Французский Институт в России
Antennes
ПРИВЕТСТВЕННОЕ СЛОВО ДИРЕКТОРА
Дорогие посетители, да здравствует начало учебного года!
После прекрасного лета мы рады приветствовать вас в нашем здании. Пока ремонт в Медиатеке находится в процессе завершения, мы открываем наши двери для занятий на курсах, которые, как и весной, будут продолжаться в гибридном формате. Вы можете пройти курсы французского языка онлайн или в здании Французского института. Запись уже началась, и вся команда администрации курсов с нетерпением ждет возможности приветствовать вас.
4 сентября наши двери откроются для вас онлайн и офлайн! В программе: бесплатные уроки для взрослых и детей, общие и тематические. Регистрация с 1 сентября.
Также мы получили дипломы весенней сессии DELF/DALF, и вы можете прийти за ними, как только будет опубликовано объявление со способом их получения.
Что касается культурного сотрудничества и мероприятий, нас ждет много новостей! Внимательно следите за объявлениями в наших социальных сетях. Наконец, у части наших сотрудников-экспатов закончилась миссия. Мы приглашаем вас связаться с новыми сотрудниками, чтобы познакомиться и поделиться с ними своими проектами.
Несмотря на то, что кампания по вакцинации в Москве развивается быстрыми темпами, напоминаем вам, что в наших помещениях необходимо соблюдать санитарные меры (ношение маски, регулярное мытье рук, соблюдение дистанции), чтобы обеспечить комфорт и безопасность наших посетителей и сотрудников.
Благодарю вас за понимание и желаю всем удачного начала учебного года с Французским институтом.
Фабрис РУССО
Советник по сотрудничеству и культуре Посольства Франции
Директор Французского Института в России
Присоединяйтесь к нам в соцсетях
Москва:
Санкт-Петербург:
Культурная программа
ФРАНЦУЗСКИЙ ИНСТИТУТ В РОССИИ
АДМИНИСТРАЦИЯ КУРСОВ И ЭКЗАМЕНОВ
Посещение отдела курсов и экзаменов осуществляется по записи. Выдача дипломов DELF-DALF и TCF.
Приемные часы:
Понедельник: с 10:00 до 13:00 и с 14:00 до 17:30.
со вторника по субботу с 9:00 до 13:00 и с 14:00 до 17:30.
+7 (495) 916 34 35
+7 (495) 916 03 04
По телефону:
+7 915 230 91 52 с пн по пт с 9:00 до 18:00
+7 915 230 89 17 со вт по сб с 9.00 до 18.00
КАФЕ:
Программа
Фильм «Не подумай, что я кричу» на фестивале «Звезда. Панорама»
В рамках фестиваля «Звезда. Панорама» пройдет показ фильма «Не подумай, что я кричу» (18+) парижского режиссера Франка Бовэ.
«Звезда Панорама»:
Программа московских премьерных показов, объединившая шесть тайных фаворитов и ярких дебютов с главных фестивалей Европы. Короткая путевая карта по неочевидным и парадоксальным маршрутам фестивального киносезона 2019. Из характерных признаков в программе: кинематографическая ностальгия, обращение к ретро-стилистике, игра со старыми и просто нестандартными форматами съемки.
О фильме: парижский режиссёр Франк Бовэ, затворившись в тишине эльзасской деревушки, сочиняет сентиментальный фильм-открытку, хронику одного французского лета. Впрочем, кадры для своего рассказа он извлекает вовсе не из пасторального окружения. Напротив, Бовэ сосредоточено ворует их из сотен кинокартин, просмотром которых он был поглощен несколько месяцев. Гирлянда хрупких секундных кадров, сменяющих друг друга в сверкающем экспрессивном монтаже, продета сквозь его закадровый голос — дневник интимной жизни, искренний и ироничный. В первую очередь, это авангардистский автопортрет, улавливающий личные чувства сквозь их мимолетное преломление в странных и очаровательно-тревожных кадрах чужого кино. А кроме того — это оммаж сразу всему кинематографу как медиа, рассыпающемуся на множество осколков: форматов, жанров, применений. Наши частные жизни и история/истории кино глазами зрителя XXI века.
