«Имя таким — гады» Воры в законе решили защитить арестантов от насилия. Почему это уникально для преступного мира России?
Фото: Илья Питалев / РИА Новости
Воры в законе заступились за заключенных, которые подвергаются пыткам и насилию со стороны тюремщиков и активистов из числа заключенных. Вскоре после публикаций скандальных видео с издевательствами из Саратовской тюремной больницы по российским колониям стал расходиться «прогон» (воровское послание), в котором авторитеты объясняют осужденным, что нельзя понижать в тюремной иерархии изнасилованных арестантов, если они подверглись насилию по приказу тюремной администрации. Авторы «прогона» отметили, что жертвы такого беспредела «могут полноценно жить в общей массе» заключенных. О том, что происходило в криминальном мире в 2021 году и как воры в законе решили бороться со злоупотреблениями в российских колониях, изменив тюремные традиции, «Ленте.ру» рассказал криминалист и бывший оперативник МВД России Михаил Игнатов.
Резонансный воровской «прогон» с призывом не унижать в колониях жертв насилия со стороны администрации появился в сети 15 декабря. Его подлинность подтвердила член Общественной наблюдательной комиссии (ОНК) Москвы Ева Меркачева. В своем послании воры в законе отмечают, что пострадавшие от насилия тюремщиков не являются «обиженными» — так в местах лишения свободы называют представителей низшей касты заключенных.
Тем, кто уже стал жертвой насилия, воры в законе советуют не считать себя изгоями, а рассказывать другим арестантам про ситуацию. «Вам всегда протянут руку и помогут», — уверяют авторы послания. По некоторым данным, «прогон» был составлен на воровской сходке самого высокого уровня: она проходила в присутствии вора в законе Захария Калашова (Шакро Молодой).
По версии Следственного комитета России (СКР), Шакро является лидером преступного мира страны. В настоящее время он отбывает почти десятилетний срок за вымогательство, поэтому, вероятно, на сходке он присутствовал дистанционно — к примеру, по телефону или видеосвязи.
Примечание «Ленты.ру»: в тексте сохранена авторская орфография и пунктуация.
Жизнь Ворам! Мир Дому Нашему Общему, Процветания Ходу Воровскому! Арестанты, данным Прогоном хотим довести до Вас следущее!
Мы Масса Воров говорим Вам, что Людей, которых по мусорскому [со стороны сотрудников колоний — прим. «Ленты.ру»] беспределу и пыток, насиловали и унижали швабрами и дубинками, не являются обиженными, они так же полноценно могут жить в Общей Массе мужиками, ровно тех, кого облили мочой.
А тех, кого коснулись [мужским половым органом], Мы Воры не говорим вам есть и пить с одной посуды, но и отверженными их делать не надо, и нельзя их приравнивать к петухам [еще одно название низшей касты заключенных наряду с «опущенными»].
Они могут находиться в массе. Унижать и глумиться над ними, это не Людское, ибо по человечески им можно только сочувствовать. Арестанты, мусора, ломая таким образом Людей, записывая все на камеру, дабы потом манипулировать ими, делают из них сук [помощников администраций колоний].
Доводим до Вас следущее: Арестанты, кто прошёл через мусорской беспредел и дал подписки, и унизили выше изложенным способом, не идите дальше на поводу у мусоров, думая, что Вы будете изгоями, нет, тысяча нет. Вы главное курсуйте Людей и Вам всегда протянут руку и помогут, не делайте из себя демонов!
Примером тому Иркутское управление и Саратовское, там, сломав многих, и какая-то часть пошли на поводу у мусоров и начали ломать других арестантов, имя таким гады!
Резумируя все вышеизложенное доводим всех, кто прошёл этот масонской беспредел, ставте в курс за все, дабы это в последствии не было новостью, а других, относиться с пониманием и сочувствием, ибо каждый может попасть в эту ситуацыю, и Мы во многом завяжем руки мусорам и этому [прилагательное, означающее женщин с низкой социальной ответственностью] произволу!
С Пожеланиями к Вам Добра, Здоровья, Единства и Благополучия
P.S. Данный Прогон размножайте и прогоните по всем Тюрьмам и лагерям России.
«Лента.ру»: как вы оцениваете воровской «прогон» в поддержку жертв тюремных пыток?
