О чем басня крылова старик и трое молодых
Басня Ивана Андреевича Крылова «Старик и трое молодых» написана в 1805 году. В басне повествуется о том, как старик сажал дерево, а трое юношей удивлялись: зачем сажает? Старому человеку уже не придется видеть плоды молодого дерева. Другое дело мы, юные, полные сил. С детства приученный к работе старик считал, что трудиться необходимо не только для себя, но и на общую пользу, на пользу детям, внукам. Молодые восприняли это утверждение с иронией.
Старик привел пример того, что ему приходилось и молодых провожать в могилу: «Кто знает: может быть, что ваш и ближе час». Прошло время. И узнает старик, что один, занимаясь торговлей, погиб в море. Другой, «предавшися порока власти», поплатился здоровьем и жизнью. Третий простудился, заболел и умер. Молодой ли, повзрослевший ли или старый – у каждого своя судьба и каждому свое время жизни.
СТАРИК И ТРОЕ МОЛОДЫХ
Старик садить сбирался деревцо.
«Уж пусть бы строиться; да как садить в те лета,
Когда уж смотришь вон из света! –
Так, Старику смеясь в лицо,
Три взрослых юноши соседних рассуждали. –
Чтоб плод тебе твои труды желанный дали,
То надобно, чтоб ты два века жил.
Неужли будешь ты второй Мафусаил?*
Оставь, старинушка, свои работы:
Тебе ли затевать столь дальние расчеты?
Едва ли для тебя текущий верен час?
Такие замыслы простительны для нас:
Мы молоды, цветем и крепостью и силой,
А старику пора знакомиться с могилой».
«Друзья! – смиренно им ответствует Старик, –
Из детства я к трудам привык;
А если от того, что делать начинаю,
Не мне лишь одному я пользы ожидаю,
То, признаюсь,
За труд такой еще охотнее берусь.
Кто добр, не все лишь для себя трудится.
Сажая деревцо, и тем я веселюсь,
Что если от него сам тени не дождусь,
То внук мой некогда сей тенью насладится,
И это для меня уж плод.
Да можно ль и за то ручаться наперед,
Кто здесь из нас кого переживет?
Смерть смотрит ли на молодость, на силу,
Или на прелесть лиц?
Ах, в старости моей прекраснейших девиц
И крепких юношей я провожал в могилу!
Кто знает: может быть, что ваш и ближе час
И что сыра земля покроет прежде вас».
Как им сказал Старик, так после то и было.
Один из них в торги пошел на кораблях:
Надеждой счастие сперва ему польстило;
Но бурею корабль разбило, –
Надежду и пловца – все море поглотило.
Другой в чужих землях,
Предавшися порока власти,
За роскошь, негу и за страсти
Здоровьем, а потом и жизнью заплатил.
А третий – в жаркий день холодного испил
И слег: его врачам искусным поручили,
А те его до смерти залечили.
Узнавши о кончине их,
Наш добрый Старичок оплакал всех троих.
Земная жизнь человека коротка. В Священном Писании говорится, что человек живет «седмьдесят лет, аще же в силах – осмьдесят лет» (Пс. 89, 10). Последние годы жизни – это труд и болезнь по грехам нашим. Человек в среднем живет около 30 тысяч дней. При этом о дне и часе своей кончины человек не знает. Тело человека бренное, оно является вместилищем нашей души, которая есть дыхание Божие. Очень важно, чтобы тело было послушно душе и было орудием для добрых дел. Иными словами, живя на земле, человек должен трудиться, как заповедал Господь.
Труд – это не только условие получения средств для жизни, но и нравственная обязанность: нам должно трудиться для общей пользы. В труде проявляются и развиваются творческие способности человека. В труде на общую пользу раскрывается дар любви к ближним и изживается эгоизм. Труд способствует развитию таких важных качеств, как самообладание, самоотвержение, сосредоточенность, терпение, послушание, и многих других добрых качеств души. Каждый из нас пользуется трудами предыдущих поколений. И мы должны принести пользу будущим поколениям и своему Отечеству.
Если в человеке угасает христианская любовь, то в нем начинает преобладать эгоизм, пренебрежение к труду на общую пользу. Эгоизм, своекорыстие и пренебрежение к труду расслабляют человека. Леность и праздность приводят человека к греховному образу жизни, а плодами его становится гнетущее состояние души и скука. Очень важно воспитывать трудолюбие с ранних лет жизни. Посильный труд приносит радость и удовлетворение жизнью. Он способствует интеллектуальному и умственному развитию. Труд делает человека востребованным в обществе.
Характерным в этой басне является поведение трех молодых людей, которые выразили пренебрежение к труду старика. Они кичились своей молодостью: «Мы молоды, цветем и крепостью и силой».
