непрестанная молитва что это
Как научиться непрестанной молитве при повседневных делах
29 июня Церковь празднует память святителя Феофана (Говорова,1815-1894) Вышенского Затворника. Плодотворный, выдающийся духовный писатель, богослов и подвижник, онподдерживал тесные контакты с монахами Русского Пантелеимонова монастыря на Афоне.
Редакция портала «Русский Афон» собрала десять наставлений святителя Феофанао том, как научиться непрестанной молитве при множестве повседневных дел.
1. Вы жалуетесь на хлопоты, развлекающие и не дающие помнить о Господе. Попробуйте так понять все дела свои по хозяйству и по другим отношениям, как бы они прямо от Самого Господа были вам назначаемы; не вообще только, а частно всякое дело таковым понять. Тогда, приступая к делу и совершая его, можно содержать в мысли и то, что вам следует исполнить его, как было бы приятно Господу. Чрез это при делании мысль будет с Господом. Если в конце, сознав помощь Божию, возблагодарите Господа, то вот и в конце Господь. Если затем в том же порядке исполните второе, третье и так далее до конца дня, то вот вы весь день с мыслию о Господе. А это ведь и есть то, что требуется, то есть ходить в присутствии Божием. Отсюда будет чувство к Господу, чувство страха, благоговеинства, преданности, благодарения. Чувства и есть молитвы без слов.
2. Не думайте, что все, что вы делаете по дому и хозяйству, есть суета. Нет, на это есть заповеди, и должное исполнение сих дел есть в числе дел, Богу угодных. Только исполняйте все как заповедь, как волю Божию, на вас наложенную. Пред всяким делом Бога призовите в помощь, в продолжение его к Богу обращайтесь о наставлении и по окончании возблагодарите Бога. И будет, что, хлопоча по хозяйству, вы будто молитвенное правило исполняете. Если при хлопотах мысли разбегаются, ворочайте их назад. И как только, кончив дела, останетесь одни, сядьте и молитвою Иисусовою соберитесь в себя. С верою сие совершая, всегда будете получать помощь в сем и успех.
3. Вас гости рассеивали. Жалею вас. Но попробуйте принимать их как посланцев Божиих и заботу об их довольстве и удовольствии быть у вас, как бы лично Самому Господу служили, – и будете всегда с Господом. Можно навык приобрести справлять все требуемое течением дел как службу Божию, ибо Бог везде и все видит и всякое обращение мысли к Нему не пропускает незамеченным.
4. Что значит непрестанно молиться? – Быть непрестанно в молитвенном настроении. Молитвенное настроение есть мысль о Боге и чувство к Богу совместно. Мысль о Боге – мысль о Его вездесущии, что Он везде есть, все видит и все содержит. Чувство к Богу – страх Божий, любовь к Богу, ревностное желание всем угождать Ему одному с таким же желанием избегать всего Ему неугодного и, главное, предание себя в Его святую волю беспрекословно и принимание всего случающегося как от руки Его непосредственно. Чувство к Богу может иметь место при всех наших делах, занятиях и обстоятельствах, если оно не ищется только, но уже водружено в сердце.
5. Вопль из сердца, краткий и сильный, – вот что доходно. А это можно походя делать. А следовательно, и молиться непрестанно.
6. Что всякое дело, сознанное достодолжным, надо делать со всем усердием, – это есть долг, огражденный страшным прещением: проклят всяк, творяй дело Божие с небрежением. Но забота или многозаботливость, точащая сердце и покоя ему не дающая, есть болезнь падшего, который взялся сам устроить свою судьбу и мечется во все стороны. Она разбивает мысли и даже на том деле, о котором хлопочет, не дает им сосредоточиться. Так вот, извольте вникнуть, и если найдете, что и вас одолевает иногда эта забота, потрудитесь прогнать ее и не давать ей хода. Усердие к делам имейте и, делая их со всем тщанием, успеха ожидайте от Бога, Ему посвящая и самое дело, как бы оно мало ни было, – а заботу подавляйте. Сделайте так – и ваши занятия и дела житейские не будут вас отвлекать от Бога.
7. Извольте законом иметь всякое дело Богу посвящать в самом его зародыше, к Богу обращать его во время производства его и у Бога просить сил на совершение его; потом, кончивши, и благодарение Ему же воздать за то. каясь, если что проторглось покривившее дело или представляющее его пред очами Божиими в чем-либо недостаточным. Действуя так, вы, наконец, сим трудовым путем достигнете того, чего достигают от всего отрешающиеся пустынники. А если не будете, то останетесь на одной степени с иудеями, не теперешними, а древними, кои жили по предписанной им норме.
8. Бросить ваших дел житейских нельзя. Вы связаны в отношении к ним заповедями и, нарушая их или не исполняя, будете делать неугодное Господу. На все есть заповеди: на все отношения ваши к мужу и слугам, и к родным, и ко всем сторонним. Так уясните себе, как должны вы действовать по заповедям относительно всех и всего, и действуйте так. Это, конечно, будет занимать ваше внимание. Спрашивается, как же Господа при сем иметь во внимании? – Так: какое бы дело, большое или малое, вы ни делали, держите в уме, что его вам повелевает делать Сам Господь Вездесущий – и смотрит, как вы его сделаете. Так себя держа, вы и дело всякое будете делать со вниманием, и Господа будете помнить.
