ницше и лошадь что произошло
anchiktigra
anchiktigraСЧАСТЬЕ ЕСТЬ! Философия. Мудрость. Книги.
Автор: Аня Скляр, кандидат философских наук, психолог.
Туринская лошадь (A torinói ló, 2011). Режиссер Бела Тарр, Агнеш Храницки.
В 1889 году на улице итальянского города Турина случилось странное происшествие. Кучер хлестал кнутом свою старую лошадь, которая отказывалась тронуться с места. Неожиданно к повозке подбежал хорошо одетый господин с пышными усами и обнял животное за шею, при этом горько зарыдав. Это был не кто иной, как всемирно известный философ Фридрих Ницше. Его с трудом увели от лошади, а когда привели домой, выяснилось, что он не в себе. Ницше поместили в лечебницу для душевнобольных, где он провел остаток жизни…
Но что же случилось с лошадью и ее хозяином? Об этом и расскажет фильм.
Она получила «Золотого медведя» Берлинского фестиваля. Один из самых смелых киноавторов современности Гай Мэддин провозгласил ее величайшим кинопроизведением за последние полвека. Но 2 часа 26 минут на черно-белом экране дует очень сильный ветер (постоянно), распрягают и запрягают лошадь (6 раз), варят картошку в мундире (4 раза), едят ее (4 раза) и произносят монолог по мотивам произведений Фридриха Ницше (1 раз). Потому что фильм имеет закадровой отправной точкой событие, произошедшее с философом в 1889 году в Турине: Ницше увидел, как некий возница в бессильном отчаянии избивает намертво вставшего коня, попытался спасти последнего, а потом слег и остаток жизни провел в состоянии скорбного бесчувствия. «Туринская лошадь» – своего рода реконструкция недостающего нам знания о коне и вознице. О Ницше-то мы все знаем… Но вся эта морока с упряжью и ветродуем находится скорее в зоне современного искусства, contemporary art.
Еще Тарр иронизировал над Ницше: вот, мол, сочинил «сверхчеловека»… И все же… бесконечный план, в котором возница, его дочь и лошадь скрываются за горизонтом, а потом возвращаются, является кинематографическим выражением великой и страшной идеи Ницше о вечном возвращении.
Именно поэтому так важна остановка лошади и так страшны инерционные перемещения старика и его дочери. Жизнь неизбежно становится сизифовым трудом, причинно-следственные связи отменяются.
Смерть, таким образом, — это не наказание и не результат, а единственный способ соскочить с бесконечной карусели. Но и ее не выбирают, а покорно принимают в дар от высших сил. Да, эти силы все-таки существуют (иначе кто устроил ураганный ветер, кто иссушил колодец, кто украл солнце — не цыгане же, в самом деле?). Просто их цели — не в том, чтобы управлять людьми, а в чем-то ином, непознаваемом. Вероятнее всего, человечество Бога вовсе не интересует — он слишком занят вопросами времени и пространства.
В 1889 году на улице итальянского города Турина случилось странное происшествие. Кучер хлестал кнутом свою старую лошадь, которая отказывалась тронуться с места. Неожиданно к повозке подбежал хорошо одетый господин с пышными усами и обнял животное за шею, при этом горько зарыдав. Это был не кто иной, как всемирно известный философ Фридрих Ницше. Его с трудом увели от лошади, а когда привели домой, выяснилось, что он не в себе. Ницше поместили в лечебницу для душевнобольных, где он провел остаток жизни…
Еще до съемок Бела Тарр объявил, что «Туринская лошадь» станет его последним фильмом — и, похоже, не шутил. Не в том дело, что караул устал и на пенсию пора. Последний — значит, исчерпывающий, после которого другие фильмы не потребуются (по меньшей мере, самому автору). Начиная с «Проклятия», все его картины можно было с большей или меньшей степенью точности назвать «последними». Все — об Апокалипсисе, все — об отмирании механизмов смыслопорождения и смыслоизвлечения, в пику традиционному символическому кино, которое Тарр с удовольствием пародировал: снимал так же протяжно и невыносимо живописно, но возвышенности предпочитал откровенный абсурд. Однако постмодернистское осмеяние штампов авторского кино не было сверхзадачей.