Живя потребительски, кичливые и заносчивые молодые люди, возрастая, не осознают необходимости в своей жизни не только стремиться к личному благу, но думать и о служении своему Отечеству. Молодым важно выбрать для себя стезю доброго служения и мечтать не только о своей пользе, но и о пользе народа: «кто добр, не все лишь для себя трудится».
Для христианина жизнь земная, временная, является приуготовлением к жизни вечной его души. Добрые дела, творимые по любви, – это те ступени духовного восхождения, которые приближают душу человека к Богу. Добрые дела украшают жизнь человека и придают бодрость и спокойствие душе.
Молодые люди, стремитесь и спешите делать добро!
+ М.Д.
Апрель 2018 года
* Мафусаил – упоминается в Библии как
один из праотцев человечества, прославившийся своим долголетием.
Мораль басни «Старик и Трое Молодых» Крылова, анализ, суть, смысл
 |
| Портрет И. А. Крылова. Художник И. Е. Эггинк |
Басня «Старик и Трое Молодых» Крылова была написана в 1805 г. и впервые опубликована в журнале «Московский зритель» в 1806 г.
В этой статье представлены материалы о морали басни «Старик и Трое Молодых» Крылова: анализ, суть, смысл произведения и т.д.
Смотрите: Все материалы по басням Крылова
Мораль басни «Старик и Трое Молодых» Крылова (анализ, суть, смысл)
Мораль басни «Старик и Трое Молодых» заключается в том, что бескорыстный труд может приносить человеку не меньше удовлетворения и радости, чем труд ради прямой выгоды (денег и т.д.).
Также своей басней Крылов напоминает о том, что молодежи не стоит «списывать со счетов» пожилых людей только из-за их возраста: нередко энергичные и трудолюбивые старики добиваются куда больших успехов, чем молодые, но ленивые и легкомысленные люди.
Сам Крылов поясняет мораль басни в следующих строках:
«Кто добр, не всё лишь для себя трудится.
Что если от него сам тени не дождусь,
То внук мой некогда сей тенью насладится,
«. Он [Крылов] разъясняет значение труда; по его мнению, труд спасает человека от лишений и беспомощности; он не только основание личного благополучия, но и обязанность гражданина пред отечеством; баснописец учит трудиться с терпением для блага ближних и в этом находит себе отраду и утешение. » (о баснях «Стрекоза и Муравей», «Старик и Трое Молодых» и др.) (Г. К. Дорофеев, «Воспитательное значение басен И.А. Крылова. Речь, произнес. на лит.-муз. утре. «, Тифлис, 1895 г.)
«Каждый по мере сил своих должен трудиться для себя и для других.
«Вообще же нет такой человеческой слабости, нет смешной стороны в человеке, чтобы Крылов не подметил их и не выставил в своих баснях. . Самонадеянность человека и непрочность счастья изображаются в басне «Старик и Трое Молодых».» («И. А. Крылов и его басни», составитель Кирюков, СПб, ред. журн. «Досуг и дело», 1886 г.)
«В саркастическом замечании о докторах [в басне «Старик и Трое Молодых»] выразилось недоверие, с которым Крылов во всю жизнь относился к медикам и их теориям Это, впрочем, не мешало ему верить в симпатии и исполнять самые нелепые советы старух.» (В. Ф. Кеневич, из «Библиографических и исторических примечаний к басням Крылова»)
Это были материалы о морали басни «Старик и Трое Молодых» Крылова: анализ, суть, смысл произведения и т.д.
Иван Крылов — Старик и трое молодых (Басня): Стих
Старик садить сбирался деревцо.
«Уж пусть бы строиться; да как садить в те лета,
Когда уж смотришь вон из света!-
Так, Старику смеясь в лицо,
Три взрослых юноши соседних рассуждали.-
Чтоб плод тебе твои труды желанный дали,
То надобно, чтоб ты два века жил.
Неужли будешь ты второй Мафусаил?
Оставь, старинушка, свои работы:
Тебе ли затевать столь дальние расчеты,
Едва ли для тебя текущий верен час?
Такие замыслы простительны для нас:
Мы молоды, цветем и крепостью и силой,
А старику пора знакомиться с могилой».-
«Друзья!- смиренно им ответствует Старик,-
Из детства я к трудам привык;
А если от того, что делать начинаю,
Не мне лишь одному я пользы ожидаю,
То, признаюсь,
За труд такой еще охотнее берусь.
Кто добр, не все лишь для себя трудится.
Сажая деревцо, и тем я веселюсь,
Что если от него сам тени не дождусь,
То внук мой некогда сей тенью насладится,
И это для меня уж плод.