9. Помню, у Василия Великого вопрос о том, как Апостолы могли непрестанно молиться, решается так: они при всех своих делах о Боге помышляли и жили в непрестанной преданности Богу. Это настроение духа было их непрестанною молитвою. Вот вам и пример. Я вам, кажется, уже писал, что от деятельных людей, к коим вы принадлежите, нельзя того же требовать, что от людей сидяк. Главною их заботою должно быть то, чтоб не допускать неправых чувств при делании дел и всячески стараться все их посвящать Богу. Это посвящение превратит дела в молитву.
10. Есть же люди, которые так установились в Господе, что, несмотря ни на какие разволоки, все пребывают с Господом. Крепость ли духа у них выше, собранность ли более сосредоточенна, или жар любви и сердечной теплоты обильнее! Будем молиться, чтоб и нам Господь даровал сию благодать. А Он любообщителен. Усердие, труд, искание не отщетит. Сам прописал: ищите и обрящете. Поищем и обрящем.
Что есть непрестанная молитва
Молитва, которая сама молится
Все мы молимся; но есть молитва, которая сама молится и увлекает вслед за собою всего внутреннего человека. Кто это испытывает, тот только и знает, что есть молитва. (14. 18)
Она – от благодати и чистой совести
Есть молитва, которую сам человек творит; и есть молитва, которую Бог дает молящемуся ( 1Цар. 2, 9 ). Сначала, когда приступает кто ко Господу, первое дело – молитва. Начинает он ходить в церковь и дома молиться по молитвенникам и без них. Но мысли все разбегаются. Никак с ними не управится. Чем, впрочем, больше трудится в молитве, тем больше мысли все улегаются и улегаются, и молитва становится чище. Однако ж атмосфера души не очищается, пока не затеплится духовный огонек в душе. Огонек сей есть дело благодати Божией, но не особенной, а обшей всем. Он является вследствие известной меры чистоты во всем нравственном строе человека ищущего. Когда затеплится сей огонек или образуется постоянная в сердце теплота, тогда бурление помыслов останавливается. Бывает с душою то, что с кровоточивою: «ста ток крове ея» ( Лк. 8, 44 ). В этом состоянии молитва, больше или меньше, подходит к непрестанной. Посредницею ей служит молитва Иисусова. И это есть предел, до которого может доходить молитва, самим человеком творимая! (9, 240)
Молитва углубленная, молитва непрестанная и другие проявления молитвенной благодати – все от благодати. Наш – посильный, но всеусердный и постоянный труд. Искомая молитва – благодать. Придет срок – и дана будет. Надобно только не нерадеть, искать всеусердно и все возможное употреблять. Но главное – чистая совесть. Ибо благодать молитвы есть благодать приискреннего Богообщения. С Богом же в общение ничто нечистое придти не может. (10, 35)
Она – чувство к Богу неотходное, не имеющее нужды в словах
Слыхали вы, что есть непрестанная молитва? Возжелайте и взыщите. Станете искать и обрящете. Зародыши ее есть уже у вас: это чувство к Богу, по временам бывающее. У вас оно было в силе; но вы допустили охладеть ему. И оно приходит по временам. Вот это чувство старайтесь сделать постоянным – и это будет непрестанная молитва. Помоги вам Господи найти такое к Нему чувство. Тогда всем оплошностям, вялостям и разленениям – конец. (6, 212)
Чувство, что душу тянет ко Господу, есть сокровенная молитва, и оно одно может заменить молитвословия. Ибо оно-то и есть непрестанная молитва! (8, 238)
Трезвение должно быть непрерывно, как непрестанна молитва. То и другое укоренится в душе, когда водрузится в сердце чувство к Богу – теплое, и сладостное, и благоговейное, проникнутое страхом Божиим. (8, 242)
Ум, стоя в сердце, зрит Бога и умно исповедуется Ему призыванием Его. Чувство к Богу есть непрестанная молитва без слов. (10, 221)
Да дарует вам Господь непрестанную сердечную молитву, которая не имеет нужды в словах, а сама по себе стоит и есть Богу угодна и для души плодотворна. (18, 244)
Священное Писание заповедует непрестанно молиться
Как согласовать непрестанную молитву и повседневные дела
К невозможному Бог не обязывает
Спаситель заповедал: войти в клеть свою и молиться там Богу Отцу своему втайне. Клеть эта, как толкует святитель Димитрий Ростовский, означает сердце. Следовательно, заповедь Господня обязывает тайно – в сердце – умом молиться Богу. Заповедь эта на всех христиан простирается. Вот и апостол Павел что заповедует, когда говорит, что должно «всякою молитвою и молением молиться на всяко время духом» ( Еф. 6, 18 )? Заповедует умную молитву – духовную – и заповедует всем христианам без различия. Он же всем христианам заповедует непрестанно молиться ( 1Сол. 5, 17 ). А непрестанно молиться иначе нельзя, как умною молитвою в сердце. Таким образом, нельзя спорить, что умная молитва для всех христиан обязательна; а если обязательна, то нельзя уже говорить, что едва ли возможна, ибо к невозможному Бог не обязывает. Что она трудна, это правда; а чтоб была невозможна, это несправедливо. Но ведь и вообще все доброе трудно; тем паче таковою должна быть молитва – источник для нас всего доброго и верная того опора. (4, 382)
