Прокурор разъясняет
Согласно положениям указанной нормы уголовного закона, под оскорблением судьи или иного лица, участвующего в рассмотрении дела, признаются вербальные и невербальные действия, выражаемые в неприличной (неподобающей действующим нормам морали и этики) форме. К ним могут относиться:
понимаются неприличные высказывания, действия, жесты, направленные на унижение чести и достоинства участников судебного разбирательства, а также подрыв авторитета судебной власти;
оскорбления, выраженные в устной форме, в том числе с использованием нецензурной лексики, но не исключительно;
в письменной форме (записки, письма, иные документы);
в виде оскорбительных рисунков. Например, уничижительных карикатур;
в действиях, унижающих честь и достоинство (к примеру, жесты, неприличные телодвижения и т. п.);
действия, которые сопряжены с физическим насилием*, например, срывание одежды, пощёчины и т. п.
С точки зрения закона не имеет значения правдивость или ложность сведений (оценки действий) судьи. Важна только неприличная форма оскорбления.
Если задевается честь и достоинство, подрывается авторитет и/или престиж, наносится ущерб уважению сотрудников судебной инстанции, то такое преступление попадает под действие 297 статьи УК РФ.
С точки зрения закона уголовная ответственность наступает только в случае совершения преступления при отправлении правосудия. Это означает, что местом преступления может являться: зал суда во время разбирательства дел; иные помещения суда в перерывах между слушаниями.
Однако согласно судебной практике, местом преступления может быть признано любое иное место при нанесении оскорбления суду в связи с несогласием с процессуальными решениями, которые были приняты или принимаются судом и имеющие мотивационную связь с фактом отправления правосудия.
А наступает ли ответственность, если оскорбление нанесено судье в сети «Интернет». Приведу пример. Московский городской суд признал гражданку Иванову А.А. виновной по 2 части статьи 297 УК России в связи с её публикациями в блоге, оскорблявшими судью N, участвующую в отправлении правосудия. Правозащитник подсудимой подал апелляцию, в которой привёл довод отсутствия Ивановой в зале суда при рассмотрении дела. Однако она была отклонена.
По потерпевшим по такому преступлению может быть не только судья, а любой участник судебного разбирательства: прокурор, защитник, подсудимый, потерпевший, истец, ответчик, третьи лица, их представители, эксперт, свидетель, переводчик и др.
В соответствии с 1 пунктом 297 статьи УК России за неуважение к участникам процесса предусматривается следующая ответственность:
Штраф – до 80 000 руб.
Штраф в сумме зарплаты или иных доходов нарушителя – до 6 мес.
Обязательные работы – до 480 ч.
Если потерпевшим является сотрудник суда: судья, присяжный заседатель или иное лицо, участвующее в отправлении правосудия, то часть 2 статьи 297 УК РФ предусматривает возможность назначения наказания в виде:
Штраф – до 200 000 руб.
Штраф в сумме зарплаты или иных доходов нарушителя – до 18 мес.
Обязательные работы – до 480 ч.
Исправительные работы – до 2 лет.
Уголовная ответственность предусмотрена для любых лиц, достигших возраста 16 лет, участвующих в судебном заседании. Инициировать дело о неуважении к суду могут только судебные приставы, наблюдающие за порядком в зале суда.
штрафа до 200 тыс. рублей или в размере заработной платы или иного дохода осуждённого за период до 18 месяцев, либо обязательных работ на срок до 480 часов, либо исправительных работ на срок до 2 лет, либо ареста на срок до 6 месяцев.
Оскорбление судьи, не имеющее связи с фактом отправления правосудия.
В случае, если сотрудники суда или участники процесса подвергаются оскорблению, не имеющему мотивирующей связи с отправлением правосудия (т. е. совершаются вне суда и не имеют отношения к профессиональной деятельности), то такие деяния не могут квалифицироваться как уголовное преступление, а влекут за собой административную ответственность – они попадают под действие статьи 5.61 КоАП России.
