Наполеон про черкесов что сказал
В 640 году до нашей эры, Царь Скифов Мадий, сын Прототия от Ассирийской жены, возглавил войско против Киммерийцев, двинувшись в Малую Азию, при поддержке Ассирии. В битве с Киммерийцами, войско которых возглавлял сам царь Гимира Лагдомис, Скифы победили, а сын Мадия, царевич Сандакшатр, нанёс поражение Фракийским Трерам, союзникам Гимира. Скифская конница подмяла царства Урарту и Манну, вновь сделав их вассалами Ассирии. Воспользовавшись ситуацией, против Гимира выступила и Лидия. Сын погибшего царя Гига, Ардис выдавил остатки Киммерийских войск из своих земель, сохранив в дальнейшем самостоятельность. С этого момента царства Гимир не стало, часть Киммерийцев смешивается с родственными племенами во Фракии, а часть уходит ещё дальше на Запад. Однако, некоторые вернулись в Южное Приазовье и в горы Северного Кавказа. Ещё одна часть Киммерийцев ушла на Восток, став составной частью народа Юэчжи ( в Китайском произношении ) и Ятиев ( на Греческом ), впоследствии смешавшихся с Гуннами. Византийский писатель Прокопий Кесарийский считал народ Булгар потомками Киммерийцев ( может именно поэтому Болгары так естественно влились с Словянский этнос Балкан, как когда-то давно их Предки ). На смену Киммерийцам в Азию приходят Скифы-Саки. В Библии Киммерийцы упоминаются как народ Гомер, известный с IV тысячилетия до нашей эры, и о могуществе которого в Библии есть следующие слова: « Не будет в нём ( народе ) ни изнемогающего, ни утомлённого, он не будет дремать и не будет спать, пояс не снимет с чресел, и не разорвётся ремень у сандалий его, стрелы его заострены и все луки его натянуты, копыта коней его подобны кремнию, и колесницы его как вихрь… ».
На Северном Кавказе жило племя Больших и Сильных Гумир, до прихода туда Алан, которых тоже можно считать потомками Киммерийцев. До сих пор у Алан слово « Гумир » означает – Большой, Сильный. Кстати, современное Русское слово « Герой » происходит от древнебиблейского – « Гомери » ( Киммериец ), ассоциируясь у Арийских народов, прежде всего, с героями Троянской войны, в которой Киммерийцы сражались, как на одной, так и на другой сторонах противоборствующих сил, как самые Яркие, Героические личности, вовлечённые, в очередной раз Тёмными Силами, в братоубийственную междоусобицу.
Примерно с 770 года до нашей эры, между Скифами-Сколотами и Киммерийцами усиливаются трения. Набрав сил, Скифы стали теснить Киммерийцев и их союзников Кельтов к Западу и к Югу. Часть их не захотела уходить и смешалась со Скифами, а часть ушла в Западную Европу, став Галлами, в Британии они остались под именем Кимбры ( Уэльсцы ). Ещё часть Кельтов и Киммерийцев ушла во Фракию, а большая часть, через Кавказ, хлынула в Малую Азию. С 720 года до нашей эры, начинается экспансия Киммерийцев в Малую Азию и их нападения на Урарту, из района озера Севан. В 718 году царь Урарту Руса – I попытался дать отпор пришельцам с Севера, но его войско было разбито, а многие знатные лица взяты в плен. ( Впоследствии царь Руса, потерпев очередное поражение, уже от Ассирийцев, в 714 году, окончит свою жизнь самоубийством, после чего, государство Урарту прекратило своё существование как самостоятельное царство ). В начале VII века до нашей эры, на Западе Малой Азии, Киммерийцы захватывают Фригию. Война шла в течении трёх лет, после чего Фригия, как и Урарту, вошла в состав царства Гимир ( Киммерийское царство ). Фригийский царь Мидас ( тот самый из Древнегреческой мифологии ), который, не вынеся позора поражения, попытался отравиться, но так как, в течении нескольких лет он принимал противоядия, то организм уже не реагировал на яды, тогда он приказал заколоть себя своему телохранителю Кельту. Сокрушив Фригийское царство, через Босфор Киммерийцы Гимира вышли к своим собратьям, Трерам ( Фракийским Киммерийцам ), заключив с ними военный союз, после чего стали совместно нападать на Греческие города. Окрепнув, в 654 году до нашей эры, Киммерийцы атакуют Лидию, и захватывают город Сарды, в сражении погибает Лидийский царь Гиг. В районе города Эфеса Киммерийцы сталкиваются с Греками, но это противостояние не даёт приимущества ни одной из сторон, после чего, Киммерийцы направляют свои взоры на Юго-Восток, и начинается противостояние с Ассирией. В процессе взаимных военных выпадов, какого-либо приимущества сторонами достигнуто не было, но в Ассирийских документах Киммерийский царь Сандакур упоминается как враг Ассирийского царя Ашшурбанипала. Постепенно Киммерийцы смешиваются с народами Азии, теряя тем самым свой Дух, и растворяясь в общей массе Восточного этноса.