Berlin International Film Festival 2019
Karlovy Vary International Film Festival 2019
Sheffield International Documentary Festival 2019
Sydney Film Festival 2019
Cinema du Reel 2019
Jerusalem Film Festival 2019
Ничьи кадры: «Не подумай, что я кричу» Франка Бовэ
Самый непостижимый, самый возмутительный, самый кровоточащий дебют этого года – картина француза Франка Бовэ с нервическим заголовком «Не подумай, что я кричу» (Ne croyez surtout pas que je hurle, 2019). Фильм как интимная хроника крайнего отчаяния, для иллюстрации которого режиссёр не снял самостоятельно ни единого кадра, но позаимствовал сотни чужих – найденных на дне депрессии в дни, когда сил хватает лишь на поглощение одного фильма за другим. Что же скрывается за такой саморазрушительной синефилией – особая педагогика или леность сердца – угадывает Алексей ТЮТЬКИН.
«Не подумай, что я кричу» – фильм-открытие фестиваля «Панорама», который стартует 29 ноября в московском кинотеатре «Звезда». Программа составлена главным редактором Cineticle Максимом Селезнёвым и директором фестиваля MIEFF Владимиром Надеиным.
Французский режиссёр короткометражных фильмов и консультант по созданию музыкального видео Франк Бовэ, прочувствовав всем своим естеством дороговизну жизни в Париже, переезжает жить в деревеньку в полтораста километрах от Страсбура, в Эльзас, где люди говорят на диалекте, а французский засорён германизмами. Живёт он там, среди живописных красот, скучая, грустя, впадая в депрессию, вдыхая аромат гераней с подоконников и обрастая жирком культуры. В 2016 году, с апреля по октябрь, он смотрит 400 фильмов, а спустя три года снимает свой полнометражный дебют «Не подумай, что я кричу».
Когда смотришь фильм, всегда смотришь в затылок. Фильм – это обратная сторона Луны, локоть, укушенный до крови, магриттовский портрет Эдварда Джеймса. Это только кажимость, что фильм всегда показывает своё лицо, это даже не просто кажимость, это намеренная обманка кинематографа: казаться таким открытым, будучи скрытым, таким светлым, а на деле сгущающим темноту.
Франк Бовэ в своём фильме-дневнике, собранном из найденных кадров из просмотренных сотен фильмов, открывает эту тайну кинематографа, заявляя: «Чужие фильмы – не что иное, как зеркала, а не окна». И в то же время он смотрит фильмы, смотрит безудержно, поддаваясь сине-булимии. Свой фильм он соткал из самых причудливых и красивых, эффектных и манких, чарующих и шокирующих лоскутков; подтрунивая над эльзасцами, среди которых он живёт, людьми в теле, любящих неспешно и много откушать, Бовэ словно не видит, что он такой же кино-эльзасец, который «ест» по четыре-пять фильмов в день.
Судя по собственному опыту и анамнезу синефилии других людей, сине-булимия чаще всего утихает. Появляются пристрастия, любимые блюда и деликатесы. С Бовэ этого не случилось, так как смотреть кино для него означает лечить себя, ограждать себя бронёй, находить себе убежище в кинематографе. Синефилия как терапевтическая булимия.
Фильм Бовэ структурно прост: смонтированные найденные/увиденные кадры и закадровый голос. Структура, уже ставшая хрестоматийной: сразу же вспоминаются Марсель Анун, Маргерит Дюрас, Венсан Дьётр, из фильмов последних лет – «Искупление» Мигеля Гомеша и «Книга образов» Жан-Люка Годара. Уже не нужно снимать свои кадры, чтобы рассказать свою историю. Когда вокруг столько культуры, – тысячи музыкальных дисков, скачанных из Сети фильмов, сотни книг – можно лишь компоновать, цитировать, указывать, рождать референции.
