никомахова этика о чем
Никомахова этика» Аристотеля
«Никомахова этика» – одно из трех (наряду с «Евдемовой этикой» и «Большой этикой») этических сочинений Аристотеля (датируется 2-м афинским периодом – 334-322 до н. э.). От него до нас дошло три произведения по этике – единственный в своем роде случай, который до настоящего времени остается для исследователей загадкой. Возможно, они являются тремя прочитанными в разное время курсами лекций. Особой, также не имеющей объяснения проблемой является полное совпадение V–VII книг «Никомаховой этики» с IV–VI книгами «Евдемовой этики». Впервые название всех трех «Этик» Аристотеля встречается у стоика Аттика. Считается, что свое название она получила от того, что впервые (ок. 300 до н.э.) была издана Никомахом – сыном Аристотеля; есть предположение, что сам Аристотель посвятил ее сыну или отцу, которого также звали Никомахом. Первое несомненное свидетельство о «Никомаховой этике» встречается у Цицерона (De fin., v. 12). Диоген Лаэртий в списке произведений Аристотеля называет только одно под названием «Этика»; он же говорит о сочинении сына Аристотеля Никомаха, имея в виду, по всей видимости, «Никомахову этику». Остается открытым вопрос о времени ее создания; аристотелеведы склоняются к мысли, что она является самой поздней из трех этик и написана в зрелый период творчества философа. В подлинности «Никомаховой этики» существует больше уверенности, чем в подлинности двух других этических произведений Аристотеля, хотя и по этому вопросу высказывались сомнения, в частности, Ф.Шлейермахером.
Структура этических сочинений Аристотеля, в особенности «Никомаховой этики», с теми или иными отклонениями воспроизводит структуру его этического учения, которое распадается на учение о высшем благе или счастье, учение о добродетелях вообще, учение об отдельных добродетелях которое последовательно рассматривает 3 основных образа жизни: чувствительный, практический (политический), созерцательный. Внешне структура «Никомаховой этики» выглядит следующим образом:
Кн. VI: виды дианоэтические (мыслительные) добродетели. Они делятся в соответствии с расчленением рациональной части души на «научную» и «расчётливую (планирующую)» способность: первая рассматривает необходимость, то, что не может быть иным, чем оно есть; вторая — «то, что может быть иначе», т.е. зависит от нашей деятельности. Дианоэтические добродетели первого класса — «науч. знание» (эпистеме) и интуитивный разум (нус); они образуют «мудрость» (София). Дианоэтич. добродетели второго класса — «искусство», направленное на «творчество», и нравств. сознание, направленное на практическую деятельность; цель практич. деятельности, осуществляемой согласно «правильному логосу» («норме»), заключена в ней самой, цель «пойетич.» (творч.) деятельности — вне неё, т. е. в произведении.
Аристотель выделяет соотношение счастья и добродетели в качестве основополагающей этической проблемы и дает ее решение, по отношению к которому последующие этические концепции стоицизма и эпикуреизма могут считаться крайними случаями: добродетель есть путь к счастью и одновременно само счастье в его существенном содержании, зависящее от самого человека.
Кратко: в «Никохамовой этике» Аристотель излагает учение о душе, понятия о добродетелях, классификациях и т. д. Аристотель утверждает, что предметом его этики является счастье, которое он определяет как «деятельность души в полноте добродетели». Добродетель, таким образом, становится средством достижения счастья. Она лежит между двух крайностей (щедрость лежит между крайностями скупости и мотовства) и заключается в умеренности (умении найти «золотую середину»).
НИКОМАХОВА ЭТИКА
Полезное
Смотреть что такое «НИКОМАХОВА ЭТИКА» в других словарях:
НИКОМАХОВА ЭТИКА — «НИКОМАХОВА ЭТИКА» (Ἠθικὰ Νικομάχεια), сочинение Аристотеля, датируется 2 м афинским периодом (334 322 до н. э.); представляет собой запись лекционного курса, другой вариант которого (предположительно, более ранний) известен как «Евдемова… … Античная философия
“НИКОМАХОВА ЭТИКА” — “НИКОМАХОВА ЭТИКА” (Ηθικά Νικομάχεια) одно из трех (наряду с “Евдемовой этикой” и “Большой этикой”) этических сочинений Аристотеля. От него до яас дошло три произведения по этике единственный в свогм роде случай, который до настояшего времени … Философская энциклопедия
НИКОМАХОВА ЭТИКА — «НИКОМАХОВА ЭТИКА» – главное этическое соч. Аристотеля в 10 книгах (кроме «Никомаховой этики», известны еще «Эвдемова этика» и «Большая этика»). Предполагают, что «Никомахова этика» была опубликована уже после смерти Аристотеля его сыном… … Философская энциклопедия
Никомахова этика — «Никомахова этика» или «Этика Никомаха» (др. греч. Ἠθικὰ Νικομάχεια) книга из разряда этических сочинений Аристотеля, посвящённая (точнее, адресованная) его сыну Никомаху. Второе предположение о возникновении названия книги: один из сыновей,… … Википедия
Никомахова этика (Аристотель) — «Никомахова этика» или «Этика Никомаха» (др. греч. Ἠθικὰ Νικομάχεια) книга из разряда этических сочинений Аристотеля, посвящённая (точнее, адресованная) предположительно его сыну Никомаху. Ещё одно предположение о возникновении названия… … Википедия
ЭТИКА — 1) наука о морали. Как термин и особая систематизированная дисциплина восходит к Аристотелю. От слова «этос», обозначавшего в гомеровской древности место обитания, а в последующем устойчивую природу к. л. явления, в т.ч. нрав, характер,… … Философская энциклопедия
Этика (значения) — Этика учение о нравственности. «Этика» основное философское произведение Спинозы. «Никомахова этика» или просто «Этика» труд Аристотеля … Википедия
Этика — (греч. ethiká, от ethikós касающийся нравственности, выражающий нравственные убеждения, ethos привычка, обыкновение, нрав) философская наука, объектом изучения которой является Мораль, нравственность как форма общественного сознания, как… … Большая советская энциклопедия
Аристотель
«Никомахова этика»: одна из главных работ Аристотеля
Аристотель показал, что каждая добродетель — это золотая середина между двумя пороками. В этой части узнаем о его открытиях в области этики.
