Имя на поэтической поверке. Евгений Клячкин
Кто из нас не напевал в юности песню «Не гляди назад»?
Не гляди назад, не гляди,
Просто имена переставь,
Спят в твоих глазах, спят дожди,
Ты не для меня их оставь,
Перевесь подальше ключи,
Адрес поменяй, поменяй»
А теперь подольше молчи –
Это для меня.
Перевесь подальше ключи,
Адрес поменяй, поменяй!
А теперь подольше молчи –
Это для меня.
Мне – то всё равно, всё равно,
Я уговорю сам себя,
Будто всё за нас решено,
Будто всё ворует судьба.
Только ты не веришь в судьбу,
Значит, просто выбрось ключи,
Я к тебе в окошко войду…
А теперь молчи.
Автор этих слов Евгений Клячкин, один из самых замечательных рыцарей авторской песни. Он запел вначале 60-х вместе с Александром Галичем,
Владимиром Высоцким, Сергеем Никитиным.
Его слушатели были покорены тонким, трепетным лиризмом стиха, изысканностью музыки. За три десятилетия им были созданы самые разные произведения – от пейзажных зарисовок до философских размышлений.
В его песнях согрета любовью Женщина и Дитя. Он воспел свой родной город Ленинград. Многим памятны его «Мокрый вальс», «Оленёнок», «Псков», «Возвращение», «Блюз в ритме лодки». В 1959 году на экраны страны выходит фильм – шедевр режиссёра Григория Чухрая «Баллада о солдате», где герой – молоденький солдат – насвистывает незатейливую мелодию. Евгений Клячкин после просмотра фильма пишет на неё текст. Так родились замечательные слова песни «Не гляди назад»
Евгений Исаакович Клячкин родился 23 марта 1934 года в Ленинграде.
В апреле 1942 года во время ленинградской блокады мать умерла, отец был на фронте, и мальчика эвакуировали из блокадного города в Ярославскую область, где он воспитывался в детском доме.
В сентябре 1945 года отец забрал Евгения в Ленинград.
. В 1952-м году Евгений Клячкин поступил в Ленинградский инженерно-строительный институт и в 1957 году с отличием окончил его, получив специальность «Городское строительство и хозяйство».
Годы учения пролетели быстро, «распределить» его постарались в такую даль, куда только Макар не гонял своих телят.
Евгений отказался ехать и остался в Питере с дипломом, но – без работы.
Начались долгие мытарства, и ему, действительно, стало не до сочинения самодеятельных песен.
Дома жена с грудным ребёнком, а вне дома комсомольским организациям города было запрещено устраивать какие – либо концерты Клячкина.
Так прошло пару лет.
Перебиваясь случайными заработками, редкими концертами в других городах, Евгений не переставал писать песни.
Но вот мытарствам внезапно приходит конец.
Евгения берут на работу в крупный строительный институт (его устроил знакомый Борис Потёмкин, который был официально признанным композитором и автором популярной песенки «Наш сосед», исполнявшейся в своё время эстрадной певицей Эдитой Пьехой).
Он по совместительству ведал в данном институте самодеятельностью. Евгений должен был ему 0помогать, писать для самодеятельного театра песни и петь их по ходу спектакля.
Своих текстов у Евгения было ещё маловато, и он часто использовал стихи других поэтов: Андрея Вознесенского, Глеба Горбовского, Иосифа Бродского.
Главная заслуга Евгения Клячкина – популяризация замалчиваемого и гонимого ленинградского поэта Иосифа Бродского, стихи которого активно распространялись в Самиздате.
Он положил на музыку его стихи: «Ах, улыбнись во след», «Молитва», «Пилигримы», «Ни страны, ни погоста…», «Рождественский романс».
Романсы Мышкина, Арлекина, Коломбины, Чёрта и других персонажей поэмы И.Бродского «Шествие» до сих пор остаются признанными вершинами авторской песни.
