Симфония № 3 (Малер)
Симфония № 3 ре минор — сочинение австрийского композитора Густава Малера, законченное в 1896 году и впервые исполненное под управлением автора 9 июня 1902 года.
Замысел симфонии и история создания
Третью симфонию Малер пишет в течение 1895—1896 годов. Сразу после завершения Второй симфонии, в которой дается утвердительный ответ на вопрос о возможности личного бессмертия, композитор принимается за работу над новой симфонией. В её основе — грандиозная философская концепция неумирающей жизни Всего, идея о неисчерпаемости творческой силы природы. В письме своему другу Фридриху Лёру от 29 августа 1895 года Малер говорит о своем новом сочинении как о музыкальной поэме, которая объемлет все ступени развития в постепенном нарастании. Все «начинается от безжизненной природы и поднимается до божественной любви».
Воплотить в музыке иерархическую структуру бытия, начав с низшей ступени (безжизненной природы) — такова была первоначальная задумка композитора. О намерении Малера назвать первую часть симфонии «Что мне рассказывают скалистые горы» сообщает в своих воспоминаниях Бруно Вальтер. В конечном итоге Малер отказался от этой идеи. Бездна, порождающая все живое в его многообразии, сама не может быть мертвой и безжизненной. Поэтому в окончательном варианте симфонии безмолвные скалы уступают место торжественному шествию Лета в облике Пана, Диониса, Вакха. «Лето задумано как победитель, шагающий среди всего, что растет и цветет, ползает и порхает, тоскует и мечтает, — и наконец, среди того, о чём мы лишь догадываемся (ангелы — колокола — трансцендентальное)». Малер поясняет, что все лучи бытия сходятся воедино, и это Единое есть парящая над всем вечная любовь. По мнению И. А. Барсовой, истоки философской концепции Малера восходят к пантеизму в духе Спинозы и Гёте, а также к средневековому учению о божественном мироздании, порядке, градации всего сущего.
Как отмечает И. И. Соллертинский, Третья симфония развертывает романтическую космогонию (становление Вселенной) — от пробуждения природы от зимнего сна (первая часть), и жизни цветов (менуэт из второй части), к животному миру (скерцо третьей части с почтовым рогом за сценой) и, наконец, человеку (четвертая часть), ангелам (пятая часть) и вселенской любви (оркестровое адажио в финале).
Из идеи о восходящей последовательности возникла программа симфонии. По первоначальному замыслу, она должна была состоять из 7 частей:
В итоговом варианте симфонии последняя часть («Что рассказывает мне ребёнок») отсутствует. Её музыкальный материал, как и собственно текст — «Небесная жизнь» (нем. Das himmische Leben) из «Волшебного рога мальчика», — вошёл в финал Четвертой симфонии. Кроме того, Малер отказался давать заголовки частям, предпочитая не раскрывать программу слушателям.
Философская концепция симфонии, центральным мотивом которой является вечное рождение иерархически организованного сущего из глубин природы, указывает и на другие источники вдохновения для Малера. Ещё в Гамбурге в 1891 году Малер испытал сильное эмоциональное потрясение от глубокого изучения произведений Фридриха Ницше. Идеи Ницше о дуализме дионисийского (стихийного, природного) и аполлонического (искусственного, культурного) начал оказали заметное влияние на философское содержание Третьей симфонии. Показательно замечание Малера в одном из писем:
Большинство людей, говоря о «природе», думают всегда о цветах, птичках и лесном аромате и т. д. Бога Диониса, великого Пана не знает никто. Итак, вот Вам уже своего рода программа, то есть пример того, как я сочиняю музыку. Всюду и везде она — только голос природы.
— Письмо Рихарду Батке от 18 февраля 1896 года.
Ещё одним источником вдохновения послужила живопись художников-символистов конца XIX века, главным образом Арнольда Бёклинa. К. К. Розеншильд проводит параллель между картиной Бёклина «Пробуждение весны» («Флора, цветы рассыпающая») и Третьей симфонией: «Тела Пана с цевницей, увитого гирляндою цветов, и его полуобнаженной спутницы справа выписаны в нарочито отягощенных формах: природа пробуждается и расцветает во плоти, во всей материальности своей субстанции».
