Ненавижу медицину что делать
Войти
Авторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal
Как же я вас, всех врачей, ненавижу. | Медицинские дискуссии | Evrika.ru
Возможно, это не самое удачное слово, характеризующее отношение населения к медикам. Давайте попробуем на вкус другие слова. Например, страх и непонимание, чувство вины и зависимость. Не-любовь, короче.
Интернет захлестнул поток недоумений.
Коллеги изумлены тем отношением, которое проявляют тролли пользователи соцсетей к медикам. Ощущение, что градус ненависти к врачам зашкаливает. Так ли это на самом деле, или мы имеем дело с обострением социальной напряженности по поводу рапортов чиновников о заоблачных заработках врачей и отчетами прокуратуры по борьбе с коррупцией в медицинской среде?
Рост продолжительности жизни в стране неожиданно привел к неоднозначным результатам: на сегодняшний момент, кроме расслоения общества по уровню материального достатка, сложились определенные возрастные категории людей, имеющих совершенно разное представление о том, какой должна быть современная, уже более 30 лет реформируемая и модернизируемая медицина. И, соответственно, удовлетворить население становится все более тяжелой задачей. Самое старшее поколение («сталинско-брежневское»), пережившее репрессии и застой, «дело врачей» и чудесную передачу на Первом канале «Здоровье» с незабвенной Ю. Белянчиковой навсегда пропитано миазмами бесплатной медицины, где для хорошего отношения врача к пациенту достаточно было дешевой шоколадки или бутылки водки к гендерному празднику. Лихие 90-е представлены следующим поколением наших пациентов («горбачевско-ельциновским»), в чем-то очень похожим на идущее на смену нынешнему («поколению нулевых»). Объявленная в те годы война с привилегиями (помните еще?) очень схожа с взятой на вооружение доктриной войны с коррупцией в наши дни, вот только точки приложения теперь средства массовой информации научились находить «правильные» и «политически-ориентированные». Поколение, приходившее к врачу в нестираном белье с немытыми ушами наконец вырвалось за «железный занавес», и от его идеологии и поведенческих навыков, нажитых в непримиримой борьбе с местной соцсредой (в том числе чиновниками, силовыми структурами и нами, медиками) стонут все структуры сервиса за рубежом. И, конечно, наши коллеги, имеющие удовольствие работать с нашими с вами пациентами на курортах и в местах отдыха соотечественников. Они-то первые и задаются вопросом, что же изменилось в стране, где пациент приходит к врачу, буквально со сжатыми кулаками, готовый немедленно броситься на защиту себя-любимого. Причем отмечают, что чем моложе пациент попадает к ним, тем выше его готовность оплачивать врачебный труд. Но и готовность «набить морду врачу» тоже выросла в геометрической прогрессии. И это уже не интернет-троллинг. Зарубежные коллеги начали интересоваться, не опасно ли сейчас работать врачом в России, раз население так ненавидит врачей, а это само по себе навевает на печальные мысли.
Медик имеет право ненавидеть
Четырнадцать лет назад, будучи совсем молодым, я сидел за предпоследней партой на лекции по акушерству и гинекологии на третьем курсе медицинского колледжа
После ночной дискотеки было тяжеловато. Но молодость зелена, дорога скатертью постелена. Честно придя на занятия, изрядно погуляв ночью, меня накрывала приятная сонливость. Однако преподаватель по вышеуказанной дисциплине, замечательная женщина, педагог и человек, спать не давала. Уж больно слушать её лекции было интересно. Тема была про искусственное прерывание беременности. Положив голову на левую руку, я достаточно внимательно слушал, пытаясь записывать важные моменты. И вот в непрерывном потоке лекции, которая периодически переходила в диалог со студентами, внезапно воцарилась тишина. Увлечённые записями студенты подняли головы. Мне свою голову поднять было трудно. Я ограничился взором. Пауза была настолько внезапна, что никто не понял, что произошло. И в этот момент преподаватель отвела взгляд в сторону и сказала следующее:
— Эх, ребята! На тот свет страшно идти. Столько абортов за свою жизнь сделала. Нет, не по своему умыслу конечно. Но своими руками…
Царила тишина гробовая. Кажется, что все поняли, о чём она.
