несытым некаким летаю что значит
Что значит «Несытымъ нѣкакимъ летаю/ Всегда пареньемъ въ высоты» в оде Державина «Бог»?
Ода Гаврилы Державина “Бог “(1784 г. ) в целом написана
почти современным нам языком. Но об это “почти” многие всякий раз
спотыкаются, когда дело доходит до строчек:
“Несытым некаким летаю
Всегда пареньем в высоты;
Тебя душа моя быть чает, ”
или
“Поставлен, мнится мне, в почтенной
Средине естества я той, ” и т. д.
Гениальность стихотворения для многих современных читателей почти что сводится на нет словообразованиями, которые сейчас вызывают, в лучшем случае, улыбку. А вот что по этому поводу говорил Пушкин, который во –
многом и создал тот язык, на котором мы сейчас говорим и пишем.
Чувствуете? Пушкину хочется «старика Державина»
переписать, перевести и на свой, пушкинский русский язык.
Вот вариант перевода с русского Державинского на русский
современный строфы, содержащей это предложение:
Величием своих щедрот;
Во мне себя отображаешь,
Как солнце в малой капле вод.
Когда душой к тебе взлетаю
И не пугаюсь высоты;
Тебя познать душа желает,
Вникает, мыслит, рассуждает:
Я есть – так, значит, есть и ты!
(перевод Кадриорга с малыми поправками)
«Душой бесплотной я летаю,
Всегда парю я в высоте»
или
«Я некой легкостью летаю,
Парю всегда я в вышине»
Но на мой взгляд, Державин в переводе не нуждается, поскольку и в этих не очень понятных фразах звучит музыка его гениального (русского! ) стиха.
Что значит «Несытымъ нѣкакимъ летаю/ Всегда пареньемъ въ высоты» в оде Державина «Бог»?
Ода Гаврилы Державина “Бог “(1784 г. ) в целом написана
почти современным нам языком. Но об это “почти” многие всякий раз
спотыкаются, когда дело доходит до строчек:
“Несытым некаким летаю
Всегда пареньем в высоты;
Тебя душа моя быть чает, ”
или
“Поставлен, мнится мне, в почтенной
Средине естества я той, ” и т. д.
Гениальность стихотворения для многих современных читателей почти что сводится на нет словообразованиями, которые сейчас вызывают, в лучшем случае, улыбку. А вот что по этому поводу говорил Пушкин, который во –
многом и создал тот язык, на котором мы сейчас говорим и пишем.
Чувствуете? Пушкину хочется «старика Державина»
переписать, перевести и на свой, пушкинский русский язык.
Вот вариант перевода с русского Державинского на русский
современный строфы, содержащей это предложение:
Величием своих щедрот;
Во мне себя отображаешь,
Как солнце в малой капле вод.
Когда душой к тебе взлетаю
И не пугаюсь высоты;
Тебя познать душа желает,
Вникает, мыслит, рассуждает:
Я есть – так, значит, есть и ты!
(перевод Кадриорга с малыми поправками)
«Душой бесплотной я летаю,
Всегда парю я в высоте»
или
«Я некой легкостью летаю,
Парю всегда я в вышине»
Но на мой взгляд, Державин в переводе не нуждается, поскольку и в этих не очень понятных фразах звучит музыка его гениального (русского! ) стиха.
Значение слова «несытый»
1. Не вполне утоливший голод.
2. перен. Жадный, алчный, ненасытный. [Архип:] Несытое око да вольная воля велят тебе всю сладость мирскую изведать. А. Островский, Грех да беда на кого не живет.
Источник (печатная версия): Словарь русского языка: В 4-х т. / РАН, Ин-т лингвистич. исследований; Под ред. А. П. Евгеньевой. — 4-е изд., стер. — М.: Рус. яз.; Полиграфресурсы, 1999; (электронная версия): Фундаментальная электронная библиотека
Источник: «Толковый словарь русского языка» под редакцией Д. Н. Ушакова (1935-1940); (электронная версия): Фундаментальная электронная библиотека
несы́тый
1. не вполне утоливший голод
Несытый
Делаем Карту слов лучше вместе
Привет! Меня зовут Лампобот, я компьютерная программа, которая помогает делать Карту слов. Я отлично умею считать, но пока плохо понимаю, как устроен ваш мир. Помоги мне разобраться!
Спасибо! Я обязательно научусь отличать широко распространённые слова от узкоспециальных.
Насколько понятно значение слова дистиллят (существительное):
Синонимы к слову «несытый»
Предложения со словом «несытый»
Цитаты из русской классики со словом «несытый»
Отправить комментарий
Дополнительно
Предложения со словом «несытый»
Вокруг одинокой кошёвки замелькали огни волчьих несытых глаз.
Ну вот, как мне – так рано ещё, а как обкуренному жрецу-любителю с несытым взглядом – так в самый раз.
Ещё несытый местью, в порыве исступления сбежал я по кровавому следу на озеро, и, опершись на саблю, склонясь над телом убитого, я жадно прислушивался к журчанию крови, которое мнилось мне признаком жизни.