Считать себя уникальным? Попахивает гордыней. Быть не режиссёром, а складывающим мозаику? Слишком просто. Но Бовэ, впрочем, и не думает усложнять: закадровый текст иллюстрируют найденные кадры. Если голос говорит «птица», на экране мы видим птицу (из чужого фильма), если «сердце» – кадр с сердцем (из чужого фильма), если «желтеющие каштаны» – осенние деревья (из чужого фильма)… Нет никакой «иррациональной купюры», эхо-эффекта между звуком и видео, как у Дюрас и Ануна, нет сдвигов авторской рефлексии относительно показанного, как у Дьётра, политического твиста (ах, мы смотрели на свадьбу молодой немки, а подразумевалась фрау Меркель!), как у Гомеша, деформирования визуального, как у Годара.
Вероятно, в этом есть некая педагогика фильма, заложенная в него Бовэ: если кино столь закрытое место, весьма интересно отыскать в нём своё тело (своё в чужом, ничьём), заговаривая визуальное и надевая на него текст. Оттого-то так мало лиц в его фильме (один выразительный крупный план – цитата, взятая из одноимённого немецкого фильма «Не подумай, что я кричу»), всё больше затылки, чтобы нельзя было ассоциироваться с человеком на экране. Но, вероятней всего, никакой педагогики в нём нет, так как игра в синефилию перечёркивает всё.
Четыреста фильмов – четыреста ударов. Ударов в пустоту, так как от них не больно. Наверное, и нам останутся только лоскутки из фильмов – причудливые и красивые, эффектные и манкие, чарующие и шокирующие. Но, для того, чтобы ударить больнее и ранить, некоторые из нас, бросив зрительскую карьеру и остудив синефильский пыл, начнут поиски своих изображений, которые нельзя будет назвать «ничьими», но теми, что нужны всем.
«Не подумай, что я кричу»: один из самых радикальных (и прекрасных) фильмов года
В Москву везут теневых героев фестивальной Европы. С 29 ноября по 14 декабря в кинотеатре «Звезда» покажут мало кем замеченные, но заметные фильмы смотров в Локарно, Роттердаме, Берлине. Почитать про все картины можно здесь, но одну из них особенно выделяет Зинаида Пронченко. «Не подумай, что я кричу» — авангардистский фильм-калейдоскоп Франка Бовэ, смонтированный из тысячи, кажется, кадров фильмов чужих.
Эльзасское заточение синефила и автора экспериментальных картин Франка Бовэ (не вполне добровольное — из столицы богему гонит безденежье) началось незадолго до теракта в «Батаклане», то есть в октябре 2015 года. Почему из всех забытых богом галльских местечек с недорогой недвижимостью Бовэ с возлюбленным выбрали именно глухую деревушку в предгорьях Вогезов — малопонятно. Эльзас — самый консервативный регион Франции, населённый протестантами, расистами, гомофобами и мизогинами. Эльзас — единственная область страны, где церковь не отделена от государства. Из года в год здесь голосуют за Национальный фронт, при этом отказываясь от национальной культуры и языка в пользу провинциального германофильства. Человеку трансгрессивных взглядов Эльзас справедливо покажется сущим адом. Здесь чистенькие фасады украшает вечная герань, а комендантский час уже с шести вечера, здесь под выходом в свет подразумевают посещение воскресной проповеди, а единственной допустимой слабостью считается чревоугодие, зато искусство — делом греховным. Как говорил отец Бовэ, не выезжавший из Фальсбурга дальше Страсбурга: «Кино, да там сплошные педерасты».
“Не подумай, что я кричу” Франка Бовэ
С 29 ноября по 14 декабря в кинотеатре «Звезда» прошел фестиваль «Панорама».
Кадры из фильмов повторяют или комментируют события из личной жизни режиссера. И наложение это двойное, поскольку все эти события разворачивалась параллельно просмотру кино – причем за промежуток около 4 месяцев, Бовэ посмотрел не 260, а целых 400 фильмов. Повествуя о своем одиночестве, среди народа в глуши, или среди буржуа в большом городе, режиссер активно прибегает к приему метафоры, драматизирует свои переживания стилизованными под литературные тропы сравнениями.