Спустя пяток секунд после этого грустного изречения, лекция продолжилась как ни в чём не бывало. Но тот момент я запомнил. Запомнил надолго. На всю жизнь.
Прошло много лет. Та замечательная преподаватель, к большому сожалению, трагически погибла при ДТП. Но её слова тогда на лекции не давали мне покоя. И вот как-то при определённых обстоятельствах, уже работая в Скорой Помощи, я случайно стал свидетелем разговора двух молодых девиц. Опустив подробности, он приблизительно был таким:
— Вот и пошла на аборт. Такое отношение врачей, как к шлюхе какой-то!
— Да на меня срывались постоянно. После выскабливания иди, говорят, в палату сама. А я не могу! На ногах не стою. А они чуть не пинками гнали. Будто я виновата, что у меня так случилось.
И меня посетила мысль: а с чего им быть добрыми? С чего им быть добрыми к той мадам? Ведь она такая приходит далеко не одна «с обстоятельствами». Вы ходите через одну, «скаблитесь», потому что у вас, видите ли, обстоятельства. А выгребать, в прямом смысле слова, детёныша вашего им. Это далеко удовольствия не доставляет, поверьте. И разрушать плод по показаниям и без. Становится действительно страшно идти на тот свет. «Не по своему умыслу, но своими руками» — вспомнил я тогда. Назовите причину, по которой гинекологи, совершающие детоубийство по прихоти или обстоятельствам молодой особы, у которой что-то там не сложилось, должны любить таковых и оказывать моральную поддержку?
Назовите причину, по которой акушеры должны любить матерей, которые оставляют своих новорожденных в роддомах? Матерей, которые не платят никаких алиментов в детские дома в последующем, ибо обязанность по уплате алиментов у нас исключительно на мужчинах? Несправедливо, не правда ли?
Не должны. И не обязаны. Если кто-то думает про священный долг, Гиппократа, клятву, то отбросьте иллюзии. Медик должен проявлять человечность? Безусловно! Потому что он – ЧЕЛОВЕК. И ни что человеческое ему не чуждо. Как любовь, так и ненависть.
В одной телевизионной передаче на федеральном канале решительно осуждали Зелендинова. Студия неодобрительно гудела, охала, когда показывали кадры избиения им двух алкашей, один из которых, оставшийся в живых, даже в студию на передачу умудрился прийти пьяным. Но когда речь в этой же программе спустя несколько месяцев зашла о случае с камчатской Скорой Помощью, когда один неадекватный тип не пропустил спецтранспорт, что привело в итоге к гибели молодого пациента, студия неодобрительно гудела, когда узнала, что в машине Скорой был врач мужчина. Мол, не вышел разобраться по-мужски. Я ничего не понимаю тогда, чего общественность ждёт от медицинских работников. Но одно могу сказать точно: не надо навязывать медработникам любовь ко всем и вся. Они имеют право как любить, так и ненавидеть
В любой специализации в медицине есть категория граждан, к которым относятся негативно. Я работаю в Скорой Помощи.
Я ненавижу алкашей. Да, я их ненавижу. Нет, у меня ровное отношение к алкоголикам на пенсии. Когда человек пахал сорок лет, заработал на пенсию, вышел на заслуженный отдых, и вот тут угас, спёкся. И спился. Они-то своё отработали. От них был в этой жизни толк. Я ненавижу молодых алкоголиков, с которыми мы все наравне. И когда я спрашиваю «Официально работаете?» и слышу в ответ ухмылку и ответ «Пфф! Конечно нет!», и рожа такая довольная, я его ненавижу в этот момент. Я ненавижу бомжей, которые практически все имеют прописку и жильё. И бомжи они по образу жизни, а не по социальному статусу.