Да можно ль и за то ручаться наперед,
Кто здесь из нас кого переживет?
Смерть смотрит ли на молодость, на силу,
Или на прелесть лиц?
Ах, в старости моей прекраснейших девиц
И крепких юношей я провожал в могилу!
Кто знает: может быть, что ваш и ближе час
И что сыра земля покроет прежде вас».
Как им сказал Старик, так после то и было.
Один из них в торги пошел на кораблях:
Надеждой счастие сперва ему польстило;
Но бурею корабль разбило,-
Надежду и пловца — все море поглотило.
Другой в чужих землях,
Предавшися порока власти,
За роскошь, негу и за страсти
Здоровьем, а потом и жизнью заплатил.
А третий — в жаркий день холодного испил
И слег: его врачам искусным поручили,
А те его до смерти залечили.
Узнавши о кончине их,
Наш добрый Старичок оплакал всех троих.
Мораль басни Старик и трое молодых и ее анализ (Крылов И. А.)
Басня “Старик и трое молодых” относится к 1805 году. И в ней “смиренно” говорит Старик, отвечая на дерзость молодых:
“Издетства я к трудам привык”.
Заметим, что трое молодых, посмеявшихся над Стариком, сажающим деревце, не просто молодежь. “Один из них в торги пошел на кораблях”, “другой в чужих землях” предавался “порока власти”, жил в роскоши и неге; о третьем поэт ничего не говорит, но, видимо, он тоже не нарушал единства картины, социально значимой и определенной.
Все они – из семейства Листов, что
Всматриваясь в Старика, полагаю, мы обязаны фиксировать свое внимание на том, что перед нами не бессребреник, который, как положено в плохих романах, трудится не для себя, а только для других и для которого “чужие” интересы выше личных. Крылов, думается, мудрее. Его герой трудится и для себя (иначе бы он умер с голода), но не только для себя одного. Отсюда – переплетенность общественного
Отсюда проистекает возможность “общественному интересу” стать личной человеческой страстью. Трудовая психология крыловского Старика проста и естественна. Она возникла в практике миллионов. Потому-то она так живуча.
Потому-то так дорого приходилось расплачиваться за нарушение “правил” народной мудрости. Особенно в области организации труда, как мы сказали бы сейчас.
Крылов создает целый кодекс общественной нравственности, доблести, чести, морали и долга, в основе которого лежит труд как абсолютное мерило достоинства человека. Труд не требует особых наград и величания. Это верно лишь в том смысле, что он сам, по Крылову, награда и величие.
Он выводит из безвестности в известность, он создает прочную славу, делает знатным.
Проблема славы, знатности была в ту пору важной общественной проблемой. На ней, на знатности, основывались права. Не случайно Пушкин был очень чувствителен и ревнив в этих вопросах. Появлялась новая знать, она попирала старую, основывавшую свои “права” на давности рода, ибо с родовитостью связана давность заслуг перед государством.
Но при всем том совершенно очевидно, что в спорах о знатности у Крылова была своя, особая позиция. Он защищал демократический принцип знатности, основой которого был труд.
Related posts:
Мораль басни “старик и трое молодых” крылова (анализ, суть, смысл)
Мораль басни Старик и трое молодых и ее анализ Крылов И. А. –
Басня «Старик и трое молодых» относится к 1805 году. И в ней «смиренно» говорит Старик, отвечая на дерзость молодых:
«Издетства я к трудам привык».
Заметим, что трое молодых, посмеявшихся над Стариком, сажающим деревце, не просто молодежь.
«Один из них в торги пошел на кораблях», «другой в чужих землях» предавался «порока власти», жил в роскоши и неге; о третьем поэт ничего не говорит, но, видимо, он тоже не нарушал единства картины, социально значимой и определенной.
Все они — из семейства Листов, что глумятся над «смиренным» трудом Корней (Крылов, “Листы и Корни”). Их корыстным расчетам не дано понять, что есть «общая польза», за которую ратует и от имени которой выступает поэт, далеко опередивший свое время.
Всматриваясь в Старика, полагаю, мы обязаны фиксировать свое внимание на том, что перед нами не бессребреник, который, как положено в плохих романах, трудится не для себя, а только для других и для которого «чужие» интересы выше личных. Крылов, думается, мудрее.
Его герой трудится и для себя (иначе бы он умер с голода), но не только для себя одного. Отсюда — переплетенность общественного и личного. Отсюда проистекает возможность «общественному интересу» стать личной человеческой страстью. Трудовая психология крыловского Старика проста и естественна.
Поступаете в 2019 году?
