не все добро что добро не все зло что зло
Пророчество Нострадамуса
И вспомнили люди святого пророка
Везде повторяя заветы его.
В смятенье народ чуда ждет раньше срока,
Где каждый спасает себя самого
Догматиком создана новая вера.
Все зрелища славят великий обман.
Зверей благородною меркою мерят,
И зло как добро преподносится нам.
Народ обещанья его поддержал.
Но рухнули им возведенные своды
И в прах превратился былой идеал.
Горит синим пламенем знамя свободы
Мир губит война, грабежи, наводненья.
Но знайте, достигшие горных вершин,
Что хаос не даст душе исцеленье
Руины на дне не способны ожить.
Страна будет видеть вселенского зверя,
И в клочьях роскошные ризы его.
Ослепнет она от его оперенья
На плаху пойдет умирать за него
Ей больно за нас, не от грома и молний.
Грозе ненавистен страдальческий лик.
И мы словно грешники из преисподней
Зовем Богоматерь услышать наш крик.
Высокие горы ждут новой Софии
Прекрасен ее проницательный мозг!
Она вся в огне, укрощая стихии,
Ей больно, что мир до любви не дорос.
_____________
текст Вячеслава Завалишина
«Пророчество М. Нострадамуса»
частично изменён : Галиной Катрачёвой
Пророчество М. Нострадамуса, в переводе русского поэта-эмигранта Вячеслава Завалишина из «Послания Генриху II» М. Нострадамуса; из книги «Россия перед вторым пришествием»
Напрасно его признают за пророка
И будут дивиться заветам его.
Восставший народ чуда ждет раньше срока,
Потомкам своим не добыв ничего.
Догматиком создана новая вера.
Все зрелища славят великий обман.
Зверей благородною меркою мерят
И зло как добро преподносится нам.
Народ обольщенный его поддержал.
Но рухнули им возведенные своды
И в прах превратился былой идеал.
Народ вызывает и ужас и жалость.
Простой человек обманул сам себя.
Сражаются стаи волков, зубы яро оскалив,
В содружестве всех никого не любя.
Мир губят война, грабежи, наводненья.
И знайте, достигшие горных вершин:
Из хаоса трудно создать возрожденье,
Руины на дне неспособны ожить.
Страна будет видеть вселенского зверя,
Все в клочьях роскошные ризы его.
Купцы, забулдыги, скоты, всем вам не во что верить.
И пресное время здесь гнезда совьет.
Ей больно за нас, а совсем не от молний.
Грозе ненавистен страдальческий лик.
Глядит Богоматерь на нас, будто мы в преисподней,
Паря над землею, похожей на стон и на крик.
Добра и зла не существует. Как жить в мире без морали
Представьте: мораль устарела, и ее отменили. Больше никаких рассказов о добре и зле, о том, что переводить бабушек через дорогу — хорошо, а врать — плохо. Каково жить в таком мире и почему некоторые современные философы считают, что нам следует стремиться к будущему без нравственных законов?
Современные рассуждения о морали часто начинаются так: нам свойственно ошибаться, а раз так, может, мы заблуждаемся про то, что такое добро? Может быть, все наши рассуждения о морали такие же неправильные, как теория Птолемея о том, что Солнце вращается вокруг Земли? Такой взгляд может показаться абсурдным и даже опасным (ведь как можно выжить в обществе, где все поступают, как хотят, забыв про добрые поступки?), но философы любят думать о том, что кажется невозможным, и сомневаться в очевидном, так что давайте представим мир без морали.
С чего всё началось
Фридрих Ницще первым приходит на ум, когда вспоминают, кто из известных философов плохо относился к морали: он тоже моральный релятивист.
Ницше заявил, что те, в руках кого сосредоточена вся власть, навязывают свои моральные ценности и принципы всему обществу, а все остальные вынуждены им подчиниться: оценивать свои поступки как правильные или неправильные согласно той самой «морали господ». Часто «рабам» такое положение не нравится, и они принимаются очернять своих «хозяев», создавая собственную мораль.
Христианство, по мнению Ницше, как раз и является той самой «рабской моралью», которая возникла как реакция на господствующие нравы. Поэтому философ критиковал современное ему общество, которое по большей части руководствовалось христианской этикой, и предлагал от нее отказаться, так как она только вредит и мешает людям развиваться.
