Нет страшнее напасти чем дурак дорвавшийся до власти
Я – круглый идиот. Я – принц Тарталья.
Безумные глаза таращу вдаль я.
В моей башке случился перекос:
Я ем мышей, лягушек и стрекоз.
Свободный от морали и закона,
Я принародно писаю с балкона
И ухаю при этом, как сова,
И изрыгаю бранные слова.
Врачи твердят, что это паранойя.
Что ж, может быть. Но знаю лишь одно я:
Повинен в ней сегодняшний режим.
Я – уличный паяц. Я – Труффальдино.
Смешнее нет на свете господина!
Да, я дурак, я клоун, я паяц,
Зато смеюсь над всеми не боясь.
И вы платки слезами не мочите,
Чем горше жизнь, тем громче хохочите.
Да, мы живем в грязи, едим не всласть,
Зато мы обхахатываем власть.
И власти разрешают нам смеяться,-
Смеющегося можно не бояться.
Кто хохотом заткнет голодный рот,
У власти не попросит бутерброд.
А я Клариче – злобная особа,
Приглядывать за коей надо в оба.
Племянница родная короля,
Что подтверждают герб и вензеля;
Любовница Леандро, хоть Леандро
Красив, как марсианин без скафандра.
Мне только для того и нужен он,
Чтоб поскорей вскарабкаться на трон.
А я Леандро, я – премьер-министр,
Я духом слаб и разумом не быстр,
И не случайно шепчутся тайком,
Что у Клариче я под каблуком.
Да, я и впрямь люблю Клариче;
Всё у нее, красавицы, в наличье,
Но есть одна противная черта:
Она меня не любит ни черта.
Чтоб в перспективе, крайне, впрочем, зыбкой,