Неуважение к суду принимает новую форму
В недавно принятом Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13.06.2017 г. № 21 (далее – Постановление) даны разъяснения о применении мер процессуального принуждения в административном судопроизводстве.
Согласно ч. 2 ст. 116 КАС РФ к таким мерам относятся ограничение выступления участника судебного разбирательства или лишение такого участника слова, предупреждение, удаление из зала суда, привод, обязательство о явке, а также судебный штраф. При этом штраф налагается, помимо прочего, и за неуважение к суду (ч. 2 ст. 122 КАС РФ).
Что же такое неуважение к суду в административном судопроизводстве?
КАС РФ не дает ответа на данный вопрос и во избежание двусмысленных толкований Верховный Суд в п. 19 Постановления разъяснил, что
Под неуважением к суду понимается совершение действий (бездействия), свидетельствующих о явном пренебрежении к установленным в суде правилам поведения (например, использование в тексте поданного в суд процессуального документа неприличных выражений, не оскорбляющих участников судебного разбирательства, лиц, содействующих осуществлению правосудия, суд; не обусловленное изменением обстоятельств дела или другими объективными причинами неоднократное заявление одного и того же ходатайства, в отношении которого уже вынесено и оглашено определение суда).
Интересно, что по мнению Верховного Суда неуважением к суду не следует считать непредставление доказательств и неявку надлежаще извещенного лица в судебное заседание на том основании, что ответственность за такие действия (бездействия) установлена иными нормами процессуального законодательства.
Отдельно стоят и уголовно наказуемые деяния сторон, подпадающие под действие ст. 297 УК РФ («Неуважение к суду»), но их мы рассматривать не будем.
Штраф за неуважение к суду может быть наложен как на участников процесса, так и на иных лиц, присутствующих в заседании.
Неуважение к суду в гражданском и арбитражном процессах
Для начала оговорюсь, что в Уголовно-процессуальном кодексе и Кодексе об административных правонарушениях понятие «неуважение к суду» отсутствует, хотя и предусмотрены санкции за нарушение порядка в судебном заседании (ч. 2 ст. 17.3 КоАП РФ, ст. 258 УПК РФ).
В гражданском процессе под неуважением к суду в первую очередь понимается неисполнение судебного акта (п. 3 ст. 13 ГПК РФ), что, как указано выше, не считается проявлением неуважения в административном судопроизводстве.
В арбитражном процессе термин не раскрывается (п. 5 ст. 119 АПК РФ), однако, в п. 5 ст. 2 АПК РФ указано, что одной из задач судопроизводства в арбитражных судах является «формирование уважительного отношения к закону и суду».
Об ответственности за неуважение к суду упоминается также в ч. 5 ст. 1 Закона РФ от 26.06.1992 № 3132-1 «О статусе судей» и в ч. 2 ст. 6 Федерального конституционного закона от 31.12.1996 № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации». Притом в качестве примера неуважения к суду в последнем законе названо неисполнение судебного акта.
Что говорит практика?
Применительно к административному процессу Верховный Суд отождествил неуважение к суду с явным пренебрежением к установленным в суде правилам поведения.
Кстати, сама формулировка вызывает особый интерес. К примеру, абз. 12 п. 3.2. Правил пребывания посетителей в Московском городском суде предписывает соблюдать тишину в помещениях суда, в то время как аналогичные Правила Арбитражного суда города Москвы и даже сам КАС РФ вопрос о тишине не поднимают.
Обратимся к судебной практике, которая показывает, что неуважение к суду выражается и в иных формах. Для иллюстрации сухих формулировок приведу отдельные примеры.
Штраф в размере 500 рублей наложен судом за опоздание финансового управляющего в судебное заседание на 15 минут (Дело № А60-58934/2015), а также за демонстративный смех прокурора, причину которого выяснить не удалось (Дело № А19-2213/2014).