Первое исполнение симфонии
Структура симфонии
Первая часть. Приход лета
Скрипачка Натали Бауэр-Лехнер, которая провела лето 1895 года вместе с семьей Малера в Штайнбахе, передает в своем дневнике слова композитора о первой части симфонии: «Прелюдия должна носить название „Лето шествует вперед“. Для неё мне нужен будет полковой оркестр… Разумеется, дело не обходится без баталии с противником — с зимой. Но её легко разбивают наголову, и лето во всей своей силе и мощи забирает в руки самодержавную власть. Эта часть, введение, будет совершенно причудливой». Советский музыковед И. И. Соллертинский усматривал в этой части гигантское шествие, которое начинается «рельефной темой восьми валторн в унисон, с трагическими взлётами, с нагнетаниями, доводимыми до кульминационных пунктов нечеловеческой силы, с патетическими речитативами валторн или солирующих тромбонов…»
Вторая часть. Что мне рассказывают цветы
Третья часть. Что мне рассказывают звери
Четвёртая часть. Что мне рассказывает человек
Пятая часть. Что мне рассказывают ангелы
Шестая часть. Что мне рассказывает любовь
Аллюзии на симфонию и цитаты
Записи симфонии (избранная дискография)
Первую запись симфонии (концертную) осуществил в 1947 году Адриан Боулт с оркестром BBC. На сегодняшний день существует более 130 записей Третьей симфонии. Среди них записи таких выдающихся дирижеров, как Карл Шурихт, Эрих Лайнсдорф, Клаудио Аббадо, Леонард Бернстайн, Джордж Шолти, Клаус Теннштедт, Бернард Хайтинк, Саймон Рэттл, Лорин Маазель, Рикардо Шайи, Пьер Булез и др. Из отечественных дирижеров Третью симфонию записали Кирилл Кондрашин (1961, 1967, 1974), Евгений Светланов (1994), Валерий Гергиев (2007).
Состав оркестра
В театре
В 1974 году на музыку 4, 5 и 6 частей хореограф Морис Бежар создал одноактный балет «Что мне рассказывает любовь» (Опера Монте-Карло, Монако).
Полгода спустя на музыку этой симфонии хореограф Джон Ноймайер поставил свой балет «Третья симфония Густава Малера», положив тем самым начало своему многолетнему хореографическому циклу симфоний композитора. Премьера состоялась в Гамбурге 14 июня 1975 года в исполнении артистов Гамбургского балета; IV часть («Ночь)» для балерины и двух танцовщиков посвящена Джону Кранко и его труппе и впервые исполнена в Штутгарте в июле того же года (первая исполнительница — Марсия Хайде). В 2009 году балет вошёл в репертуар Парижской национальной оперы.
О чем 3 симфония малера
Состав оркестра: 4 флейты, 4 флейты-пикколо, 4 гобоя, английский рожок, 3 кларнета, бас-кларнет, 2 кларнета-пикколо, 4 фагота, контрафагот, 8 валторн, 4 трубы, 4 тромбона и туба, 3 литавры, 2 набора колокольчиков, тамбурин, тамтам, треугольник, тарелки, малый барабан, большой барабан, прут, 2 арфы, струнная группа, в т.ч. контрабасы пятиструнные. Голоса: альт-соло, женский хор. Вдали: почтовый рожок, малые барабаны; в вышине: колокольчики и хор мальчиков.