Наша команда поможет с экономить Ваше время и нервы:
Доверьте рутину профессионалам – подробнее.
Она возникла в практике миллионов. Потому-то она так живуча. Потому-то так дорого приходилось расплачиваться за нарушение «правил» народной мудрости. Особенно в области организации труда, как мы сказали бы сейчас.
Проблема славы, знатности была в ту пору важной общественной проблемой. На ней, на знатности, основывались права. Не случайно Пушкин был очень чувствителен и ревнив в этих вопросах.
Появлялась новая знать, она попирала старую, основывавшую свои «права» на давности рода, ибо с родовитостью связана давность заслуг перед государством. Но при всем том совершенно очевидно, что в спорах о знатности у Крылова была своя, особая позиция.
Он защищал демократический принцип знатности, основой которого был труд.
Эффективная подготовка к ЕГЭ (все предметы) – начать подготовку
5.Реализм басен и.А.Крылова
В
баснях Крылов показал русскую жизнь,
русского человека; показал противоречия
жизни, ее общественные несовершенства
и пороки; показал людей различного
социального положения; показал характеры
в их социальной дифференциации и
обусловленности.
Ряд басен дает
критическое изображение быта, морали,
социальной идеологии, отношения к
крестьянам дворянства («Муха и дорожные»,
«Обезьяна» и др.). Появляются в баснях
и демократические персонажи, нередко
выступающие выразителями народной
морали («Старик и трое молодых»,
«Крестьянин и смерть» и др.).
В
тот период, когда самодержавно-крепостнический
строй обнаружил симптомы кризиса, Крылов
выступил с критикой многих существенных
явлений этого строя, неразлучных с его
основами: социальной несправедливости,
произвола лиц, стоящих у власти,
паразитизма привилегированных слоев,
глупости и беспечности правителей и т.
д. («Слон на воеводстве», «Волк и ягненок»,
«Лев на ловле», «Мор зверей», «Лягушки,
просящие Царя»).
Общественное
значение басен Крылова станет еще более
очевидным, если мы примем во внимание
доступность этого жанра широким кругам
читателей, меткость и прозрачность
басенных образов и сюжетов в их идейном
содержании, в их общественно-политической
направленности. Малая форма басни таила,
как правило, большое содержание.
Народность
и реализм басен Крылова глубоко отличают
их от басенного творчества поэта-карамзиниста
И. И. Дмитриева, у которого и басня нередко
принимала салонный характер.
Из предшественников Крылова ему был
ближе баснописец конца XVIII в. И. И.
Хемни-цер, из современников – А. Е.
Измайлов, но и они не могут быть поставлены
в ряд с Крыловым.
Все
это обеспечило басням Крылова признание
в передовых общественно-литературных
кругах. А. А. Бестужев писал: «И. Крылов
возвел русскую басню в оригинально-классическое
достоинство».
Критик-декабрист высоко
ставит народность языка Крылова и
«русский здравый ум», видный «в каждом
его стихе».
Стесненный
жанровыми рамками, баснописец не имел
возможности полностью решить задач,
стоявших перед русской литературой. По
самой своей природе басня не могла
порвать с аллегоризмом и дидактизмом.
Отсюда неизбежный схематизм или, скорее,
беглость в обрисовке характеров.
Лаконизм
басни не способствовал полноте и
многосторонности типизации. Мешал он
и широте сюжетного отображения жизни.
По образному выражению Белинского, поэзияКрылова
относится к поэзии Пушкина,
«как река, пусть даже самая огромная,
относится к морю, принимающему в свое
необъятное лоно тысячи рек, и больших
и малых».
6. Реализм комедии Грибоедова «Горе от ума»
По
содержанию “Горе от ума” строго
реалистическая комедия. Грибоедов
раскрывает типические черты барских
нравов и бесправие крепостного человека.
Так, образ Лизы в комедии достаточно
выразительно свидетельствует о
крепостнических порядках, царящих в
мире Фамусовых.
Сочувствие закрепощенным
народным массам – основа грибоедовского
изображения жизни: народ, о котором
говорит Чацкий, составляет неотъемлемый
фон его комедии. В высказываниях Фамусова,
Чацкого, других возникает образ старой
Москвы. В образах и картинах комедии с
исторической верностью воспроизведена
русская жизнь.
Грибоедовский герой
воспринимается нами как реальная
личность в свете его биографии. Известно,
каким он был в доме Фамусова в юношеские
годы, что произошло с ним в три последующих
года. Происходят изменения и в характере
Софьи, но менее заметные.
Грибоедов запечатлевает самые существенные
стороны изображаемой действительности.
Быт и нравы фамусовского общества
раскрывается не только в их общей
помещичье – крепостнической сущности,
но и как быт и нравы всего московского
дворянского общества.