Летом 1957 года Евгений Клячкин участвовал во Всемирном фестивале молодёжи и студентов в Москве.
В 1963 – 1964 годах посещал семинары по работе с самодеятельными композиторами при Ленинградском отделении Союза композиторов СССР.
В середине 1980-х годов он ушёл на профессиональную сцену.
Выступал как артист Ленконцерта и Росконцерта в многочисленных поездках по стране.
Песенное наследие Евгения Клячкина включало более 300 произведений, около 70 из них были написаны на стихи других авторов.
Собственные музыка и стихи Евгения Клячкина: «Сигаретой опиши колечко, спичкой на снегу поставишь точку», «Две девочки, две дочки». «На Театральной площади», «Ботиночки дырявые», «Белой ночью хороши парочки», «Очень серый в сером городе туман», «Возвращение», «Мокрый вальс» и многие другие – все оригинальны и неповторимы.
Евгений Клячкин работал в крупном строительном институте, на площади Революции, в огромном доме с колоннами, который имел большой зрительный зал, где ему разрешили выступать с концертами самодеятельной авторской песни.
На одном из концертов он исполнил великолепную лирическую песню «Блюз в ритме лодки» с необыкновенным мастерством.
Возникла очень сильная иллюзия ночной реки, по которой плывёт лодка. Когда он закончил и раскланивался, в аудитории ещё несколько мгновений царила тишина, взорвавшаяся аплодисментами.
После исполнения песни «Блюз в ритме лодки» Евгений Клячкин преподнёс залу сюрприз и совершил настоящий гражданский подвиг, доказав ещё раз, что он всегда был и остаётся бардом в самом лучшем смысле этого слова.
Был 1975 год, эмиграция уже шла полным ходом, причём в институте был очень высокий процент «отъезжающих», как их скромно именовали в народе.
Всем им нужно было тогда проходить унизительные процедуры «разборов» на общих собраниях, где их поливали грязью, как могли и кто только хотел.
В этой очень напряжённой обстановке, в зале, где было немало «отъезжающих», Евгений, внезапно решившись, сказал:
«Я хочу вас познакомить со своей новой песней. Ни для кого не секрет, что многие советские люди покидают свою родину.
Все мы знаем, как нелегко это делать.
Мне всегда хотелось знать, что испытывают эти люди. Вот от их лица и поётся эта моя новая песня». И во внезапно наступившей гробовой тишине прозвучало:
Я прощаюсь со страной, где
Прожил жизнь – не разберу чью,
И в последний раз, пока здесь,
этот воздух, как вино, пью.
Быть жестокой к сыновьям – грех,
Если, правда, ты для них – мать.
Первый снег, конечно, твой снег!
Но позволь мне и другой знать.
(Отрывок из песни «Прощание с родиной»)
Написал эту песню, не думая о себе.
Но спустя годы эта песня стала его судьбой.
В апреле 1990 года, после долгих раздумий, он твёрдо решил, что должен жить на исторической родине.
Тогда многие узнали, что блокадный мальчик Евгений Исаакович Клячкин – еврей.
.Репатриировался в Израиль семьёй: женой и двумя дочками, проживал в г.Ариэль.
Работал по специальности, полученной ещё в СССР, выступал с концертами, был на гастролях в США.
В Израиле он успел пожить совсем немного, но за это время дважды побывал в России – уже как гость.
Пел свои старые песни в переводе на иврит и новые, написанные там на русском.
Отвечая на вопросы о своей новой жизни, рассказывал о том, что ему предложили взять еврейское имя, но он отказался, его мать хотела, чтобы его звали Женей.
Перед слушателями выступал бодрый, энергичный человек, покрытый нездешним загаром. Только седина заставляла вспомнить о возрасте барда.
И невозможно было представить, что через четыре месяца его не будет.
Евгений Клячкин погиб во время купания в Средиземном море 30 июля 1994 года: у него остановилось сердце.
В своей философской песне «Поезд издалека» у Евгения Клячкина были такие слова:
Из поэтического наследия Евгения Клячкина.
