Ко всему
Нет.
Это неправда.
Нет!
И ты?
Любимая,
за что,
за что же?!
Хорошо —
я ходил,
я дарил цветы,
я ж из ящика не выкрал серебряных ложек!
Белый,
сшатался с пятого этажа.
Ветер щеки ожег.
Улица клубилась, визжа и ржа.
Похотливо взлазил рожок на рожок.
Вознес над суетой столичной одури
строгое —
древних икон —
чело.
На теле твоем — как на смертном одре —
сердце
дни
кончило.
В грубом убийстве не пачкала рук ты.
Ты
уронила только:
«В мягкой постели
он,
фрукты,
вино на ладони ночного столика».
Любовь!
Только в моем
воспаленном
мозгу была ты!
Глупой комедии остановите ход!
Смотрите —
срываю игрушки-латы
я,
величайший Дон-Кихот!
Помните:
под ношей креста
Христос
секунду
усталый стал.
Толпа орала:
«Марала!
Мааарррааала!»
Правильно!
Каждого,
кто
об отдыхе взмолится,
оплюй в его весеннем дне!
Армии подвижников, обреченным добровольцам
от человека пощады нет!
Теперь —
клянусь моей языческой силою! —
дайте
любую
красивую,
юную, —
души не растрачу,
изнасилую
и в сердце насмешку плюну ей!
Севы мести в тысячу крат жни!
В каждое ухо ввой:
вся земля —
каторжник
с наполовину выбритой солнцем головой!
Убьете,
похороните —
выроюсь!
Об камень обточатся зубов ножи еще!
Собакой забьюсь под нары казарм!
Буду,
бешеный,
вгрызаться в ножища,
пахнущие потом и базаром.
Ночью вскочите!
Я
звал!
Белым быком возрос над землей:
Муууу!
В ярмо замучена шея-язва,
над язвой смерчи мух.
Лосем обернусь,
в провода
впутаю голову ветвистую
с налитыми кровью глазами.
Да!
Затравленным зверем над миром выстою.
Не уйти человеку!
Молитва у рта, —
лег на плиты просящ и грязен он.
Я возьму
намалюю
на царские врата
на божьем лике Разина.
Солнце! Лучей не кинь!
Сохните, реки, жажду утолить не дав ему, —
чтоб тысячами рождались мои ученики
трубить с площадей анафему!
И когда,
наконец,
на веков верхи став,
последний выйдет день им, —
в черных душах убийц и анархистов
зажгись кровавым видением!
Светает.
Все шире разверзается неба рот.
Ночь
пьет за глотком глоток он.
От окон зарево.
От окон жар течет.
От окон густое солнце льется на спящий город.
Святая месть моя!
Опять
над уличной пылью
ступенями строк ввысь поведи!
До края полное сердца
вылью
в исповеди!
Грядущие люди!
Кто вы?
Вот — я,
весь
боль и ушиб.
Вам завещаю я сад фруктовый
моей великой души.
Владимир Маяковский — Ко всему: Стих
Нет.
Это неправда.
Нет!
И ты?
Любимая,
за что,
за что же?!
Хорошо —
я ходил,
я дарил цветы,
я ж из ящика не выкрал серебряных ложек!
Белый,
сшатался с пятого этажа.
Ветер щеки ожег.
Улица клубилась, визжа и ржа.
Похотливо взлазил рожок на рожок.
Вознес над суетой столичной одури
строгое — древних икон — чело.
На теле твоем — как на смертном одре —
сердце дни кончило.
В грубом убийстве не пачкала рук ты.
Ты
уронила только:
«В мягкой постели он,
фрукты,
вино на ладони ночного столика».
Любовь!
Только в моем
воспаленном
мозгу была ты!
Глупой комедии остановите ход!
Смотрите —
срываю игрушки-латы
я,
величайший Дон-Кихот!
Помните:
под ношей креста
Христос
секунду
усталый стал.
Толпа орала:
«Марала!
Мааарррааала!»
Правильно!
Каждого,
кто
об отдыхе взмолится,
оплюй в его весеннем дне!