Мы добрались до главного произведения этой недели и, возможно, главного произведения за всю историю философии — «Никомаховой этики». Этот трактат настолько объемный и насыщенный, что по нему одному в университетах ведут целые курсы. Поговорим о его главных идеях 👇
Почему она так называется? 🧐
👥 «Никомахова этика» получила свое название в честь сына или отца Аристотеля, которых, как предполагается, звали одинаково.
🥇 Именно Аристотель ввел слово «этика» в популярный язык. Изначальное значение слова «этос» можно перевести как «логово». Аристотель стал играть с этим словом, и оно приобрело значение образа человека с совокупностью его поступков и ценностей.
❓ Этика — дисциплина о добре и зле. В «Никомаховой этике» Аристотель задается вопросом о том, к чему стремится каждое живое существо. Философ приходит к выводу, что, вероятно, все стремятся к счастью. Так появился эвдемонизм.
*Эвдемония — стремление к счастью. Эвдемонизм — учение о стремление к счастью.
👆 До этого момента философам было все равно, чувствует ли человек себя счастливым, важнее всего было, чтобы человек был добродетельным.
В «Никомаховой этике» Аристотель формулирует свою теорию добродетели. Он делит все добродетели на два вида:
1️⃣ Дианоэтические — добродетели разума: «Как в страстях, так и в поступках пороки переступают должное либо в сторону избытка, либо в сторону недостатка, добродетель же умеет находить середину и ее избирает».
🔎 Например, мужество — это идеальное состояние между трусостью и безрассудным бесстрашием.
Аристотель говорил, что предметом этики являются поступки. Поговорим о его теории поступков.
Аристотель делит поступки на 3 большие группы 👇
1️⃣ Произвольные, то есть совершенные по своей воле.
2️⃣ Непроизвольные, совершенные не по своей воле.
3️⃣ Смешанные действия — те, которые совершаются в условиях ограниченного выбора.
Интересно присмотреться к непроизвольным поступкам; отношение к ним сильно отличалось от того, к которому мы привыкли. Итак, непроизвольные поступки бывают:
1️⃣ Сделанные по неведению. Например, когда человек не знал каких-то обстоятельств и это привело к печальным последствиям.
2️⃣ Сделанные в неведении, например, если человек выпил неразбавленного вина и сделал какую-нибудь глупость.
➡️ По мнению Аристотеля поступки, сделанные в неведении, хуже чем по неведению.
💪🏼 Аристотель не согласен с Платоном, который только рассуждает о добре и мужестве, но при этом сам не совершает поступков. Он считал, что добродетель достигается только поступками и, чтобы обрести добродетель, нужно жить в полисе деятельной жизнью.
В «Никомаховой этике» Аристотель рассуждает о том, как устроена душа. У Платона душа — это колесница, которой управляет возничий — ум.
Никомахова этика» Аристотеля: основное содержание и значение.
Аристотель (триста восемьдесят четвёртый – триста двадцать второй годы до нашей эры) «Никомахова этика» состоит из десяти книг. Структура сочинения довольно чёткая. Она задана ясным принципом: подробно рассмотреть добродетели, чтобы понять всё, связанное со счастьем. Ибо счастье – это деятельность души в полноте добродетели. Вот они и рассматриваются, добродетели, на протяжении многих страниц, весьма подробно.
Книга первая. В ней анализируется исходное понятие – счастье. Человека, ориентированного на либеральные ценности, может разочаровать то, что учение о счастье, которое Аристотель собирается изложить, оказывается наукой о государстве. Поскольку человек, по Аристотелю, – существо политическое, то есть живущее в полисе (государстве), ясно, что там он и может достичь счастья А наше понимание государства иного рода. Любопытна классификация образов жизни: Государственный, созерцательный и, пардон, скотский. Последний избирает большинство, это – жизнь, полная грубых чувственных наслаждений. Государственный образ жизни ведёт человек деятельный, тот, для которого счастье связано с почётом. Но лучший образ жизни – созерцательный. Речь идёт о размышлении, познании истины ради неё самой, а не ради какой – либо пользы. Ясно, почему это так. Ведь счастье есть деятельность, сообразная с добродетелью, а высшей добродетелью является разум. В конце книги первой вводится различение добродетелей на мыслительные (дианоэтические) – мудрость, сообразительность, рассудительность и нравственные (этические) – щедрость, благоразумие.
