Биография Немировича-Данченко Владимира Ивановича
Владимир Иванович Немирович-Данченко родился на Кавказе, в местечке Озургеты около Поти 11 декабря 1858 года. Отец — подполковник, помещик Черниговской губернии, мать — урожденная Ягубова, армянка.
Детство Немировича-Данченко проходило в Тифлисе. Рядом с домом находился летний театр, который увлек десятилетнего мальчика. В четвертом классе он написал две пьесы, а затем начал заниматься в любительских театральных кружках. В гимназии Владимир не только хорошо учился, но и зарабатывал репетиторством.
В 1876 году после окончания гимназии с серебряной медалью Владимир едет в Москву, где поступает на физико-математический факультет, потом учится на юридическом факультете. Но в 1879 году он уходит из университета и работает литературным критиком в «Русской газете», «Будильнике», «Русском курьере», пробует себя в беллетристике, в драматургии. Первая его пьеса «Шиповник» (1881) через год поставлена Малым театром. Владимир сочиняет рассказы, повести, романы. За пьесы «Новое дело» и «Цена жизни» ему присуждаются Грибоедовские премии.
В августе 1886 года он соединил судьбу с красавицей Екатериной Николаевной, дочерью известного общественного деятеля и педагога Корфа, по первому мужу — Бантыш. Как пишет биограф Инна Соловьева, «ее веселого духа, теплого уважения к заботам мужа, женственного доверия к его свободе и ровной, без страдальчества выдержки хватило обоим на всю жизнь. Их брак длился более полувека, был испытан многим. »
Будучи известным драматургом, критиком, беллетристом, Немирович-Данченко в 1891 году начинает преподавать на драматических курсах Московского филармонического училища. Работая с молодыми актерами, он приходит к выводу, что сцена отстала от литературы на десятки лет, что традиционное сценическое искусство обросло штампами, условностями и сентиментализмом.
Владимир Иванович с интересом следит за театральными экспериментами молодого режиссера Константина Станиславского. Их пути неизбежно должны были скреститься.
Знаменитая встреча Немировича-Данченко и Станиславского состоялась 22 июня 1897 года в московском ресторане «Славянский базар» и продолжалась восемнадцать часов. Разговор шел о возможности создания нового театра в Москве. Как вспоминал Владимир Иванович в книге «Рождение нового театра», взаимопонимание было удивительным: «Мы ни разу не заспорили. Наши программы или сливались, или дополняли одна другую». Обсуждались главные для дела вопросы: труппа, репертуар, бюджет, организационные основы.
В кабинете ресторана собеседники записывают тут же рождающиеся фразы, ставшие впоследствии крылатыми: «Нет маленьких ролей, есть маленькие артисты». «Всякое нарушение творческой жизни театра — преступление».
В 1898 году был создан Московский Художественно-Общедоступный театр (МХТ). Для открытия выбрали «Царя Федора Иоанновича» А.К. Толстого. Театр ощутил современность пьесы, ее тесную связь с глубинами национальной истории.
При распределении обязанностей между двумя руководителями МХТ в ведении Немировича-Данченко оказались репертуарные и административные заботы (режиссурой занимались оба).
Владимир Иванович привлек к сотрудничеству А.П. Чехова, драматургию которого Станиславский поначалу недооценил. Обескураженный провалом «Чайки» на сцене Александринского театра, Чехов неохотно отдал ее в МХТ.
Идет декабрь 1898 года. И театр объявляет премьеру: «В четверг, 17-го декабря, поставлено будет в 1-ый раз «Чайка». Драма в 4-х действиях, соч. Антона Чехова». Зрители словно ждали этого спектакля о томительно неустроенной жизни, об одинокой старости, о молодости, которая пропадает зря, растворяется в привычном инертном существовании. Необычайный успех премьеры «Чайки» обозначил подлинное рождение Художественного театра — первого режиссерского театра России.
Сцена из спектакля «Чайка»
МХАТ. Сцена из спектакля «Чайка» Антона Павловича Чехова. 1898
Размышляя о проблеме соотношения в репертуаре классики и современной драматургии, Немирович-Данченко писал: «Если театр посвящает себя исключительно классическому репертуару и совсем не отражает в себе современной жизни, то он рискует очень скоро стать академически мертвым. » Владимир Иванович обращается к членам товарищества МХТа: «Наш театр должен быть большим художественным учреждением, имеющим широкое просветительное значение, а не маленькой художественной мастерской, работающей для забавы сытых людей».