Подобно музыковеду из «Гармоний Веркмейстера», режиссер чувствовал, что все мелодии, звучащие в этом мире, в чем-то неверны, даже фальшивы, и искал собственную, альтернативную (дис)гармонию.
А в «Туринской лошади» нашел.
После выхода картины он заявил о том, что отныне кино для него закончено, так как он им сказал все, что хотел сказать:
— Я 34 года занимаюсь киноискусством, и за это время я сделал многое. Сейчас у меня такое чувство, что работу, которую необходимо было сделать, я сделал. Все готово и добавить больше нечего.
На протяжение всей своей творческой жизни Тарр пытался рассказывать о людях бедных, отверженных, несчастных, то есть стать своеобразным певцом человеческих страданий. «Туринская лошадь» стала точкой в этой галерее несчастий. Режиссер признается, что он хотел показать постепенное увядание жизни. В его картине всего два героя – нищие отец и дочь, которые изо дня в день проделывают одни и те же действия: привязывают лошадь, едят, отвязывают лошадь… Больше в фильме ничего не происходит. При этом картина длится 150 минут, за которые проходит 6 дней. В этих днях заложена идея «антиТворения»: если Бог создавал мир за это время, то в «Туринской лошади» он разрушается.
— Для меня всегда была интереснее жизнь бедняков, поэтому я никогда не показывал людей с достатком. Мы должны показывать, что жизнь у всех одна, но каждый по-своему живет и проживает ее.
Поделился режиссер и секретом своего мастерства: оказывается, для него во время съемок существует всего один вопрос – куда поставить камеру, ответ на который помогает найти понимание того, что важнее в данную минуту.
Кстати, Бела Тарр не просто снимает кино, но и обучает этому других. Учеников у него много, хотя сам режиссер уверен: нельзя научить киноискусству.
— Мои ученики снимают то, что хотят снимать. Я даю им единственный совет: «Будьте осторожны. Если вы взяли в руки камеру, то взяли на себя большую ответственность». А еще я всегда смотрю им в глаза, и если я в них вижу то, что могу прочувствовать сам, то начинаю работать вместе с ними.
Награды и номинации фильма «Туринская лошадь» (2011):
Международный Берлинский фестиваль (Германия), 2011 год:
• «Серебряный медведь» (Бела Тарр)
• Приз международной ассоциации кинокритиков (ФИПРЕССИ) (Бела Тарр)
• Номинация на «Золотого Медведя»
Обсуждение фильма Б.Тарр «Туринская лошадь» с участием Ю.Синеокой и Е.Мазеля в передаче на радио «ВОС»
Федерико Ницше снялся в одной из самых трогательных сцен в истории западных мыслителей. Это был 1889 год, и философ жил в доме на улице Карло Альберто в Турине (Италия). Было утро и Ницше направлялся к центру города, когда вдруг обнаружил сцену, которая изменила его жизнь навсегда.
Он видел, как кучер сильно ударил свою лошадь, потому что он не хотел двигаться вперед. Животное было полностью истощено. У меня не было сил. Тем не менее, его владелец бросил кнут, чтобы продолжить идти, несмотря на усталость.
«Кто с монстрами сражается, кто заботится о том, чтобы стать монстром по очереди. Когда вы долго смотрите на пропасть, пропасть также заглядывает внутрь вас«.
Ницше был в ужасе от происходящего. Он быстро подошел. После обвинительного поведения кучера, он подошел к лошади, которая упала и обняла его. Затем он начал плакать. Свидетели говорят, что он что-то прошептал ему на ухо, что никто не слышал. Они говорят, что последние слова философа были:Мама я глупая». Тогда он был без сознания, и его разум рухнул.
Однажды утром это изменило все
Ницше перестал разговаривать 10 лет, до самой смерти. Он никогда не мог вернуться к своей разумной жизни после коня. Полиция была предупреждена о том, что случилось. Философ Он был арестован за нарушение общественного порядка. Вскоре после того, как его доставили в психиатрический санаторий. Оттуда он написал пару писем с бессвязными предложениями двум своим друзьям.
Один из его бывших знакомых отвез его в санаторий в Базеле (Швейцария), где он оставался в течение нескольких лет. Один из самых умных и умных людей XIX века оказался в зависимости от своей матери и сестры практически во всем. Мы никогда не возвращались, чтобы установить прямой контакт с реальностью.