Две девочки, две дочки.
Лечу, лечу, чужою болью мучаясь,
Над красотой и скверною земной,
Уверенный, что не случится худшее,
А если и случится – не со мной.
И невдомёк летящему, парящему,
Какая сила держит на лету.
И только увидав крыло горящее,
Ты чуешь под собою пустоту.
Эй, кто – нибудь! От самого от страшного
Спаси шутя, как я тебя спасал.
Верни мне это крылышко прозрачное,
Чтоб я его опять не замечал,
Стояли они у картины:
Саврасов. «Грачи прилетели»
Там было простое, родное.
Никак уходить не хотели.
Случайно разговорились,
Поскольку случилась причина.
— Саврасов. «Грачи прилетели –
Хорошая это картина.
Мужчина был плохо одетый.
Видать, одинокий. Из пьющих.
Она – не из больно красивых
И личного счастья не ждущих.
Её проводил он до дома.
На улице было морозно.
Она бы его пригласила,
Но в комнате хаос и поздно
Он сам напросился к ней в гости
Во вторник на чашечку чая.
— У нас с вами общие вкусы
В картинах, как я замечаю.
Два дня она драила, тёрла
Свой угол для скромного пира.
Пошла, на последние деньги
Сиреневый тортик купила.
Семь, восемь, и девять, и десять.
Поглядывала из – за шторки.
Всплакнула. И полюбовалась
Коричневой розой на торте.
Себя она не пожалела.
А про неудавшийся ужин
Подумала: «Бедненький тортик,
Ведь вот никому ты не нужен.
Наверно, забыл. Или занят…
Известное дело – мужчина…»
А всё же «Грачи прилетели»
Хорошая очень картина.
Мне-то всё равно, всё равно,
я уговорю сам себя,
будто всё за нас решено,
будто всё ворует судьба.
Только ты не веришь в судьбу,
значит, просто выбрось ключи.
Я к тебе в окошко войду.
А теперь молчи.
Рейтинг работы: 9
Количество отзывов: 5
Количество сообщений: 9
Количество просмотров: 2428
© 26.03.2010г. Юрий Слыжов
Свидетельство о публикации: izba-2010-161654
» Хорошо, что его нет с нами. »
однако.
Принимаю Ваше мнение, но не принимаю Вашу позицию, способную выразить всё за всех.
Я видел Ваш шаг по-моему всеядию.
На «Я люблю, я люблю. » Вы не решились,
как и «Я вас люблю мои дожди», да и по. Окуджавской строке.
Я знал о том, что если, вдруг, Вы надумаете что-то мне, В ОТВЕТ, написать, в обязательном порядке сделаете здесь.
он это слышал, через посредника. Так что всё принято достаточно хорошо, ибо я писал о том, что песни его слышал и любил с детства, Савельич, НО вот в ТАКОЙ ИНТЕРПРИТАЦИИ ОНА МНЕ ДОСТАЛАСЬ ОТ СОЖИТЕЛЕЙ ПО ДВОРУ )))
Резкость Ваша резкостью не воспринимается. Я даже полагаю, что в обязательном порядке зайдёт и Ваша защитница, чтобы «натыкать носом». Её способности я не рассматриваю здесь. Качество только записи плохая, а лажи нет, на мой взгляд.
Предложение Ваше достойно на жизнь. Я, в обязательном порядке, напишу, что это. отличается от пения «Бардов» и Галины Хомчик. На ритм польки я бы в детстве не обратил внимания.
Сужу по себе… Если кто-то мои песни споёт по своему, но стихи оставит в покое, я приму всё. Лишь бы трогали душу, лишь бы жили…
важное забыл сказать я.
МОЙ ВКУС, как Вы выразились, всё лучшее. Всё, что затронуло меня когда-то, как и, к примеру, из репертуара «бардов» это:
я же говорил о лаже в пении, а Вы про репертуар? )))
PS Я имею ввиду КРИТИКУ творческих людей, а не » вампиров «, которые сами ничего не создают. Но, каждому своё.