Были ли черкесу телохранителями Наполеона?
Наполни Бонапарт впервые столкнулся с черкесской конницей во время Египетского похода 1788— 1801 гг., после чего французский военачальник замечал: «Два мамелюка, безусловно, превосходили трех французов; 100 мамелюков были равны по силе 100 французам; 300 французов обычно одерживали- верх над 300 мамелюками, а 1000 французов всегда побивали 1500 мамелюков».
Наполеон, дал высокую оценку мамлюкам-черкесам и навербовал их себе в гвардию. Они затем участвовали вместе с императором в битве при Аустерлице и в русской кампании 1812 г. Один из его телохранителей Хозет Али оставался верен своему императору до его кончины на острове Святой Елены. И через три года в возрасте 46 лет Хозет Али возвратился в Черкзсию, в свои ровной аул на Псекупсе (хотя, по другим данным, он был родом из аула Хатрамтук в урочище Тхазан). Ныне это хутор Суворово-Черкесский Анапского района.
После поражения Наполеона черкесские мамлюки осели в Марселе, образовав целую колонию, но к 30-м годам XIX века мамлюкская колония в городе исчезла – мамлюки из-за недоброжелательного отношения французов разъехались по странам Средиземноморья.
Черкесское предание о «Красавице Елене и богатырь-женщине»
Экспедиция в устье реки Туапсе в 1838 году
Черкесские народные приметы: Снимай юбку правильно
О попытке набора «Черкесского войска» в 1813 году
Данное предприятие вызвало целую переписку между правительственными органами и командованием Кавказской линии в 1813 г. Это подтверждают опубликованные архивные документы. История данного ополчения подробнее разобран в диссертационном исследовании А.А. Скворцова «Северный Кавказ в период борьбы России с Наполеоном и историческая память местного общества об эпохе 1812-1815 гг.».
9-23 января 1813 г. Р.М. Медокс совершил поездку на правый фланг Кавказской линии. Вербуя адыгов Закубанья для вступления на воинскую службу, Р.М. Медокс подходил к делу не только «формально» но и старался проникнуться нуждами адыгов. Темиргойскому князю Айтеку Мисостову от его имени было послано двести пудов соли, недостаток которой остро ощущался в Закубанье.
(Медокс Р.М. Моё предприятие составить Кавказо-Горское ополчение в 1812 году // «Русская старина». Сентябрь 1879 г. С.711).
Затем в Усть-Лабинской крепости состоялась личная встреча Р.М. Медокса с князем Айтеком Мисостовым. Последний взял на себя ответственность в деле сбора всадников. На эти нужды ему было выплачено 1000 руб. В это же время генерал-майор Султан Менгли-Гирей по распоряжению генерал-майора С.А. Портнягина собирал информацию о возможности набора горцев из других народов Закубанья. Военный историк В.А.Потто подтверждает эти данные о вербовке адыгов Закубанья:
«А между тем султан Менгли-Гирей и князь Айтек Мисоустов вербовали ополченцев в аулах закубанских черкесов. Успех дела превзошел самые смелые ожидания, и, вместо гвардейской сотни, о которой притом прежде только мечтали, теперь явилась возможность двинуть в действующую армию несколько тысяч отборной конницы».
(Потто В.А. Кавказская война Т. 1. С. 653).
Сам Р.М. Медокс писал о возможности реализации задуманного им предприятия: «Ко всему сему если составляемая сотня, прибыв на почтовых к его императорскому величеству, будет причислена к лейб-гвардии и его величество государь император объявит себя их шефом, то в короткое время составится несколько тысяч едва ли не лучшей в свете легкой кавалерии в панцирях».