История создания
Над Третьей симфонией Малер работал в течение летних каникул 1895 и 1896 годов. Он проводил их в Тироле на Аттерзее, в одном из самых живописных уголков Австрии. На берегу небольшого озера в местечке Штейнбах он жил с сестрами, отдыхал душой от театральных забот. На лугу, протянувшемся от гостиницы, в которой он остановился, до озера, он велел построить домик для работы. В нем помещались только пианино, стол, кресло и диван. Сюда не доходили никакие звуки, никто не мешал, и он многие часы проводил за работой. Далеко не вся музыка возникала именно здесь — часто его видели на лугу, в холмах, где он бродил, впитывая в себя окружающую красоту, погружался в слышимую внутри музыку, и возвращался периодически в домик, чтобы, как он выражался, «принести урожай в закрома» — записать сочиненное во время прогулок. Недаром приехавшему к нему Бруно Вальтеру, его молодому сотруднику, будущему великому дирижеру и пропагандисту его сочинений, Малер сказал однажды: «Вам уже нечего здесь рассматривать: все это я вобрал в свою музыку!»
В Штейнбахе летом 1894 года и была закончена Третья симфония — одна из самых сложных в его творческом наследии. Композитор считал ее произведением, «в котором отражается весь мир. Вся природа получает в ней голос и раскрывает свои сокровенные тайны». В одном из писем он сообщил даже программу: «. II—V части должны выразить последовательные ступени сущего, как я их трактую. II. Что мне рассказывают цветы. III. Что мне рассказывают звери. IV. Что мне рассказывает ночь (человек). V. Что мне рассказывают утренние колокола (ангелы). VI. Что мне рассказывает любовь. Номер I — «Приход лета». Лето мыслится как победитель, шагающий среди всего, что растет и цветет, ползает и летает, мечтает и томится и, наконец, того, о чем мы можем лишь догадываться. »
Разумеется, программа эта очень условна и субъективна. Малер сам понимал это и категорически возражал против ее опубликования.
Весь гигантский цикл разделен композитором надвое. Его первый раздел — первая часть — общая картина мира, жизни в богатстве и многообразии ее проявлений. Второй раздел — все остальные части, в которых происходит последовательное осмысление ранее показанного, как бы рассматриваются крупным планом отдельные фрагменты величественной фрески, развернутой вначале.
Любопытно, что второй раздел цикла, то есть части со второй по шестую, был написан сначала, в 1895 году. На то же, чтобы создать первую часть симфонии, понадобилось еще целое лето.
Композитор предполагал первоначально дать симфонии подзаголовок «Веселая наука», заимствованный у Ницше. «Веселая наука» Ницше — это размышления о многих сторонах жизни, рассуждения о науке, искусстве, философии, любви, совести, жестокости, смерти, страдании, мудрости, но также о «сверхчеловеке», воле к власти, всевластном эгоизме и презрении к «толпе». Очевидно, что отождествление малеровского замысла с размышлениями Ницше было бы грубейшей ошибкой. Что же тогда скрывается за необнародованным подзаголовком симфонии? В предисловии к своей книге Ницше писал: «»Веселая наука» — это означает сатурналии духа, который терпеливо восставал против страшного долгого гнета. и который теперь сразу озарен надеждой — надеждой на выздоровление, опьянением выздоровления. веселость после долгого воздержания и бессилия, ликование возвращающейся силы, пробудившейся веры в завтра и послезавтра». И далее: «Человек должен время от времени верить, что ему известен ответ на вопрос, зачем он существует. Стоять среди этой изумительной неизвестности и многозначительности бытия, стоять и не вопрошать, не дрожать от страстного желания задать вопрос. вот к чему я питаю искреннее презрение. »
Думается, секрет именно в этих словах. Малер вопрошает. Он снова и снова задает себе эти вопросы и ищет ответ. Третья симфония — это его, а не Ницше, «Веселая наука». После попытки осознания смысла человеческой жизни во Второй симфонии композитор обращается к еще более грандиозному замыслу: складывается впечатление, что во Второй жизнь осмысляется «вглубь», как существование одного человека. В Третьей же Малер делает попытку осмысления ее «вширь», во вселенском масштабе. Но теперь, после горькой неудачи с подзаголовком Первой, композитор не стал расшифровывать для всех содержания симфонии, более того — запретил публиковать какие бы то ни было словесные пояснения. Малер ясно отдавал себе отчет, что его формулировки, касающиеся содержания отдельных частей, расплывчаты, условны и могут, вместо помощи, лишь сбить слушателей. Он был уверен, что до чутких сердец музыка дойдет без всяких пояснений, другим же никакие программные подзаголовки не помогут.