Книга вторая разъясняет природу добродетелей того и другого вида.
Мыслительные добродетели формируются обучением, а нравственные – привычкой. И то, и другое предполагает многократное повторение. Пожалуй, подходящее здесь слово – упражнение, то есть работа, смысл которой не столько в единичном результате, сколько в обретении навыков. Аристотель ясно высказывается о цели этики – не просто знать, что такое добродетель, а стать добродетельным. В сфере нравственной нечего рассуждать, надо совершать нравственные поступки.
В этой книге Аристотель приступает к изложению своего, ставшего знаменитым, учения о середине, можно сказать, золотой середине. Это то, что не избыточно и не недостаточно: Избыток и недостаток губительны для добродетели. Излюбленное занятие Аристотеля – давать определения разным добродетелям как серединным состояниям. Например, мужество – это обладание серединой между страхом и отвагой. Или щедрость – это середина между мотовством и скупостью.
Книга третья начинается с разграничения произвольных и непроизвольных поступков. Непроизвольное совершается подневольно и по неведению. Иными словами, здесь на первом месте внешние условия. А при произвольных действиях главную роль играет мотив – нечто внутреннее. Далее рассматривается вопрос о сознательном выборе и принятии решений. Это необходимо, чтобы показать, что добродетели произвольны и зависят от нас.
Книга четвёртая. По порядку исследования в этой книге присутствуют следующие добродетели: Щедрость, великолепие, величавость, ровность, любезность. Человеку нашего времени слова: «Величавость» и: «Великолепие» мало о чём говорят. О других добродетелях из этого списка мы знаем или догадываемся. Чтение Аристотеля позволяет нам и узнать, и уточнить.
Любопытно, что учение о середине формально предполагает существование для каждой добродетели крайних состояний – того, во что превращается добродетель при избытке или недостатке. Но в языке не всегда находятся слова, выражающие эти состояния. Есть такие слова для мужества и щедрости, а для ровности нет. Точнее, само слово: «Ровность» не обозначает точно ту золотую середину, которой надо обладать, чтобы быть добродетельным. И для соответствующих крайностей нет слов. «Мы относим к середине ровность, которая отклоняется в сторону недостатка», – пишет Аристотель. А страсть, вокруг которой обсуждается тема ровности, есть гнев. Не обладающие этой добродетелью гневливы, горячи, жёлчны, злобны.
Смысл великолепия можно понять, зная соответствующие крайности. Недостаток в великолепии есть мелочность, а избыток – безвкусная пышность. Эта добродетель имеет отношение к имуществу. Траты великолепного велики и подобающие. А величавость – добродетель особенная. Это, можно сказать, украшение добродетелей. Истинно величавым быть трудно, это требует нравственного совершенства. Величавых часто считают гордецами. Они равнодушны к ценностям толпы, не суетливы, даже праздны. Однако же они деятельны в великих и славных делах, каковые, естественно, не каждый день случаются. Великое – большая редкость, поэтому величавому мало что важно.
Книга пятая. Она целиком посвящена справедливости, точнее, добродетели, которая обозначается словом: «Δικαιοσυνε» (латинская транскрипция).
Переводчик «Никомаховой этики», представленной в данном томе, отказался от традиции переводить «δικαιοσυνε» словом: «Справедливость», предложив вместо него слово: «Правосудность». Классический русский язык это позволяет: Правосудный человек – тот, кто судит и поступает по праву. Короче говоря, в этой книге речь идёт о справедливости, праве и правосознании. Мы будем использовать слова: «Правосудность» и «Справедливость» как синонимы. Текст весьма сложен, читателю, желающему разобраться в этой теории, надо набраться терпения.
Прежде всего, Аристотель различает справедливость общую и частную. Это вроде понятного нам различения на мораль и право. Общая справедливость – величайшая из добродетелей. Это даже не отдельная добродетель, а признак гармонического единства всех других добродетелей. Здесь Аристотель солидарен с Платоном, который в «Государстве» под справедливостью понимает единство мудрости, мужества и рассудительности. Далее вводится два вида частной справедливости: Коммутативная и дистрибутивная (латынь). Термины эти появились позже, в русском языке принята соответствующая пара – распределительная и компенсаторная (уравнительная). Первая относится к ситуациям распределения благ в зависимости от статуса (достоинства), вторая – к разнообразным ситуациям обмена (простейший пример – купля – продажа).
Книга шестая. При рассмотрении добродетелей Аристотель следует определённой логике. Вначале идёт анализ нравственных добродетелей, затем «справедливость» как нечто, опирающееся на рациональное начало, и, наконец, добродетели собственно разума, или дианоэтические добродетели. К ним и переходит Аристотель в книге шестой.