Его требовательной волей на афише МХТа появятся не только А. Чехов, но и М. Горький, Л. Толстой, произведения Л. Андреева, Г. Ибсена, Г. Гауптмана и других авторов.
18 декабря 1902 года состоялась триумфальная премьера спектакля «На дне» в режиссуре Немировича-Данченко и Станиславского. «Стон стоял. Публика неистовствовала, лезла на рампу, гудела», — говорили очевидцы. «Человек — это звучит гордо!» — воодушевленно восклицал со сцены Сатин (К. Станиславский). Уважением к достоинству личности, романтической верой в свободу, в возможность и необходимость поднять со дна жизни всех людей был пронизан спектакль.
Сцена из спектакля «На дне»
МХАТ. Сцена из спектакля «На дне» М. Горького. 1902
Немирович-Данченко с законной гордостью говорил, что именно ему удалось найти манеру произнесения текста, естественную для пьесы Горького. «Надо играть ее, как первый акт «Трех сестер», но чтобы ни одна трагическая подробность не проскользнула». Растроганный Горький подарил Немировичу-Данченко экземпляр «На дне», на котором написал: «Половиной успеха этой пьесы я обязан Вашему уму и таланту, товарищ!»
В 1903 году выходит один из лучших спектаклей Немировича-Данченко «Юлий Цезарь». Готовясь к постановке, он вместе с художником Симовым ездил в Италию. Режиссер воссоздает грандиозную историческую картину, заселяя сцену патрициями, рабами, римскими гражданами, сирийцами, египтянами, водоносами, ремесленниками, танцовщицами, — все они живут своей жизнью, вовсе не соотносящейся с жизнью Цезаря. Главным действующим лицом спектакля становится народ. В массовке было занято около 200 человек. И каждую фигуру массовки Немирович-Данченко охарактеризовал конкретно и точно.
В январе 1904 года МХТ выпустил спектакль по пьесе Чехова «Вишневый сад». До этого с успехом прошли «Дядя Ваня» (1899) и «Три сестры» (1901).
Немирович-Данченко утверждал, что собственное его литературно-душевное бытие кончится, когда кончатся чеховские пьесы. Смертью писателя в июле 1904 года Владимир Иванович был потрясен, раздавлен. Памяти Чехова «художественники» выпустили спектакль «Иванов». Немирович-Данченко поставил его умно, строго, с точным ощущением эпохи — тех восьмидесятых годов, к которым относит себя Гаев.
В МХТе особенно надеялись на пьесы Горького. Вскоре на афише появились «Дети солнца» (в совместной режиссуре Станиславского и Немировича-Данченко). Глубокая достоверность спектакля привела на премьере к драматическому недоразумению. Массовую сцену в финале Немирович-Данченко поставил так, что публика приняла артель штукатуров за черносотенцев, которые пришли громить театр, начав с артистического персонала. Зрители, у которых нервы оказались послабее, повскакали с мест, бросились из зала.
В наэлектризованной атмосфере, вызывая бурные реакции, шел также ибсеновский «Бранд», премьера которого состоялась в конце декабря 1906 года. Театровед И. Соловьева пишет о режиссуре Немировича-Данченко: «Он выходил здесь на невиданно острые контакты с публикой. «Брал» публику прямо — громадой вопросов, масштабами зрелища, мощью хоральных звучаний, экстатичностью ритмов. »
Станиславский увлечен, поглощен экспериментами, работой с молодежью, а Владимир Иванович ведет трудную административно-организационную часть, он режиссирует, он должен составлять репертуар так, чтобы тот оставался репертуаром высокого, строгого вкуса, он поддерживает равновесие между труппой, администрацией, пайщиками.
Во время отпуска Владимир Иванович спешит поправить здоровье. Из-за печени ему рекомендован Карлсбад. Затем вместе с семьей отдыхает в Кисловодске или в Ялте.
Между тем Художественный театр испытывал репертуарный кризис. После того, как Немирович-Данченко не принял пьесу «Дачники», Горький отказался от сотрудничества с МХТом. Попытки Владимира Ивановича достичь примирения к успеху не привели.