Не собираюсь даше комментировать снова как надо относиться к Клячкину и не буду даже повторять вские банальности типа «юношеский романтизм» и прочие. Он кстати к этой чепухе никого отношения не имел, был вообшем то скептиком со здоровым юмором, затравленным «Ленинградской Правдой» и «Вечерний Ленинград» понимавшим, как надо вышить в той страшной стране. Не буду даше хвастаться, что я знал его лично и имел счастье беседовать с ним и конечо же был на его выступлениях. Это действительно не имеет значение. Я много раз слышал изумительное исполнение именно этого шедевра и имею свое понятие об этом, но пожалуй соглашусь это не сцена, не хочешь не слушай, денег не платил..
Спасибо Валя, и еше «капля спасибо» для Вас. Послушал на вскидку Ваш дуэт и это, действительно выше всяких похвал, так что вот Вам еше капля елея.
verbir irsava 29.07.2012 21:58:44
Хорошая когда-то очень популярная песня Е.Клячкина. Хотелось бы ее услышать в адекватном исполнении, тем более, что на-днях день памяти Клячкина.
Услышать просто, мой друг.
Набейте слова моего заголовка и попадёте на исполнение «Бардов» и самого Автора песни.
Не гляди назад, не гляди
Не гляди на[зад], не гляди,
Просто имена переставь…
Е. Клячкин
Говорят, привлекательная женщина красива всем: и телом и душей, и мыслями. На самом деле слово привлекательная означает лишь то, что она привлекла внимание, не более того. Важен результат, а не то, как и чем она его достигла. Чем может, тем и привлекает…
***
Она не считала себя красивой, некрасивой, впрочем, тоже – обычная себе женщина. Узкий торс с едва наметившимися припухлостями грудей, неброская внешность. Мужской взгляд ненадолго задерживался на ней, соскальзывал.
А напрасно!
Не слишком постаравшись с верхней частью ее тела, природа как бы опомнилась, и со всей щедростью отыгралась на нижней, соблазнительно полня одежды. В контрасте с узкой талией это впечатляло. Она это знала, оскорблено оборачиваясь задом к засомневавшемуся в ее привлекательности мужчине, придав лицу и позе этакую таинственную многозначительность. В результате мужчина находил ее уже куда привлекательней, вдруг обнаружив в ней загадочность взгляда, изысканность позы и прочее, прочее…
– Мужчины все и вся определяют и делают через ж… – говаривала она.
Когда же на нее накатывало, и желание познакомиться с мужчиной становилось неодолимым, она использовала эту их особенность, но делала это весьма своеобразно, превращая процесс знакомства в игру. Непреложным атрибутом игры являлась плотно облегающая бедра легкая эластичная одежда, лучше всего платье. Оставалось отыскать мужчину. А вот и он – милый, улыбчивый. Идет навстречу неспешно, вальяжно, прошел мимо, оставив без внимания заинтересованный ее взгляд, не проникся. Не беда, вернее лиха беда начало.
Увязывалась за ним следом, настраиваясь. Затем, ускорив ход, обгоняла и. “отпускала” ягодицы. Если мужчина длительное время ее не обходил, значит “запал”. Самое время остановиться, оглянуться, обескуражить улыбкой.
К сожалению, запавшие на нее мужчины, торопились познакомиться не столько с ней, сколько с участвующей в игре ее частью. Пусть их – хотя бы так.
«О времена, о нравы!» – возмутились бы наши предки. Если бы они увидели, как одеты (раздеты) наши современницы, они отправились бы в церковь и долго молились за спасение их заблудших душ. В былые времена женщины не носили облегавшие тело одежды. Пышный фасон платьев скрадывал женскую фигуру, привносил тайну, включал воображение. Но и в те далекие времена женщины немало изощрялись, дабы пробудить мужской интерес и даже шли на обман. И, если в наше время для достижения этой цели женщины обращаются к пластическим хирургам, то наши прабабки делали это с помощью турнюра.