Священное Писание не заповедует ничего невозможного
Брат сказал: «Как ум может непрестанно молиться, когда, поя псалмы, читая, беседуя с другими, исправляя свои нужды, мы развлекаем его разными помышлениями?» – Старец отвечал: «Св. Писание не заповедует ничего невозможного. И сам Апостол, написавший сию заповедь, пел, читал, учил, работал и страдал, гонимый, а между тем непрестанно молился. Непрестанная молитва состоит в том, чтоб ум содержать в великом благоволении и горячем устремлении к Богу, о Нем Едином мыслить, Им Единым заниматься, Его Единого зреть, к Нему припадать в сердечном молении, всегда висеть на непоколебимом уповании на Него и в надежде на Него быть дерзновенным во всех делах и приключениях». (3, 76)
Работа не должна отвлекать от Бога
Коснулись вы работ. Как у вас работы не по послушанию, а по своей воле, то вам можно распоряжаться ими так, чтоб они нисколько не отвлекали вас от внутренних деланий. Следуйте в сем св. Исааку Сирианину. Он не благоволит к работе и позволяет ее только в случае нужды, изредка. Ибо она отвлекает на себя ум. Надо особый навык приобресть, чтоб не отвлекала. Не работать нельзя. Есть естественная в ней потребность; однако ж и увлекаться ею не должно. Египетские монахи целый день работывали; но умом не отходили от Бога. (4, 407–408)
Труд телесный иногда отклоняет от Бога
Труд телесный смиряет, промежутки наполняет, а мыслям бродить не дает. Заменить его поклонами хорошо – это лучший труд. Но всегда ли это можно? Египетские старцы с утра до вечера за работою сиживали, в молитве умной и богомыслии. Правило молитвенное справляли ночью. А св. Исаак Сирианин не благоволит к труду: отклоняет, говорит, от Бога. Это правда, когда мудреный труд, а простенький – ничего. (7, 147)
Дела лучше не начинать, когда молитва идет
Когда внимание к Богу живо и внутренно молитва идет, тогда лучше ничего не начинать делать (дома-то), а сидеть, или ходить, или, лучше, стоять пред иконами и молиться; когда начнет слабеть, подогреть его чтением или размышлением. (7, 176)
Надо и дело делать, и умом от Бога не отступать
Надо и дело делать, и умом от Бога не отступать, т.е. быть так, как бы стояли на молитве. Это закон: руками дело делать, а умом и сердцем с Богом быть. Пишите, а умом от Бога не отступайте и теплоте не позволяйте умаляться и трезвенности ослабевать. Как в этом успеть, дело научит. И вот, приобретете опытность новую – и еще более окрепнете во внутрь пребывании. (9, 229–230)
Непрестанно молиться – долг всех
Будто только и дела, что молитва? Молитвословие есть одно из дел и всех дел заменить не может. И молитесь, и другие свои дела исправляйте, все как следует. Умом и сердцем надо привыкнуть непрестанно молиться. Это долг всех, это то же, что память Божию иметь. (7, 80)
Как согласить дела и постоянное внимание Богу
Без дел и занятий нам быть нельзя. Бог дал нам деятельные силы, которые и требуют упражнения. У всякого потому есть свои дела и занятия. Они требуют внимания; но, с другой стороны, нравственное преспеяние, важнейшее всего другого, – требует, чтоб внимание всегда было в Боге. Как согласить то и другое? Надо все дела и занятия делать как дела Божии, Богом на нас наложенные и посвящать их Богу. Тогда, делая их, не будем упускать из внимания Бога; ибо при сем неизбежна забота, как бы все делаемое сделать благоугодно Богу. (4, 450)
Как могли Апостолы непрестанно молиться
Помню, у Василия Великого вопрос о том, как Апостолы могли непрестанно молиться, решается так: они при всех своих делах о Боге помышляли и жили в непрестанной преданности Богу. Это настроение духа было их непрестанною молитвою. Вот вам и пример. Я вам, кажется, уже писал, что от деятельных людей, к коим вы принадлежите, нельзя того же требовать, что от людей сидяк. Главною их заботою должно быть то, чтоб не допускать неправых чувств при делании дел и всячески стараться все их посвящать Богу. Это посвящение превратит дела в молитву. (23, 8–9)
К Богу никогда не обращайтесь кое-как. А всегда с великим благоговением. Не нужны Ему ни наши поклоны, ни наши многословные молитвы. Вопль из сердца, краткий и сильный, – вот что доходно. А это можно походя делать. А следовательно, и молиться непрестанно. О сем и заботьтесь и сюда все направляйте. У святого Епифания спрашивали: «Как нам править часы?» – Часы?!