Разум продуцирует мысль. Но не любая мысль рассматривается в этике, а та, которая есть начало поступков (практики). В философии Нового времени это будет названо «практическим разумом». В отличие от теоретического, или чистого. Однако одной мысли недостаточно для поступка, «мысль ничего не приводит в движение». Необходима ещё другая сила души – стремление. Это то, что сегодня мы называем волей. После этих определений Аристотель переходит к рассмотрению самих «мыслительных» добродетелей – рассудительности, мудрости, знания, сообразительности. Здесь же присутствует и совестливость. Хотя в этом ряду совестливость может показаться не вполне уместной, основания, чтобы поместить её сюда, у Аристотеля были – он не разводил слишком далеко истину и добро. Их единство мы обнаруживаем в определении совести – «правильный суд доброго человека».
Книга седьмая. Рассматривая добродетели, Аристотель противопоставляет им пороки. Это – то, чего следует избегать. Но этого мало, надо ещё избегать невоздержности и зверства. Речь идёт о том, что находится за пределами добродетелей и пороков, о том, что выше (Бог) и ниже (зверь) человеческого.
Воздержности, или выдержанности, отводится много места. Аристотель, как мыслитель, державшийся больше фактов, нежели идей, не согласен с Сократом в том, что человек поступает дурно только по неведению. Да, знание – великая вещь, но есть ещё страсти. Сократ не различает знание и его применение. А ведь знающий человек может и не применять свои знания, то есть он может знать, что поступает дурно, и не воздерживаться. Надо различать невоздержность и распущенность. Невоздержный захвачен сильным влечением. А распущенный совершает постыдный поступок, не испытывая влечения или испытывая его слабо. Потому распущенный представляется худшим.
В трактате о счастье невозможно избегнуть вопроса о телесных удовольствиях и страданиях. Ведь принято считать, что счастье сопряжено с удовольствием. Аристотель отмечает подробность «народной этимологии»: Слово: «Μακαριος» (блаженный, счастливый) происходит от «κηαυρο» (радуюсь, наслаждаюсь). От того, кто считает разум «лучшей частью души», нельзя ожидать особого почтения к телесным удовольствиям. Однако Аристотель и не аскет. Он не согласен с теми, кто не относит удовольствия к благу только потому, что их ищут дети и звери. В счастливой жизни благоразумного человека должно быть место удовольствиям. А дурной человек тот, кто ищет их избытка. Понятно, почему люди вообще стремятся к удовольствиям – они вытесняют страдания.
Книга восьмая. Она посвящена добродетели, которая обозначается словом: «Πηιλια». В русском языке есть много слов, от него образованных: «Философия», «Библиофил» и тому подобные. В данном случае речь идёт об особом отношении между людьми, о дружбе или дружественности. О том, что есть, по словам Аристотеля, «самое необходимое для жизни». Πηιλια – это и любовь, но не та любовь, о которой толкуют персонажи платоновского «Пира». У греков было четыре слова для обозначения разных оттенков любви. Πηιλια и Ερος – в известном смысле противоположны, как противоположны духовный покой и страсть, соединение подобных и противоположных сущностей.
Дружбу Аристотель ставит выше справедливости. Ведь когда граждане дружественны друг к другу, они не нуждаются в суде. А всего существует три вида дружбы, и различаются они по тому, ради чего люди желают друг другу благ: Одни ради блага самого по себе, другие ради удовольствия, третьи ради пользы. Возможно, читатель решит, что упоминаемая здесь польза снижает пафос и всё сводится к теме «нужного человека». Нет, в жизни бывают ситуации, когда соединение дружбы и пользы вполне нормально: Старики, замечает Аристотель, ищут не удовольствий, а помощи. Из соображений пользы дружат и государства. Но совершенная дружба устанавливается между людьми добродетельными и по добродетели друг другу подобными. Главный же признак дружбы – наслаждение взаимным общением. Поэтому скучные и сварливые люди не годятся для дружбы.
От индивидуально – психологического аспекта Аристотель переходит к социальному, рассматривая дружбу в связи с правом и государством. Такова ментальность древнего грека, государство для него – нечто иное, нежели для нас. В зависимости от типа государства по – разному складывается между людьми дружба. Одно государственное устройство более располагает к дружбе, другое менее.
Книга девятая. В ней продолжается тема дружбы. Исследователи предполагают, что восьмая и девятая книги «Никомаховой этики» составляли у Аристотеля единый трактат о дружбе, который позднее разделили на две части, чтобы сделать все десять книг соразмерными. И в этой книге, так же как в других, мы находим много тонких наблюдений и глубоких размышлений, подтверждающих мысль о неизменности человеческой природы. В главном древние греки одобряли и осуждали то, что одобряем и осуждаем мы. Любопытно рассуждение о единомыслии как признаке дружеского отношения. Это – не сходство мнений, не согласие, скажем, по научным вопросам, ибо всё это не имеет отношения к дружбе. Единомыслием обладают в том, что касается поступков. Например, единомыслие в государствах имеется тогда, когда граждане согласны между собой относительно того, что всем им нужно, когда они делают то, что приняли сообща. В вопросе Аристотеля: «К кому нужно питать дружбу в первую очередь – к самому себе или к кому – нибудь другому?» чувствуется, что слово: «Дружба» неточно передаёт греческое «πηιλια». Но это – детали, ясно всё – таки, о чём речь. Так вот, себялюбие считается чем – то негативным, потому что под этим обычно имеется в виду неумеренное стремление к имуществу, почестям и телесным удовольствиям. Когда же человек заботится о своей нравственной красоте, никто не осудит его, не назовёт себялюбивым. Но именно такой человек – «себялюб».