Первое исполнение Третьей симфонии состоялось только через 6 лет после ее написания — 9 июня 1902 года в Крефельде под управлением автора.
Музыка
Первая часть симфонии поражает широтой охвата жизненных явлений, поистине величественным симфоническим становлением. Она наполнена жесточайшей борьбой, трагическими столкновениями. Отчаяние чередуется в ней с горделивой уверенностью, экстатические моменты сменяются спокойным созерцанием. Вступление и экспозиция основного материала отличаются богатством тематизма: гимническая мелодия и сосредоточенный хорал, интонации траурного марша и патетические речитативные эпизоды, наивная песенка и пасторальные наигрыши следуют друг за другом. В разработке появляется ритм бодрого решительного марша. Самые разнообразные мелодии переплавляются в образ огромных движущихся масс. Не случайно Рихард Штраус услышал в этом марше поступь первомайской демонстрации! Колоссальная часть (она длится 45 минут) не укладывается ни в какие привычные схемы, так как всецело обусловлена философско-поэтической идеей. Лишь условно в ней можно найти черты рондо-сонаты с гигантскими масштабами каждой темы.
Вторая часть — грациозный и простодушный менуэт. Он сразу же уводит очень далеко от образов и проблем первой части. Здесь нет ни борьбы, ни раздумий. Простые чувства, простые радости. Начало части предельно прозрачно. В прихотливых изгибах изящной мелодии, интонируемой вначале гобоем и сопровождаемой лишь фигурациями пиццикато струнных, а затем переходящей то к одним, то к другим инструментам и постепенно все более оплетаемой подголосками-мелодиями разных инструментов, проступают очертания темы вступления первой части. Но вместо властного, страстно напряженного пения звучит очаровательный безмятежный танец, словно основной тезис произведения преломлен «в меру понимания цветов». Грациозную мелодию сменяет другая, более подвижная и капризная, а затем характер музыки снова меняется: сольный танец перерастает в веселую массовую пляску. Цепь танцев, в которых улавливаются то ритмы чардаша, то тарантеллы, складываются в излюбленную для средних частей малеровских симфоний форму — двойную трехчастную с вариантными изменениями.
Третья часть — скерцо, насыщенное юмором и поэзией, подчас грубоватое, иногда меланхолическое. Его первые несколько десятков тактов — оркестровое переложение одной из ранних песен Малера «Смена караула летом», начинающееся простодушным и беззаботным наигрышем флейты-пикколо. Музыка полна неожиданных поворотов, контрастов, динамических сопоставлений, подчас отмеченных юмором. В среднем разделе солирует почтовый рожок. Его грустная и мягкая мелодия обнаруживает неожиданное сходство с народным испанским танцем арагонской хотой. Это образ сельской пасторали.
В четвертой части, состоящей из двух песенных строф, впервые перед нами человек с его глубокими раздумьями, пытливым погружением в себя. Впервые на протяжении симфонии композитор привлекает здесь выразительность живого, теплого, трепетного человеческого голоса, использует стихи Ницше:
О человек, внемли!
Что говорит глухая полночь?
Изумительный по красоте речитатив альта льется на мерно колышущемся фоне. Ему отвечает выразительное пение валторн, другие инструменты вступают со своими мелодическими линиями. И в них, как ранее во второй части, узнаются интонации вступительной темы симфонии. Сплетающиеся мелодии голоса и инструментов достигают огромной силы и затем постепенно ниспадают. Все замирает.
Пятая часть воспринимается как радостное утро после темной, полной тревожных дум ночи. Ведь в солнечном свете мир выглядит совсем по-иному! Звучат голоса природы, голоса жизни, разносится праздничный колокольный звон — благовест, возвещающий наступление нового прекрасного дня. Женский хор под аккомпанемент оркестра и хора мальчиков поет бесхитростную песню «Три ангела пели сладкий напев» на народный текст из сборника «Чудесный рог мальчика».