Поэтому «Не подумай, что я кричу», вполне можно рассматривать как произведение, имеющее отношение к визуальным искусствам, так и как эксперимент в области письма, тем более что как жанр – исповедь себя утвердила именно в литературе. А в совокупности это текст, в теле которого процессы обычного метаболизма рискуют обернуться мутацией жизненно важных органов.
Закадровый голос не умолкает ни на секунду, так что времени на отгадывание фильмов совсем не остаётся. Впрочем, создание ребуса вряд ли входило в планы режиссёра. «Не подумай…» – это «Тошнота» поколения torrent и wi-fi. И смотреть ее – опыт сродни интроспекции в сознание, одновременно искалеченное и живущее за счет этой искалеченности.
Таков синефил (или Тень любого синефила) – он отправляется скачивать фильм, будто идёт по зоне за сталкером, и пытается в структуре суггестивного образа обрести костыль для недостаточно ярких впечатлений обыденности. По крайней мере, если рассматривать «Не подумай, что я кричу» как текст, он кажется достаточно вялым, не дотягивающим до Годаровского стандарта письма о кино, более кинематографичного, чем оно само.
Демонстративность, с которой Бовэ выставляет напоказ свои самые сокровенные и темные переживания, нивелируется банальностью его стиля, зависимостью его речи от сложившихся в литературе традиций, приёмов описания чувств, даже выбора чувств для описания.
Впрочем, это еще не приговор. Бовэ, по основной своей специальности кинокритик и важный фестивальный отборщик. Возможно поэтому, находясь в состоянии депрессии, близком к самоубийству, он, оставшись с кино наконец-то один на один, наконец-то раскрывает фильм как заветную территорию.
Он запирает себя в кино, как в башне, стоящей посреди океана. Ему приходится додумывать океан, но башня спасает его небытия, а через люк в ее потолке, он наблюдает солнечный цикл.
Так что, в конце концов, это не кадры из фильмов дополняют и поясняют историю Бовэ, а это его история дает пример того, как можно дополнить кино, и намекает на то, что кино в этом не очень то и нуждается. Кино – это стихия, в каждом фильме есть архетипические образы. Маниакальность, с которой Бовэ проводит сотни соответствий со своим текстом и фрагментами из фильмов указывает на витальную связь между материей кадра, фантазией автора-режиссёра и самыми болезненными фазами эмоциональной жизни человека. Так автор уравнивается к персоне ангела-хранителя, всего лишь отдаленного от субъекта дополнительными слоями реальности на ту же самую дистанция между перстами – жутко громко и запредельно близко.
Шоумен ХЛ: Мне не верили, когда я кричал пожар
37-летний пермяк Влад Конопаткин по злой воле судьбы стал лицом страшной трагедии в Перми. Именно с его бравурной репликой: «Дамы и господа, мы горим!» у миллионов россиян теперь ассоциируются события кошмарной ночи 5 декабря 2009 года.
Провинциальный шоумен, находившийся в самом эпицентре пожара в «Хромой лошади» не только выжил и не пострадал, но и нежданно-негаданно прославился на всю страну. Профессиональная выдержка и мужская смелость Влада, сохранявшего безмятежный вид перед публикой в охваченном огнем зале, вызывают восхищение. Но сам очевидец катастрофы, дрожащими руками прикуривая одну сигарету от другой, искренне признается:
— Да какое там мужество! Перепугался не меньше остальных, хотя, конечно, таких последствий и представить не мог.
Совершенно неожиданно ведущий добавляет:
Выбравшись на улицу, Конопаткин рванул к центральному выходу, из которого самостоятельно выбирались пострадавшие и выносили тех, кто уже не мог передвигаться самостоятельно. Эту «площадку» отважный шоумен не покинул до тех пор, пока от клуба не отъехала последняя карета скорой помощи…
Дома и при журналистах профи Влад Конопаткин держится молодцом. Лишь иногда внутреннюю боль и растерянность выдают срывающийся голос и подрагивание рук. Он до сих пор не может смириться с тем, что пережитое не кошмарный сон, а еще более страшная правда.
— Я ведь с самого открытия клуба там работал. Эти люди мне уже как родные стали. А теперь как? Мало того что стольких потеряли, так еще и оставшиеся в живых на всю жизнь врагами сделались.