Деменция Ницше
Он давно стал очень небрежным со своей внешностью и личной гигиеной. Те, кто знал его, заметили, что он изменил свою гордую походку небрежным маршем. Он не был таким же подвижным мыслителем, как раньше. Он говорил прерывисто и прыгал с одного предмета на другой.
В психиатрическом санатории он постепенно утратил когнитивные способности, в том числе язык. Иногда он был агрессивен и пришел, чтобы ударить некоторых из его товарищей по команде. Всего за несколько лет до того, как он написал несколько работ, которые бы определили его как одного из лучших философов в истории.
Плач Ницше
хотя Многие видят эпизод с лошадью как простое проявление иррациональности, продукт психического заболевания, есть и такие, которые придают ему менее случайный, глубокий и осознанный смысл. Милан Кундера в «Невыносимой легкости бытия» рассказывает, как Ницше обнимает избитого коня и плачет рядом с ним..
Для кундеры, слова, которые Ницше шептал на ухо животному, были просьбой о прощении. По его мнению, он сделал это во имя всего человечества за дикость, с которой человек относится к другим живым существам. Потому что мы стали их врагами и поставили их на службу.
Ницше никогда не отличался «животным» или особой чувствительностью к природе. Но, несомненно, эпизод жестокого обращения оказал на него огромное влияние. Эта лошадь была последним существом, с которым он установил реальный и эффективный контакт. Больше чем с самим животным, именно с его страданием он нашел идентичность, которая вышла далеко за рамки непосредственного. Это была идентификация с жизнью.
Ницше не был хорошо известен широкой общественности в то время, хотя он был профессором с отличной репутацией. Его последние годы были в основном несчастными. Его сестра сфальсифицировала несколько своих работ, чтобы они совпали с идеями немецкого нацизма. Ницше ничего не мог с этим поделать. Он был погружен в глубокий сон, от которого проснулся только со своей смертью в 1900 году.
Почему Ницше думал, что мы больны? Ницше считал, что неудовлетворенность человека является одновременно источником и продуктом нашей болезни. Но почему он так думал? Читать дальше «
Последние годы жизни Ницше. Туринский инцидент Фридриха Ницше.
Никогда не находил я столько счастья в себе, как в самые болезненные, самые страдальческие времена моей жизни…
Фридрих Ницше «Ессе Homo»
Биографическая литература, как правило, хронологически структурирована: в таком-то году было то, в следующем – это и так далее. Мы же несколько отошли от этого обыкновения и сделали несколько тематических экскурсов в жизнь нашего героя. Но пора уже вернуться к привычному нам порядку жизнеописания. Мы остановились на рубеже 1880-х годов, когда Ницше наконец добился отставки от службы в университете и с некоторым пожизненным содержанием от него был предоставлен сам себе.
Летом 1879 года Ницше некоторое время жил в швейцарском местечке Зильс-Мария – особенном и знаковом в его жизни и творчестве. Именно здесь родилась (правда, не в этот, а в следующий приезд) идея самого известного и «программного» его произведения «Так говорил Заратустра». Произведения сколь философского, столь и личного. Мысль о неизменности «вечного возвращения» всего сущего в сочетании с осознанием себя создателем и носителем нового учения породила вопрос: а кто из былых великих «возвратился» в его лице? Почему таковым Ницше увиделся древнеиранский пророк Заратустра, почему в его уста он вложил свои мысли? Трудно сказать определенно.
Осенью того же года нескончаемые приступы привели его домой – новый 1880 год он встретил в родном Наумбурге у матери. Несколько оправившись от болезни, едва не приведшей к смерти, в феврале Ницше возобновил свои переезды по южной Европе. Сначала Рива-дель-Гарда, оттуда – в Венецию, с Петером Гастом. Этот город задержал его на некоторое время своим легендарным очарованием. Но летом путешествие продолжилось.