Спектакли 1906-1908 годов — «Горе от ума», «Борис Годунов» и «Ревизор» — отмечены общей печатью неуверенности. В 1909 году, начиная репетиции новой пьесы Л. Андреева «Анатэма», Владимир Иванович говорил об измельчании реализма («потому только, что мы сами становимся мелки»), снова напоминал, что все должно идти от жизни, и именно жизнь должна быть самым первым источником сценического воплощения. Однако же пышно декламационную пьесу Л. Андреева не могла спасти даже блестящая работа исполнителя главной роли В.И. Качалова.
Режиссер обращается к русской классической литературе. Перечитывает романы Достоевского. Решает перенести на сцену «Братьев Карамазовых». Станиславский называет эту удивительно смелую постановку, которую в неправдоподобно короткие сроки осуществил Немирович-Данченко, «гениальным выходом». В октябре 1910 года состоялась премьера спектакля «Братья Карамазовы» в Художественном театре. Режиссер открыл путь на сцену большой литературе. Спектакль игрался два вечера, начинал его чтец; проза Достоевского звучала, перемежаясь сценами-диалогами в исполнении ведущих актеров МХТа.
Сцена из спектакля «Братья Карамазовы»
МХАТ. Сцена из спектакля «Братья Карамазовы» по Федору Михайловичу Достоевскому. 1910
«Если с Чеховым театр раздвинул рамки условности, то с «Карамазовыми» эти рамки вовсе рухнули, — писал Немирович-Данченко после премьеры. — Это не «новая форма», а это — катастрофа всех театральных условностей, заграждавших к театру путь крупнейшим литературным талантам».
В то же время режиссер искал пути к трагедии, опираясь на злободневные пьесы. Между «Карамазовыми» и «Ставрогиным» были поставлены «Живой труп» (1911) Л. Толстого и «Екатерина Ивановна» (1912) Л. Андреева. По воспоминаниям самого Немировича-Данченко, спектакль «Живой труп» был одним из самых замечательных в Художественном театре.
Началась война 1914 года. Все реже извещают афиши о премьерах Художественного театра. Два спектакля ставит Немирович-Данченко: «Осенние скрипки» (1915) Сургучева и «Будет радость» (1916) Мережковского. Беспощадно говорит о своей работе: «Надоело перекрашивать собак в енотов».
Подходит к концу сезон 1916-1917 года. Режиссер спектакля «Село Степанчиково и его обитатели» Немирович-Данченко назначает генеральные репетиции. Станиславский не готов к ним, и 28 марта Владимир Иванович снимает его с роли, выпуская спектакль лишь в начале следующего сезона.
В.И.Немирович-Данченко и Ф.И.Шаляпин
среди студийцев второй студии МХТ. 1916 г.
В стране — брожение. В октябре к власти приходят большевики. Для театра, как и для всей страны, наступают нелегкие времена. После революции МХТ подвергался бешеной травле со стороны левого фронта искусств, разного рода авангардистов, а также со стороны рапповской критики. По свидетельству Немировича-Данченко, МХТ был не однажды на грани катастрофы.
В 1919 году Владимир Иванович организовал музыкальную студию (с 1926 года — Музыкальный театр имени В.И. Немировича-Данченко). Работа в новом направлении увлекла режиссера. Он выпустил здесь ряд нашумевших спектаклей — «Лизистрата», «Дочь Анго», «Карменсита и солдат» и другие. Он стремился реформировать, обогатить принципы музыкальной сцены, очистить ее от штампов «театра ряженых певцов».
Полнота контакта с актерами — едва ли не самое главное в режиссуре Немировича-Данченко. Он знал или угадывал, что именно актеру в данном образе может быть наиболее близким. Он любил задавать вопросы актерам.
«Я не знаю другого тонкого психолога, так проникновенно смотрящего в корень человеческого существа, — говорила о нем О.Л. Книппер-Чехова. — Владимир Иванович не был актером, но он умел так взволновать актера, так заразить его, так раскрыть перед ним одной какой-то черточкой образ, что все становилось близким и ясным. Показывал он замечательно. Сам — маленький, неказистый, а войдет на сцену, и ничего не делает, именно ничего не делает: не меняет голоса, не придает лицу каких-нибудь особенных характерных черт, а сущность образа, его душа — раскрыты».
Осенью 1925 года Музыкальная студия Немировича-Данченко выехала на гастроли за рубеж; в октябре начались ее выступления в Европе (Берлин), 12 декабря — спектакль в Нью-Йорке. Далее гастроли по США.