LiveInternetLiveInternet
—Рубрики
—Поиск по дневнику
—Подписка по e-mail
—Интересы
—Постоянные читатели
—Сообщества
—Статистика
Гавриил Романович Державин. «Бог»
Гавриил Романович Державин
О ты, пространством бесконечный,
Живый в движеньи вещества,
Теченьем времени превечный,
Без лиц, в трех лицах божества!
Дух всюду сущий и единый,
Кому нет места и причины,
Кого никто постичь не мог,
Кто все собою наполняет,
Объемлет, зиждет, сохраняет,
Кого мы называем: бог.
Измерить океан глубокий,
Сочесть пески, лучи планет
Хотя и мог бы ум высокий,-
Тебе числа и меры нет!
Не могут духи просвещенны,
От света твоего рожденны,
Исследовать судеб твоих:
Лишь мысль к тебе взнестись дерзает,
В твоем величьи исчезает,
Как в вечности прошедший миг.
Хаоса бытность довременну
Из бездн ты вечности воззвал,
А вечность, прежде век рожденну,
В себе самом ты основал:
Себя собою составляя,
Собою из себя сияя,
Ты свет, откуда свет истек.
Создавый всe единым словом,
В твореньи простираясь новом,
Ты был, ты есть, ты будешь ввек!
Ты цепь существ в себе вмещаешь,
Ее содержишь и живишь;
Конец с началом сопрягаешь
И смертию живот даришь.
Как искры сыплются, стремятся,
Так солнцы от тебя родятся;
Как в мразный, ясный день зимой
Пылинки инея сверкают,
Вратятся, зыблются, сияют,
Так звезды в безднах под тобой.
Светил возженных миллионы
В неизмеримости текут,
Твои они творят законы,
Лучи животворящи льют.
Но огненны сии лампады,
Иль рдяных кристалей громады,
Иль волн златых кипящий сонм,
Или горящие эфиры,
Иль вкупе все светящи миры —
Перед тобой — как нощь пред днем.
Как капля, в море опущенна,
Вся твердь перед тобой сия.
Но что мной зримая вселенна?
И что перед тобою я?
В воздушном океане оном,
Миры умножа миллионом
Стократ других миров,- и то,
Когда дерзну сравнить с тобою,
Лишь будет точкою одною;
А я перед тобой — ничто.
Ничто!- Но ты во мне сияешь
Величеством твоих доброт;
Во мне себя изображаешь,
Как солнце в малой капле вод.
Ничто!- Но жизнь я ощущаю,
Несытым некаким летаю
Всегда пареньем в высоты;
Тебя душа моя быть чает,
Вникает, мыслит, рассуждает:
Я есмь — конечно, есть и ты!
Я связь миров, повсюду сущих,
Я крайня степень вещества;
Я средоточие живущих,
Черта начальна божества;
Я телом в прахе истлеваю,
Умом громам повелеваю,
Я царь — я раб — я червь — я бог!
Но, будучи я столь чудесен,
Отколе происшел? — безвестен;
А сам собой я быть не мог.
Неизъяснимый, непостижный!
Я знаю, что души моей
Воображении бессильны
И тени начертать твоей;
Но если славословить должно,
То слабым смертным невозможно
Тебя ничем иным почтить,
Как им к тебе лишь возвышаться,
В безмерной разности теряться
И благодарны слезы лить.
Оду «Бог» Державин задумал еще в 1780 году, но приступить к написанию сразу не смог, будучи занят на службе и не отказывая себе в выходах в свет. В итоге стихотворение появилось только в 1784-ом. Существует достаточно распространенное мнение, что произведение – ответ Гавриила Романовича на высказывания французских философов-материалистов. При этом возражал им поэт не с позиций официальной православной церкви. В оде явно просматриваются идеи пантеизма – религиозно-философского учения, последователи которого воспринимают мир и Бога как единое целое. Естественно, такой подход Державина вряд ли когда-нибудь в полной мере устроит ортодоксальных представителей православной ветви христианства. По мнению известного поэта двадцатого столетия Ходасевича, изначально главной целью Гавриил Романович ставил изображение величества Господа. Но по мере развития сюжета сменились приоритеты. В итоге ода Богу превратилась в «оду божественному сыновству человека».
В стихотворении часто встречается архаичная лексика, в том числе и церковнославянская. С ее помощью транслируется религиозное и философское воодушевление автора, достигается необходимая степень торжественности. Произведение изобилует риторическими восклицаниями, что подчеркивает восхищение Державина величием Бога. Ключевой стилистический прием оды – антитеза. Их много раскидано по тексту, но особенного внимания требует следующая строка: «…я Царь – я раб, – я червь, – я Бог…». Здесь ода достигает кульминации, которая подчеркивается посредством двойного противопоставления и афористичной формулировки мысли. Процитированная фраза – вершина эмоционального напряжения в стихотворении.
Ключевая идея оды – всесильный непостижимый Бог сотворил человека, существо ничтожное, но при этом своему Создателю подобное. Именно через людей духовный мир связывается с материальным, их смертность представляет собой форму бессмертия Господа. Державин стихотворение «Бог» не зря считал одним из лучших в своем творчестве. В нем поэту удалось выразить то, что словами описать крайне сложно: вечность и бесконечность. Для этого он соединил абстрактно-метафизические рассуждения с реалиями мира материального, представленными через метафоры и сравнения.