В 1000 рублей судом оценено заявление адвокатом ходатайства об объявлении перерыва в судебном заседании (Дело № А78-4063/2012) и вход в зал суда без разрешения (Дело № А10-1590/2012).
Неуважением к суду будет и явка участника процесса в нетрезвом виде. Притом, когда юрист честно признает факт опьянения, можно рассчитывать на снисхождение суда и отсутствие штрафа (Дело № А65-28695/2014), а уж если представитель и слова сказать не может, то штрафа не избежать, – например, в размере 1000 рублей (Дело № А10-1590/2012).
Что интересно, упомянутые ранее Правила поведения в Мосгорсуде строго-настрого запрещают проход в здание суда лиц в состоянии алкогольного опьянения, а вот аналогичный документ Московского арбитража на этот счет никаких требований не предъявляет и лишь запрещает пронос алкогольных напитков в стекляной таре и напитков, с содержанием спирта 70% и выше. Получается, что 40% напиток в пластиковой таре, припасенный стороной арбитражного процесса на случай скоротать время в ожидании вызова в заседание, вполне допустим. Притом, Кодекс как и в случае с тишиной на этот счет не дает никаких предписаний.
Невольно вспоминается вечная латынь: quod licet Jovi, non licet bovi или, говоря современным языком, что можно в здании арбитража, нельзя в здании суда общей юрисдикции. И этот вывод следует из буквального прочтения данной Верховным Судом формулировки.
За неуважение к суду, выразившееся в непредставление копии свидетельства о регистрации юридического лица штраф составил уже 10 000 рублей (Дело № А60-13105/2013), а за неспособность адвоката примириться с тем, что суды играют роль «половой тряпки» клиенту пришлось заплатить 50 000 рублей (Дело № А47-9754/2014).
Также судебная практика показывает, что в суд лучше не опаздывать, а уж тем более не стоит вводить это в систему – 80 000 рублей за неоднократное опоздание представителя банка к началу заседаний (Дело №А48 – 3010/07-18(13)).
Самый крупный из встретившихся мне штрафов – 100 000 рублей – взыскан судом с конкурсного кредитора за заявление необоснованных ходатайств об отводе судьи (Дело №А65-22608/2015).
Помимо прочего как неуважение к суду могут быть расценены и особенности технического оформления документов, например, использование мелкого шрифта, если прочтение документа или отдельных слов невозможно (Дело № А82-16468/2011-07-11), представление недостоверных сведений и т.п.
Как видим, исходя из практики и норм закона, неуважение к суду имеет гораздо большее мнообразие форм нежели только явное пренебрежение.
Адвокаты и юристы об ответственности за «скандализацию» правосудия
В связи с широким общественным обсуждением доклада председателя Совета судей Виктора Момотова, с которым он выступил на третьем заседании Клуба имени Замятнина 27 февраля, «АГ» попросила адвокатов и юристов прокомментировать текст выступления.
Разграничение уважения и неуважения к суду
Как сообщала «АГ», в докладе Виктор Момотов отметил, что признание авторитета судебной власти со стороны третьих лиц как социального и правового института исключительной компетенции в сфере права – и есть уважение к суду. По его мнению, в данную категорию входит две составляющих – социологическая и юридическая части.
Председатель Совета судей указал, что важными факторами первой составляющей являются справедливость судебных постановлений, предполагающая равенство всех перед законом, и решение, вынесенное по делу честным и справедливым судом.
Второй фактор, по его мнению, связан с осуществлением правосудия и уверенностью участников судебного процесса в том, что они были услышаны, что судья и аппарат суда относились к ним с достоинством и уважением, что процесс был беспристрастным и справедливым, а судья заслуживает доверия и независим в принятии решения от внешних факторов.