Основной
чертой реализма является изображение
типических характеров в типических
обстоятельствах.
Реализм находит свое
подтверждение в том, что прообразами
многих ее героев послужили живые
люди.
Персонажи “Горя от ума” раскрываются
многосторонне. Фамусов не только
ненавистник просвещения, но и любящий
отец, и важный барин, покровитель своих
родственников. Сентиментально настроенная
Софья вместе с тем имеет твердый характер
и самостоятельна.
В
комедии изображены такие черты жизни
и людских отношений, которые далеко
выходили за рамки начала XIX века. Чацкий
явился для последующего поколения
символом благородства и
свободолюбия.
Реализм
комедии проявляется в искусстве речевой
индивидуализации персонажей: каждый
герой говорит своим языком, обнаруживая
тем самым свой неповторимый характер.
Правдивость и яркость изображения
комедии московского дворянского быта
20-х годов XIX в., жизненность языка комедии,
тонкость и убедительность психологических
характеристик – все это говорит о том,
что комедия Грибоедова – подлинно
реалистическое произведение.
Русская басня, ее истоки и роль в формировании нравственного самосознания общества в конце XVIII – начале XIX века
В этой басне Дмитриев употребил слово «пичужечка», по поводу которого Карамзин писал ему: «Пичужечки не переменяй – ради Бога не переменяй!… Имя пичужечка для меня отменно приятно, потому что я слыхал его в чистом поле от добрых поселян.
Оно возбуждает в душе нашей две любезные идеи: о свободе и сельской простоте». И Карамзин резко отграничивает это народное, но «приятное», эстетизированное слово от грубого просторечия: «То, что не сообщает нам дурной идеи, не есть низко.
Один мужик говорит пичужечка и парень: первое приятно, второе отвратительно»31.
В этом высказывании
Карамзина дано решительное разграничение
между «приятным» языком поэзии
и неприемлемой для сентименталистов «грубостью» просторечия, которая отличала слог баснописцев сумароковской школы. Этот критерий «приятности», эстетической отобранности слов отличает басни Дмитриева и других поэтов, близких сентиментализму.
Сама действительность в эстетике сентиментализма предстает очищенной от низменного быта, от некрасивых проявлений реальной жизни. У Дмитриева даже отрицательные герои его басен рисуются не в гротескно-грубом виде, а в сентиментальном преломлении.
Так, змея, жалующаяся пиявице на несправедливое к ней отношение людей, говорит подобно чувствительному персонажу:
И как завидна
часть твоя!…
Ты у людей
в чести, а я для них ужасна;
Меня же все
бегут и, если могут, бьют;
А кажется, равно мы с ними поступаем:
И ты и я
людей кусаем. (199)
Критики отмечали, что басенные персонажи Дмитриева
говорят одинаковым языком. Вернее, за них говорит автор и что
его суждения, замечания и реплики
очень условно прикреплены к
тем или иным басенным персонажам; эмблематичность и является мотивировкой той роли и той нравственной позиции, которую занимают персонажи в конкретной басенной ситуации.
Поэтому в басне «Горесть и Скука» сюжет весь дан в авторском изложении, в ней нет диалога. Автор только рассказывает, только излагает ту ситуацию, в которой действуют его персонажи, но подобный отказ от диалогичности – редкое явление в баснях Дмитриева. Как правило, его персонажи говорят, и эти разговоры могут быть очень разнообразными по размеру.
От обмена краткими репликами как в басне «Муха», где все подчинено стремлению подвести как можно скорее к завершающему моменту, к ответу первой Мухи – «Мы пахали!» – и до сложных форм диалога, в котором участвуют несколько басенных персонажей. Так басня «Пчела и Муха» (1805) вся представляет собой диалог двух героинь; авторская речь сведена к трем ремаркам и заключительной сентенции.
При этом обмен репликами между Пчелой и Мухой строится на взаимном непонимании:
«Здорово, душенька! – влетя в окно
Пчела так
Мухе говорила. –
Сказать ли весточку? Какой я сот слепила!
Мой мед прозрачнее стекла,
И как душист! Как сладок, вкусен!» –
«Поверю, – Муха ей ответствует, – ваш род
Природно в
этом искусен;
А я хотела б знать, каков то будет плод,
Продлятся ли жары?» –
«Да! Что-то будет с медом?»
– «Ах! Этот мед да
мед, твоим всегдашним бредом!»
«Да, для того, что мед…»
– «Опять? нет сил терпеть…
Я, право, получу от слов твоих удушье».