Если обобщить, моральный релятивизм утверждает, что нет одной-единственной правильной моральной теории, верной для всех культур на протяжении веков. Наши нравы меняются со временем и зависят от общества, в котором мы живем, и это нормально.
Не стоит отказываться от морали вообще, но стоит помнить, что нет абсолютных ценностей — вот о чем напоминают нам релятивисты (и с ними, конечно же, спорят).
Однако в середине XX века появились философы, которые шагнули дальше в критике абсолютной морали: они предположили, что мораль не просто зависит от культуры и времени, а ее попросту не существует.
Нет никакого добра и зла, правильного и неправильного, все наши рассуждения о них — всего лишь выдумки, чтобы нам было проще жить в обществе. А раз так, то зачем жить, веря в сказки? Пора от них отказаться.
Что говорит теория моральных ошибок
Чтобы проще объяснить, что такое теория моральных ошибок, ее часто сравнивают с атеизмом. Как атеисты утверждают, что Бога не существует и, соответственно, перестают верить, что мир им создан, — так и философы, которые поддерживают теорию моральных ошибок, говорят, что морали нет, а потому отказываются описывать мир как добрый или злой, а свои и чужие поступки как правильные или неправильные.
Основателем теории моральных ошибок считается австралийский философ Джон Мэки. В 1977 году он издал книгу под названием «Этика: изобретение правильного и неправильного» (Ethics: Inventing Right and Wrong), которая начиналась с того, что нет никаких объективных ценностей, и философам приходится изобретать добро, а не открывать его как уже существующее в этом мире.
По мнению Мэки, в этом и заключается главное отличие этики от других наук, и о нем пора серьезно поговорить. В то время как, например, атом всегда существовал в мире и просто ждал момента, когда наши технологии достигнут необходимого уровня, чтобы его открыть, добра и зла попросту никогда не существовало, а все наши рассуждения о них — только фантазии.
Добро не нужно «искать» и «открывать», его не существует вообще, а потому философам пора перестать выдавать его за объективную истину.
Такой резонансный тезис, конечно же, не остался без внимания, и на теорию Мэки посыпались горы критики. Многие сомневались: неужели совсем никаких объективных ценностей не существует? А как же те случаи, когда всё человечество уверено, что перед ним однозначное добро или зло: например, тоталитарный режим Гитлера, бомбардировки атомными бомбами и убийство невинных людей. Большая часть людей (если вообще не все люди) согласятся с тем, что всё это зло, и вряд ли это когда-либо изменится.
Мэки с этим не спорил: конечно, мы вряд ли поменяем свое мнение относительно всего вышеперечисленного, но «зло» — всего лишь ярлык, который мы навешиваем на все эти события, чтобы их проще было себе объяснить. Если бы мы жили в Средневековье, то, скорее всего, говорили бы, что Вторая мировая война или атомные бомбардировки — это «божья кара» или «дьявольские происки», и винили бы Гитлера в первую очередь не в том, что он аморален, а в том, что ослушался Бога.
Человеческий мозг всегда ищет легкие и простые пути для того, чтобы что-то объяснить и систематизировать, и сейчас ученые всё внимательнее изучают когнитивные искажения.
Что, если мораль — тоже своего рода когнитивное искажение? Что, если это просто ярлык, который нам удобно наклеить на то или иное событие, чтобы объяснить для себя, почему мы так или иначе поступаем, но за яркой наклейкой скрывается пустота?
Кроме того, преступники редко соглашаются с тем, что поступают плохо: так же, как и мы, они верят, что их действия принесут добро, а те, кто пытаются им помешать (то есть мы), — главные злодеи. Как тут не запутаться и понять, кто же действительно на стороне добра, а кто — на стороне зла, и вообще, что скрывается за этими понятиями — этот неудобный вопрос задают философы.
Те, кто поддерживают теорию моральных ошибок, напоминают: история знает немало примеров, когда понятия добра и зла использовали, чтобы оправдать порой противоположные поступки. Например, убивать в целом — плохо, но убивать врага во время войны — хорошо.
Подобная двойственность морали показывает, что мир гораздо сложнее и многообразнее, чем просто черное и белое, моральное и аморальное, а потому пора отказаться от старой системы, которая загоняет нас в эти рамки.