Вообще по этому периоду жизни Ницше можно попутно изучать географию северной и центральной Италии (и не только): Мариенбад, Локарно, Стреза на озере Маджоре, Генуя. Глядя со стороны, Ницше можно только позавидовать. Молодой (нет и сорока лет) свободный человек со скромным, но зато гарантированным доходом разъезжает по прекрасным местам, любуется красотами, занимается философией, общается с кем хочет об искусстве и прочих утехах интеллектуалов, никому ничем не обязан, даже государству никакому не принадлежит – полная свобода. Всем бы так жить – если не знать о растущей плате за эту видимую вольницу. А плата велика: болезнь, непонимание, одиночество. Все еще завидуете.
«Ибо человек предпочитает хотеть Ничто, чем ничего не хотеть»
(«Ecce Homo»)
Путешествуя, Ницше постоянно пишет. Из-под его пера выходит объемная рукопись «Утренней зари» – около двухсот страниц не очень разборчивым почерком плохо видящего человека. Можно представить себе дружескую преданность Петера Гаста, взявшегося отредактировать это набело для последующего издания!
Летом – тот самый знаковый визит в Зильс-Марию. По значимости для Ницше родившегося там замысла «Заратустры» это место и время – его «Болдинская осень», всплеск и расцвет как философа, хотя и в весьма узком кругу читателей и еще более узком кругу ценителей.
Осенью 1881 года Ницше попал под обаяние творчества Жоржа Бизе – его «Кармен» в Генуе он слушал около двадцати раз!
Весна 1882 года – новое путешествие: из Генуи на корабле в Мессину, о которой чуть позже Ницше напишет цикл стихов «Мессинские идиллии». А в конце апреля началась уже описанная история любви – в Риме он встретил Лу Саломе. Весь последующий год прошел под знаком этих отношений: плавание в Орту, приезд в конце мая в Наумбург, жизнь в Лейпциге, после – снова всю весну Генуя, затем Рим и Зильс-Мария.
В 1883 году вышли в свет две первые части «Заратустры», в начале 1884 года – третья. Осенью 1883 года – вынужденный приезд в Наумбург на помолвку к сестре. Совсем недавно Фридрих вроде бы помирился с Элизабет и матерью после истории с Лу Саломе, а тут впору рвать отношения снова – выбор сестры сродни «плевку в душу» Ницше, уже давно не выносящего все связанное с великогерманством и антисемитизмом.
Отбыв эту «повинность вежливости», Ницше снова кочует: Базель, Генуя, Виллафранка и наконец Ницца. Этот городок не раз еще становился местом «зимовки» Ницше, если это понятие применимо к благодатному европейскому югу (вообще «открытие юга» – довольно своеобразный феномен Ницше). Он не поехал в столь манящий и желанный некогда Париж, не посетил, имея возможность, другие страны и даже относительно близкие к Наумбургу Берлин, Северную Германию, Данию (где несколько позднее о его работах даже прочтут цикл лекций) – его тянуло к Средиземноморью. Причин тут видится две. Одна – климатическая: воздух, климат этих мест для человека с уровнем болезненности Ницше были однозначно предпочтительнее прочих. Но влекло Ницше сюда отнюдь не только и не столько это обстоятельство. Иная атмосфера жизни – вот что привлекало его. На улицах какого-нибудь итальянского городка запросто можно представить танцующую в полноте страсти Кармен – не то, что в холодном Берлине или заскорузлом бюргерском Наумбурге.
«Переоценка всех ценностей – это моя формула для акта наивысшего самосознания человечества, который стал во мне плотью и гением»
(«Ecce Homo»)
Когда-то отказавшись от немецкого гражданства, Ницше все больше отказывался от всего немецкого, что для него воплотилось в сытом самодовольном немецком лавочнике, патологически неспособном на высокие устремления духа. Где уж тут «учить о Сверхчеловеке»!
В начале 1885 года Ницше завершил четвертую часть «Заратустры» и до начала лета прожил в Венеции, все с тем же Петером Гастом. Об этом городе Ницше писал: «Единственное место, где мне постоянно было хорошо и приятно…»
«Чтобы видеть многое, надо научиться не смотреть на себя: эта суровость необходима каждому, кто восходит на горы»
(«Так говорил Заратустра»)
Затем он снова уехал в Зильс-Марию до осени.