Более полному выражению главной мысли служит и композиционное построение стихотворения. Оно четко делится на две части и заключение. Первые пять строф посвящены Богу. Сначала Державин определяет Господа относительно времени, пространства, причинности и так далее. Затем утверждает непостижимость Творца для человеческой мысли. В третьей строфе речь идет о Боге как о создателе пространства и времени, в четвертой – окружающего мира. В пятой декларируется ничтожность всех миров перед Богом. Вторая часть рассказывает о человеке. Первая строфа – констатация его ничтожности перед лицом Господа. Во второй повествуется о том, что Бог отражается, следовательно, существует в человеке. Далее обозначается роль человека как связующего звена между «тварями телесными» и «Духами небесными». Как уже говорилось выше, четвертая строфа – кульминационная. В ней человек провозглашается центром мира, соединением духа и плоти. Пятая строфа называет смертность формой бессмертия:
В заключении Державин извиняется перед читателями за то, что посмел обратиться к теме столь великой и безграничной.
Духовные оды Гавриила Романовича – это не только выражение религиозных чувств, но и прекрасные образцы философской лирики, что прекрасно видно на примере стихотворения «Бог».
Несытым некаким летаю что значит
Мы, группа московских интеллигентов, собрались тогда в Новгороде на конференцию, посвященную тысячелетию культуры этого города. Актеры, филологи, архитекторы, писатели, археологи, художники, музыканты. Энтузиасты. Были речи, доклады, постановления. И была прогулка по Волхову на «Ракете» с прицелом на Ильмень-озеро, синее в плоских ярко-зеленых ромашковых берегах. С округлыми валунами и серыми избами деревень, в которых и зарождались и хранились веками все лучшие загадки, сказки, песни, пословицы и былины.
Возникло оно не случайно. Это я пустил его «в массы» на борту «Ракеты», или даже, вернее, не я, а мой товарищ Володя Десятников по моему наущению и по моей просьбе.
Оказавшись на борту «Ракеты», я без задней мысли и злого умысла поделился с Володей Десятниковым:
— Конечно, неплохо и без цели всякой прокатиться по Волхову. Но почему бы не воспользоваться «Ракетой» и не съездить в Званку? Для этого нужно желание и согласие всех. Но разве всем тоже не интересно побывать в Званке? Массы податливы. Надо заронить (привнести) идею, создать общественное мнение, а затем предложить. «Ракете» придется развернуться и идти в противоположную сторону. Но не все ли равно «Ракете», куда ей идти?
Володя мгновенно поддержал меня, и мы составили нечто вроде заговора. Мы слышали, как на «Ракете» говорят об Ильмень-озере, о Новгородском кремле, о реставраторах Грековых, о чем угодно, только не о Званке. Но эксперимент уже был начат. Володя уже отошел от меня, смешался с «массами», и через пять минут, не более, как бы само собой, неизвестно откуда взявшись, появилось и зазвучало словечко «Званка».
— Ах да, да! Вспоминаю. У него есть стихотворение с описанием Званки. Как оно называется, кто-нибудь помнит?
— «Евгению. Жизнь Званская». Одно из замечательных лирических произведений в русской поэзии восемнадцатого века, идиллически рисующее помещичью жизнь в деревне со всеми подробностями быта. В стихотворении описаны труды и дни Державина в Званке, на берегу Волхова. Хозяйственные дела, неграмотный староста, охота, прогулки, занятия, развлечения. «Жизнь Званская» обращена к митрополиту Евгению Болховитинову, составителю словаря российских светских писателей, археологу и историку русской литературы. Он жил в Хутынском монастыре в шестидесяти верстах от Званки и был другом поэта в последние годы его жизни.
— Да, да. Вспоминаю. Где-то видел даже гравюру с изображением Званки. Как будто высокая гора.
— Не гора, а крутой берег реки.
— Да Волхова же, по которому мы сейчас плывем!
— Да, это здесь, на Волхове. Далеко ли?
Все у Володи Десятникова получилось в лучшем стиле. Откуда ни возьмись послышалось предложение отменить прогулку по Ильмень-озеру (бесцельную, в общем-то, прогулку по водному простору) и поехать в Званку. «Ракета» развернулась и от самых, можно сказать, ворот озера пошла вдоль светлого Волхова, вдоль древнего Волхова, где раньше и сиги и царевна Волхова, а теперь, скажем, Волховстрой (еще дальше предполагаемой Званки) и суда, называемые «Ракетами», а по берегам по обе стороны все руины да руины, все развалины да развалины. То развалины Хутынского монастыря, то развалины аракчеевских казарм, то останки неведомой, безымянной для нас, сидящих на «Ракете», усадьбы. Тяжелые бои шли тут, на Волхове. А руины и в таком виде производили сильное впечатление. Известно изречение: прекрасная архитектура прекрасна даже в развалинах.