В целом философы, развивающие теорию моральных ошибок, пытаются совершить похожую революцию в обществе, которую уже когда-то совершили ученые, освободив науку от мифологии и религии. В древности гром объяснили гневом богов, а еще несколько столетий назад Декарт и другие ученые Нового времени верили, что конечное объяснение для многих явлений — их божественное происхождение. Любые размышления начинались и заканчивались с утверждения, что Бог существует, и его нельзя было оспорить. Когда же философы и ученые стали в этом сомневаться, наука шагнула вперед и нашла другие объяснения многим феноменам, которым раньше приписывались только сверхъественные причины. Может, теперь настало время перестать прикрываться моралью и поискать другую мотивацию для наших поступков?
Добра не существует: что делать дальше?
Предположим, теория моральных ошибок верна: мораль — и правда яркая обертка, за которой нет никакого объективного добра и зла. Мы и вправду их выдумали и на протяжении тысячелетий рассказывали сказки про мораль. Что делать дальше? Как отказаться от сказок? Чем руководствоваться? Что придет на смену морали?
Все эти вопросы — главная тема для споров всех тех философов, которые поддерживают теорию моральных ошибок, и, как это часто у философов бывает, к единому ответу они так и не пришли. А потому вот три варианта возможного будущего, в котором больше нет ни добра, ни зла.
Вариант первый. Забываем про мораль совсем
Такой подход, как считает австралийский философ Ян Хинкфусс, освободит нас от моральной диктатуры элит и научит критическому мышлению. Ведь сейчас, по сути, те, кто имеют власть и влияние в обществе, определяют, что хорошо, а что плохо, какие ценности поддерживать, а от каких отказываться. Они формируют общество, удобное для них, будто бы их убеждения имеют под собой объективную и рациональную основу, ведь вера в то, что ценности вечны и абсолютны, убивает любые критические замечания и размышления.
«В нашем обществе большинство детей вознаграждаются улыбками, объятиями, сладостями и другими подарками вместе с такими словами, как „хорошо“, и его аналогами за многие их действия. Им говорят, что они хорошие или что они поступили правильно. […] В результате такого воспитания получается человек, который хочет быть хорошим и боится быть плохим. […] Важно то, что такие люди теперь подвержены моральной пропаганде со стороны тех людей, которых они считают „лучшими“, то есть тех, кто знает больше, чем они, о том, что же правильно, а что нет».
— Ian Hinckfuss, The Moral Society: Its Structure and Effects
Кроме того, мораль и вера в ее объективность усложняет любые споры, превращая их не в конфликт частных интересов, а в поле битвы мировоззрений и в попытки доказать, на чьей стороне вечность и объективность. Вырежьте из споров про аборты морализаторство, и сразу станет проще докопаться до сути (по крайней мере, так считает американский философ Ричард Гарнер).
И он же напоминает, что в мире без морали не будет царить анархия, как это себе обычно представляют:
«Уберите моральные права, и останутся юридические права, гражданские права, обычные права и бесчисленные права и свободы, которые мы регулярно предоставляем друг другу и требуем их соблюдения. Вам ведь не нужно право на неприкосновенность частной жизни, если у других есть привычка уважать вашу потребность в неприкосновенности частной жизни или если законы ее защищают. Легко придумать способы мотивировать людей более серьезно относиться к потребностям и интересам других, не используя для этого мораль. Мы могли бы усерднее работать над обучением и продвижением коммуникативных навыков, терпимости и эмпатии».
— Richard Garner, Abolishing Morality
В целом философы-аболиционисты верят, что как только мы перестанем верить в мораль и оценивать поступки друг друга как «правильные» и «моральные», мы станем жить честнее. Наконец можно будет сосредоточиться на других (более истинных, как считают аболиционисты) причинах, почему мы действуем так, а не иначе:
«Избавление от морали не решит всех проблем в мире, и ни один моральный аболиционист не станет утверждать, что это произойдет, но это позволит нам увидеть конфликт интересов таким, какой он есть на самом деле, а также других людей такими, какие они есть, и это само по себе подорвет демагогию и фанатизм».
— Richard Garner, Abolishing Morality
Вариант второй. Продолжаем использовать мораль как ни в чем ни бывало
Консерваторам не нравится, что аболиционисты так однобоко оценивают мораль: она уж точно не самое главное зло в мире. Австралийская философиня Джессика Иссероу в своей прошлогодней статье пытается оправдать мораль, напоминая, что часто не одна только мораль повинна в наших плохих поступках.
Религия, политические режимы, а также научные заблуждения тоже виноваты в том, что в прошлом мы поступали несправедливо. Например, люди поддерживали рабство не только потому, что это «морально» и «хорошо», а еще и потому, что «так установил Бог» и на тот момент такие были написаны законы.