Для молитвы нет часов особых: она должна быть всечасна и всеминутна. У св. Василия Великого спрашивали: «Как непрестанно молиться?» – Он отвечал: «Имей в сердце молитвенное расположение и будешь непрестанно молиться. Руками работай, а ум к Богу возноси». Апостолы всю землю обошли, сколько трудов?! А между тем непрестанно молились. И заповедь эту они написали. Дух веры, упования и преданности в волю Божию – вот что надо возгревать в сердце. (7, 78–79)
Так повелевает делать Сам Господь
Спрашивается, как же Господа при сем иметь во внимании? Так: какое бы дело, большое или малое, вы ни делали, держите в уме, что его вам повелевает делать Сам Господь Вездесущий и смотрит, как вы его сделаете. Так себя держа, вы и дело всякое будете делать со вниманием, и Господа будете помнить. В этом весь секрет успешного для главной цели действования в вашем положении. Извольте в это вникнуть и так наладиться. Когда так наладитесь, тогда и мысли перестанут блуждать туда и сюда.
У вас теперь отчего все не ладится? Думаю, от того, что вы хотите помнить Господа, забывая о делах житейских. Но житейские дела лезут в сознание и память о Господе вытесняют. А вам следует, наоборот, о житейских делах хлопотать, но как о Господнем поручении и как пред Господом. Там у вас ни того, ни другого не выходит. а здесь то и другое будет исправно. (9, 7)
Вам может быть интересно:
Поделиться ссылкой на выделенное
Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»
Непрестанная молитва: недопустимые и правильные практики
«Непрестанно молитесь» (1Фес 5:17): этот краткий и выразительный призыв апостола Павла фессалоникийцам оказал мощное влияние на все православное монашество [1]. С IV века в православной традиции Востока прочно укрепилась мысль о том, что молитва должна совершаться не только в определенное время, а неотступно сопровождать монаха всю жизнь. Эта мысль кратко выражена в «Изречениях отцов-пустынников»: «Монах, который молится, только когда встает на молитву, не молится вовсе» [2].
С той же мыслью палестинский монах Антиох, живший в VII веке в монастыре св. Саввы Освященного, обращается к следующим строкам из книги Екклесиаста (3:1-7): «Всему свое время, и время всякой вещи под небом? время рождаться и время умирать; …время плакать и время смеяться; …время молчать и время говорить». И Антиох делает вывод: «Всему свое время, кроме молитвы? для молитвы всегда свое время» [3].
«Непрестанно молитесь»; но как это исполнить на практике? Свой ответ предложили мессалиане – аскетическое монашеское общество, широко распространенное в Сирии и Малой Азии в конце IV и на протяжении V века. Название «мессалиане» (по-гречески «евхиты») означает «молитвенники».
Мессалиане истолковали апостола Павла буквально. Для них, по всей видимости, молитвой считалась, главным образом, устная молитва. Под молитвой они понимали осознанную и намеренную деятельность, которая исключает все другие занятия: «молиться» значит «произносить молитву». По правилам мессалианства, человек, который непрестанно молится, не может заниматься никаким трудом – ни физическим, ни умственным. Он не работает в саду, не говорит, не стирает, не подметает свою комнату, не отвечает на письма. Он просто молится и больше ничего не делает.
Поэтому мессалианство составляло своего рода духовную элиту, «молитвенников», мужчин и женщин, которые занимались только молитвой и чьи материальные потребности удовлетворяли простые верующие [4].
Митрополит Каллист (Уэр)
Церковь по вполне понятным причинам очень быстро и решительно осудила такое понимание – или, лучше сказать, непонимание – постоянной молитвы. Мессалианский способ был неприемлем как в социальном плане, так и в духовном. С точки зрения общества монахи становятся паразитами, живущими на подаяние других. Против этого выступало истинное монашество, в традиции которого считалось, что монах, живет ли он общежительно или в уединении, должен в обычных обстоятельствах сам себя обеспечивать; и не только себя, но и помогать другим.
Надо сказать, что монашество на христианском Востоке в меньшей степени, чем на Западе, заботилось об организации «активной» деятельности – устройстве школ, больниц и приютов; и хотя социальная работа была не так хорошо организована и велась за счет личных усилий, монахи Востока остро осознавали свои обязанности по отношению к «ближним», живущим в миру, причем обязанности не только духовные, но и материальные.
Вновь и вновь они утверждали, и не в последнюю очередь в ранних текстах отцов-пустынников, что монах должен трудиться и обеспечивать не только себя, но и нуждающихся: нищих, больных, вдов и сирот. «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут» (Мф 5:7). Эти слова относятся ко всем христианам.