Но дела с изданием книг Ницше так или иначе периодически требовали поездок в Германию (ведь писал он на немецком). Дела эти шли из рук вон плохо. «По ту сторону добра и зла» никто не хотел издавать, и Ницше оплатил минимальный тираж из своих невеликих средств, но и тот остался почти нераспроданным – жестокое доказательство пропасти между Ницше и современниками. Даже былой друг Эдвард Роде описал свое впечатление от встречи с Ницше так: «Словно бы он пришел из какой-то страны, где еще никто не жил…»
А перемещения по северной Италии продолжались, и продолжалась работа над философскими эссе. Иногда философия уступала место поэзии и музыке. Так, в октябре 1887 года в Ницце вышел на суд публики «Гимн к жизни» – одно из немногих завершенных музыкальных произведений Ницше, к которому сам автор относился с грустной полупрощальной самоиронией: «Когда-нибудь, в близком или далеком будущем, его будут петь в память обо мне, в память о философе, у которого не было настоящего и который даже не хотел иметь его». Вот такие, едва ли не лирические мысли посещали «демона философии».
«Туринский инцидент»
Месяц спустя Фридриха ждала небольшая радость: он получил письмо от датского ценителя его трудов Георга Брандеса – того, кто с начала следующего года будет читать в Копенгагене лекции о его философии. Ницше не могли не понравиться такие строки: «Вы принадлежите к немногим людям, с которыми мне хочется говорить». Завязалась переписка.
«Условие существования добрых есть ложь: выражаясь иначе, нежелание видеть во что бы то ни стало, какова в сущности действительность»
(«Ecce Homo»)
В это время у Ницше возникла странная идея переосмыслить и переписать все ранее написанное – явление, в чем-то очень показательное. Творчество обычно не бывает обратимым – оно всегда устремлено вперед. И сам Ницше так жил и работал – разрывая с отжившим и не оглядываясь на прошлое. Так учил и его Заратустра. А теперь он вдруг остановился, новые мысли сменились перетряхиванием старых – признак угасания творческого начала (вспомним также мудрую поговорку «Лучшее – враг хорошего»).
Тем не менее Ницше приступил к этой объемной работе. Знал бы он, чем это обернется для его памяти и доброго имени! Из набросков и заготовок к «Переоценке всех ценностей» через несколько лет его сестра и новая распорядительница творчества скомпилирует и издаст печально известную «Волю к власти», ставшую нацистской библией. И это тоже будет Ницше. Только не Фридрих, а Элизабет. Фёрстер.
Но напоследок Ницше блеснет еще мыслью: вторая половина 1888 года – это «Антихрист», «Сумерки идолов» и лебединая песнь угасающего разума – «Ессе Номо», самохарактеристика и самоисследование пополам с философией.
В это время Ницше жил в недавно открытом для себя Турине – городе, где закончилась его жизнь и началось существование. Спусковым крючком для этого стал так называемый «туринский инцидент». На улице Турина Ницше увидел, как извозчик избивает лошадь (или так, преувеличенно, ему показалось). Что замкнулось в его голове в тот момент? Быть может, оставшаяся с армейских времен любовь ко всем лошадям? Или ему привиделся его жеребец Балдуин? Или это был всплеск жалости к невинному живому существу? Или что-то еще. Об этом много писали, но мало выяснили.
«К сверхчеловеку лежит сердце мое, он для меня первое и единственное, – а не человек: не ближний, не самый бедный, не самый страждущий, не самый лучший»
(«Так говорил Заратустра»)
Так или иначе это событие привело Ницше к апоплексическому удару и ввергло в помраченное состояние души и рассудка. Дальше были безумные письма знакомым, приезд Фридриха Овербека и матери, клиника в Базеле, клиника в Йене, доктора, рояль в больнице…
В мае 1890 года мать забрала его из больницы домой – мелькнула надежда на выздоровление. Но она становилась тем призрачнее, чем сильнее было материнское желание этого.
Приехавшая осенью того же года сестра начала готовить к изданию все работы Ницше, но тут не обошлось без конфликтов: вмешательство Элизабет в содержательную часть проекта натолкнулось на сопротивление Гаста. Издание затянулось до 1894 года, когда вышла лишь часть работ, а затем в 1899 году появилось третье – полное издание сочинений Ницше. К этому времени Элизабет имела все права на них, она примирилась с Петером Гастом, работа шла, а Ницше жил в каморке дома в мире своих туманных мыслей – живой труп философии.
Так продолжалось вплоть до августа 1900 года, когда Фридрих Ницше умер.