И только успел исчезнуть последний отзвук радостного благовеста, как наступает последняя фаза гигантского симфонического цикла — финал, необычный, лирический, построенный в вариантной двойной трехчастной форме с кодой. В нем нет борьбы, нет обычного для предшествующих симфоний драматизма, огненного накала страстей. Он поистине потрясает своей проникновенной музыкой, полной скрытой внутренней силы, как будто льющейся из глубины души. Звучит широкая мелодия скрипок, в очертаниях которой снова узнается начальная тема симфонии в иной, лирической трактовке. Ее сменяет еще более лирически насыщенный напев виолончелей. Темы словно вытекают одна из другой, чтобы затем слиться в общем движении. Музыка становится все мужественнее и светлее и, наконец, приводит к торжественному апофеозу, который и завершает симфонию.
О чем 3 симфония малера
Войти
Авторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal
«Земную жизнь пройдя до половины. ». В свои 35 лет один из героев Анатоля Франса вспомнил эти слова Данте: «И я прошел до половины путь жизни, если предположить, что путь этот равен для всех и ведет к старости».
Путь жизни Малера не привел его к старости. В 35 лет он писал Третью симфонию. Но в известном смысле для него 35 лет все-таки были «половиной земной жизни». После Третьей ему оставалось прожить 15 лет — как раз столько, сколько прошло с 1880 года, когда он закончил первое симфоническое произведение. Он подводил итоги.
«Лето принесло мне Третью,— может быть, это самое зрелое и своеобразное сочинение из всего, что я до сих пор сделал». Эти слова, написанные 17 августа 1895 г., навеяны не только обычным для композитора увлечением последней работой. Может быть, впервые у Малера здесь проскользнуло ощущение спокойной зрелости. А за несколько месяцев до того: «. я пришел к своего рода фатализму, который учит меня, в конце концов, с известным «интересом» смотреть на мою собственную жизнь, как бы она ни обернулась, и даже наслаждаться ею. Мир нравится мне все сильнее! Я глотаю все больше и больше книг. Ведь они — мои единственные друзья, которые всюду со мной. И какие друзья!».
Способность взглянуть на свою жизнь со стороны, правильно оценить себя и свои возможности, по-видимому, немало помогла Малеру принять решение не оставаться в провинции и повести борьбу за Вену. Но это случится лишь через два года. Пока же — Гамбург, театр, кружок друзей, среди которых молодая начинающая певица Анна Мильденбург — его невеста, юноша Бруно Вальтер. А летом — заслоняющая всё и вся огромная работа — Третья симфония.
Симфония родилась в Штейнбахе — местечке в Верхней Австрии, где Малер проводил отпуск. Работай он над ней в другом месте, музыка, вероятно, была бы иной. Но в Штейнбахе — полвека назад еще тихом местечке на берегу озера Аттер, окруженного суровыми синими горами, цветущим летом композитор постоянно видел перед собой нетронутую грань той природы, которая стала краеугольным камнем его новой симфонической концепции.
Бруно Вальтер, приехавший в гости к Малеру в Штейнбах, сразу понял это: «По дороге к его дому, когда мой взгляд упал на горы, достойные преисподней, на суровые утесы, служившие фоном столь уютного в остальном пейзажа, Малер сказал мне: «Вам незачем больше оглядываться вокруг: все это я уже отсочинил!» И он тотчас загозорил о построении первой части, вступление которой носило в набросках название «Что мне рассказывают скалистые горы». Одержимый новой симфонией, Малер стремился во время работы к полному уединению. Тогда-то впервые он стал удаляться в «домик для сочинения», специально сколоченный для него на поляне. Временами он покидал его и шел в поле или в горы смотреть и слушать. Для того чтобы «услышать» первую часть симфонии, ему понадобилось два лета: все, кроме № 1, было «готово в партитуре» к концу августа 1895 г.; первая же часть была закончена летом 1896 г.