«Удушье? ничего! Съесть меду да вспотеть,
И все пройдет; мой
мед…» – «Чтоб быть тебе без жала! –
С досадой Муха ей сказала. –
Сокройся в улей свой, вралиха, иль молчи!». (212).
Басня у Дмитриева становится
сценкой из комедии, в которой
движение сюжета, превращение дружеского
визита Пчелы в ссору гостьи
с хозяйкой Мухой осуществляется
чисто сценическими средствами – развернутыми диалогами.
Но такая «театрализация»
басни, превращение ее в маленькую
комедию, осуществлялась у Дмитриева
одновременно со стилистической
унификацией языка персонажей. Содержание
реплик Пчелы и Мухи определяется только их взаимными отношениями в басенном сюжете, а не их «характерами», сведенными у Дмитриева к эмблематичному значению.
Сама стилистика реплик настолько однородна, что возникает возможность для читателя перепутать, кто что говорит.
Стилистическая однородность реплик персонажей имеет следствие: вся басня воспринималась как авторский рассказ, как прямое выражение авторской мысли: будь умеренным в оценках своей деятельности, чтобы не вызвать негативную реакцию собеседника.
Остроумие авторского решения басенного сюжета выдвигало на первый план самого автора, ход его мысли, его отношение к тем жизненным ситуациям, в которых размещал басенных персонажей сюжет.
Дмитриев написал относительно немного – около 100 басен, большинство из них – переводные или заимствованные. Более других поэт переводил Лафонтена и Флориана.
Первые басни Дмитриева появляются в конце 80-х годов XVIII века. Это такие басни, как «Червонец и Полушка» (1789), «Истукан дружбы» (1791), «Пчела, Шмель и Я» (1792), «Пустынник и Фортуна» (1792), «Чижик и Зяблица» (1793), «Истукан и Лиса» (1795), «Старик и трое молодых» (1795), «Заяц и Перепелиха» (1795), «Орел, Кит и Устрица» (1795), «Шарлатан» (1797), «Совесть» (1798); переводы из Лафонтена: «Дуб и Трость» (1795), «Два Голубя» (1795), «Два друга» (1795), «Ласточка и птички» (1797) и другие.
В этих баснях Дмитриев
делает акцент на таких нравственных
проблемах, как: дружба; невежество и человеческая ограниченность; глупость; ошибочность суждений; легкомыслие и хвастовство.
Особенно ярко в этот
период (90-е годы) освещается тема
дружбы. Баснописец дает идиллическую
картину: дружба вечна, она
помогает избавиться от житейских невзгод и потрясений.
Впервые басня «Два Голубя»
была напечатана Дмитриевым в
сборнике «И мои безделки»
(1795). Эта басня – о силе
дружеских чувств.
У Дмитриева
нет «возрастной» разницы между
голубями, они, по-видимому, однолетки
и связывает их только дружба, то есть нежелание одного из голубей расставаться с другим, который «задумал погулять» по белу свету, чтобы узнать «где хорошо, где худо», мотивировано только их дружбой и взаимной приязнью. Тот голубь, который остался, горюет и о своем друге-путешественнике и о себе:
«Помилуй, братец, чем
меня ты поразил?
Легко ль в разлуке
быть? Тебе легко, жестокой!
Я знаю; ах! а мне… я, с
горести глубокой,
Часто между любовью и дружбой
нельзя провести границу. Баснописец дает читателям наставление: ради любви нужно забыть о личном интересе, надо пожертвовать своими желаниями и отдаться этому чувству, ответить на любовь дорогого вам существа, и тогда и вы, и он будете счастливы.
Не живите собой, не ищите всюду свою корысть, как бы ни была она привлекательна и заманчива; постарайтесь проникнуться заботами о вашей возлюбленной, о вашем друге. Дмитриев не склонен морализировать и поучать, он отодвигает нравоучение на задний план.
Басню он заканчивает следующими словами:
О вы, которых Бог любви соединил!
Хотите ль странствовать? Забудьте гордый Нил
И дале ближнего ручья
не разлучайтесь.
Чем любоваться вам? Друг другом восхищайтесь!
Пускай один в другом находит каждый час
Прекрасный, новый мир, всегда разнообразный!
Бывает ли в любви
хоть миг для сердца праздный?
Любовь, поверьте мне, все
заменит для вас.
Я сам любил: тогда
за луг уединенный,
Присутствием моей подруги
озаренный,
Я не хотел бы взять
ни мраморных палат,
Ни царства в небесах!…
Придете ль вы назад,
Минуты радостей, минуты восхищений?
Иль буду я одним воспоминаньем
жить?