Для режиссера стала творческой драмой история, в результате которой Музыкальная студия по возвращении на родину лишилась помещения. Об этой обиде, вопреки своему обыкновению, он не стал молчать.
Немирович-Данченко решил принять предложение американской кинофирмы. Наркомпрос предоставил режиссеру в мае 1926 года отпуск на год, потом продленный. 25 сентября Немирович-Данченко вместе с женой приехал в Голливуд, где их поселили на виллу — с кипарисами, пальмами, террасами, гаражом. Режиссер встречался с голливудскими знаменитостями, сочинял сценарии и готовился к съемкам, заключил контракт с «Юнайтед артистс». Однако репетиция и беседы с актерами не дают удовлетворения, ни один из написанных им киносценариев не был запущен. Владимир Иванович отмечал, что здесь «царь жизни — доллар», «Америка выжимает все соки. Работают все до устали, до измору». В январе 1928 года он вернулся в Москву со словами: «Творить можно только в России, продавать надо в Америке, а отдыхать в Европе».
На восьмом десятке лет Немирович-Данченко много сил отдает режиссуре, внимательно следит за развитием новой советской драматургии, отмечая дарования трех авторов — М. Булгакова, А. Афиногенова, Ю. Олеши (их пьесы — в афише театра).
В начале 1930-х он начал работать над книгой «Из прошлого» по заказу американского издательства. Немирович-Данченко излагал знаменитые положения о «театре мужественной простоты», о «синтезе трех правд» (правда жизни, социальная и театральная) и один из главных тезисов о режиссере, «умирающем в актере». Книга, в которой «искусство и жизнь переплетаются в простом рассказе», была закончена в 1936 году.
На спектаклях Художественного театра бывал Сталин. Он покровительствовал МХТу. С 1928 года правительственным постановлением Немировичу-Данченко и Станиславскому назначены пожизненные пенсии. Оба продолжали пользоваться правом свободного выезда за границу. Немирович-Данченко вместе с женой отдыхал на европейских курортах, предпочитал Швейцарию, берег Женевского озера («тут очень, замечательно хорошо», — писал он сыну Михаилу в июле 1930 года). К его услугам были лучшие санатории Крыма, Кавказа, подмосковной Барвихи. Отдыхал он и у себя на даче в Заречье.
Сцена из спектакля «Враги»
МХАТ. Сцена из спектакля «Враги» Максима Горького. 1935
Как и прежде, Владимир Иванович ищет репертуарной опоры у классиков. Его собственные главные спектакли — «Воскресение» (1930) и «Анна Каренина» (1937) по Л. Толстому, «Враги» (1935) М. Горького, «Гроза» (1934) А. Островского. «Каждый из них стал крупным событием театральной жизни, — пишет театровед М. Любомудров, — вечные вопросы нравственной жизни человека, его духовной борьбы за свои идеалы, тайны его падений и его выпрямлений находили глубокий отклик в зале. Великие романы и пьесы увлекали режиссера огромной правдой, психологической наполненностью и многогранностью образов. Он остался верен своему убеждению в том, что если произведение принадлежит перу своего национального писателя, то материал становится вдвойне близок природе актера».
Сцена из спектакля «Анна Каренина»
МХАТ. Сцена из спектакля «Анна Каренина» по Льву Николаевичу Толстому. 1937
Опыт работы Немировича-Данченко над русской классикой подвел его к выводу, что «самое высокое в искусстве исходит только из недр глубоко национальных».
В 1940 году Владимир Иванович осуществил новую постановку «Трех сестер» А.П. Чехова, ставшую легендой театра. Идею спектакля он определял следующими словами: «Мечта, мечтатели, мечта и действительность; и — тоска, тоска по лучшей жизни. И еще нечто очень важное, что создает драматическую коллизию, это чувство долга. Долга по отношению к себе и другим. Даже долга, как необходимости жить».
Сцена из спектакля «Три сестры»
МХАТ. Сцена из спектакля «Три сестры» Антона Павловича Чехова. 1940
В 1941 году после начала войны Владимир Иванович переехал в Нальчик, затем в Тбилиси. Но уже в сентябре следующего года он снова в Москве, мечтает поставить шекспировские трагедии «Король Лир», «Антоний и Клеопатра». Ведет репетиции «Гамлета». Задумывает книгу о процессе создания спектакля. Однако признавался: «Смогу ли я писать? Слишком я люблю жизнь. Вот хочется совершенствоваться в английском языке, а может, уже поздно. Мне бы еще пятнадцать лет жизни».