Читать о жизни Ницше: подробная биография. Интересные биографические статьи о Фридрихе Ницше с цитатами.
Ницше и лошадь что произошло
3 января 1889 года в Турине Фридрих Ницше стал свидетелем того, как извозчик в ярости избивал кнутом лошадь. Ницше бросился лошади на шею, обнял её, заплакал, закрыл от ударов собственным телом и после этого до конца своих дней ни разу не вымолвил ни слова. Последние годы своей жизни он провёл в сумасшедшем доме.
Эта всем известная история стала прологом к фильму венгерского режиссёра Белы Тарра «Туринская лошадь». Дальнейшее повествование сводится к судьбе самой лошади и двух её хозяев: сухорукого крестьянина и его дочери, живущих на пустынном, забытом Богом и людьми, хуторе.
Невероятный фильм. Он опрокидывает все каноны и затягивает зрителя под нескончаемое завывание ветра в своё гипнотическое скупое чёрно-белое пространство. Вынести это сможет далеко не каждый. Но даже если человек не подготовлен к артхаусу, завораживающее влияние этой картины может заставить его на два с половиной часа застыть у экрана, отрешённо забывшись от реального мира. Это словно медитация на тему конца света.
Как бы ни был мрачен сюжет картины, как бы ни обескураживала философия тотальной гибели и возвращения в небытие, как бы ни печалила мысль о смертности всего сущего, как бы ни удручала идея бессмысленности монотонного существования, которое, разумеется, каждый соотносит не только с героями, но и с любимым собой, несмотря на всё это, фильм не вызывает ощущения безнадёжности. Вернее, эта безнадёжность присутствует, но скорее умозрительно. Всё дело тут, мне кажется в форме.
Кино не для всех, но если вы любитель артхауса, мало вам не покажется. Смотреть обязательно накануне очередного апокалипсиса.
«Туринская лошадь» Белы Тарра
В ограниченный прокат вышла «Туринская лошадь», заключительная картина в карьере венгерского классика Белы Тарра – о том, как сошедший с ума Фридрих Ницше спас от побоев кобылу, и что за этим последовало. Kino-teatr.ru напоминает, что нужно знать о Ницше. Его же словами.
Сюжет фильма основан на реальном драматичном событии: 3 января 1889 года Фридрих Ницше, выйдя из своего дома-крепости, видит, как извозчик остервенело стегает лошадь, отказывающуюся двигаться с места. Ницше бросается к лошади и, рыдая, обнимает ее до тех пор, пока соседи не отводят его домой. Там он, обездвиженный, пролежит два дня и затем произнесет, возможно, свои последние осмысленные слова: «Мама, я глуп». Тарр обращает свое внимание не на философа, который следующие 10 лет проведет в психиатрической лечебнице, но задается неожиданным вопросом «Что стало с лошадью?». По его версии, она вместе со своими хозяевами следующие шесть дней проведет в условиях медленно надвигающегося Апокалипсиса. Мы же, в свою очередь, обратимся обратно к Ницше. Что стоит знать об этом человеке перед просмотром фильма, да и вообще для общего развития. Цитаты из его произведений и писем представлены в обратном хронологическом порядке: от безумия к расцвету.
После эпизода с лошадью
Ницше разговаривает с прохожими:
• Вы довольны? Дело в том, что я – Господь Бог. Это я сотворил весь этот фарс.
Ницше пишет письмо Якобу Буркхарду, своему коллеге по базельскому университету:
• В конце концов, меня в гораздо большей степени устраивало бы быть славным базельским профессором, нежели Богом; но я не осмелился зайти в своем личном эгоизме так далеко, чтобы ради него поступиться сотворением мира.
Ницше беседует с матерью:
— Это не так, сынок, ты написал прекрасные, умные книги.
— Я глупый потому, что я мертвый.
До эпизода с лошадью
Письмо Мальвиде фон Мейзенбуг (1888):
• Эти сегодняшние людишки с их жалким выродившимся инстинктом должны быть счастливы, имея того, кто в неясных случаях говорит им правду в глаза.