Ужель прошла пора столь
милых обольщений
И полно мне любить? (197 – 198)
Место общезначимой басенной
морали у Дмитриева заняло
лирическое и довольно сентиментальное
размышление о любовном счастье
двух уединенных сердец на лоне природы с типичными эмоциональными вопросами и восклицаниями.
Здесь же мысли о своей скоро ушедшей молодости, об оставшихся в душе воспоминаниях. Лирическое начало подменило нравоучительное, и сохранился лишь легкий дидактический оттенок, который встречался и в элегиях, и в посланиях.
Дмитриев адресует влюбленным лирическую проповедь и свой личный опыт («Поверьте мне», «Я сам любил…»). Он создает образ рассказчика – приятного собеседника, светского, сентиментально и философски настроенного человека.
Басенный рассказ становится поводом к лирическому размышлению и вызывает исключительно личные эмоции, не претендующие на всеобщую значимость.
Истинная дружба показана
в басне «Два друга» (1795): один
прибегает ночью к другому
и будит его, так как ему приснилось, что друг его печален. Дмитриев заканчивает эту басню таким высказыванием уже от автора:
Какой бесценный дар
– прямой сердечный друг!
Он всякие к твоей
услуге ищет средства:
Отгадывает грусть, предупреждает
бедства,
Его безделка, сон, ничто приводит в страх,
Друг в сердце, друг в уме – и он же на устах. (112)
Подобные стихи могли бы войти
в состав послания или элегии без
всяких изменений. «Уравняв» басню
с этими жанрами, Дмитриев расширил ее возможности и сделал ее жанром универсальным по своим тематическим возможностям.
Баснописец показал, что в басне, на ее условном языке, при помощи ее эмблематических фигур можно разработать любую тему.
Сам Дмитриев нешироко использовал эту, открытую им универсальность басенного жанра; его основная тема – противопоставление преувеличенных эгоистических требований личности большим человеческим чувствам любви, дружбы и взаимопонимания.
К теме дружбы баснописец
обращается неоднократно, не только
в 90-е, но и в 1800-е годы. В баснях «Слепец и Расслабленный» (1805), «Слепец, собака его и школьник» (1825) Дмитриев продолжает тему дружбы, товарищества, верности, взаимовыручки. В басне «Слепец, собака его и школьник» поэт изображает дружбу между Слепцом и собакой, которая не бросает своего хозяина в беде.
В басне «Слепец и расслабленный» двое калек приходят на помощь друг другу:
«Товарищ! – говорит. – Несчастных сводит Бог;
Нам должно побрататься,
И вместе горевать. Не станем разлучаться!»
«Согласен, – отвечал расслабленный
ему, –
Но, добрая душа! какою мы подмогой
Друг другу можем
быть? Ты слеп, а я безногой!
Что ж будем делать мы? еще тебе скажу».
«Как! – подхватил
слепец. – Ты зряч, а я хожу;
Так ты ссужай меня глазами,
А я с охотою ссужусь
тебе ногами;
Ты за меня гляди, я
за тобой пойду –
И будем каждый так служить в свою чреду». (133)
Баснописец утверждает: если помогать друг другу, то жить станет гораздо
легче, даже в самых экстремальных
жизненных обстоятельствах.
Проблема невежества, человеческой
ограниченности также волнует
баснописца, ее художественной разработке посвящены басни «Червонец и Полушка», «Истукан дружбы», «Пустынник и Фортуна», «Старик и трое молодых».
Например, в басне «Старик и
трое молодых» баснописец говорит о
довольно распространенных пороках
– легкомыслии и недальновидности молодых людей. Трое молодых насмехаются над стариком, который «рыл яму и кряхтел», садить растение хотел, плодов которого старику де не дождаться. Суждениям молодых противостоит мудрость старости:
Не мне, так детям
пригодится…» (107)
Легкомыслие же молодых наказано самой
судьбой: все трое вскоре расстались с жизнью. Здесь осмеивается невежество, глупость, зато высоко ставятся ум, ясное
понимание жизни, здравый смысл.
Весьма интересны басни,
написанные в 1800 – 1820-х годах.
В них Дмитриев заострят свое внимание на таких нравственных проблемах, как: зависть («Пчела, Шмель и Я», «Лебедь и Гагары», «Верблюд и Носорог»), тщетность ропота на судьбу («Мудрец и Поселянин», «Летучая рыба», «Суп из костей»), глупость («Ласточка и Птички», «Шарлатан», «Дон Кишот», «Человек и конь»), ошибочность суждений («Каретные лошади», «Орел, Кит и Устрица», «Змея и Пиявица»), внешняя красота и красота внутренняя («Петух, Кот и Мышонок», «Нищий и Собака», «Сверчки»), лживость, лесть («Лиса – проповедница», «Две лисы»), гордыня («Лев и Комар»).