Такой статус — это серьезное наказание, которое в корне меняет жизнь заключенного. Прежде чем признать кого-то «опущенным», про такого человека рассказывают «смотрящему» по хате [камере], объясняют ситуацию, описывают поведение этого осужденного. А уже «смотрящий» по хате обращается к «смотрящему» по колонии или СИЗО.
Фото: Вадим Брайдов / Коммерсантъ
На месте никто из зэков не принимает решение «опустить» своего сокамерника: за такое на зоне могут объявить беспредельщиком и наказать. Но долгое время в колониях было и неписаное правило. Если у заключенного вскрывался факт мужеложества — как добровольного, так и насильственного — его местом автоматически становился «петушатник» [отдельное место для «опущенных» зэков — прим. «Ленты.ру»].
И неважно, произошло это по беспределу или нет. Но многие заключенные не могли смириться с этим понижением в статусе
Их загоняли в такие условия, что они совершали суициды, а иногда убивали тех, из-за кого оказались в таком положении. Теперь же из-за воровского «прогона» тот, кого «опустили» [понизили в тюремной иерархии], не разобравшись, не будет считаться изгоем. При этом тот, кто вынес такое решение, понесет заслуженное наказание.
Почему воры в законе решили заступиться за жертв пыток именно сейчас?
Думаю, их подтолкнул массовый беспредел в Саратовской тюремной больнице [нарушения вскрылись после публикации данных из крупнейшего архива видеозаписей тюремных пыток, снятых в России, — подробнее об этом «Лента.ру» рассказывала здесь].
Кадр из видео с пытками осужденного, предположительно, снятого в Областной туберкулезной больнице №1 (ОТБ-1) саратовского управления ФСИН России
Ситуация, когда над заключенными с подачи администрации творили настоящий беспредел, вызвала огромный общественный резонанс. Точный список жертв тех пыток неизвестен, но скорее всего среди пострадавших оказался и кто-то авторитетный, кого в «опущенные» никак нельзя записать. И тогда воры в законе решили разобраться в ситуации.
Насколько сильно рискуют криминальные авторитеты, вступая в открытый конфликт со ФСИН?
Воры для того и стали ворами, чтобы противопоставлять себя власти, тюремной администрации и всему государству. Такой образ жизни вору приписывает статус. Несмотря на то что понятия сейчас уходят на второй план, принцип «не сотрудничать с властями» остается важным.
«Вор никогда не признает в суде, что его короновали»
Сегодня в России идет кампания против криминальных авторитетов в рамках «антиворовской» статьи 210.1 УК РФ. По ней в 2021 году были задержаны многие воры в законе, включая Мамуку Шубитидзе (Турикела, или Мамука Кахетинский), который 28 лет провел в бегах. Говорит ли это об эффективности кампании в целом?
Да, она уже доказала свою эффективность. Было много обвинительных приговоров в отношении воров в законе, в том числе в Мосгорсуде. В рамках статьи 210.1 УК РФ криминальным авторитетам давали и по восемь, и по десять лет лишения свободы. Впрочем, был и первый оправдательный приговор по ней — в отношении Тенгиза Гигиберии (Тенго Потийский).
Судя по всему, не было достаточных доказательств, что этот человек является вором в законе, — и суд оправдал его
Такое бывает в судебной практике. Поэтому и в 2022 году нас вполне могут ждать новые оправдательные приговоры по «антиворовской» статье. Суд — это в принципе состязательный процесс. Чтобы доказать вину, исследуют показания свидетелей, показания сокамерников. Но сам вор в законе никогда не признает в суде, что его короновали в таком-то году.
Как вы считаете, будут ли законодатели как-то менять статью 210.1 УК РФ или готовить какие-то новые меры для борьбы с ворами в законе? Особенно в свете их демарша против ФСИН.
Не думаю. В этой статье и так все прописано, причем очень детально. Есть диспозиция статьи, есть комментарии, есть правоприменительная практика. Не представляю, что там можно дополнить.
23 апреля суд вынес первый приговор по делу об убийстве Вячеслава Иванькова (Япончика) — одного из самых известных воров в законе на всем постсоветском пространстве. Каху Газзаева, передавшего винтовку киллерам, приговорили к 14 годам. Как вы считаете, что ждет его на зоне? И какое будущее у Ильи Симонии (Махо), которого следствие называет заказчиком убийства и который сейчас находится в бегах?