В обыденном сознании очевидна мысль: Чем больше друзей, тем лучше. Аристотель вслед за Гесиодом считает, что и здесь должна быть мера. Друзей не должно быть много, как и приправы к пище. Чем больше друзей, тем более трудно ответить услугой за услугу.
В конце книги Аристотель возвращается к рассмотрению счастья.
Композиция «Никомаховой этики» совершенна. Заявлена тема счастья, дано исходное определение, а затем подробно обсуждается его понятийные компоненты: Добродетель, дружба, удовольствие. И вот пришло время подводить итоги. Главный итог в следующем: Тот человек самый счастливый, его проявляет себя в деятельности ума, то есть созерцании. Затем обнаруживается любопытная диалектика. Счастье – качество индивидуальное. Но именно счастливые люди наиболее подходят к жизни в обществе. Ибо они, почитая ум, подчиняются уму и правильному порядку. Они проводят жизнь в добрых делах и не совершают дурных поступков. Как воспитывать таких людей – вот вопрос. Аристотель считает, что дело это государственное. В том смысле, что воспитание осуществляется благодаря добропорядочным законам. Здесь намечается естественный переход к будущему сочинению Аристотеля – «Политике». Чтобы философия, касающаяся человеческих дел, получила завершённость и полноту.
КОММЕНТАРИИ
Это — трактат о счастье, о том, как достичь счастливой жизни, или блаженства. Написан Аристотелем зрелого возраста и посвящен то ли отцу, то ли сыну, рано умершему, оба носили имя Никомах. Философские направления, как известно, именуются путем прибавления частицы „изм“ к категории, которая для мыслителей этого направления считается базисной. Трудно придумать в данном случае термин на русском языке, древнегреческий это позволяет. И придумано название эвдемонизм для направления, в котором счастье признается высшей целью жизни. От эв — благо, и даймоний — дух, получается что-то вроде благодушия, душевного покоя. Так что „Никомахова этика“ считается выдающимся памятником античного эвдемонизма. Тут читатель может спросить: а как же иначе, что еще, кроме счастья, может быть высшей целью жизни? Ну, хотя бы свобода, так говорят современные философы. И разъясняют, что в жизни вполне возможны ситуации, когда человек стоит перед выбором: счастье или свобода. Греки перед таким выбором не стояли.
„Никомахова этика“ состоит из десяти книг. Структура сочинения довольно четкая. Она задана ясным принципом: подробно рассмотреть добродетели, чтобы понять все, связанное со счастьем. Ибо счастье — это деятельность души в полноте добродетели. Вот они и рассматриваются, добродетели, на протяжении многих страниц, весьма подробно.
Книга первая. В ней анализируется исходное понятие — счастье. Человека, ориентированного на либеральные ценности, может разочаровать то, что учение о счастье, которое Аристотель собирается изложить, оказывается наукой о государстве. Разумеется, никакого этатизма или превознесения государства в современном смысле здесь нет. Все проще. Поскольку человек, по Аристотелю, — существо политическое, т. е. живущее в полисе (государстве), ясно, что там он и может достичь счастья. А наше понимание государства иного рода. Любопытна классификация образов жизни: государственный, созерцательный и, пардон, скотский. Последний избирает большинство, это — жизнь, полная грубых чувственных наслаждений. Государственный образ жизни ведет человек деятельный, тот, для которого счастье связано с почетом. Но лучший образ жизни — созерцательный. Речь идет о размышлении, познании истины ради нее самой, а не ради какой-либо пользы. Ясно, почему это так. Ведь счастье есть деятельность, сообразная с добродетелью, а высшей добродетелью является разум. В конце книги первой вводится различение добродетелей на мыслительные (дианоэтические) — мудрость, сообразительность, рассудительность и нравственные (этические) — щедрость, благоразумие.
Книга вторая разъясняет природу добродетелей того и другого вида. Мыслительные добродетели формируются обучением, а нравственные — привычкой. И то, и другое предполагает многократное повторение. Пожалуй, подходящее здесь слово — упражнение, т. е. работа, смысл которой не столько в единичном результате, сколько в обретении навыков. Аристотель ясно высказывается о цеди этики — не просто знать, что такое добродетель, а стать добродетельным. В сфере нравственной нечего рассуждать, надо совершать нравственные поступки.
Хотя вся „Никомахова этика“ посвящена исследованию добродетели, время от времени Аристотель дает этому главному понятию краткие определения. Вот и здесь мы находим определение добродетели „по родовому понятию“. Оказывается, что это — нравственные устои или склад души. Это то, в силу чего мы хорошо или дурно владеем своими страстями.
В этой книге Аристотель приступает к изложению своего, ставшего знаменитым, учения о середине, можно сказать, золотой середине. Это то, что не избыточно и не недостаточно: избыток и недостаток губительны для добродетели. Излюбленное занятие Аристотеля — давать определения разным добродетелям как серединным состояниям. Например, мужество — это обладание серединой между страхом и отвагой. Или щедрость — это середина между мотовством и скупостью.