Что из этого следует? Что во все времена женщины знали, на что ведутся мужчины, и… брали это на вооружение.
Хотя? Случались и исключения…
***
Ему шел четырнадцатый год. В их доме нередко собиралась молодежь на праздники, да и просто так, по случаю: потанцевать под магнитофон. Старшие братья и сестра танцевали, меняя партнеров, ему же, подростку, оставалось лишь наблюдать.
Более всего его внимание привлекала тогда одна девушка – одноклассница сестры. Звали ее Яна Ярузельская. Польские женщины большей частью красивы, высоки, стройны, белотелы. Она не стала исключением. Улыбчивое лунообразное лицо, огромные зеленые глаза, ямочки на щеках. Талия туго перехватывала ее гибкое тело, выгодно подчеркивая контраст с пышностями верха и низа.
Ему нравилось исподтишка поглядывать (подглядывать) на нее, танцующую, на по-женски развитое тело, будившее в нем неосознанное томление.
Да была в ней одна странность, пожалуй, даже экстравагантность, выделявшая среди других девушек. Покидая комнату, делала это она не как все, а пятясь, спиной к выходу, как бы скрывая изъян. Но не было у нее там ничего такого, что следовало бы скрывать. Скорее наоборот.
Спросил у сестры об этой странности ее подруги. Та отмахнулась:
– Не бери в голову, каждый имеет право на своих мух в голове.
Из литературы ему было известно, что в средневековье придворные дамы и фрейлины выходили из зала, в котором находилась монаршая особа, пятясь, не показывая спину. Собственно говоря, и в настоящее время соблюдается эта норма этикета, и подданные, покидающие помещение, в котором находится британская королева, не смеют показать ей зад. Но откуда это у Яны?
К этой ее странности привыкли, и приглашали на все вечеринки, и являлась она неизменным их украшением.
Окончив школу, Яна поспешила выйти замуж и где-то завеялась…
Минуло двадцать лет, прежде чем она вновь появилась на горизонте. Увидел он ее в гостях у сестры.
Яна располнела, раздалась в бедрах, поблекла, подрастеряв былую свою привлекательность.
Долго рассказывала о себе. Сетовала на беспросветную жизнь, на безденежье, на мужа, который поднимает на нее руку, на дочь, что никак не выйдет замуж – того и гляди принесет в подоле, на трудности в поисках работы, на мерзость работодателей, у которых на уме лишь одно, и повышение зарплаты они обещают при известных уступках. Рассказ ее заметался в поисках ускользающего смысла, который и без того обнаружить было непросто.
Замолкла, заискивающе глядя на школьную подругу. И вдруг попросила в долг.
Сестра дала ей деньги даже большие, чем она просила, хотя и понимала, что вряд ли в обозримом будущем долг будет возвращен.
Спрятав их на груди, Яна стала пятиться спиной к выходной двери, рассыпаясь в благодарностях, отворила ее задом, не переставая преданно глядеть на благодетельницу. Больно было видеть ее, неузнаваемо изменившуюся, единственно, чему она не изменила – своей необъяснимой привычке…
В приведенных выше зарисовках придирчивый читатель усмотрит повышенный интерес автора к известной части женского тела. Да, это так, не он один такой…
***
Обладая, мягко говоря, непривлекательной внешностью – невысокий, сутулый костлявый, угреватое унылое лицо, неровные желтые зубы – наш герой, если и вызывал к себе интерес, то лишь своей некрасивостью.