«Симфоническая концепция» Третьей могла возникнуть лишь после преодоления тяжелого внутреннего кризиса, связанного с основной идеей Второй симфонии, после разрешения вопроса о личном бессмертии. «Вопрос «Для чего?» и «Куда?» («Wozu? Wohin?») получил ответ» Только после этого Малер мог создать грандиозную философскую концепцию неумирающей жизни Всего, концепцию неиссякаемости творческой силы природы, создающей и низшее, и высшее.
Как никакое другое произведение Малера, Третья обросла программными заголовками, нити от которых ведут ко множеству литературных ассоциаций. Многочисленные, постепенно меняющиеся названия частей, мелькающие в письмах, набросках и разговорах,— это своего рода образно-поэтические резюме прочитанного и продуманного, ставшее философской базой его новой симфонии. Уточнение замысла в процессе сочинения музыки нередко влекло за собой изменение и перестановку заголовковСохранилось несколько вариантов программных наименований. Два из них, не датированные, найденные среди набросков, приводит П. Беккер). Вот как сам Малер структурирует свое произведение :
Сон в летнее утро. I. Лето шествует вперед.
II. Что рассказывают мне цветы на лугу.
III. Что рассказывают мне звери в лесу.
IV. Что рассказывает мне ночь (контральто соло).
V. Что рассказывает мне утренний звон (женский хор с солирующим контральто).
VI. Что рассказывает мне любовь.
Зарождение жизни, ее мучительное становление, преодолевающее темную, слепую силу извечной неподвижности, таинственное, непостижимое разумом одухотворение «косной», мертвой природы — такова вторая философская тема симфонии. Это полное драматизма и радостного напряжения становление природы вызвало в композиторе поэтические ассоциации с «Веселой наукой» Ницше, с выраженной в предисловии к ней, подобно эпиграфу, идеей духовного выздоровления: «Веселая наука» — это означает празднества духа, который терпеливо восставал против страшного, долгого гнета. веселость после долгого воздержания и бессилия, ликование возвращающейся силы, пробуждающейся веры в завтра и в послезавтра.
Ощущение великой стихийной силы природы вызвало у Малера философско-поэтические ассоциации с богом Дионисом и Паном. Малер понимал «дионисическое» и «аполлоновское» в духе разработанной Ницше идеалистической концепции, согласно которой бог Аполлон является символом формы и порядка, бог Дионис — символом разрушающих все формы бурных творческих порывов. Природа, в восприятии Малера, таила в себе не только идиллическое — «цветы», «птички», «лесной аромат»,— но и дионисическую слепую силу, «великое и страшное». И это грозное, таинственное начало природы было особенно близко ему во время работы над Третьей. По мере сочинения музыки — уже в 1896 г. в письмах и разговорах Малера все чаще мелькает имя другого божества — Пана.
Малер понимает Пана то как козлоногого спутника в свите Диониса, то в более позднем его значении — как философский символ совокупности «Всего», целостности Вселенной («Пан» — по-гречески — «всё»), в полном соответствии с изменчивой традицией поэтического и философского осмысления этого образа. Грандиозная «симфоническая концепция» воплощена Малером с сильнейшей субъективной нотой, что было неотъемлемой частью замысла Третьей: «Выделение на первый план моих личных эмоций (что рассказывают мне вещи) отвечает своеобразному идейному содержанию». В этой фразе ключ к пониманию тона, в котором ведется повествование.
Густав Малер. Симфония № 3 ре-минор
Густав Малер начал писать Симфонию № 3 летом 1895 г., а завершил – летом 1896. Оба раза он проводил лето в Штейнбахе – в очень живописном месте в Тироле, возле озера. По его распоряжению на лугу между озером и гостиницей был возведен маленький домик, куда не доносились никакие звуки, а вся обстановка состояла из фортепиано, кресла, дивана и стола. В этом домике – в полном одиночестве и с хорошей звукоизоляцией – он часами предавался сочинению музыки. Впрочем, он продолжал жить в «мире» своей симфонии, прогуливаясь по окрестным холмам и лугам, где так вдохновляла красота природы – а затем возвращался в свой домик, чтобы записать пришедшие в голову музыкальные мысли.