Газзаев полностью признал вину, стал сотрудничать со следствием, раскаялся, принес извинения. Но сомневаюсь, что его простил криминальный мир — у него с осужденным будут свои разборки. Конечно, Газзаева сейчас куда-то спрячут и отбывать наказание он будет там, где ему смогут обеспечить безопасные условия содержания.
Каха Газзаев (справа)
Фото: пресс-служба Савеловского суда
Похожая судьба ждет и еще двоих фигурантов дела, Джамбула Джанашию и Муртаза Шаданию, которые, по версии следствия, следили за Япончиком перед убийством. Присяжные признали их виновными, и в декабре они получили 16 и 15 лет колонии соответственно.
Все эти люди, как выяснили следователи, входили в окружение вора в законе Махо, а он сам был заказчиком преступления
Как он будет разбираться с другими ворами в законе после этого — сложный вопрос: его могут и самого отправить вслед за Япончиком. Все-таки Япончик был очень значимой фигурой в криминальном мире. Осталось много его «крестников» [тех, кто получил воровские титулы при его участии], они являются серьезными ворами. Так что в истории с Махо все еще впереди.
«Для них СИЗО и колонии не являются преградой»
Который год тянется процесс над вором в законе Юрием Пичугиным (Пичуга) — одним из главных славянских воров в законе. Какой финал будет у процесса над ним и как это повлияет на ситуацию в славянском воровском клане?
Пичуга — это вор в законе старой школы. Он серьезная фигура среди «славян», с которой считаются и которую уважают. Если Пичугу посадят, то он лишь повысит свой авторитет: ведь вор в законе должен периодически бывать в местах лишения свободы. Он сам выбрал такую стезю.
Вор в законе Юрий Пичугин (Пичуга)
Фото: Наталия Казаковцева / ТАСС
Но влиять на ситуацию в преступном мире Пичуга сможет и из-за решетки: у воров на воле остаются свои люди, братва, через которую они реализуют свои идеи. Вообще, для криминальных авторитетов такого уровня СИЗО и колонии не являются особой преградой, если, конечно, речь не идет о таких суровых местах, как зоны «Белый лебедь», «Черный дельфин» или изолятор «Лефортово».
Их еще называют «подводными лодками» — мол, там полная изоляция от окружающего мира. Туда порой пытаются спрятать воров в законе, но они и оттуда умудряются передавать послания на волю через своих адвокатов.
Какую роль славянские криминальные авторитеты сегодня играют в преступном мире? Почему представители этого клана не на слуху, в отличие, к примеру, от своих грузинских или азербайджанских «коллег»?
Славянские воры в законе ведут закрытую жизнь и стараются не попадать в полицейские и новостные сводки. Но их вес в преступном мире очень велик. Скажем, в Центральной России они куда влиятельнее, чем кавказские криминальные авторитеты. В этом регионе вся оргпреступность, не считая этнических групп, находится под руководством славянских воров.
В 2021 году на свободу вышел грузинский вор в законе Тариэл Ониани (Таро) — некогда один из трех «китов» российского криминала наряду с Япончиком и Асланом Усояном (Дед Хасан). Какое будущее ждет Таро на воле?
Да, Таро освободился — но почти сразу «залег на дно». Он понимает, что если сейчас полезет в большие криминальные разборки, то его либо ждет новый срок, либо такая же судьба, как Япончика и Хасана, которых застрелили киллеры. Тем более, несмотря на то что сам Дед Хасан мертв, его клан никуда не делся — и все так же находится в конфликте с Таро.
Вор в законе Тариэл Ониани (Таро) — справа
Поэтому Ониани просто незачем испытывать судьбу в очередной раз. Конечно, он влияет на преступный мир через своих людей, но лично уже никуда не лезет и не будет что-то кардинально менять. С одной стороны, возраст не тот. С другой, у Таро и его людей и так все нормально — свои активы, свой бизнес. Они их никому не отдадут, но и чужое брать не станут.
«В преступном мире воров никто не может заменить»
Сегодня самые влиятельные фигуры преступного мира России — это Шакро Молодой и лидер сухумского воровского клана Мераб Джангвеладзе (Сухумский). В этом году они начали борьбу за абсолютную власть в российском криминале. Чего ждать от этого противостояния?
Сегодня Шакро Молодой отбывает наказание, а Мераб Сухумский находится за рубежом. Каждый из них всегда стремился стать номером один в преступном мире, но это вечная история. Сегодня клан Шакро остается на воле, он влиятельный и обязательно будет отстаивать свои интересы. И Мерабу Сухумскому будет очень сложно что-то поменять из-за рубежа, а в Россию он вряд ли переберется.