Книга третья начинается с разграничения произвольных и непроизвольных поступков. Непроизвольное совершается подневольно и по неведению. Иными словами, здесь на первом месте внешние условия. А при произвольных действиях главную роль играет мотив — нечто внутреннее. Далее рассматривается вопрос о сознательном выборе и принятии решений. Это необходимо, чтобы показать, что добродетели произвольны и зависят от нас.
Аристотель весьма конкретен, он предпочитает простые примеры и разборы обыденных ситуаций. Ему надо сосчитать число добродетелей, взяв каждую в отдельности и рассмотрев, какова она, к чему относится и как проявляется. Много говорится, например, о мужестве. Для греков, а особенно для римлян, эта добродетель была на втором месте, после мудрости. „Мужественные решительны в деле, а перед тем спокойны“, — пишет Аристотель. Ясно о каком деле речь — о войне. Но не только в битве проявляется мужество. Всего видов мужества Аристотель насчитывает пять. Кроме воинского, еще гражданское, из тех, что могут быть названы кратко. Далее можно перечислить: немужественен тот, кто легко впадает в гнев, кто самонадеян и кто пребывает в незнании. Противоположные им — мужественны. В конце книги подробно рассматривается вопрос, о том, что есть благоразумие.
Книга четвертая. По порядку исследования в этой книге присутствуют следующие добродетели: щедрость, великолепие, величавость, ровность, любезность. Человеку нашего времени слова величавость и великолепие мало о чем говорят. О других добродетелях из этого списка мы знаем или догадываемся. Чтение Аристотеля позволяет нам и узнать, и уточнить. Любопытно, что учение о середине формально предполагает существование для каждой добродетели крайних состояний — того, во что превращается добродетель при избытке или недостатке. Но в языке не всегда находятся слова, выражающие эти состояния. Есть такие слова для мужества и щедрости, а для ровности нет. Точнее, само слово ровность не обозначает точно ту золотую середину, которой надо обладать, чтобы быть добродетельным. И для соответствующих крайностей нет слов. „Мы относим к середине ровность, которая отклоняется в сторону недостатка“, — пишет Аристотель. А страсть, вокруг которой обсуждается тема ровности, есть гнев. Не обладающие этой добродетелью гневливы, горячи, желчны, злобны.
Смысл великолепия можно понять, зная соответствующие крайности. Недостаток в великолепии есть мелочность, а избыток — безвкусная пышность. Эта добродетель имеет отношение к имуществу. Траты великолепного велики и подобающи. А величавость — добродетель особенная. Это, можно сказать, украшение добродетелей. Истинно величавым быть трудно, это требует нравственного совершенства. Величавых часто считают гордецами. Они равнодушны к ценностям толпы, не суетливы, даже праздны. Однако же они деятельны в великих и славных делах, каковые, естественно, не каждый день случаются. Великое — большая редкость, поэтому величавому мало что важно.
Книга пятая. Она целиком посвящена справедливости, точнее, добродетели, которая обозначается словом „dikaiosyne“ (латинская транскрипция). Переводчик „Никомаховой этики“, представленной в данном томе, отказался от традиции переводить „dikaiosyne“ словом „справедливость“, предложив вместо него слово „правосудность“. Классический русский язык это позволяет: правосудный человек — тот, кто судит и поступает по праву. Короче говоря, в этой книге речь идет о справедливости, праве и правосознании. Мы будем использовать слова „правосудность“ и „справедливость“ как синонимы. Текст весьма сложен, читателю, желающему разобраться в этой теории, надо набраться терпения.
Прежде всего Аристотель различает справедливость общую и частную. Это вроде понятного нам различения на мораль и право. Общая справедливость — величайшая из добродетелей. Это даже не отдельная добродетель, а признак гармонического единства всех других добродетелей. Здесь Аристотель солидарен с Платоном, который в „Государстве“ под справедливостью понимает единство мудрости, мужества и рассудительности. Далее вводится два вида частной справедливости: коммутативная и дистрибутивная (латынь). Термины эти появились позже, в русском языке принята соответствующая пара — распределительная и компенсаторная (уравнительная). Первая относится к ситуациям распределения благ в зависимости от статуса (достоинства), вторая — к разнообразным ситуациям обмена (простейший пример — купля-продажа).
Книга шестая. При рассмотрении добродетелей Аристотель следует определенной логике. Вначале идет анализ нравственных добродетелей, затем „справедливость“ как нечто, опирающееся на рациональное начало, и, наконец, добродетели собственно разума, или дианоэтические добродетели. К ним и переходит Аристотель в книге шестой.
Разум продуцирует мысль. Но не любая мысль рассматривается в этике, а та, которая есть начало поступков (практики). В философии Нового времени это будет названо „практическим разумом“. В отличие от теоретического, или чистого. Однако одной мысли недостаточно для поступка, „мысль ничего не приводит в движение“. Необходима еще другая сила души — стремление. Это то, что сегодня мы называем волей. После этих определений Аристотель переходит к рассмотрению самих „мыслительных“ добродетелей — рассудительности, мудрости, знания, сообразительности. Здесь же присутствует и совестливость. Хотя в этом ряду совестливость может показаться не вполне уместной, основания, чтобы поместить ее сюда, у Аристотеля были — он не разводил слишком далеко истину и добро. Их единство мы обнаруживаем в определении совести — „правильный суд доброго человека“.