По мнению адвоката КА «Лапинский и партнеры» Константина Кузьминых, граждане относятся к судам преимущественно уважительно. Он указал, что отдельные, немногочисленные ситуации проявления неуважения всегда были обусловлены откровенно неправильным поведением судьи. «В иных случаях уровень уважения к судье падал по причине содержания вынесенного им судебного решения. И действительно, во всяком случае, в уголовном судопроизводстве мы не всегда имеем действительно убедительные приговоры или апелляционные определения, постановления», – отметил Константин Кузьминых.
Старший партнер Группы правовых компаний «ИНТЕЛЛЕКТ-С» Роман Речкин указал, что уважение к суду складывается из множества факторов, от прозрачности выбора и назначения судей до вынесения ими мотивированных, обоснованных судебных актов.
Виктор Момотов отмечал, что с юридической точки зрения категория уважения к суду раскрывается исключительно как антипод, через категорию «неуважения к суду». Он добавил, что ответственность за это предусмотрена в ст. 297 УК, однако в этой статье речь идет только об оскорблении суда и участников судебного разбирательства, в то время как институт уважения к суду значительно шире.
В этой связи адвокат АП г. Москвы Евгений Москаленко рассказал, что в апреле 2018 г. он участвовал в заседании одного из районных судов г. Тамбова. «Судья, видя меня в первый раз, не проверила документы, не объявила состав суда, не проверила документы у свидетелей, не огласила фамилию государственного обвинителя, не предоставила обвиняемому право давать показания, дала для ознакомления с делом в шесть томов три дня, а когда я завил о перечисленных нарушениях в прениях, описала в приговоре мои действия как попытку оказать давление на суд. Давайте честно ответим на вопрос: какие шансы в российской судебной системе у адвоката доказать нарушения? Ни одна инстанция не удовлетворила жалобы еще и потому, что протокол судебного заседания, аккуратно выражаясь, был изменен. Можно ли такой суд уважать?» – задается вопросами адвокат.
Он считает, что рассуждения Виктора Момотова являются прикрытой благими намерениями попыткой заставить адвокатов молчать. Евгений Москаленко указал, что адвокатура в нынешних реалиях несет повышенную ответственность перед обществом и демократическими ценностями, которые благодаря как раз-таки манипулированию общественным мнением дискредитированы.
Константин Кузьминых добавил, что рассмотрение и разрешение дела для судьи – это работа, исполнение которой подразумевает тщательное к ней отношение. Для гражданина – подсудимого, истца или ответчика иной раз это судьбоносное событие, которое может повлиять на последующие годы его жизни.
«И если для судьи, допускающего эмоциональные срывы в процессе, оправдания быть не может в силу того, что он занимает и по факту, и по праву преимущественное положение в отношении других участников процесса, то у гражданина, оказавшегося под судом, возникновение таких срывов хоть и нежелательно, но закономерно. То же можно сказать и относительно его родственников», – считает адвокат. Он отметил, что профильной для таких ситуаций является ст. 297 УК РФ, о применении которой можно узнать из судебной статистики с официального сайта судебного департамента при Верховном Суде. «За весь 2017 г. по ст. 294–298.1 УК в РФ было осуждено 249 человек. С учетом того, что в это число входят осужденные не только за неуважение к суду, но и еще 5 статьям УК, показатель этот не говорит нам о существовании реальной проблемы проявления крайних форм неуважения к суду», – указал Константин Кузьминых.
В своем выступлении председатель Совета судей подчеркивал, что «неуважение к суду» – это такие публичные действия или опубликованная информация, цель которых – поставить судью в состояние презрения, смущения или чтобы принизить его авторитет, тем самым повлияв на его решение, вызвав общественную реакцию.
Роман Речкин полагает, что если суд независим, ведет процесс законно, прозрачно и выносит справедливое, обоснованное решение, то непонятно, как его можно «поставить в состояние презрения».
Злоупотребление правом
Также Виктор Момотов указывал, что дискуссионным вопросом в экспертной среде является допустимость оставления без рассмотрения тех обращений, которые содержат оскорбительные и иные недопустимые выражения.