За минувшие месяцы некоторые из воров в законе стали отрекаться от титулов на зонах, а главного вора Чечни Ахмеда Домбаева (Шалинского) и вовсе заподозрили в растрате общака — очень серьезном проступке. Значит ли это, что воровские понятия в какой-то степени приходят в упадок?
Понятия стали меняться еще с начала 90-х годов — они подстраиваются под реалии жизни. И жизнь, которая течет сегодня, в корне отличается от той, что была в 30-е годы, когда воровские понятия только формировались. Я не думаю, что в ближайшее время эти понятия, как и сами воры в законе, уйдут в прошлое.
Сегодня в преступном мире воров просто никто не может заменить. А лидер, генерал должен быть всегда — и в армии, и в криминале. Без воров в преступном мире начнется беспредел и хаос, а это никому не нужно.
Берегись автомобиля! (19 стр.)
Семицветов сделал несколько шагов и упал на скамью возле Деточкина.
Юрий Иванович вскочил.
— Гражданин судья, я не хочу сидеть рядом с ним!
Дима вскочил со скамьи и выбежал из зала. Если будущее Семицветова вырисовывалось теперь довольно ясно, то судьба Юрия Ивановича Деточкина оставалась еще туманной.
Суд перешел к прениям сторон.
Слово получил прокурор.
— Сегодня суд рассматривает необычное дело. Подсудимый может вызвать у недальновидных людей жалость и даже сочувствие! На самом деле это опасный преступник, вступивший на порочный путь идеализации воровства! Если взять на вооружение философию преступника, то можно отбирать машины, поджигать дачи и грабить квартиры! Поступки Деточкина могут послужить примером для подражания. Государство само ведет борьбу с расхитителями общественного добра и не нуждается в услугах подобного рода. Я настаиваю на применении к подсудимому строжайших мер наказания, как к лицу социально опасному!
Антонина Яковлевна встала и с гордостью направилась к выходу. Уже в дверях, как болельщица своего сына, она снова крикнула:
Люба тоже не выдержала:
— Не осуждайте Юру, он не виноват!
В зале поднялась сумятица. Все стали вскакивать с места. Судья, срывая голос, перекрыл всеобщий шум:
— Я требую тишины или немедленно очищу зал!
Угроза подействовала. Стало тихо.
— Граждане судьи! Может быть, я и неправильно действовал, но от чистого сердца! Не мог я этого терпеть! Ведь воруют! И много воруют! Я ведь вам помочь хотел, граждане судьи, и потому все это вот так и получилось… Отпустите меня, пожалуйста! Я… я больше не буду… честное слово, не буду…
На этот раз из глаз Максима Подберезовикова покатились редкие, скупые слезы.
Люба стиснула зубы.
Суд поспешно удалился на совещание.
Перед судьями стояла неразрешимая дилемма: с одной стороны, Деточкин крал, с другой стороны, не наживался!
Судьи пребывали в растерянности. Им нельзя было позавидовать!
Определяя меру наказания, помни, что во время следствия Деточкин подвергался судебно-медицинской экспертизе и был признан психически нормальным.
ГЛАВА 16, Последняя
По иронии судьбы рукопись повести «Берегись автомобиля!» попала на обсуждение в Управление Художественного Свиста. Никогда не угадаешь, где будут обсуждать твою рукопись.
К этому времени УХС окрепло, разрослось, провело сокращение штатов, и 497 уцелевших сотрудников, видимо, не зря получали заработную плату. Художественный свист находился на подъеме и даже проник в некоторые смежные области искусства.
Обсуждение происходило в Высшем художественном совете, где председательствовал сам С. И. Стулов. Пришло 43 сотрудника, из коих 34 рукописи не читали. Это не помешало им высказывать о ней свое суждение. В порядке исключения пригласили авторов.
Тон, в котором велось обсуждение, был крайне доброжелательным. Все выступавшие говорили корректно, вежливо и не скупились на добрые слова.
Обаятельный Согрешилин был особенно ласков:
На этот раз подпрыгнул другой автор:
— Но ведь Деточкин бескорыстен!
При слове «сатирическая» наступило неловкое молчание. Обсуждение зашло в тупик.
Положение авторов стало безвыходным.
В этот момент дверь распахнулась. В сопровождении конвоиров в помещение Высшего художественного совета вошел герой повести.