Книга седьмая. Рассматривая добродетели, Аристотель противопоставляет им пороки. Это — то, чего следует избегать. Но этого мало, надо еще избегать невоздержности и зверства. Речь идет о том, что находится за пределами добродетелей и пороков, о том, что выше (бог) и ниже (зверь) человеческого.
Воздержности, или выдержанности, отводится много места. Аристотель, как мыслитель, державшийся больше фактов, нежели идей, не согласен с Сократом в том, что человек поступает дурно только по неведению. Да, знание — великая вещь, но есть еще страсти. Сократ не различает знание и его применение. А ведь знающий человек может и не применять свои знания, т. е. он может знать, что поступает дурно, и не воздерживаться. Надо различать невоздержность и распущенность. Невоздержный захвачен сильным влечением. А распущенный совершает постыдный поступок, не испытывая влечения или испытывая его слабо. Потому распущенный представляется худшим.
В трактате о счастье невозможно избегнуть вопроса о телесных удовольствиях и страданиях. Ведь принято считать, что счастье сопряжено с удовольствием. Аристотель отмечает подробность „народной этимологии“: слово „ма-кариос“ (блаженный, счастливый) происходит от „кхайро“ (радуюсь, наслаждаюсь). От того, кто считает разум „лучшей частью души“ нельзя ожидать особого почтения к телесным удовольствиям. Однако Аристотель и не аскет. Он не согласен с теми, кто не относит удовольствия к благу только потому, что их ищут дети и звери. В счастливой жизни благоразумного человека должно быть место удовольствиям. А дурной человек тот, кто ищет их избытка. Понятно, почему люди вообще стремятся к удовольствиям — они вытесняют страдания.
Книга восьмая. Она посвящена добродетели, которая обозначается словом „philia“. В русском языке есть много слов, от него образованных: „философия“, „библиофил“ и т. п. В данном случае речь идет об особом отношении между людьми, о дружбе или дружественности. О том, что есть, по словам Аристотеля, „самое необходимое для жизни“. Philia — это и любовь, но не та любовь, о которой толкуют персонажи платоновского „Пира“. У греков было четыре слова для обозначения разных оттенков любви. Philia и Eros — в известном смысле противоположны, как противоположны духовный покой и страсть, соединение подобных и противоположных сущностей.
Дружбу Аристотель ставит выше справедливости. Ведь когда граждане дружественны друг к другу, они не нуждаются в суде. А всего существует три вида дружбы, и различаются они по тому, ради чего люди желают друг другу благ: одни ради блага самого по себе, другие ради удовольствия, третьи ради пользы. Возможно, читатель решит, что упоминаемая здесь польза снижает пафос и все сводится к теме „нужного человека“. Нет, в жизни бывают ситуации, когда соединение дружбы и пользы вполне нормально: старики, замечает Аристотель, ищут не удовольствий, а помощи. Из соображений пользы дружат и государства. Но совершенная дружба устанавливается между людьми добродетельными и по добродетели друг другу подобными. Главный же признак дружбы — наслаждение взаимным общением. Поэтому скучные и сварливые люди не годятся для дружбы.
От индивидуально-психологического аспекта Аристотель переходит к социальному, рассматривая дружбу в связи с правом и государством. Такова ментальность древнего грека, государство для него — нечто иное, нежели для нас. В зависимости от типа государства по-разному складывается между людьми дружба. Одно государственное устройство более располагает к дружбе, другое менее.
Книга девятая. В ней продолжается тема дружбы. Исследователи предполагают, что восьмая и девятая книги „Никомаховой этики“ составляли у Аристотеля единый трактат о дружбе, который позднее разделили на две части, чтобы сделать все десять книг соразмерными. И в этой книге, так же как в других, мы находим много тонких наблюдений и глубоких размышлений, подтверждающих мысль о неизменности человеческой природы. В главном древние греки одобряли и осуждали то, что одобряем и осуждаем мы. Любопытно рассуждение о единомыслии как признаке дружеского отношения. Это — не сходство мнений, не согласие, скажем по научным вопросам, ибо все это не имеет отношения к дружбе. Единомыслием обладают в том, что касается поступков. Например, единомыслие в государствах имеется тогда, когда граждане согласны между собой относительно того, что всем им нужно, когда они делают то, что приняли сообща. В вопросе Аристотеля „К кому нужно питать дружбу в первую очередь — к самому себе или к кому-нибудь другому?“ чувствуется, что слово „дружба“ неточно передает греческое „philia“. Но это — детали, ясно все-таки о чем речь. Так вот, себялюбие считается чем-то негативным, потому что под этим обычно имеется в виду неумеренное стремление к имуществу, почестям и телесным удовольствиям. Когда же человек заботится о своей нравственной красоте, никто не осудит его, не назовет себялюбивым. Но именно такой человек — „себялюб“.
В обыденном сознании очевидна мысль: чем больше друзей, тем лучше. Аристотель вслед за Гесиодом считает, что и здесь должна быть мера. Друзей не должно быть много, как и приправы к пище. Чем больше друзей, тем затруднительнее ответить услугой за услугу.