Он вынашивает планы решительно обновить положение во МХАТе, намеревается все «заново ставить на ноги». А пока — продолжает быть его директором и художественным руководителем, репетирует финал спектакля «Последние дни». Говорит: «Хорошо жить! Вот так просто — хорошо жить!».
25 апреля 1943 года Владимир Иванович Немирович-Данченко умер от сердечного приступа. Похоронили его на Новодевичьем кладбище.
Памятник К. Станиславскому и В.И. Немировичу-Данченко в Камергерском переулке в Москве.
Владимир Немирович-Данченко
Имя: Владимир Немирович-Данченко (Vladimir Nemirovich-Danchenko)
Отчество: Иванович
День рождения: 23 декабря 1858
Кто родился в этот день: узнать
Место рождения: г. Озургети, Грузия
Дата смерти: 25 апреля 1943 (84 года)
Причина смерти: узнать сердечный приступ
Где похоронен: узнать Москва, Новодевичье кладбище
Карьера: режиссер
Биография Владимира Немировича-Данченко
Детство и семья Немировича-Данченко
Какие иногда интересные хитросплетения случаются в судьбах людей! Владимир Немирович-Данченко родился в Грузии, отец его был украинцем, мать – армянкой, а стал он великим русским и советским режиссером!
С самого раннего детства мальчик мечтал о театральной сцене. Видимо, это было своеобразной семейной традицией: в семье все увлекались театром.
Когда Владимир подрос, родители переехали в Тифлис, чтобы дать возможность сыну получить достойное образование. В гимназии Володя учился очень хорошо. Кроме этого помогал родителям, занимаясь репетиторством.
В Тифлисе, недалеко от дома, в котором жила семья Немировича-Данченко, находился летний театр. Еще будучи учеником четвертого класса, Володя стал писать пьесы, а затем принимать участие в занятиях любительских театральных кружков.
Первые роли Немировича-Данченко
Работа Немировича-Данченко литературным критиком
Личная жизнь Немировича-Данченко
В 28 лет Владимир женился. Его избранницей стала красавица Екатерина Бантыш. Екатерина была дочерью известного российского педагога и общественного деятеля Николая Корфа.
Первое замужество Екатерины было неудачным, но, видимо, отрицательный опыт, приобретенный в общении с первым супругом, сделал женщину мудрее. Она окружила Владимира заботой, была всегда весела и интересовалась творчеством спутника жизни.
В театре, где работал ее второй муж, никогда не ощущалось недостатка в смазливых актрисах, желающих завоевать расположение режиссера, но жена не устраивала сцен ревности. Во многом благодаря Екатерине Николаевне брак продолжался более пятидесяти лет!
Встреча Станиславского и Немировича-Данченко
В 1891 году Владимир Иванович становится преподавателем Московского филармонического училища. Узнав более подробно, изнутри, театральный мир, он понимает в каком кризисном состоянии находится театральное искусство. В тот же период начинает расцветать талант Константина Станиславского.
Судьба как бы подготавливала встречу двух реформаторов театра. Встреча будущих театральных мэтров состоялась летом 1897 года. В течение восемнадцати часов в ресторане «Славянский базар» шла речь о будущем российского театра вообще и о создании нового театра в частности. В книге «Рождение нового театра» Немирович-Данченко пишет: «Мы ни разу не заспорили. Наши программы или сливались, или дополняли одна другую».
Революция в театре
С конца XIX века две фамилии Немирович-Данченко и Станиславский стали произноситься как одно целое. Начав совместную работу в Художественном театре (позже МХАТ), оба режиссера стали инициаторами коренных изменений в театральном искусстве.
К знаменитым совместным постановкам относятся чеховские «Чайка» (1898), «Дядя Ваня» (1899), «Три сестры» (1901), «Вишневый сад» (1904) и горьковская пьеса «На дне» (1902). Самостоятельно Владимир Иванович поставил пьесу «Иванов».