Я ненавижу тех молодых людей, которые изображают из себя смертельно больных, в то время как на следующем же вызове в девяносто с лишним дед, ветеран войны, упорно отказывается от помощи дойти под руки до машины Скорой, и идёт своими ногами, опираясь на трость своими дрожащими руками и продолжает сантиметр за сантиметром преодолевать заветные несколько метров. Мне становится стыдно за молодых, глядя на этого бравого старика. Но все эти люди, как бы то ни было, получат помощь в том объёме, в котором требуется. Потому что это работа, и все мы должны быть профессионалами, независимо от социального статуса, если кто-то вдруг подумает о предвзятом отношении.
Безусловно, есть пациенты, которых безумно жалко. В основном это дети, заложники обстоятельств, глупости и безответственности родителей. И вот здесь трезвость ума порой пропадает. Это всегда страшно, когда малыши в эпилепсии, когда малыш, двадцати семи дней от роду, начинает вдруг аспирировать в машине. Это страшно. И эта жалость не даёт покоя и сосредоточенности. Именно поэтому я не представляю, как работают в детских реанимациях. И именно поэтому медик не обязан быть жалостлив к каждому, ибо это мешает профессиональному подходу. Ненависть и гнев – чувства мимолётные. Они быстро проходят. Любовь же и жалость оставляют глубокий след в душе. Поэтому не пытайтесь заставить медиков всеобъемлеще любить. Иначе лечить станет некому. Но не отнимайте право у медика ненавидеть. Он имеет на это право. Он – человек, а не господь Бог
— Иди сюда, мамаша! Сядь! Чего ты мечешься по машине!? Рожала-то для чего бл…? Но во взгляде мамы малыша, которому не было ещё и месяца, был только страх. Она явно не знала, что делать с малышом, как себя с ним вести и очевидно его боялась. Только плакала и шарахалась от него, боясь даже подойти к своему чаду.
В этот момент малыш снова начал аспирировать, переставая дышать. Фельдшер схватил малыша за ноги и начал потряхивать его, держа вниз головой. Мама же ребёнка в этот момент отвернулась в окно и тихонько плакала.
Через несколько секунд малыш снова задышал и запищал. Руки фельдшера неумолимо дрожали. А мама карапуза так и продолжала смотреть в окно, даже не поворачиваясь.
После того, как малыша доставили в стационар, фельдшер нервно курил в машине, глядя на улицы ночного города и думал: «А может лучше было бы этой мамаше… Но ведь тогда по её умыслу и чужими руками. Замкнутый круг…»
Автор: Максим Александров, фельдшер скорой помощи, Нижний Новгород
Ненавижу медиков!
Ненавижу этих тварей в белых халатах. Медицина, особенно российская — вообще самая бесполезная вещь в мире. Никому она не помогает.
Зато омерзительные отродья, избравшие ее своей профессией, без конца воют и скулят в соцсетях, какие они бедненькие-несчастненькие и как им мало денег платят!
Да, деньги это единственное, что интересует врачей в мире, только при мысли о деньгах их залитые гноем глазенки загораются от жадности, продажные душонки трепещут в заплывших жиром вонючих телесах. «Дай, дай, дай!»- воет многоголосый хор паразитов.
А за что им платить больше? Грязные твари так хорошо разбираются в человеческом организме, что нос на лице не найдут. Да если б они хоть как-то сочувствовали пациентам, от них все же могла бы быть польза. Но на самом деле для врачей любые страдания, кроме собственных — забавны. Забившись в свои вонючие норы, похотливо спариваясь со своими шлюшечьими коллегами в виде омерзительной человеческой многоножки, врачи ржут над умирающими, это они называют «здоровым медицинским цинизмом».
Да, а уж какой вой поднимается, когда одного из них привлекают к ответственности! Как блажат дегенеративные твари, как смешно и глупо визжат в соцсетях: «А раз так, мы работать не будем. Мы все уйдем из медицины! Без врачей останетесь!»
Да, как же. Эти твари всегда возвращаются. А знаете почему? Потому что нигде больше не нужны тупые ленивые твари. Они же не умеют работать, только и делают, что лениво сидят в креслах, заплывая жиром до того, что тупые глазенки врачей тонут в их щеках.
Я всегда смеюсь, когда в фильмах показывают такую картинку, как будто пострадавшего привозят в больницу, а врачи суетятся, бегут рядом и орут нечто вроде: «Готовьте операционную! Мы теряем его!»