Не одна только мораль виновата в наших спорах, фанатизме и демагогии, не только она помогла установить и поддерживать тоталитарные режимы. Как сами философы и напоминают, мир гораздо сложнее, и на наши поступки влияет множество факторов, один среди которых — это наша вера в объективность добра и зла.
Однако не стоит думать, будто Иссероу и вместе с ней все моральные консерваторы считают, что мораль как теория на самом деле истинна. Нет, они по-прежнему утверждают, что мораль ошибается, а добро и зло — всего лишь наши выдумки. Но эти выдумки не такие опасные и вредные, как считают аболиционисты.
И раз мы на протяжении уже стольких тысячелетий рассказываем сказки про добро и зло, то, может, они даже полезны? Ведь, в конце концов, они мотивируют нас совершать хорошие поступки и развиваться в лучшую сторону (по крайней мере, иногда).
Кроме того, консерваторы напоминают, что отказаться от морали будет не так-то и просто. Мы постоянно употребляем такие слова, как «хорошо», «правильно» и «справедливо», и даже если объективно нет никакого добра, как по-другому оценить свои и чужие действия как желанные и социально одобряемые?
Поэтому консерваторы предлагают не придавать широкой огласке то, что обсуждают философы. Пускай теория моральных ошибок так и останется уделом ученых, которые, несомненно, будут знать про истинное положение дел (мораль — всего лишь наша выдумка), но общество продолжит жить так, будто добро всё-таки есть, ведь нам так привычнее, да и должна же быть хоть какая-то надежда.
Вариант третий. Не забываем про мораль, но обращаемся с ней как с выдумкой
«Так как моральные суждения, как мы сейчас предполагаем, являются ложными, дальнейшее их использование будет конфликтовать с реальностью, а потому для того, чтобы всё-таки сохранить мораль, нам придется обманывать, уклоняться и прибегать к софистике. […] Утверждения, что мораль правдива, в то время как она таковой не является, может привести к доксатической катастрофе, оруэлловской эпистемологии и, возможно, нервному срыву».
— Richard Joyce, Moral Fictionalism. How to have your cake and eat it too
Получается противоречие: с одной стороны, теория морали ошибается, но с другой, мораль всё еще может нам пригодиться. Это противоречие и пытаются разрешить моральные фикционалисты.
Они предлагают рассказывать людям, что добро и зло — всего лишь наши выдумки, но выдумки полезные, а потому стоит продолжить их использовать, просто относиться к ним соответствующе.
Однако фикционалистам остается решить другую проблему: если мораль — всего лишь сказка, почему тогда мы должны ей следовать?
Наша вера в моральные принципы часто подкреплена знанием (пускай даже ошибочным), что за ними стоит объективная истина. Потому в сложной ситуации мы готовы пожертвовать личными интересами и вместо этого поступить морально и справедливо, даже если нам это невыгодно и тяжело. Если же мы все дружно будем знать, что нет никакого добра и зла, то мораль потеряет свою мотивирующую силу и лишится всех тех полезных качеств, про которые напоминают консерваторы.
Впрочем, фикционалисты считают, что это не так. Так же, как художественная литература, фильмы и произведения искусства могут порой вызывать в нас более сильные чувства, чем реальная жизнь (когда мы плачем над смертью любимого персонажа или же радуемся вместе с ним его успехам), так и моральные принципы по-прежнему могут оказывать на нас похожий эффект, даже если «на самом деле» они не существуют.
Британско-австралийский философ Ричард Джойс предлагает относиться к морали как к метафоре. Например, во времена Аристотеля люди верили, что любовь — это в буквальном смысле продукт сердечной активности, и фраза «я люблю тебя всем сердцем» воспринималась буквально.
Сейчас же никому и в голову не приходит так полагать, а потому фактически мы врем, когда признаемся в любви, используя эту метафору: наша любовь не находится буквально в сердце. Тем не менее мы все прекрасно понимаем, что хотим сказать, и более того, предпочтем в разговорах о любви метафоры буквальным выражениям.
Джойс полагает, что то же самое применимо к морали: мы по-прежнему можем рассуждать про добро и зло, даже если знаем, что буквально их не существует, однако по определенным причинам эти моральные метафоры лучше передают то, что мы хотим сказать.