Неудачи создания прошлых воинских формирований из горцев Р.М. Медокс приписывал нежеланию заниматься данным вопросом на местах: «Сии первые успехи, произведенные без всяких других пособий, кроме доставленных генерал-майором Портнягиным, уверяют, что событие оного проекта есть без сомнения возможное, но не могло быть никогда произведено в исполнение единственно по принимаемым совершенно противоположным успеху мерам; правительство всегда обращалось к главнокомандующим на линии, кои по самому естеству дела имели свои выгоды в неисполнении того, что сказать, одушевляясь любовью к отечеству, положило бы предел их писанию в свою похвалу реляций и конец их доходам, если бы сих народов владельцы и их родственники имели счастье быть в числе гвардии при нашем монархе». В марте 1813 г. деятельность Р.М. Медокса была раскрыта и он был арестован.
Подводя итог данному событию историк В.А. Потто справедливо заключил:
«Так разыгралась эта полуфантастическая история, долго служившая предметом рассказов на Кавказской линии. Остается пожалеть, что горцы были распущены; есть основание думать, что появление их на европейском театре войны могло бы значительно повлиять на ход военных действий и, с другой стороны, внести много новых вопросов в область военной науки и кавалерийского дела. Быть может также, что это обстоятельство повело бы к сближению горцев с русскими и имело бы влияние на весь последующий ход и события кавказской войны. Черкесы, видя европейские города, европейский быт и знакомясь с европейскими понятиями, не могли бы избежать их влияния и, возвращаясь на родину, естественно смягчали бы ненависть к ним азиатских племен и даже распространяли бы к ним уважение».
Несмотря на всю авантюрность данного предприятия, отклик горского населения был велик и виной неудачи задуманного были не адыги. На наш взгляд, если бы Российское правительство всерьёз взялось за утверждение штатов и табелей, выделяло денежные суммы, откомандировывало на Кавказ офицеров, способных к формированию воинский частей из адыгов, то можно было сформировать как минимум одну воинскую часть, по примеру тех, что формировались в войну 1812 г. из калмыков и башкир. Нужно так же особо подчеркнуть, что темиргоевцы во главе со своим князем Айтеком, представителем известной фамилии Мисостовых, всегда славились своей кавалерией, и опыт практического применения такой конницы в заграничных походах был бы бесценным. Сам князь Айтек Мисостов в дальнейшем не раз подтверждал свою верность России.
События формирования «Черкесского ополчения», получили отражение и в художественной литературе, в частности в повести писательницы XIX в. В.П. Желиховской «Кавказский легион», переизданной в наше время. (Кавказский легион. Нальчик, 1996).
Кандидат исторических наук, историк Е.В. Брацун (Бакаев), март 2018 г.
Дэвид Уркварт: злой друг Черкесии
Продолжаю серию статей на черкесскую тему. Вначале обращусь к читателям, которые судя по комментариям, считают меня то русофобом, то черкесофобом. Извините, если чем-то обидел тех или других, но давайте не путать историю и людей.
История ведь такая гадина, что ни у какого народа не бывает ни сахарной, ни красиво-пафосной. И в то же время, какой народ ни возьми, его история неизменно интересна, даже если она мрачна аки ночь кромешная.
Кто-то скажет: свою историю изучай, а в нашу не лезь! Извините не могу удержаться. Порой, глядя в историю другого народа, начинаешь лучше понимать свои исторические процессы, да и вообще жизнь. Кстати, моя сегодняшняя статья вовсе не говорит о том, что англичане все как один – змеи болотные.
Однако ближе к телу. В одной из предыдущих своих статей, часть которых платформа по совершенно непонятным для меня причинам банит, лишая читателя информации к размышлению, я отметил, что Кавказская война, по сути, была войной России против Англии и Турции и роль разжигателя войны играли отнюдь не народы Кавказа и даже не особо Россия.
Возможно, даже к Турции это относится не в первую очередь, ибо основную роль здесь сыграла Англия. Хотя тоже в очень специфическом ключе.
Итак, начало XIX века. Наполеон отправлен курить бамбук на остров Святой Елены, а в Европе происходят те же процессы, что и после взятия Рейхстага: бывшие друзья готовятся к лютой вражде.
И Англия оставила в прошлом память о том, что именно Россия показала ее главному сопернику – наполеоновской Франции, – «кузькину мать».
Стали крепнуть антирусские настроения, тем более что сам факт того, что русские войска дошли до Атлантики, а в Париже казаки своих коней выгуливают, внушал небезосновательные опасения.
В Британии стала расти жуткая русофобия, но вид политической линии она еще не приняла, поскольку мощной антирусской коалиции еще не сформировалось, а один на один конфликтовать с Россией Англия была не дура.
И вот здесь, на фоне тотальной неофициальной русофобии при отсутствии русофобии официальной, и появился некий Дэвид Уркварт.