Тот, кто это придумал, явно никогда не видел больницы. Никуда твари не побегут, разве что подойдут, чтобы плюнуть в лицо умирающему.
И знаете,.все омерзительные привычки этих нечистоплотных тварей еще можно бы как-то выносить, если бы не последняя: их лютая ненависть ко всему живому.
Медики, как они это сами называют, «выгорают». Это значит, что они не просто становятся бесполезными, но и вредят как могут. Травят исподтишка, хамят, разводят грязь. Для них это забава.
Всегда смеюсь, когда вижу в новостях, что очередного визгливого врачонка кто-нибудь из родственников его жертвы пристрелил. Приятно видеть, что паразитов стало меньше. Надеюсь, скоро все они отправятся в ад.
Бесит, когда к пациентам относятся как к пустому месту
Этот текст написал читатель Т—Ж. Сопереживайте или ругайте. Чтобы стать героем следующего выпуска, заполните эту форму.
Считайте меня профессиональным пациентом: хожу по врачам как минимум раз в месяц, а иногда и чаще плюс лежу в больнице 2—3 раза в год.
Здоровья нет, зато свободного времени и терпения хватает. Уже научился коротать время в очередях, а талончики к узким специалистам в электронной регистратуре приноровился бронировать в первые минуты после того, как открывают запись на новую неделю, — с таким навыком быстро жать на кнопки можно было бы купить последнюю «Плейстейшн», если бы деньги были на нее.
Но вот чему я никогда не научусь, наверное, так это терпеть равнодушие со стороны врачей. И дело даже не в равнодушии к моему здоровью — а в равнодушии ко мне как к личности. Врач никогда не поднимает голову, когда я вхожу в кабинет, а здоровается слабым кивком, зрительного контакта в этот момент не происходит. Когда попадаю к незнакомому специалисту в новый кабинет, не всегда могу сориентироваться, куда сесть, куда положить вещи: ни доктор, ни медсестра об этом не предупреждают, чувствуешь себя неловко, как гость, которого не приглашали.
А ведь это я вроде как главный персонаж, со мной должны взаимодействовать по-человечески!
Потом еще все эти ситуации, когда врач отвлекается на телефонный звонок или к нему в кабинет заходит коллега. Хоть бы раз услышать: «Извините, я отвлекусь на минутку, это срочно». Бывало такое, что при мне начинали обсуждать какого-то другого пациента в крайне неприятных выражениях — не стесняясь называть его фамилию и диагноз. Сразу думаю, что и меня так же могут обсуждать при постороннем пациенте, а вдруг он меня знает?
При этом поставить врача на место я не могу: наблюдаюсь у него довольно давно и с медицинской точки зрения вопросов к нему нет. Лечение, которое он назначает, помогает, очевидных причин искать другого специалиста вроде бы нет. Тем более что в других государственных клиниках — да и в частных иногда тоже — отношение ко мне примерно такое же, а каждый месяц менять врача в поисках идеального доктора нет ни сил, ни денег.
Бесит, что это какой-то замкнутый круг: врачей мало, поэтому они выгорают и не в состоянии воспринимать каждого пациента как личность, а не как набор бумажек с диагнозами. Пациенты же принимают это как должное, потому что особой альтернативы у них нет. Разве что самолечение. Неужели эта ситуация никогда не поменяется?
Бесит! Читатели — о вещах и явлениях, из-за которых они впадают в ярость
Ненавижу медицину что делать
Терапевт: Это настолько адская работа, что я порой ненавижу пациентов
Терапевт одной из челябинских поликлиник на условиях анонимности рассказала АиФ о тонкостях своей работы, которые неизвестны пациентам, а также о том, почему врачи всё чаще грубят и отказывают больным в приёме.
«Я работаю терапевтом почти 20 лет. Могу сказать точно: несмотря на все повышения зарплат, наша работа адская. Не знаю, можно ли мои трудозатраты измерить рублем.
Самое ужасное — пациент у нас в стране всегда прав. Мы, врачи, поставлены в ранг прислуги, едва не подчиненных. Почему? Да сколько угодно примеров приведу.