Деточкин не без улыбки познакомился с авторами и объявил всем собравшимся:
— Мне надоело ждать! Меня не волнует, что станет с повестью! Меня волнует, что будет со мной?
Обсуждение пошло им на пользу, и они написали «Счастливый эпилог».
СЧАСТЛИВЫЙ ЭПИЛОГ
Прошло время. Неизвестно сколько. Но, вероятно, немного…
По улице шел Деточкин без охраны.
Он направился к телефонной будке, зашел в нее и набрал свой домашний номер.
— Нет, из автомата. Меня выпустили…
Потом Деточкин позвонил Подберезовикову.
Несколько минут спустя сутулая фигура уже маячила на троллейбусной остановке. Когда подошел родимый троллейбус Юрий Иванович засуетился. Он обошел машину кругом и, сдернув с головы кепку, заглянул в окошко водителя:
Но арестант молчит не в чем не виноват
… так кто ж ты, наконец?
– Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо.
Никогда не разговаривайте с неизвестными
В час жаркого весеннего заката на Патриарших прудах появилось двое граждан. Первый из них – приблизительно сорокалетний, одетый в серенькую летнюю пару, – был маленького роста, темноволос, упитан, лыс, свою приличную шляпу пирожком нес в руке, а аккуратно выбритое лицо его украшали сверхъестественных размеров очки в черной роговой оправе. Второй – плечистый, рыжеватый, вихрастый молодой человек в заломленной на затылок клетчатой кепке – был в ковбойке, жеваных белых брюках и в черных тапочках.
Первый был не кто иной, как Михаил Александрович Берлиоз, редактор толстого художественного журнала и председатель правления одной из крупнейших московских литературных ассоциаций, сокращенно именуемой МАССОЛИТ, а молодой спутник его – поэт Иван Николаевич Понырев, пишущий под псевдонимом Бездомный.
Попав в тень чуть зеленеющих лип, писатели первым долгом бросились к пестро раскрашенной будочке с надписью «Пиво и воды».
Да, следует отметить первую странность этого страшного майского вечера. Не только у будочки, но и во всей аллее, параллельной Малой Бронной улице, не оказалось ни одного человека. В тот час, когда уж, кажется, и сил не было дышать, когда солнце, раскалив Москву, в сухом тумане валилось куда-то за Садовое кольцо, – никто не пришел под липы, никто не сел на скамейку, пуста была аллея.
– Дайте нарзану, – попросил Берлиоз.
– Нарзану нету, – ответила женщина в будочке и почему-то обиделась.
– Пиво есть? – сиплым голосом осведомился Бездомный.
– Пиво привезут к вечеру, – ответила женщина.
– А что есть? – спросил Берлиоз.
– Абрикосовая, только теплая, – сказала женщина.
– Ну давайте, давайте, давайте.
Абрикосовая дала обильную желтую пену, и в воздухе запахло парикмахерской. Напившись, литераторы немедленно начали икать, расплатились и уселись на скамейке лицом к пруду и спиной к Бронной.
Тут приключилась вторая странность, касающаяся одного Берлиоза. Он внезапно перестал икать, сердце его стукнуло и на мгновенье куда-то провалилось, потом вернулось, но с тупой иглой, засевшей в нем. Кроме того, Берлиоза охватил необоснованный, но столь сильный страх, что ему захотелось тотчас же бежать с Патриарших без оглядки. Берлиоз тоскливо оглянулся, не понимая, что его напугало. Он побледнел, вытер лоб платком, подумал: «Что это со мной? Этого никогда не было… сердце шалит… я переутомился… Пожалуй, пора бросить все к черту и в Кисловодск…»
И тут знойный воздух сгустился над ним, и соткался из этого воздуха прозрачный гражданин престранного вида. На маленькой головке жокейский картузик, клетчатый кургузый воздушный же пиджачок… Гражданин ростом в сажень, но в плечах узок, худ неимоверно, и физиономия, прошу заметить, глумливая.
Жизнь Берлиоза складывалась так, что к необыкновенным явлениям он не привык. Еще более побледнев, он вытаращил глаза и в смятении подумал: «Этого не может быть. »
Но это, увы, было, и длинный, сквозь которого видно, гражданин, не касаясь земли, качался перед ним и влево и вправо.
Тут ужас до того овладел Берлиозом, что он закрыл глаза. А когда он их открыл, увидел, что все кончилось, марево растворилось, клетчатый исчез, а заодно и тупая игла выскочила из сердца.