«Короче говоря, мы уже умеем говорить и думать о ложных вещах для того, чтобы на самом деле сообщить правду».
— Richard Joyce, Moral Fictionalism. How to have your cake and eat it too
Теория моральных ошибок может показаться всего лишь разговором философов о каких-то слишком отдаленных и абстрактных вещах. В отличие от естественных наук этика и философия вряд ли когда-нибудь точно установят, существует ли объективное добро. В конце концов, вечные вопросы философии тем и интересны, что о них можно рассуждать бесконечно.
Однако теория моральных ошибок не бесполезна: она напоминает нам о том, что нужно сомневаться даже в тех истинах, которые кажутся нам безошибочными и вечными. Только так и возможен прогресс.
Еще пару веков назад представить мир без религии было невозможно и страшно, множество голосов твердило, что если мы лишимся религии и Бога, то всё общество развалится, но время показало, что это не так. Возможно, нас ждет то же самое с моралью? Отказавшись от нее или по крайней мере осознав, что добро и зло не так уж нерушимы и объективны, мы сможем честнее друг к другу относиться и проще встречать перемены?
Вот в будущем и увидим, а пока теория моральных ошибок служит напоминанием, что не стоит обращаться с моралью абстрактно. Австрийский философ Томас Пельцлер, поддерживающий теорию моральных ошибок, заметил:
«По моему мнению, рассуждать о полезности морали в целом — сомнительное предприятие. Мораль вездесуща и многогранна. Она включает в себя рассуждения о действиях, людях и состояниях; она также касается таких разных вопросов, как забота, справедливость, свобода, авторитет и неприкосновенность. Моральные утверждения могут быть результатом быстрой, автоматической реакции на происходящее вокруг, а могут быть результатом долгого и медленного размышления. Именно потому я считаю, что практическое применение теории моральных ошибок должно зависеть от конкретных примеров».
— Thomas Pölzler, The effects of morality on acting against climate change
Пельцлер предлагает миксовать возможные варианты нашего будущего без морали: в одних ситуациях выбирать аболиционизм и вообще отказываться от моральных суждений, в других — становиться на сторону консерваторов и вспоминать о полезных свойствах морали мотивировать нас поступать правильно.
В конце концов, это заставит нас не бездумно следовать по одному протоптанному пути, который придумал кто-то за нас, а сомневаться, критически мыслить и решать, что важно конкретно для нас и какое будущее именно мы хотим видеть.
Почему зло завоевало мир
Кажется предельно ясным, что мир, в котором мы живем, насквозь гнилой и поганый. Хочется жить в добре, а получается какое-то сплошное зло. Но всё ли так однозначно?
Ну, добро вообще проигрывает. Вот если бы ты был на месте Бога, если бы добро выигрывало, тогда даже злые стали бы добрыми… Это очень сложная вещь. Добро проигрывает по определению, но никогда не умирает. Эта вечная борьба между проигрывающим добром и победителем-злом и есть наша история.
– Павел Лунгин, режиссер –
Когда говоришь о добре и зле, в первую очередь всегда вспоминается роман «Мастер и Маргарита». Воланд — дьявол, чистое зло, ведь так? Но, оказывается, зло — не дьявол, а люди. А тот самый «повелитель зла», которого все боятся, перед которым трепещут миллионы, не так уж и страшен. Просто ему мирозданием выпало быть кормчим для всех падших и согрешивших.
У Льва Николаевича Толстого есть одна поразительно простая мысль о добре и зле: если люди злые и порочные, взявшись за руки, составляют силу, то людям светлым следует сделать то же самое. Мысль графа ясна и в самом деле проста, но в плане реализации невозможна. Почему? Да потому что человеческое племя нынче не таково, и реалии выглядят так же грустно и уныло, как в детских сказках, будь они написаны Толкиеном или кем-то другим. Зло более организовано, оно более притягательно, поскольку всегда ориентировано на материальные блага: власть, достаток, удовольствия. А что же предлагает добро? Если взять во внимание любую религиозную мораль, то вечное блаженство после смерти, прекрасных гурий, вечный пир с богами и, в крайнем случае, уважение со стороны других людей. Но только тех, кто в эту мораль верит. Сейчас людей искренних, щедрых, настоящих альтруистов высмеивают, если конечно, прежде, они не обзавелись влиянием и солидными денежными запасами, на которые можно купить Кыргызстан. Зло же предлагает свои плоды прямо здесь и сейчас, в этой жизни. Тем паче, что жизнь загробную никто не доказал. Хочется верить, да доказательств маловато. А прожить добропорядочным аскетом, когда вокруг столько соблазнов, добровольно отказываться от них, чтобы потом бесславно сгнить в сырой земле, не оставив после себя никаких упоминаний, даже как-то глупо. Вот и идут люди на поводу у зла. Кто-то умный сказал: «В говно человек сам лезет, а к добру надо пинками подгонять». Эта фраза актуальна и сегодня. Добро требует самоограничений — слишком многое нужно отдавать. Зло в этом смысле проще и понятнее.