Не раз и не два, а много больше, меня вызывает на дом один житель участка. Звонит в поликлинику и делает вызов врача, мол, температура, сам прийти не могу. Я зимой ли в стужу, летом ли в зной — тащусь к нему за тридевять земель. А он мне открывает дверь и говорит: «Ой, так далеко идти до поликлиники, да и не охота. Я тут анализ мочи собрал, вы направление давали, все равно идете туда, захватите мою баночку». Как это назвать? Неуважение, презрение? Я поначалу удивлялась, сейчас привыкла. Ладно, когда этот старик, а то ведь и 50-60-летние так периодически делают.
Кроме того, часто делают вызовы на дом в период эпидемий после каждого чиха, когда не хочется идти на работу и стоять в очередях в поликлинике.
«Так, в минувшую эпидемию, зимой 2017 года, я в один день обслужила 36 вызовов. Я пришла домой около полуночи и буквально упала на кровать. Каким рублем измерить эти трудозатраты? Я устала так, что говорить не могла. Ни есть, ни пить — только спать. А завтра снова на работу! Норму количества вызовов на дом нам никто внятно не озвучил. Подозреваю, что она составляет 6-10 человек, но нам ее лучше не знать: настроение лучше, нервов меньше», – вспоминает врач.
При этом часто бывает, что обходы происходят до приёма в поликлинике. Тогда уставший врач после массы посещений по домам садится на приём и принимает большое количество человек – тех, кто записался заранее и тех, у кого нулевые талоны (пациенты, которые в этот день пришли, потому что почувствовали себя плохо).
«Я порой ненавижу больных. Потому что попробуй не прими! Сразу начинаются жалобы главному и звонки в Минздрав. Такая-сякая, злая, бездушная, отказала в помощи пациенту. И я периодически понимаю, почему врачи, доведенные до отчаяния, иногда готовы пациента прямо убить», – отмечает терапевт.
Кроме этого, на терапевтов скинули часть работы узких специалистов: они ведут наблюдение и приём больных, выписывают им рецепты и направления и только в случае, когда ничего не помогает, выдают направление к узкому специалисту. Раньше люди могли записаться сразу к нему напрямую.
«Лично я считаю это глупостью и неуважением к людям моей специализации, так как мы являемся практически прислугами других врачей», – посетовала врач.
При этом, люди, стоящие в огромных очередях к терапевту, постоянно ругаются и орут друг на друга. Потом всё своё недовольство они выливают на своего терапевта.
«Орут, друг друга оскорбляют. А по расписанию терапевту дается 10 минут на прием одного человека. Если хоть сколь-нибудь вдумчиво вести пациента, да еще и заполнять дневник приема, этого времени, конечно, не хватит. У меня сидит человек — дверь открывается без стука и влетает другой, орет, грозится «только через мой труп» пропустить кого-то. А тут наш главный врач решил пропускать тех, кто по очереди, и тех, что с «нулевыми», через одного. Конечно, первые возмущены: люди отпросились с работы, взяли талон на определенное время, но вынуждены кого-то пропускать. В честь чего? И не сомневайтесь — все эти неудобства мне обязательно выскажут. А я, как губка, сижу и впитываю. Где взять силы не взорваться?», – отметила доктор.
При всём этом, врач об уходе из профессии не думает, так как не знает, куда ещё можно пойти с её образованием.
«Иногда думаю, уволиться, и что? Куда я пойду с медицинским образованием? Торговать? Не умею. Многие в платные медцентры уходят. Меня звали один раз, но не на полный день, по совместительству. Я не рискнула, вроде как здесь и работа, и соцпакет, и стабильность. Одно вам скажу: сама не хожу к врачам вообще (один раз за последние лет 7 обращалась к гинекологу, но там был важный вопрос). Потому что знаю, как внутри у них всё обрывается, когда дверь открывается и входит новый человек: „Можно?“. Можно, конечно, но почему терапевты стали прислугой? А то у нас пациент, как клиент, всегда прав. Поверьте, это далеко не всегда так» – заключила терапевт.