Армии подвижников, обреченных добровольцам
от человека пощады нет!
Теперь —
клянусь моей языческой силою!-
дайте
любую
красивую,
юную,-
души не растрачу,
изнасилую
и в сердце насмешку плюну ей!
Севы мести и в тысячу крат жни!
В каждое ухо ввой:
вся земля —
каторжник
с наполовину выбритой солнцем головой!
Убьете,
похороните —
выроюсь!
Об камень обточатся зубов ножи еще!
Собакой забьюсь под нары казарм!
Буду,
бешенный,
вгрызаться в ножища,
пахнущие потом и базаром.
Ночью вскочите!
Я
звал!
Белым быком возрос над землей:
Муууу!
В ярмо замучена шея-язва,
над язвой смерчи мух.
Лосем обернусь,
в провода
впутаю голову ветвистую
с налитыми кровью глазами.
Да!
Затравленным зверем над миром выстою.
Не уйти человеку!
Молитва у рта,-
лег на плиты просящ и грязен он.
Я возьму
намалюю
на царские врата
на божьем лике Разина.
Солнце! Лучей не кинь!
Сохните, реки, жажду утолить не дав ему,-
чтоб тысячами рождались мои ученики
трубить с площадей анафему!
И когда,
наконец,
на веков верхи став,
последний выйдет день им,-
в черных душах убийц и анархистов
зажгусь кровавым видением!
Светает.
Все шире разверзается неба рот.
Ночь пьет за глотком глоток он.
От окон зарево.
От окон жар течет.
От окон густое солнце льется на спящий город.
Святая месть моя!
Опять
над уличной пылью
ступенями строк ввысь поведи!
До края полное сердце
вылью
в исповеди!
Грядущие люди!
Кто вы?
Вот — я,
весь
боль и ушиб.
Вам завещаю я сад фруктовый
моей великой души.
Анализ стихотворения «Ко всему» Маяковского
Публикация произведения Владимира Владимировича Маяковского «Ко всему» впервые состоялась в альманахе «Стрелец».
Стихотворение датируется осенью 1916 годом. Поэт молод, определен служить ратником в Автомобильную школу, сочиняет поэмы, знакомится с литературными кругами, даже дарит свои стихи А. Блоку. Поводом для создания стихотворения послужила история, случившаяся с Л. Брик и ее мужем в день свадьбы. Их общая знакомая принесла к ним домой вино и фрукты. Эта банальная подробность произвела на В. Маяковского сильное впечатление. Он живо представил всю сцену и излил свое отчаяние в стихах. Жанр – любовная лирика, размер – акцентный стих с подобием перекрестной рифмовки. Лирический герой – сам влюбленный растерзанный ревностью автор. Слова и строки здесь как выстрелы. Начинается лесенка с града отрицаний, обращений, вопросов и восклицаний. «И ты?»: как в известном выражении «и ты, Брут?» Рефрен: за что? Свое чувство ему кажется романтическим, возвышенным. Интимная деталь чужой семейной жизни выставляет вдруг его дураком. «Не выкрал ложек»: даже тени какого-то черного чувства к этой паре не допускал. «Пятого этажа»: числительное придает правдоподобия всей истории. Весь мир хохочет над Дон-Кихотом, который возомнил, что он героине нужен. Его любовь запачкана похотью. Героиня будто убивает его словом. Он даже вспоминает Бога без привычного вызова. Впрочем, в данном контексте такое сравнение кощунственно. «Марала»: библейский город. Со второй половины стиха поэт практически приходит в исступление, провозглашает себя ненасытным язычником: любую изнасилую. Без чувств, «как рожок на рожок влез». Дьявольская метафора: в сердце плюну. Нормы для ветхозаветных людей теперь привлекают его: око за око. Кому грозит он в бессильной ярости – непонятно. Просто пытается уничтожить себя, а заодно и весь мир. Сравнения: земля – каторжник, собакой забьюсь. Градация глаголов и диких метафор, где он, мертвец, вылезает из гроба, кусает ножища (просторечный увеличительный суффикс), как оборотень, мощным быком, затравленным лосем несется на этот мир. Наконец, приходит время прямому кощунству. С. Разин, бунтовщик, был предан церковной анафеме. Поэт же малюет его портрет на иконостасе. Вот уже толпы убийц идут резать спящий город. Анафора: от окон. Одушевление: у неба рот. Обращение к грядущим людям, которым поэт звучной метафорой завещает фруктовый (ирония, намек на те самые фрукты) сад «великой души».