Дожив до сорока лет, он ни разу не целовался, хоть и работал в женском коллективе. Не станем утверждать, что он не интересовался женщинами, просто в силу отсутствия обратной связи постепенно утратил к ним интерес, приблизившись к точке не возврата, когда интерес к противоположному полу обращается в ненужную отвлекающую абстракцию. На работу он ездил в метро, садясь на конечной остановке, и ехал до нужной ему остановки, уткнувшись в книгу, не замечая окружающих. Наверное, все бы так и продолжалось, и он тоскливо и невесело “донашивал” свой век, если, если бы…
Однажды, увлеченный чтением, он почувствовал необъяснимое беспокойство. Долго вертел головой и, наконец, понял – к его плечу, провалившемуся между боковыми поручнями сиденья вагона, прислонился женский зад. Такое, разумеется, случалось и раньше, просто он не принимал это во внимание. Первое его желание было отодвинуться, да почему-то не стал это делать, замер, внимая неизведанному прежде ощущению. Женщина вышла, а он все не мог прийти в себя.
Надо ли говорить, что с этого момента в вагоне метро он устраивался у входных дверей, и… нередко бывал вознагражден. Уткнувшись в книгу, как бы увлеченный чтением, он млел от ощущения прижавшейся к его плечу женской плоти. Порой даже проезжал нужную остановку. Не станем судить его излишне строго, простим ему эту маленькую “непристойную” слабость, а, может, единственную радость? Ведь другого ему не было дано. Зато он неожиданно получил счастливую возможность изучать (исследовать) женские ягодицы во всем их многообразии: полноту, упругость, объем, форму и пр.
В дальнейшем он систематизировал свои знания, разделяя женские бедра по тем или иным характеристикам, параметрам и свойствам. У него появились свои предпочтения, он стал придирчив, привередлив, даже нетерпим. Небольшие плоские женские бедра он не любил, а чрезмерно большие (рыхлые и бесформенные) и вовсе не переносил. Ему нравились округлые упругие ягодицы, обтянутые тонкой эластичной, слегка корректирующей их форму лайкрой, но никак не упакованные в плотные джинсы – предпочитал женские бедра, свободные от утеснения…
Примечательно не это. Странное его хобби возродило в нем былой интерес к женщинам и не только к их тыльной стороне. Он стал обращать внимание на женские лица, глаза, груди, ноги… Критично относясь к их одежде, он абсолютно не понимал (не принимал) пристрастие женщин к джинсам и брюкам, а не к платьям и юбкам, не признавая практичность одежды в ущерб сексуальной привлекательности и женственности. Полагая себя чуть ли не знатоком женского тела, дошел до того, что принялся примерять женщин на себя. Надо же, в зеркало бы глянул!
Как-то в вагон метро вошла фигуристая рослая девица в короткой юбочке и наушниками в ушах. Надевшись ягодицами на его плечо, приняв за поручень сиденья, она стала пританцовывать в ритм музыки, льющейся из наушников. Бедняга впал в невменяемое состояние! О том, чтобы подняться с сиденья на своей остановке не могло быть и речи – сознание помутилось, желание распирало его. Как девица вышла, он не заметил, сам же смог выйти из вагона лишь на конечной остановке.
Поехал в обратную строну домой, забыв о работе, устроившись в вагоне метро посреди сиденья. Господи, неужели его удел в общении с женщинами – ощущать случайно прислонившиеся к нему задницы? Дальше так продолжаться не может! Рассматривал женщин с раздражением, обидой и… надеждой? Не может, не должно быть, чтобы среди них не нашлось такой, что посмотрела бы на него с нежностью и любовью. Не все ведь женщины красивы, есть и такие, как он, и не важно, какую попу она носит.
“О чем этот рассказ?” – спросит разъяренный читатель. Вместо того, чтобы посвятить женщине “души прекрасные порывы”, автор отвлекает его внимание на принадлежности женского тела, пусть и не лишенные мужского интереса.
Можно ли хоть на минуту представить себе такой же интерес женщины к мужскому заду? Нельзя? Уж ли.
***
Вдвоем со своей давней знакомой, близость с которой он давно и безуспешно добивался, они приехали на фестиваль авторской песни, проходивший в лесу у реки. Расположились на лесной поляне в ожидании начала представления. Жара потихоньку спадала – дело шло к вечеру. Народ лениво подтягивался к доморощенной сцене, на которой устанавливали микрофоны и усилители.