Какой смысл вкладывал Малер в Третью симфонию? Он упомянул об этом в одном из писем. Первую часть он называет «Приходом лета», вторую – что рассказывают цветы, третью – что рассказывают звери, третью – рассказ человека (ночи), пятую – рассказ утренних колоколов, ассоциируемых с ангелами, и наконец, шестая часть – «что рассказывает любовь». Публиковать эту программу композитор не пожелал – слишком уж она была условной, однако она позволяет заключить, что в Симфонии № 3 развивается все та же мысль, намеченная в предыдущих симфонических творениях Малера – познание тайны Бытия человеком от единения с природой до высших ступеней ее.
Огромная – шестичастная – симфония подразделяется на два больших раздела. В первый из них входит первая часть, во второй – все прочие (причем начал композитор ее создание с частей второго раздела, а первая была написана им в последнюю очередь). Части со второй по шестую – это своего рода «показ крупным планом» образов, которые были представлены в величественной первой части. Особая ее роль в цикле подчеркивается и наибольшей продолжительностью: симфония в целом звучит полтора часа, из них сорок пять минут – это первая часть.
Форма первой части отличается и от обычного сонатного аллегро, и от любой другой, но ближе всего она все же к рондо-сонате, но каждый ее раздел весьма своеобразен. Например, в среднем разделе можно усмотреть черты и эпизода (замкнутость формы, строфическая структура), и разработки (применение музыкального материала, ранее представленного в экспозиции). Экспозиционный же раздел в тематическом отношении чрезвычайно богат и разнообразен: тема гимнического склада соседствует с хоральной мелодией, другим темам присущи черты траурного марша, предельно простой песни, наигрыша в пасторальном духе. Такое тематическое многообразие не случайно – ведь все эти образы получат развитие в последующих частях. Но все это объединяется ощущением непрерывного движения, которое Штраусу напомнило первомайскую демонстрацию.
Такой грандиозной картине контрастирует изящный в своей безыскусности менуэт, предстающий в части второй. Гобой проводит мелодию, поддерживаемый лишь пиццикато струнных, в дальнейшем тема переходит к иным инструментам и украшается подголосками. В ней просматриваются очертания вступления к первой части, но в ней нет той страсти (можно вспомнить определение Малера – «о чем говорят цветы»). В дальнейшем тема перерастает в пляску, в которой проступают черты различных танцевальных ритмов – тут и чардаш, и тарантелла.
В скерцо, каковым является часть третья, есть и меланхолия, и поэтичность, и даже оттенок юмора. Его первую тему Малер взял из свой ранней песни, предваряется она флейтовым наигрышем, а в среднем разделе соло исполняется почтовым рожком, проводящим печальную тему пасторального характера.
В четвертой части появляется вокал: солистка исполняет выразительный речитатив на стихи Ницше о скорби и радости. Введение вокала подчеркивает, что это уже не то, что «говорят цветы» или «звери» – это именно человеческий голос, человеческое видение мира. В мелодических линиях инструментов, которые сопровождают этот речитатив, слышатся очертания тем из первой части.
Пятая часть кажется исполненной солнечного цвета. В атмосферу радости вводит колокольный звон. Здесь задействованы два хора – женский и хор мальчиков. Как и в предыдущей симфонии, Малер использует текст из «Чудесного рога мальчика».
Заключительной части – шестой – присущ необычный для симфонических финалов лирический настрой, без всякого драматизма. Нетипична и форма последней части – двойная трехчастная. Этот финал потрясает не напряженными страстями, не образами борьбы или победы, а широтой и проникновенностью мелодий, развитие которых приводит к подлинному торжеству.
Симфония № 3 была исполнена лишь через шесть лет после создания ее – в 1902 г. Состоялась премьера в Крефельде, дирижировал сам Малер.
Дважды к этой симфонии обращались балетмейстеры. В 1974 Морис Бежар поставил балет «Что мне рассказывает любовь» на музыку трех ее последних частей, а по прошествии полугода Джон Ноймайер поставил балет «Третья симфония».