Итак, в социальном плане мессалианский подход неприемлем; но он также предосудителен с точки зрения духовной жизни монаха. Едва ли найдется кто-то, способный только творить молитву и ничего больше не делать, не заниматься хоть какой-нибудь деятельностью. Первый рассказ в «Изречениях отцов-пустынников» свидетельствует о том, что необходимо уравновесить и разнообразить каждодневную жизнь монаха, наполнить ее последовательными, четко регламентированными видами деятельности:
«Святой авва Антоний, пребывая некогда в пустыне, впал в уныние и в большое помрачение помыслов и говорил Богу: Господи! я хочу спастись, а помыслы не позволяют мне. Что мне делать в скорби моей? Как спасусь? — И вскоре встав, Антоний вышел вон. — И вот видит кого-то похожего на себя, который сидел и работал, потом встал из-за работы и молился; после опять сел и вил веревку; далее опять стал на молитву. Это был Ангел Господень, посланный для наставления и подкрепления Антония. И Ангел сказал Антонию: и ты делай так, — и спасешься! Услышав сие, Антоний возымел великую радость и дерзновение, — и поступая так, спасался» [5].
Другая история об Антонии развивает ту же мысль. Никто не может беспрерывно находиться в состоянии высоких духовных переживаний; время от времени необходимо снимать напряжение:
«Некто, ловя в пустыне диких зверей, увидел, что авва Антоний шутливо обращается с братиями, и соблазнился. — Старец, желая уверить его, что иногда бывает нужно давать послабление братиям, говорит ему: положи стрелу на лук свой, и натяни его. — Он сделал так. — Старец опять говорит ему: еще натяни. — Тот еще натянул. — Старец опять говорит: еще тяни. — Ловец отвечает ему: если я сверх меры буду натягивать, то переломится лук. — Тогда авва Антоний говорит ему: так и в деле Божием, — если мы сверх меры будем налегать на братий, то от приражения они скоро сокрушаются. Посему необходимо иногда давать хотя некоторое послабление братии. — Выслушав это, ловец был сильно тронут, и получив великую пользу, ушел от старца. — И братия, утвердившись, возвратились в свое место» [6].
Мессалианам не хватало рассудительности Антония, они натянули тетиву слишком сильно. Их идеал молитвы, помимо всего прочего, мог привести их скорее к умопомешательству, чем к святости.
Третье возражение против мессалианского толкования строки из послания 1Фес 5:17 состоит в том, что в этом случае призыв апостола Павла становится совершенно невыполнимым. Если принять, что молиться значит произносить молитву, то тогда, даже если читать молитвы все время, пока подвижник бодрствует, рано или поздно придет время, когда он должен будет хоть немного поспать, и что станет тогда с его потугами молиться непрестанно? Вот это-то самое возражение и привел мессалианам авва Лукий, который в то же время предложил более разумный подход к вопросу о непрестанной молитве. Заметьте также, что отец Лукий, как и многие другие отцы-пустынники, заботится о неимущих:
«Некогда некоторые монахи, называемые Евхиты, пришли к авве Лукию в Енат, и спросил их старец, говоря: какое ваше рукоделие? Они отвечали: мы не занимаемся рукоделием, но, как говорит Апостол, непрестанно молимся. И сказал старец: вы и не едите? Едим, отвечали они. Старец говорит: кто молится за вас, когда вы едите? Еще сказал им: вы и не спите? Спим, отвечали они. Старец говорит: кто молится за вас, когда вы спите? И не нашлись на это ответить ему.
Тогда старец сказал им: простите мне, вы не делаете, как говорите. Я же вам покажу, что, занимаясь своим рукоделием, непрестанно молюсь. Размочив немного прутьев, я сажусь с Богом, и, плетя из них веревку, говорю: помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих очисти беззаконие мое (Пс 50:1). И сказал им: не молитва ли это? Те отвечали: да. Старец сказал: проводя целый день в работе, я зарабатываю более или менее шестнадцати монет. Две из них подаю в дверь нищим, а на остальные ем; — и молится за меня принимающий две монеты, когда я ем, или когда сплю, и по благодати Божией у меня совершается непрестанная молитва» [7].
Вот такое решение предлагает отец Лукий: непрестанная молитва возносится посредством соработничества. Такой же способ молитвы, но несколько более усовершенствованный, использовался в знаменитом монастыре Akoimetai, или «бессонных молитвенников» в Константинополе. Здесь монахи использовали «вахтенный» метод: они разделились на группы, и как только одна заканчивала богослужение, другая продолжала его, и таким образом в течение суток молитвы возносились непрестанно, хотя бы даже и частью братии.
Соработничество в молитве, предложенное Лукием, при всей своей внешней наивности имеет одну очень важную особенность. Молитва – не индивидуальная, а скорее совместная деятельность: мы всегда существуем, как взаимозависимые части Тела Христова. Даже отшельник в самом удаленном уголке пустыни никогда не предстоит Богу в одиночку, но всегда как член огромной семьи. В нем и с ним молится вся Церковь, и когда он не может молиться, другие молятся вместо него. Евагрий Понтийский (345-399) говорит: «Монах – это тот, кто отделен от всех и соединен со всеми» [8].
Но есть и другой, более интересный вывод, который можно сделать из ответа отца Лукия мессалианам. Он считает, что молитва не исключает физический труд. В отличие от мессалиан, он работает, когда молится, используя очень краткую молитву, которую повторяет постоянно. Таким образом, его молитва не ограничена тем промежутком времени, когда он «встает на молитву», но он может «сохранять ее в памяти», когда занимается каким-либо деланием.