Спектакль «Юлий Цезарь» считается одной из лучших работ Немировича-Данченко. Режиссер вместе с художником Симоновым специально ездил в Италию, чтобы проникнуться духом эпохи. В массовке было задействовано около 200 человек и каждый из них получил конкретную установку от режиссера.
Деятельность Немировича-Данченко после революции
И после 1917 года Немирович-Данченко и Станиславский продолжали бороться за правду жизни на театральных подмостках.
В 1919 году при Художественном театре Владимир Иванович организует музыкальную студию. В 1925 году студия выезжает на гастроли в Европу и США. Часть артистов студии осталась в Америке. Сам Немирович-Данченко подписал полуторагодичный контракт с Голливудом. Однако ни репетиции, ни беседы с заокеанскими актерами не принесли удовлетворения режиссеру. В США не был осуществлен ни один его проект.
Вернувшись на родину, Немирович-Данченко сказал: «Творить можно только в России, продавать в Америке, а отдыхать в Европе».
В 1926 году музыкальная студия была преобразована в театр. Через два года подобное преобразование произошло и с оперной студией Станиславского. Оба театра находились под одной крышей, имели свои дирекции и труппы, но общий оркестр.
Последние годы жизни
Кроме работы в театре, Немирович-Данченко руководил работой комитета по присуждению премий в области литературы и искусства, писал мемуары.
Скончался Владимир Иванович на 84 году жизни в апреле 1943 года. Похоронили режиссера на Новодевичьем кладбище.
Невидимый дар: почему нельзя забывать о Немировиче-Данченко
23 декабря исполнилось 160 лет со дня рождения Владимира Ивановича Немировича-Данченко — повод напомнить, что ему мы обязаны появлением выдающихся театров, пьес и театральной школы. «Известия» вспоминают реформатора русской сцены.
Вечно второй
Обычно говоря об этом драматурге, режиссере, педагоге и общественном деятеле, его фамилию произносят с союзом «и»: «. и Немирович-Данченко». А первым в связке неизменно называют Константина Сергеевича Станиславского.
В тени своего великого коллеги, единомышленника и соперника по искусству, вместе с которым в 1898 году они осуществили настоящую культурную революцию, основав Московский художественный театр, Немирович-Данченко оказывался если не всегда, то часто — и при жизни, и после смерти.
Народные артисты СССР и театральные деятели (слева направо) Константин Сергеевич Станиславский и Владимир Иванович Немирович-Данченко
Даже музыкальный театр, который был создан в Москве слиянием руководимых ими студий (Станиславский к тому времени уже ушел из жизни) и сразу получивший их имена, сокращенно называют «Стасиком». А если и добавляют фамилию Немировича-Данченко, то только чтобы не путать с расположенным неподалеку драматическим театром, который с недавних пор именует себя электротеатром «Станиславский».
И в трагикомическом «Театральном романе» Булгакова (а Михаил Афанасьевич очень хорошо знал сложнейшие отношения двух отцов МХТ) Немирович-Данченко, выведенный в образе Аристарха Платоновича, находится «за кадром»: он бесконечно путешествует по Индии, откуда шлет в театр письма.
Или возьмите школу-студию МХАТ, учиться в которой — мечта почти что всех отравленных театром юношей и девушек: кто, кроме специалистов или бывших выпускников, знает, что основано это учебное заведение было по инициативе Немировича-Данченко и носит его имя? И здесь Владимир Иванович вроде как опять в тени. Несправедливо!
Народный артист СССР Василий Осипович Топорков (в центре) проводит урок со студентами в школе-студии имени Владимира Ивановича Немировича-Данченко при Московском художественном академическом театре СССР имени Максима Горького
Авторитетный театральный исследователь Инна Соловьева призналась как-то: «Почему я в свое время не хотела заниматься Немировичем-Данченко? Потому что с пошлостью бороться невозможно. В отношении Немировича эта пошлость заключается в том, что он, дескать, функционер, а Станиславский — вольный гений. Причем к созданию этой чепухи приложил руку другой гений, а именно Всеволод Мейерхольд в своей статье «Одиночество Станиславского». Всё это вранье. Как ни удивительно это прозвучит, Немирович-Данченко для утверждения режиссуры в театре сделал больше, чем Станиславский. Он гораздо больше ценил форму в театре в отличие от Станиславского, который придавал значение прежде всего актерскому искусству. Не случайно именно Немирович, а не кто-нибудь другой, воспитал Мейерхольда, который, разумеется, потом его ненавидел, как сыну и полагается ненавидеть отца».
