, Гумберт Гумберт остается с мертвой девочкой на руках и с неискупимой виной перед ней, пытается доказать, что он не повинен в ее смерти, и сочиняет более или менее благополучный конец неприглядной истории — с исчезновением из больницы, поисками, письмом, чудесным обретением три года спустя и убийством-местью.
Таким образом, в романе может быть спрятана еще большая трагедия, нежели та, которая лежит на поверхности.