Книга десятая. В размышлении о счастливой жизни нельзя избежать вопроса об удовольствиях. Им и посвящена последняя книга. Следуя заведенному им порядку рассмотрения, Аристотель вначале приводит общепринятые представления, а затем начинает анализ по существу. Из того, что говорят об удовольствиях, верно следующее: а) удовольствие не есть собственно благо, б) не всякое удовольствие достойно избрания, в) существуют некоторые удовольствия, достойные избрания сами по себе. Что же такое удовольствие в сущности? Это — чувство, порождаемое совершенной деятельностью и сопровождающее ее. Деятельность же — категория широкая. Это сама жизнь. „Все стремятся к удовольствию потому же, почему все тянутся к жизни“.
В конце книги Аристотель возвращается к рассмотрению счастья. Композиция „Никомаховой этики“ совершенна. Заявлена тема счастья, дано исходное определение, а затем подробно обсуждается его понятийные компоненты: добродетель, дружба, удовольствие. И вот пришло время подводить итоги. Главный итог в следующем: тот человек самый счастливый, уго проявляет себя в деятельности ума, т. е. созерцании. Затем обнаруживается любопытная диалектика. Счастье — качество индивидуальное. Но именно счастливые люди наиболее подходят к жизни в обществе. Ибо они, почитая ум, подчиняются уму и правильному порядку. Они проводят жизнь в добрых делах и не совершают дурных поступков. Как воспитывать таких людей — вот вопрос. Аристотель считает, что дело это государственное. В том смысле, что воспитание осуществляется благодаря добропорядочным законам. Здесь намечается естественный переход к будущему сочинению Аристотеля — „Политике“. Чтобы философия, касающаяся человеческих дел, получила завершенность и полноту.
Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Продолжение на ЛитРес
Читайте также
Комментарии
Комментарии С той поры, как — во многом благодаря Холлу, Кеттелу, Уитмеру, Скотту и Мюнстербергу, получившим психологическое образование у Вундта в Германии, — психология появилась в Соединенных Штатах, она претерпела радикальные изменения. В результате их усилий,
Комментарии
Комментарии Начиная от самых истоков зоопсихологии — уже в работах Рома — неса и Моргана — можно наблюдать постепенное движение психологии в сторону возрастающей объективности как в выборе предмета изучения, так и в методологии. Первые работы в этой области породили
КОММЕНТАРИИ
КОММЕНТАРИИ Просьба к субъекту или пациенту сама по себе является мощным методом утилизации. Притворство вызывает у человека воспоминание о тех сторонах, которые необходимы, чтобы «притвориться». Я просил людей притворяться, будто они знают, что им потребуется для
Комментарии.
Комментарии. Просьба к субъекту или пациенту сама по себе является мощным методом утилизации. Притворство вызывает у человека воспоминание о тех сторонах, которые необходимы, чтобы «притвориться». Я просил людей притворяться, будто они знают, что им потребуется для
Комментарии
Комментарии 1 Взгляд, направленный вверх, вызывает напряжение и усталость глазных мышц быстрее, чем когда глаза находятся в нормальной позиции. Вдобавок, по необъяснимым причинам, эта позиция глаз оказывает хорошую помощь в погружении в транс. Кроме того, было отмечено,
Комментарии
Комментарии Гипнотерапия с этими двумя пациентами была почти одинаковой. Причины, лежащие в основе затруднений, не изучались с терапевтической точки зрения. Интеллектуальная ограниченность пациента Е. исключила такую возможность, а пациент F. наотрез отказался от того,
Комментарии
Комментарии Думаю, что подобные динамические конфликты могут происходить и семье, и в отношениях руководителей с подчиненными. Чем чаще отец говорит сыну: «Давай же действуй, ты способный, не глупи и ничего не бойся, не будь слабаком, ты совершаешь ошибку, тебе не следует
Комментарии
Комментарии Перенос ресурсов туда и обратно часто является очень интересным процессом.Как правило, я обнаруживаю, чего эти два состояния боятся друг в друге больше всего: «Проблема с ним заключается в том, что это не я, и у него нет того, что есть у меня».Другое же говорит:
КОММЕНТАРИИ
КОММЕНТАРИИ Это — трактат о счастье, о том, как достичь счастливой жизни, или блаженства. Написан Аристотелем зрелого возраста и посвящен то ли отцу, то ли сыну, рано умершему, оба носили имя Никомах. Философские направления, как известно, именуются путем прибавления
КОММЕНТАРИИ
КОММЕНТАРИИ К—1.НЕТ, НУ ЭТО ГРУБО. Есть же какие-то вещи…Прежде всего нужно определить рамки, а потом уже — пожалуйста — гуляйте в этих рамках. Только так достижима подлинная свобода. Свобода — это осознанная необходимость. Неважно даже, насколько осознанная. Можешь
Комментарии
Комментарии 1. Вариант (а) — утверждающий, но этот сотрудник отлично знает правила и уже получал предупреждения.Гораздо эффективнее в данном случае будет более агрессивный подход.Вариант (б) не просто пассивный, он демонстрирует тот скверный управленческий стиль, который