– Взгляни! – вдруг кивнула она головой на проходившего мимо сцены молодого человека. Повернул голову – парень как парень: не слишком высокий, смазливый, хорошо сложен, из одежды на нем лишь стринги.
Вокруг многие были в купальниках, шортах, накинутых парео. Смутили стринги на мужчине.
Вопросительно глянул на нее, и вдруг увидел в ее глазах такое, чего никогда не замечал ранее, и уж точно в отношении себя. Она не могла сдержаться:
– Как он сложен! Обрати внимание на его ягодицы.
Зад у него действительно был что надо, и стринги это откровенно подчеркивали. Парень прошелся вдоль сцены, оглядываясь по сторонам, всем своим видом показывая, что кого-то выискивает. На самом деле демонстрировал безупречность своей фигуры, предоставляя возможность насладиться ее совершенством окружающим… дамам, разумеется. Не напрасно ведь столько времени и труда вложил!
“Подумаешь, кого может заинтересовать мужская задница?” – только и успел он подумать не без зависти, впрочем, как его глаза полезли на лоб. Это надо было видеть! Хорошо немолодая дама, сидевшая подле них, вдруг подхватилась на ноги. Рот ее непроизвольно разверзся, угрожая потерей вставной челюсти. Она сопроводила молодца долгим поворотом головы и взглядом, что принято называть раздевающим, хоть и раздевать-то было всего ничего. Вдруг опомнилась, огляделась по сторонам, погасила интерес в глазах и, поджав губы, сказала что-то осуждающее своей соседке. Та кивнула головой, будучи сама не в силах оторвать глаз от подвижных половинок мужского зада, лишь сглотнула слюну.
Стал наблюдать за другими женщинами.
Начальная реакция была схожей независимо от возраста и привлекательности. Лишь только в поле их зрения попадал МИСТЕР ПОПА, они встряхивали головой, как бы избавляясь от наваждения, взгляд жадной осой впивался в дерзкие округлости, загораясь, голова сама по себе поворачивалась вслед.
В дальнейшем дамы вели себя по-разному. Одни осуждающе качали головой, оскорблено отворачивались – экая разнузданность! Да будучи не в силах удержаться, вновь и вновь бросали на возмутителя их нравственности голодные взгляды (гневные – возразили бы они). Другие непроизвольно втягивали животы, выгибали спинки, потряхивали крупом, мечтательно закатывая глазки. Третьи впадали в беспокойство: вскакивали, садились, вновь вскакивали, вертели головой, испуганно оглядываясь по сторонам, словно опасались, что на их незапятнанную репутацию готовится покушение и пора принимать меры. Те, что помоложе, включались в предложенную игру, и, надеясь привлечь внимание юного нарцисса, демонстрировали то, чем располагали сами…
Вот, что поразительно – равнодушных-то не было!
Когда на сцене появились выступающие барды, большинству дам было не до концерта, они к недовольству мужчин были заняты иным.
– Вот скажи, – не скрывая оскорбленного самолюбия, обратился он к своей подруге, – неужто для вас, женщин, мужской зад представляет такой интерес?
– Ты даже не представляешь какой! К сожалению, округлостями такой совершенной формы, как у этого молодого человека, обладают редкие экземпляры, но что мужские ягодицы привлекают женское внимание не меньше, чем мужское женские, несомненно. Что касается меня… – да так и осталась с разинутым ртом, предмет ее вожделенного внимания вновь появился перед ними.
Это было откровение!
Позднее опрос знакомых женщин подтвердил эту, по его мнению, великую несуразность.
Вернувшись с фестиваля домой, не успев войти, он тут же отправился в ванную комнату и, став спиной к зеркалу, спустил штаны. Лучше б он этого не делал! К многочисленным его комплексам добавился еще один…