Однако постепенно он успокоился, обмахнулся платком и, произнеся довольно бодро: «Ну-с, итак…» – повел речь, прерванную питьем абрикосовой.
Речь эта, как впоследствии узнали, шла об Иисусе Христе. Дело в том, что редактор заказал поэту для очередной книжки журнала большую антирелигиозную поэму. Эту поэму Иван Николаевич сочинил, и в очень короткий срок, но, к сожалению, ею редактора нисколько не удовлетворил. Очертил Бездомный главное действующее лицо своей поэмы, то есть Иисуса, очень черными красками, и тем не менее всю поэму приходилось, по мнению редактора, писать заново. И вот теперь редактор читал поэту нечто вроде лекции об Иисусе, с тем чтобы подчеркнуть основную ошибку поэта. Трудно сказать, что именно подвело Ивана Николаевича – изобразительная ли сила его таланта или полное незнакомство с вопросом, по которому он писал, – но Иисус у него получился, ну, совершенно живой, некогда существовавший Иисус, только, правда, снабженный всеми отрицательными чертами Иисуса. Берлиоз же хотел доказать поэту, что главное не в том, каков был Иисус, плох ли, хорош ли, а в том, что Иисуса-то этого, как личности, вовсе не существовало на свете и что все рассказы о нем – простые выдумки, самый обыкновенный миф.
Надо заметить, что редактор был человеком начитанным и очень умело указывал в своей речи на древних историков, например, на знаменитого Филона Александрийского, на блестяще образованного Иосифа Флавия, никогда ни словом не упоминавших о существовании Иисуса. Обнаруживая солидную эрудицию, Михаил Александрович сообщил поэту, между прочим, и о том, что то место в пятнадцатой книге, в главе 44-й знаменитых Тацитовых «Анналов», где говорится о казни Иисуса, – есть не что иное, как позднейшая поддельная вставка.
Поэт, для которого все, сообщаемое редактором, являлось новостью, внимательно слушал Михаила Александровича, уставив на него свои бойкие зеленые глаза, и лишь изредка икал, шепотом ругая абрикосовую воду.
– Нет ни одной восточной религии, – говорил Берлиоз, – в которой, как правило, непорочная дева не произвела бы на свет бога. И христиане, не выдумав ничего нового, точно так же создали своего Иисуса, которого на самом деле никогда не было в живых. Вот на это-то и нужно сделать главный упор…
Высокий тенор Берлиоза разносился в пустынной аллее, и, по мере того как Михаил Александрович забирался в дебри, в которые может забираться, не рискуя свернуть себе шею, лишь очень образованный человек, – поэт узнавал все больше и больше интересного и полезного и про египетского Озириса, благостного бога и сына Неба и Земли, и про финикийского бога Фаммуза, и про Мардука, и даже про менее известного грозного бога Вицлипуцли, которого весьма почитали некогда ацтеки в Мексике.
И вот как раз в то время, когда Михаил Александрович рассказывал поэту о том, как ацтеки лепили из теста фигурку Вицлипуцли, в аллее показался первый человек.
Впоследствии, когда, откровенно говоря, было уже поздно, разные учреждения представили свои сводки с описанием этого человека. Сличение их не может не вызвать изумления. Так, в первой из них сказано, что человек этот был маленького роста, зубы имел золотые и хромал на правую ногу. Во второй – что человек был росту громадного, коронки имел платиновые, хромал на левую ногу. Третья лаконически сообщает, что особых примет у человека не было.
Приходится признать, что ни одна из этих сводок никуда не годится.
Раньше всего: ни на какую ногу описываемый не хромал, и росту был не маленького и не громадного, а просто высокого. Что касается зубов, то с левой стороны у него были платиновые коронки, а с правой – золотые. Он был в дорогом сером костюме, в заграничных, в цвет костюма, туфлях. Серый берет он лихо заломил на ухо, под мышкой нес трость с черным набалдашником в виде головы пуделя. По виду – лет сорока с лишним. Рот какой-то кривой. Выбрит гладко. Брюнет. Правый глаз черный, левый почему-то зеленый. Брови черные, но одна выше другой. Словом – иностранец.
Пройдя мимо скамьи, на которой помещались редактор и поэт, иностранец покосился на них, остановился и вдруг уселся на соседней скамейке, в двух шагах от приятелей.