Строка из Псалма 50, которую Лукий использует как молитву, – одна из многих возможных вариантов молитв для постоянного повторения. Святой Иоанн Кассиан, который изучал искусство монашеского жительства в Египте, предложил другой стих из Псалма: «Поспеши, Боже, избавить меня, поспеши, Господи, на помощь мне» (Пс 69:2) [9].
Авва Аполлос, который в молодости совершил страшный грех, использовал, как и Лукий, покаянный стих:
«Я согрешил как человек, Ты же как Бог будь милостив ко мне» [10]. Иногда молитва может быть еще проще. Святой Макарий Великий учит: «Не нужно многословить, но часто воздевать руки и говорить: Господи, как Ты хочешь, и как знаешь, — помилуй! Если же нападет искушение, говори: Господи, помоги! И Он знает, что нам полезно, и так поступает с нами» [11].
Но среди всех коротких молитв для постоянного повторения самая глубокая по смыслу и наиболее часто повторяемая на протяжении веков – это, конечно, Иисусова молитва: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня». В современной православной практике добавляется еще слово «грешного».
Таким образом, есть способ исполнить повеление «непрестанно молитесь», не впадая в крайности мессалианства. Молитва может сопровождаться трудом. Монах, избравший короткую фразу – молитву Иисусову или какую другую, по своему желанию или по наставлению своего духовника – старается повторять ее, куда бы он ни шел и что бы он ни делал. (Или же, по указанию своего духовного наставника, он повторяет ее только в определенное время.)
И таким образом монах стремится удерживать эту молитву весь день, выполняя различную работу, существуя как бы в двух мирах, во внешнем и внутреннем. Как говорит епископ Феофан Затворник (1815-1894): «Руки в работе, а ум и сердце с Богом» [12].
Итак, у монаха два вида «деятельности»: его работа, умственная или физическая, которую, разумеется, он должен выполнять во славу Божию как можно лучше, и, помимо этого, его «внутренняя работа». Отцы-пустынники говорят, что «в человеке всегда должна идти внутренняя работа» [13].
Эта «внутренняя работа» также называется «умное делание», или просто «памятование о Боге». В Наставлениях Макария Великого говорится:
«Христианин обязан всегда иметь памятование о Боге; … то есть, не только когда входишь в молитвенный дом, люби Господа; но, и находясь в пути, и беседуя, и вкушая пищу, имей памятование о Боге, и любовь и приверженность к Нему» [14].
Эти идеи ни в коей мере не являются достоянием только Восточного Христианства. Тут же приходит в голову пример из Западного Христианства о брате Лоуренсе и его «Практике присутствия Божиего» во время работы на кухне.
Но это еще не окончательный ответ мессалианству. Авва Лукий совершенно справедливо считает, что можно одновременно молиться и работать; более того, он предлагает практический способ этого двойного делания – постоянное повторение короткой молитвы. Но все же его понимание сути молитвы как таковой ограничено, он мыслит категориями устной молитвы: для него, как и для мессалиан, «молиться» значит «произносить молитву».
Против этого можно возразить – и здесь мы подходим к правильному решению вопроса о непрестанной молитве, – что молитва в верном понимании и глубинном смысле не столько действие, сколько состояние души.
Для того, чтобы находиться в состоянии непрестанной молитвы, вовсе необязательно читать бесконечный круг молитв; существует такое понятие, как внутренняя непрестанная молитва. Разумеется, постоянное повторение краткой молитвы, как предлагает отец Лукий, есть прекрасный способ попытаться приобрести это состояние. Может наступить момент, когда это молитвенное состояние останется, хотя повторения молитвы уже нет, когда молитва не есть уже больше фраза, которую мы произносим, но она каким-то непостижимым образом проникает в самую глубину души так, что даже когда молитва не произносится, она остается внутри.
И если так понимать молитву, то есть подвижники, которые молятся даже во сне; потому что они молятся не посредством того, что говорят или мыслят, а больше тем, что они есть. И пока подвижник «есть» в этом состоянии, можно сказать, что он обрел, в полном смысле, непрестанную молитву.
Святой Василий Великий выражает те же мысли в Наставлениях мученице Иулитте:
«Молитва – это прошение благого, возносимое Богу молящимся. Но мы не ограничиваем эту «просьбу» только тем, что выражено в словах… Нам не должно молиться одними только устами, но вся сила молитвы должна выражаться в состоянии души, которое мы сохраняем всю жизнь, и добрых делах, постоянно совершаемых… Вот как мы молимся непрестанно – не словами, а соединяясь с Богом всем своим образом жизни, так что она становится одной постоянной и непрерываемой молитвой». [15]
«Нам не должно молиться одними только устами»: совершенно очевидно, что всем нам должно сначала научиться молиться, произнося слова. В учении Православной Церкви принято разделять молитву на три вида:
— сердечную (или, точнее, умно-сердечную).