Личность была поистине уникальной: сочетание авантюризма, таланта, красноречия, полнейшего отсутствия совести. И все это на фоне идеи о Британии, которая должна быть превыше всего и жуткой османофилии.
Ибо любовью к Турции и пропаганде всего турецкого он прикипел столь сильно, что отстаивание турецких интересов зачастую путал с интересами британскими. Крутой замес!
Хотя нормального образования он не получил, Уркварт все же смог добиться того, что в 1836 году его назначили секретарем британского посольства в Стамбуле.
В Турции он искренне проникся местной культурой, автоматически стал считать Стамбул верным другом Британии на все времена и там же понял, что лучший способ нагадить России – это использовать турецкие связи с Кавказом таким образом, чтобы настроить кавказские народы против России.
За дело взялся резво и нагло превышая свои полномочия. Уркварт установил контакты с черкесской аристократией, которой давал обещания от имени британской короны. Красноречием авантюрист обделен не был, и харизмой – тоже. В общем, впечатление на горцев произвел.
В качестве доказательства своих полномочий он бесстыдно демонстрировал горцам газеты на английском языке, которые называл королевскими указами. Знал, что в английском черкесы не слишком сильны.
О степени его бессовестности можно судить по тому, что впоследствии, оказавшись в Англии, он вспоминал об этом со смехом, называя черкесов «нашими милыми ирокезами».
Черкесам в Кавказской войне вообще жутко не повезло с союзниками, которых и союзниками-то назвать сложно. Что Турция, что Англия – только языком болтали, обещая все что можно, а на деле бросали черкесов под молотки, игнорируя те потери, которые им придется вынести.
Во время своего тайного визита в Черкесию Уркварт отметил, что какого-то подобия единой военной машины и командования у черкесов нет. Поэтому, чтобы удары по России были более ощутимыми, он взялся формировать таковые.
Даже клиническому идиоту было понятно, что черкесы не смогут противостоять огромной империи, еще недавно сломавшей хребет Наполеону.
И даже клиническому идиоту было ясно, что усиления боеспособности черкесов недостаточно, чтобы одолеть Российскую империю, как и то, что это обернется усилением ответных действий России против горцев.
Но Уркварта интересовали только интересы Турции и Англии. Не брезговал он и созданием фальшивок, опубликовав «декларацию о независимости Черкесии», которую якобы прочла вся Европа.
Именно так он сказал черкесам. А в подтверждение своих слов показал все те же газеты, говорившие совсем о другом. Вот она политика, вот оно отсутствие даже зачатков совести.
Я знаю, что сейчас меня читают и русские и адыги, и своей статьей я хочу обратить внимание, что пока наши предки воевали друг с другом и гибли, кое-кто весело хохотал в каком-то клубе и над вами и над нами. Поэтому, господа читатели, давайте не ссориться, ибо «Уркварты» еще не перевелись.
Надо сказать, что Уркварт преуспел. Адыги стали воевать организованнее, в результате чего и Россия стала воевать активнее.
Стоит отметить, что дикая русофобия и игнорирование Урквартом полномочий привели к тому, что его однажды даже отозвали обратно, поскольку его антироссийская деятельность была столь очевидна, что это могло закончиться войной Англии с Россией.
Дома Уркварт не унимался и всех британских политиков, которые считали, что с Россией нужно обходиться вежливо, считал подкупленными Россией. Ничего не напоминает? Жаль, слова «русские хакеры» тогда еще не было.
Видимо, неугомонность Уркварта привела к тому, что его сплавили обратно в Стамбул, тем более что антирусские настроения в Европе к тому времени стали более организованными.
Там он снова взялся за раскручивание конфликта между черкесами и русскими, в чем, надо признать, немало преуспел.
Фактически единственными его нормальными деяниями можно назвать популяризацию турецкой культуры в Европе и создание черкесского флага.
По версии самого Уркварта он спроектировал его сам, по версии одного из его коллег по цеху – флаг был соткан какой-то неизвестной черкешенкой, занимавшей в Турции высокое положение (по чьему эскизу она его ткала – осталось неизвестным).
Кто из двух англичан врал больше – история умалчивает, ибо оба были «еще те гуси». Но флаг остался. То, что его, возможно, придумали англичане, да еще и активно натравливавшие черкесов на тех, с кем справиться им было явно не по силам, сейчас, думаю, лучше забыть. В конце концов, все давно все заимствуют у всех, и российский флаг – еще одно тому подтверждение.