Константин Кузьминых считает, что употреблять нецензурные выражения в обращениях в суд неприемлемо. «По одному из арбитражных дел, судя по тексту обращения заявителя, определенные признаки волокиты рассмотрения дела судом усматривались, однако заявитель изложил их в неподобающей форме, но без нецензурной брани. Арбитражным судом на заявителя был наложен штраф, и судебное решение о наложении этого штрафа было надлежаще подробное. То есть механизмы реагирования на явные проявления к суду неуважения не только имеются, но вполне применяются судами», – привел пример адвокат.
Адвокаты как посредники и «скандализация правосудия»
Как отметил в своем выступлении Виктор Момотов, в вопросах уважения к суду особое значение придается поведению судебных представителей, ведь именно они во многом формируют мнение о судебной системе. По его мнению, особая роль адвокатов как посредников между судом и гражданским обществом предполагает, что они должны с повышенным вниманием относиться к формулировкам своих публичных комментариев, поддерживать авторитет суда, а не умалять его. В этом контексте актуальна инициатива ВС по профессионализации судебного представительства, которое должно привести к объединению судебных представителей в единую профессиональную корпорацию со своими этическими нормами и возможностью принимать меры в случае их нарушения.
Также, по его мнению, в современных условиях важнейшим аспектом уважения к суду являются уважительные отношения между гражданским обществом и судом, в связи с чем необходимо озвучить такую категорию, как «скандализация правосудия». Появление этой категории связано с тем, что развитие традиционных средств массовой информации, а затем – интернета привело к тому, что манипулирование общественным мнением нередко стало использоваться для давления на суд. При этом часто используются не просто тенденциозные публикации, а попросту лживая информация.
«Без уважения к суду невозможно обеспечить подлинную судейскую независимость. Отсутствие адекватного ответа на откровенное давление, оказываемое на правосудие, ведет к крайне негативным последствиям для правопорядка. В связи с этим, очевидно, назрела необходимость поставить на общественное обсуждение вопрос введения ответственности за “скандализацию правосудия”. Мы готовы подключиться к этой дискуссии, в том числе в рамках рассматриваемых сегодня законодательных инициатив, связанных с установлением административной ответственности за неуважение к институтам власти», – заключил Виктор Момотов.
В комментарии пресс-службе Федеральной палаты адвокатов президент ФПА Юрий Пилипенко в очередной раз не согласился с тем, что адвокаты являются посредниками между судом и обществом. По его мнению, такое определение не является сущностно верным.
Кроме того, Юрий Пилипенко отметил: то, что необходимы меры, направленные на поддержку уважения к суду, не вызывает сомнения. Президент ФПА РФ считает, что необходимо провести дискуссию с Советом судей по данной проблеме.
По мнению старшего партнера АБ «Бартолиус» Дмитрия Проводина, введение самостоятельной ответственности за «скандализацию» правосудия излишне, а сама дискуссия на эту тему показывает, что судейское сообщество уже настолько чувствует недоверие к себе со стороны гражданского общества, что пытается защититься от него особым законодательным регулированием. «Всем известно, что законы о защите брака принимались в древнем Риме, когда данный институт находился в серьезном кризисе. История знает много похожих примеров», – указал адвокат.
Он подчеркнул, что невозможность или риск критики суда является путем к произволу и безнаказанности судей, так как зачастую СМИ являются единственным эффективным способом воздействия на облеченного властью правонарушителя. «Лично моя более чем 20-летняя практика представления интересов в судах показывает, что неуважительное отношение со стороны суда в отношении участников процесса – намного более частое явление, чем неуважение к суду со стороны участников процесса», – указал Дмитрий Проводин.
Адвокат отметил, что доведенные до сведения общества через СМИ и социальные сети такие события, как коррупционные уголовные дела, вынесение судебных актов, противоречащих здравому смыслу и установленному в обществе представлению о добре и зле, недопустимое поведение в быту, например езда в пьяном виде и нецензурная ругань, создают негативный образ судей и всей судебной системы.