Наша молитва, постоянно повторяемая – предположим, что это первая строка псалма 50, какой молился авва Лукий, или Иисусова молитва – начинается как молитва устная, читаемая сознательным усилием воли. На этом этапе наше внимание постоянно рассеивается; и мы опять и опять, твердо, но без раздражения, должны возвращать его к значению слов молитвы. Затем, очень постепенно, молитва все больше становится мысленной: при этом наши губы или продолжают беззвучно двигаться, как бы произнося слова, или же молитва творится только умом.
Затем наступает следующий этап – молитва нисходит из ума в сердце, ум в молитве соединяется с сердцем. Под «сердцем» в данном случае разумеется не просто область средоточия наших чувств, а как и в Писании, главный орган личности человека, центр всей его сущности.
Когда наша молитва становится в полном смысле «сердечной молитвой», мы приближаемся уже к порогу непрестанной молитвы, той «сокровенной» молитвы, о которой мы уже упоминали. Настоящая молитва сердца уже больше не облечена в словесную форму, она становится частью нас самих, такой же, как дыхание или биение сердца. И таким образом, по милости Божией, молитва уже является не тем, что мы должны сказать, а тем, что само звучит внутри нас: если воспользоваться терминологией Феофана Затворника, она перестает быть «умной» и становится «духодвижной».
Молитва, которая начиналась как время от времени совершаемое действие, переходит в неизменное состояние – то, что имеет в виду Фома Челанский, когда говорит о святом Франциске Ассизском: «totus non tam orans quam oratio factus»: «по своей сути он не столько молится, сколько сам обращается в молитву» [16].
Святой Исаак Сирин (VII век) считает, что эта непрестанная сердечная молитва Святого Духа в нас:
«Ученик. Что главное во всех трудах дела сего, то есть безмолвия, чтобы человеку, который дошел и до сего, можно было знать, что достиг уже он совершенства в житии?
Наставник. То, когда сподобится человек непрестанного пребывания в молитве. Ибо как скоро достиг он сего, взошел на высоту всех добродетелей и соделался уже обителию Святого Духа. А если кто не приял несомненно сей благодати Утешителя, то не может свободно совершать пребывания в сей молитве, потому что, как сказано, когда вселится в ком из людей Дух, тогда не прекратит он молитвы, но Сам Дух молится всегда (см.: Рим.8:26). Тогда и в сонном и в бодрственном состоянии человека молитва не пресекается в душе его, но ест ли, пьет ли, спит ли, делает ли что, даже и в глубоком сне, без труда издаются сердцем его благоухания и испарения молитвы. Тогда молитва не отлучается от него, но всякий час, хотя и безмолвствует во внешности его, однако же в то же время совершает в нем службу Божию втайне. Ибо молчание чистых один из христоносных мужей называет молитвою, потому что помыслы их суть Божественные движения, а движения чистого сердца и ума суть кроткие гласы, которыми сокровенно воспевают Сокровенного» [17].
Молчание чистых есть молитва: даже пребывание святых в безмолвии – их бездействие или сон – само по себе есть молитва Богу, так как их молитва становится неотъемлемой частью их самих.
Вот какой смысл вкладывает православная духовная традиция в слова апостола Павла «непрестанно молитесь». Однако ни на секунду нельзя предположить, что состояние, описанное Исааком Сириным, легко или многими достигается. Из его слов становится совершенно очевидно, что этого состояния нельзя достичь своими собственными усилиями, это – Божий дар, который Бог посылает, кому и когда пожелает, независимо от нас. И мы не можем выделить те правила или принципы, по которым Он в данном случае поступает.
Иногда, впрочем, постоянная умно-сердечная молитва может быть дарована сравнительно скоро. Авва Силуан Афонский (1866-1938) занимался Иисусовой молитвой всего три недели, когда она сошла в его сердце и стала непрестанной [18]: но этот случай – совершенно исключительный. Авва Агапий, один из Валаамских старцев, также выражает мнение, что умная молитва сходит в сердце относительно быстро:
«Я знаю трех лиц: одному пришла, как только было сказано, в самый этот час; другому пришла через шесть месяцев; третьему – через десять месяцев; а одному великому старцу – через два года. И это почему так бывает – одному Богу только известно». [19]
В «Записках странника» также говорится о том, что дар такой молитвы можно получить в весьма короткий срок – почти автоматически.
Да, в каких-то случаях это вполне возможно. Однако нужно особо подчеркнуть, что такое случается нечасто, и уж тем более не является каким-то правилом или нормой. Напротив, в истории можно найти много примеров, когда люди глубокой духовной жизни смиренно и прилежно молились Иисусовой молитвой долгие годы, и, тем не менее, не стяжали дар непрестанной молитвы.
Я вспоминаю разговор в январе 1963 года с одним русским монахом (теперь уже почившим), отцом Антонием в монастыре св. Саввы Освященного под Иерусалимом. Он рассказал мне, что лично знал несколько монахов в Иудейской пустыне, которые усердно молились, чтобы получить этот дар, и признался мне, что никто его так и не получил. Должно быть, добавил он, не было на то Божьей воли, чтобы нашему поколению был послан этот дар. И хотя он прямо о себе не говорил, но я так думаю, что он был одним из тех, кто молился об этом. А ведь он был настоящим монахом, имел глубокое понимание молитвы, был в полном смысле этого слова старцем.