Разные судьбы
За свою долгую жизнь — а Немирович прожил 84 года и умер от сердечного приступа в 1943 году — Владимир Иванович не раз переживал перемену участи. Он начинал учиться в Московском университете на физико-математическом факультете, после перешел на юридический, но и его бросил ради театра. Оставаясь верным Мельпомене, он проявил себя в разных ипостасях: критика, сочинителя пьес, режиссера, организатора театрального дела, педагога. Неслучайно документальный спектакль-концерт, который вот уже четверть века играют на новой сцене МХТ, называется «Семь жизней Вл. И. Немировича-Данченко». Уникальность этого камерного и, в общем-то, старомодного зрелища в том, что в роли Владимира Ивановича выступает его родной внук. Василий Немирович-Данченко — профессиональный музыкант, в театре, основанном его дедом, служит с 1966 года и уже много лет заведует музыкальной частью МХТ.
Разумеется, и в этом спектакле, как и в любой монографии об истории театра, упоминается о первой встрече отцов-основателей, организованной по инициативе Немировича-Данченко и длившейся целых восемнадцать часов, начавшись обедом в два часа дня и закончившись завтраком в восемь утра.
«В июне 1897 года я получил от него записку, приглашавшую меня приехать для переговоров в один из московских ресторанов, называвшийся «Славянским базаром». Там он выяснил мне цель нашего свидания. Она заключалась в создании нового театра, в который я должен был войти со своей группой любителей, а он — со своей группой выпускаемых в следующем году учеников» — писал Станиславский. Они подробно, взахлеб обсудили все детали, механизмы и принципы будущего театрального дома, особо отметив в протоколе: «Мы создаем НАРОДНЫЙ театр. ».
От встречи в «Славянском базаре» до открытия Художественно-общедоступного театра прошло почти полтора года. Это был частный проект, поддерживаемый меценатами и созданный в пику государственным императорским театрам. «Они там понимают, что мы выступаем на борьбу с рутиной, шаблоном, признанными гениями и т.п.» — отмечал Немирович.
И хотя открылся новый театр постановкой трагедии Алексея Толстого «Царь Федор Иоаннович», говоря о начале МХТ, скорее всего, все скажут два слова: Чехов и «Чайка».
Спасший «Чайку»
Отношения с Чеховым — особая, заслуживающая отдельного разговора страница в биографии нашего героя. После неудачной, да что там, просто провальной постановки «Чайки» в октябре 1896 года в Александринском театре Чехов решил для себя, что с театром покончено навсегда. Именно Немирович-Данченко вернул его произведения на сцену, написав расстроенному автору, что из современных драматургов он как режиссер «решил особенно культивировать только талантливых и недостаточно еще понятых».
Владимир Иванович признавался, что пьеса «Чайка» особенно захватывает его: «Я готов отвечать чем угодно, что эти скрытые драмы и трагедии в каждой фигуре пьесы при умелой, небанальной, чрезвычайно добросовестной постановке захватят и театральную залу. Может быть, пьеса не будет вызывать взрывов аплодисментов, но что настоящая постановка ее со свежими дарованиями, избавленными от рутины, будет торжеством искусства — за это я отвечаю». Добиваясь разрешения на постановку, он убеждал Чехова всеми правдами и неправдами, проявляя и свой административный талант: «Я по бюджету не смогу заплатить тебе дорого. Но, поверь, сделаю все, чтобы ты был доволен и с этой стороны».
Писатель Антон Павлович Чехов с исполнителями спектакля «Чайка»
Премьера возрожденной «Чайки» прошла в Москве так, что Немирович отправил болевшему в Ялте Чехову телеграмму: «Успех колоссальный. Мы сумасшедшие от счастья». Позднее благодарный Чехов подарил Немировичу-Данченко медальон с гравировкой: «Ты дал моей «Чайке» жизнь. Спасибо!».
Стоит сообщить и такой факт, много говорящий о Владимире Ивановиче: за год до этой премьеры, в 1897 году, Немировичу-Данченко присудили Грибоедовскую премию, которую вручали за лучшую пьесу года. Так вот он отказался от нее в пользу Чехова, заявив, что чеховская «Чайка» лучше, чем написанная им драма «Цена жизни». Редкий художник способен на такое благородство.