«Ecce Homo. Как становятся сами собою» (1888)
• Я гораздо более ужасный человек, чем кто-либо до сих пор существовавший; это не исключает того, что я буду самым благодетельным. Я знаю радость уничтожения в степени, соразмерной моей силе к уничтожению – в том и другом я повинуюсь своей дионисовской натуре, которая не умеет отделять отрицания от утверждения. Я первый имморалист: поэтому я уничтожатель par excellence.
«Антихрист» (1888)
• Нам пришлось переучиваться. Во всем мы сделались скромнее. Мы более не выводим человека из «духа», из «божества», мы отодвинули его в ряды животных. Мы считаем его сильнейшим животным, потому что он хитрее всех; следствием этого является его духовность.
«Так говорил Заратустра» (1883)
• Я — свет; ах, если бы быть мне ночью! Но в том и одиночество мое, что опоясан я светом.
Ах, если бы быть мне темным и ночным! Как упивался бы я сосцами света!
И даже вас благословлял бы я, вы, звездочки, мерцающие, как светящиеся червяки на небе! — и был бы счастлив от ваших даров света.
Но я живу в своем собственном свете, я вновь поглощаю пламя, что исходит из меня.
• Так сказал мне однажды дьявол: «Даже у Бога есть свой ад – это любовь его к людям».
А недавно я слышал от него: «Бог умер, из-за сострадания своего к людям умер он».
• С тех пор, как существуют люди, слишком мало радовался человек: только в этом, братья мои, наш первородный грех!
• Но открою вам все сердце свое, друзья мои: если бы боги существовали, как бы вынес я, что я не бог?
• Пусть бы явились проповедники скорой смерти! и подобно буре, сотрясли бы деревья жизни! Но я слышу только проповедь медленного умирания и терпения ко всему «земному».
• Однажды Заратустра устремил мечты свои по ту сторону человека, подобно тем, кто мечтает об ином.
«Творением страдающего и измученного Бога предстал мне тогда наш мир.
Грезой показался мне он и вымыслом Бога; разноцветным фимиамом пред очами недовольного божества мир сей представился мне.
«Добро» и «Зло», «Радость» и «Страдание», «Я» и «Ты» – все казалось мне разноцветным фимиамом перед оком творца. Отвратить от себя взор свой хотелось ему – и создал он мир.
Отвратить взор от страданий своих и забыться – эта пьянящая радость для тех, кто страдает. Самозабвением и опьяняющей радостью увиделся мне этот мир.
Мир, вечно несовершенный; несовершенное отображение вечного противоречия, опьяняющая радость для своего несовершенного творца – таким увиделся мне этот мир.
Так, подобно тем, кто мечтает о мире ином, устремил я однажды мечты по ту сторону человека. Действительно ли – по ту сторону?
О братья мои, этот Бог, созданный мной, был делом рук человека и безумием его, подобно всем прочим богам!
«Веселая наука» (1882)
• В боли столько же мудрости, сколько и в удовольствии: подобно последнему, она принадлежит к родоохранительным силам первого ранга. Не будь она такой, она давно исчезла бы; то, что от нее страдают, вовсе не является аргументом против нее: такова ее сущность, Мне чудится в боли команда капитана корабля: “Убрать паруса!” Управлять парусами на тысячу ладов – этому должен был выучиться отважный мореходец, “человек”, иначе с ним было бы слишком быстро покончено, и океан вскоре поглотил бы его. Мы должны уметь жить и с убавленной энергией: стоит только боли подать свой аварийный сигнал, как наступает время убавить энергию – приближается какая-то большая опасность, какая-то буря, и мы поступим умно, если “вспучимся” как можно меньше.
А. Был я болен? Исцелился?
Мой рассудок помутился!
Что за врач меня лечил?
Б. Верю я – ты исцелился:
Тот здоров, кто все забыл.
«Утренняя заря» (1881)
• На какую бы высокую ступень развития ни поднялось человечество – может быть, в конце оно будет даже стоять выше, чем в начале! – для человечества нет перехода в высший порядок. Становление влечет за собой исчезновение; зачем же из этой вечной игры делать исключение для какой-то планетки! И на этой планетке – для одного вида, живущего на ней? Прочь эти сентиментальности!
• Счастье в жизни невозможно; высшее, чего может достигнуть человек, есть существование, преисполненное героизма.
P.S. Ecce Homo или как становятся сами собой (последнее произведение Ницше)