В связи с этим святой Исаак Сирин предупреждает:
«Как из многих тысяч едва находится один, исполнивший заповеди и все законное с малым недостатком и достигший душевной чистоты, так из тысячи разве один найдется, при великой осторожности сподобившийся достигнуть чистой молитвы… чистой молитвы никак не могли сподобиться многие; сподобились же весьма редкие; а достигший того таинства, которое уже за сею молитвою, едва, по благодати Божией, находится и из рода в род» [20].
Однако эти его слова не должны ввергать нас в уныние. Возможно, что в этой, земной жизни очень немногие смогут достичь вершины – может, один из десяти тысяч, а может, один из целого поколения, но тропинка к этой вершине открыта для всех, и любой из нас может хоть немного пройти по ней. Нет в христианстве привилегированной элиты, которая одна призвана к спасению. И нет ни одного, для кого спасение невозможно.
Нет ни одного, для кого спасение невозможно. Хотя мы говорили только о монашестве, тот путь молитвы, о котором мы рассказали, отнюдь не ограничивается рамками монашеской жизни. Это путь для всех христиан. В тексте, приписываемом св. Григорию Паламе (1296-1359), есть такие слова:
«Пусть никто не думает, братия мои христиане, будто одни лица священнаго сана и монахи долг имеют непрестанно и всегда молиться, а не и миряне. Нет, нет; все мы христиане имеем долг всегда пребывать в молитве… И Григорий Богослов [21] учит всех христиан и говорит им, что чаще надлежит поминать в молитве имя Божие, чем вдыхать воздух…
К тому же поимейте во внимание и способ молитвы, как возможно непрестанно молиться, – именно – молиться умом. А это мы всегда можем делать, если захотим. Ибо и когда сидим за рукоделием, и когда ходим, и когда пищу принимаем, и когда пьем, всегда умом можем молиться и творить умную молитву, благоугодную Богу, молитву истинную. Телом будем работать, а душею молиться. Внешний наш человек пусть исполняет свои телесныя дела, а внутренний весь пусть будет посвящаем на служение Богу, и никогда не отстает от этого духовнаго дела умной молитвы…» [22].
Разумеется, для отшельника, живущего в уединении в пустыне, и, как авва Лукий, занимающегося нехитрым физическим трудом, значительно легче научиться «удерживать» молитву в течение всего дня. Для монаха, посвятившего себя деятельному служению в мире, – преподает ли он в воскресной школе или, например, ухаживает в больнице за тяжелобольными – задача «удержать» молитву становится намного более сложной: сложной, но осуществимой. А уж для мирянина, у которого нет строгого распорядка монашеского общежития, это еще труднее.
Но несмотря на это в православной духовной традиции есть твердое убеждение, что все христиане, по милости Божией, могут стяжать дар внутренней молитвы. И хотя очень немногие, в пустыне они живут или в городе, получили дар непрестанной молитвы в полном объеме, любой человек может преуспеть в делании молитвы во время работы, будь то Иисусова молитва или какая другая.
В самом деле, Иисусова молитва, благодаря своей простоте и краткости, необычайно хорошо подходит тем, кто живет в постоянном напряжении современной жизни, для него невозможно произносить более сложные молитвы.
Однако никакие внешние условия, какими бы неблагоприятными они ни были, сами по себе не могут помешать внутренней сердечной молитве. Святой Макарий в своих наставлениях пишет: «И Святым Господним случается сидеть на позорище мира и смотреть на его обольщения; но по внутреннему человеку беседуют они с Богом» [23].
Пожалуй, мало найдется профессий, требующих от человека больших попечений в мире, чем профессия врача. Однако в «Изречениях отцов-пустынников» есть повествование о том, что некий лекарь из Александрии – мы даже не знаем его имени – был равным по святости святому Антонию, величайшему из христианских отшельников:
Авве Антонию в пустыне было открыто, что «в городе живет человек, равный ему по святости. Он – лекарь и оставляет себе самое необходимое, а остальное отдает нуждающимся, и весь день он воспевает с ангелами хвалу Святой Троице» [24].
Каждый из нас с помощью Духа Святого может прийти в меру этого доктора. Царство Небесное – внутри каждого из нас. Все просто. Молиться – значит войти в это внутреннее царство нашей души и там предстоять перед Богом, осознавая Его присутствие в ней; а «молиться непрестанно» – значит делать это постоянно. И хотя слава этого царства во всей своей полноте открывается в этой, земной жизни лишь немногим, мы все же можем открыть для себя хотя бы часть его сокровищ. Святой Исаак Сирин утверждает, что дверь перед нами, а ключи у нас в руках:
«Потщись войти во внутреннюю свою клеть, и узришь клеть небесную, потому что та и другая – одно и то же, и входя в одну, видишь обе. Лествица оного Царствия внутри тебя, сокровенна в душе твоей. В себе самом погрузись от греха, и найдешь там восхождения, по которым в состоянии будешь восходить» [25].
Kallistos Timothy Ware, ‘Pray Without Ceasing’, Eastern Churches Review, Volume II, Number 3, Spring 1969.