Бешеная ярость ломаного стихотворения «Ко всему» В. Маяковского вызвана ревностью к прошлому его пассии Л. Брик.
Нет это неправда нет и ты любимая за что
Белый,
сшатался с пятого этажа.
Ветер щеки ожег.
Улица клубилась, визжа и ржа.
Похотливо взлазил рожок на рожок.
В грубом убийстве не пачкала рук ты.
Ты
уронила только:
«В мягкой постели
он,
фрукты,
вино на ладони ночного столика».
Помните:
под ношей креста
Христос
секунду
усталый стал.
Толпа орала:
«Марала!
Мааарррааала!»
Правильно!
Каждого,
кто
об отдыхе взмолится,
оплюй в его весеннем дне!
Армии подвижников, обреченных добровольцам
от человека пощады нет!
Ночью вскочите!
Я
звал!
Белым быком возрос над землей:
Муууу!
В ярмо замучена шея-язва,
над язвой смерчи мух.
Лосем обернусь,
в провода
впутаю голову ветвистую
с налитыми кровью глазами.
Да!
Затравленным зверем над миром выстою.
Не уйти человеку!
Молитва у рта,-
лег на плиты просящ и грязен он.
Я возьму
намалюю
на царские врата
на божьем лике Разина.
Солнце! Лучей не кинь!
Сохните, реки, жажду утолить не дав ему,-
чтоб тысячами рождались мои ученики
трубить с площадей анафему!
И когда,
наконец,
на веков верхи став,
последний выйдет день им,-
в черных душах убийц и анархистов
зажгусь кровавым видением!
Светает.
Все шире разверзается неба рот.
Ночь пьет за глотком глоток он.
От окон зарево.
От окон жар течет.
От окон густое солнце льется на спящий город.
Святая месть моя!
Опять
над уличной пылью
ступенями строк ввысь поведи!
До края полное сердце
вылью
в исповеди!
Владимир Маяковский Нет. Это неправда..
Текст песни «Владимир Маяковский — Нет. Это неправда..»
Ко всему
Нет.
Это неправда.
Нет!
И ты?
Любимая,
за что,
за что же?!
Хорошо —
я ходил,
я дарил цветы,
я ж из ящика не выкрал серебряных ложек!
Белый,
сшатался с пятого этажа.
Ветер щеки ожег.
Улица клубилась, визжа и ржа.
Похотливо взлазил рожок на рожок.
Вознес над суетой столичной одури
строгое —
древних икон —
чело.
На теле твоем — как на смертном одре —
сердце
дни
кончило.
В грубом убийстве не пачкала рук ты.
Ты
уронила только:
«В мягкой постели
он,
фрукты,
вино на ладони ночного столика».
Любовь!
Только в моем
воспаленном
мозгу была ты!
Глупой комедии остановите ход!
Смотрите —
срываю игрушки-латы
я.
величайший Дон-Кихот!
Помните:
под ношей креста
Христос
секунду
усталый стал.
74
Толпа орала:
«Марала!
Мааарррааала!»
Правильно!
Каждого,
кто
об отдыхе взмолится,
оплюй в его весеннем дне!
Армии подвижников, обреченным добровольцам
от человека пощады нет!
Теперь —
клянусь моей языческой силою! —
дайте
любую
красивую,
юную,—
души не растрачу,
изнасилую
и в сердце насмешку плюну ей!
Севы мести в тысячу крат жни!
В каждое ухо ввой:
вся земля —
каторжник
с наполовину выбритой солнцем головой!
Убьете,
похороните —
выроюсь!