Дмитрий Проводин отметил, что, продолжая логику выступления Виктора Момотова, любая профессия, носящая публичный или полупубличный характер, не должна «скандализироваться». «Я бы предложил ввести запрет за “скандализацию” работы адвокатов. Продолжая размышлять в выбранном направлении, я представляю, как целая каста “государевых” людей становится не подлежащей критике и обсуждению, и мы делаем очередной шаг в Новое Средневековье», – заключил адвокат.
Адвокат АП Краснодарского края Михаил Беньяш посчитал, что слова Виктора Момотова – это тот самый случай, когда судьи Верховного Суда в очередной раз демонстрируют либо незнание закона, либо его непонимание.
«И УК, и КоАП содержат нормы, предусматривающие ответственность за нарушение как порядка судебного заседания (ст. 17.3 КоАП), так и за оскорбление участников судебного заседания или клевету в адрес судьи», – указал он. По его мнению, введение дополнительных норм представляется явно избыточным. Более того, «скандализация» насколько неконкретная, оценочная категория, что ее введение, считает Михаил Беньяш, в конечном результате приведет к произвольному правоприменению.
«Выраженная Виктором Момотовым позиция направлена не на защиту независимости судей, которой нет, о чем он знает лучше нас с вами, а на защиту судей от зачастую обоснованной критики и подавление свободы слова, гарантированной ст. 29 Конституции», – отметил адвокат, добавив, что любая критика ведет к улучшению работы.
Роман Речкин считает, что с учетом неопределенности понятия «скандализация» введение ответственности приведет, во-первых, к фактическому запрету на любую критику судов, а во-вторых, усугубит дистанцирование судов от общества, их закрытость и непрозрачность. По его мнению, судьи и высшие чиновники и так слабо представляют экономические реалии. Показатель этого – регулярные высказывания чиновников типа «рост количества споров в судах свидетельствует об укреплении доверия к судебной системе», «низкий процент оправдательных приговоров является показателем качественной работы Следственного комитета» и т.п. Данный законопроект, отметил Роман Речкин, такой отрыв судей от общества и от реальности еще более усугубит.
Константин Кузьминых указал, что если есть основания полагать, что в отношении судьи ведется необоснованная компания по его дискредитации, проще говоря, клевета, то УК и УПК РФ предлагают для решения проблемы известные правовые средства и их дополнение новыми не требуется.
Кроме того, адвокат Константин Кузьминых указал, что ст. 123 Конституции гарантирует открытость судебного разбирательства, а значит, как следствие, возможность обсуждения и оценок как обстоятельств его проведения, так и его итога неопределенным кругом лиц.
Выводы
Адвокат, партнер АБ «ЗКС» Алексей Буканёв подчеркнул, что в выступлении четко обосновано, что уважение к суду возникает при наличии совокупности факторов: справедливости судебных постановлений, уверенности участников судебного процесса в том, что они были услышаны и других обстоятельствах. «Однако в конце выступления автор не предлагает эффективных механизмов повышения “уважения к суду” через соблюдение указанных им факторов. Он предлагает ввести понятие “скандализация правосудия” и ответственность за манипулирование общественным мнением с целью давления на суд», – указал адвокат.
Он отметил, что с данными выводами не согласен, поскольку добиваться уважения к суду необходимо не запугиванием возможной ответственностью, а именно выполнением указанных автором факторов, в первую очередь, вынесением справедливых решений.
По мнению Алексея Буканёва, уважения к суду необходимо добиваться через его независимость при принятии судебных решений и выполнение норм права.
Роман Речкин отметил, что выступление Виктора Момотова поднимает реальную проблему – состояние российского правосудия и, как следствие, проблему с уважением к нему. «Вот только решать эту проблему предлагается не реформированием судебной системы, а простым запретом ее критики», – заключил эксперт.