Только вот возникает вопрос: а что есть добро? А что зло? Кто это всё придумал, почему должно быть именно так? Эти представления вырабатывались для того, чтобы регулировать действия общества. Так было с древних времен — элементарный инструмент манипуляции толпой. И зачастую он устанавливался не без личной выгоды для тех, кто рулит. А без этих норм будет неравноправие, голод, все друг друга поубивают, и начнется кризис. Сильные будут воровать у слабых, поднимется бунт и так далее. Надо ли творить добро? У Петра Бормора в книге «Игры Демиургов» есть интересный эпизод, где человек, представ перед Шамбамбукли, сам выбирает куда ему направиться: в ад или в рай. Суть в том, что человек сам не знает, что делать. И когда они решают рассудить по его деяниям, то всё запутывается вконец.
Никто не знает: ни ты, ни Далай-лама, ни епископ Кентерберийский, за какой дверью находится ад, а за какой рай — всё зависит от того, что мы сами выберем. Что несет в себе больше зла: намерение или действие? После прочитанного точно уже и не скажешь, не так ли?
Отбросим варианты, когда злое слово или хмурый или невежливый отказ навсегда отталкивали от тебя людей, которые могли пострадать от своей любви к тебе. Отбросим случаи, когда зло приведет к добру. Мир уже начал пересматривать представления о добре и зле. Делает он это с завидной регулярностью, меняя законы, отменяя смертную казнь, летая на Марс, ставя во главе общества идеи толерантности. Как видим, это привело и к хорошему, и к плохому. То, что в принципе хорошо для одних, — натуральное, рафинированное зло для других.
Но самое плохое, что любые пошатнувшиеся понятия вызывают в человеке эти ненужные копания. Человеческая природа с самого начала дуальна. В ней в равной мере высоко содержание дерьма и амброзии. Зло — это тень, которую человек носит в себе. Это его часть. Проявления зла обнажают те задачи, которые стоят перед человеком. И чем больше происходит перемен, подмен понятий, реформ и прочей ерунды, тем сильнее он задумывается о своих идеалах. Начинается поиск, копания, которые зачастую наносят вред как себе, так и другим. Почему в мире такое большое количество несчастных и попросту злых людей? Почему так много тех, кому плохо, и кто сознательно творит вещи, несовместимые с общепринятой моралью? Да потому что ее нет, она день ото дня меняется. Абсолютное добро невозможно, и побочный эффект добра и называют злом. Иногда люди причиняют его из-за несовпадения системы координат, иногда из-за того, что в свое время на них так повлияли обстоятельства. Вот и выходит, что добро — это стабильность, но всё не так однозначно.
Это свойственно всем людям, так устроен человек. Страх появляется тогда, когда мы в опасности. Опасность приводит людей в тонус.
Но если бы даже добро привело нас к пурпурному горизонту, серебряным звездам, хлебу по 4 рубля, девушкам с адекватными запросами и вкусной коле в Burger King, то люди светлые всё равно не стали бы браться за руки. Потому что большинству праведников, исповедующим каноничное добро, не нужно портить себе карму. Они не собираются ввязываться в авантюры, им надо, чтобы у них всё было хорошо, и никто их не трогал. Для того, чтобы добро победило, нужно действовать сообща. Но последнего союза эльфов с людьми против Мордора не будет. В книге, как ты помнишь, не все мечтали ввязываться в борьбу, потому что боялись ставить под угрозу свой народ. А здесь… всё то же самое.
В любом случае, в том, что зло победило добро, виноват человек. И учитывая все вышеперечисленные причины, получается, что главной проблемой является то, что нет у нас общей морали, общего ментора. Каждый видит свое. Религия, философия — в этом виноваты все. И мы — те, кто ищем оправдания и проводим такие же параллели, как Бормор. Но быть может, добро было бы еще хуже? Кто знает…