Об камень обточатся зубов ножи еще!
Собакой забьюсь под нары казарм!
Буду,
бешеный,
вгрызаться в ножища,
пахнущие потом и базаром.
Ночью вскочите!
Я
звал!
Белым быком возрос над землей;
Муууу!
В ярмо замучена шея-язва,
над язвой смерчи мух.
Лосем обернусь,
в провода
впутаю голову ветвистую
с налитыми кровью глазами.
Да!
Затравленным зверем над миром выстою.
Не уйти человеку!
Молитва у рта,—
лег на плиты просящ и грязен он.
Я возьму
намалюю
на царские врата
на божьем лике Разина.
Солнце! Лучей не кинь!
Сохните, реки, жажду утолить не дав ему,—
чтоб тысячами рождались мои ученики
трубить с площадей анафему!
И когда,
наконец,
на веков верхи став,
последний выйдет день им,—
в черных душах убийц и анархистов
зажгусь кровавым видением!
Светает.
Все шире разверзается неба рот.
Ночь
пьет за глотком глоток он.
От окон зарево.
От окон жар течет.
От окон густое солнце льется на спящий город.
Святая месть моя!
Опять
над уличной пылью
ступенями строк ввысь поведи!
До края полное сердце
вылью
в исповеди!
Грядущие люди!
Кто вы?
Вот — я,
весь
боль и ушиб.
Вам завещаю я сад фруктовый
моей великой души.
Лозунги и реклама, 1929-1930
Убирайте комнату,
чтоб она блестела.
В чистой комнате —
чистое тело.
Воды —
не бойся,
ежедневно мойся.
Зубы
чисть дважды,
каждое утро
и вечер каждый.
Курить —
бросим.
Яд в папиросе.
То, что брали
чужие рты,
в свой рот
не бери ты.
Ежедневно
обувь и платье
чисть и очищай
от грязи и пятен.
Культурная привычка,
приобрети ее —
ходи еженедельно в баню
и меняй белье.
Долой рукопожатия!
Без рукопожатий
встречайте друг друга
и провожайте.
Проветрите комнаты,
форточки открывайте
перед тем
как лечь
в свои кровати.
Затхлым воздухом —
жизнь режем.
Товарищи,
отдыхайте
на воздухе свежем.
Товарищи люди,
на пол не плюйте.
Не вытирайся
полотенцем чужим,
могли
и больные
пользоваться им.
Запомните —
надо спать
в проветренной комнате.
Будь аккуратен,
забудь лень,
чисть зубы
каждый день.
На улице были?
Одежду и обувь
очистьте от пыли.
Мойте окна,
запомните это,
окна — источник
жизни и света.
Товарищи,
мылом и водой
мойте руки
перед едой.
Запомните вы,
запомни ты —
пищу приняв,
полощите рты.
Грязь
в желудок
идет с едой,
мойте
посуду
горячей водой.
Фрукты
и овощи
перед
едой
мойте
горячей водой.
Нельзя человека
закупорить в ящик,
жилище проветривай
лучше и чаще.
Вытрите ноги.
забыли разве, —
несете с улицы
разную грязь вы.
Хоть раз в неделю,
придя домой, —
горячей водой
полы помой.
Болезни и грязь
проникают всюду.
Держи в чистоте
свою посуду.
Во фруктах и овощах
питательности масса.
Ешьте больше зелени
и меньше мяса.
Лишних вещей
не держи в жилище —
станет сразу
просторней и чище.
Чадят примуса, —
хозяйки, запомните:
нельзя
обед
готовить
в комнате.
Держите чище
свое жилище.
Каждое жилище
каждый житель
помещение
в сохранности держите.
Товарищ!
да приучись ты
держать жилище
опрятным и чистым.
С одежды грязь
доставляется на дом.
Одетому лежать
на кровати не надо.
Хозяйка,
помни о правиле важном:
Мети жилище
способом влажным.
Раз в неделю,
никак не реже,
белье постельное
меняй на свежее.
Не стирайте в комнате,
могут от сырости
грибы и мокрицы
в комнате вырасти.