В первую очередь Дмитриев
обращает свое внимание на
такой довольно широко распространенный
в обществе порок, как зависть.
В басне «Лебедь и Гагары»
(1805), Гагары завидуют Лебедю за
то, что он «бел и величав»
и марают его тиной. Но вреда Лебедю они не сделали:
Он в воду погрузился
И в прежней белизне
С величеством явился.
Мораль этой басни Дмитриев сформулировал
кратко:
Гагары в прозе и
стихах!
Возитесь как хотите,
Но, право, истинный талант не помрачите;
Удел его: сиять в веках. (195)
О несправедливо забытых
некоторых честных тружениках
говорит и в басне «Пчела, Шмель
и Я» (1792). Шмель жалуется автору
на пчелу, которая у людей
в почете, а он, тоже труженик, «никем не знаемый досель».
Автор сочувствует ему, говорит, что его участь разделяют и другие в этом мире:
Лет десять как судьба лихая
Вложила страсть в
меня к стихам.
Я, лучшим следуя певцам,
Пишу, пишу, тружусь, потею
И рифмы точно их кладу,
А все в чтецах не богатею
И к славе тропки не найду! (134)
Тема осуждения легкомыслия
и хвастовства проходит через
все творчество Дмитриева. Это
отражается в таких баснях, как
«Чижик и Зяблица» (1793), «Дуб и
Трость» (1795), «Муха» (1805), «Осел и
Кабан» (1805), «Часовая стрелка» (1805).
В басне «Муха» Дмитриев довольно остро высмеивает хвастовство. Бездельнице Мухе он противопоставляет труженика Быка. Муха сидит на рогах быка и на вопрос другой Мухи: «Откуда ты, сестра?», она отвечает: «Откуда? – Мы пахали!».
Баснописец заключает свою басню:
Басни. Старик и трое Молодых
СТАРИК И ТРОЕ МОЛОДЫХ
Старик садить сбирался деревцо. «Уж пусть бы строиться; да как садить в те лета,
Когда уж смотришь вон из света!» Так, Старику смеясь в лицо, Три взрослых юноши соседних рассуждали. «Чтоб плод тебе твои труды желанный дали, То надобно, чтоб ты два века жил.
Неужли будешь ты второй Мафусаил? Оставь, старинушка, свои работы: Тебе ли затевать толь дальние расчеты? Едва ли для тебя текущий верен час? Такие замыслы простительны для нас: Мы молоды, цветем и крепостью и силой, А старику пора знакомиться с могилой».
— «Друзья!» смиренно им ответствует Старик: «Издетства я к трудам привык; А если от того, что делать начинаю, Не мне лишь одному я пользы ожидаю: То, признаюсь, За труд такой еще охотнее берусь. Кто добр, не всё лишь для себя трудится.
Сажая деревцо, и тем я веселюсь, Что если от него сам тени не дождусь, То внук мой некогда сей тенью насладится, И это для меня уж плод.
Один из них в торги пошел на кораблях; Надеждой счастие сперва ему польстило;. Но бурею корабль разбило; Надежду и пловца — всё море поглотило. Другой в чужих землях, Предавшися порока власти. За роскошь, негу и за страсти Здоровьем, а потом и жизнью заплатил,
А третий — в жаркий день холодного испил И слег: его врачам искусным поручили, А те его до-смерти залечили. Узнавши о кончине их,
Наш добрый Старичок оплакал всех троих.
XIII
СТАРИК И ТРОЕ МОЛОДЫХ
Впервые напечатана в «Московском зрителе», 1806 г., ч. II, февраль, стр. 70—72; написана в 1805 г. (см. прим. к басне «Разборчивая невеста»). Автографы: ПД 18 (I — 3 л., II — 6 л., III — 4 л.).
Первоначальная редакция этой басни, помещенная в «Московском зрителе» в 1806 г., впоследствии Крыловым многократно переделывалась, вплоть до издания 1825 г. Приводим здесь текст «Московского зрителя»:
СТАРИК И ТРОЕ МОЛОДЫХ
Какой-то старичок развесть задумал сад. «Пускай бы строиться — да как садить в те лета, Когда уже нога занесена из света? Какой тут склад! Ну, право, дедушка, ты дожил уж до детства: Не двести ж лет в твоем написаны веку!» Так говорили старику Три взрослых молодца из ближнего соседства — И продолжали так, смеясь его трудам! «Затеял дело ты не по своим годам, А лучше б ты молился дома богу Об отпуске грехам своим, Да собирался б понемногу Очистить место здесь другим; И замыслы свои, держась рассудка правил, Для наших ты б ровесников оставил. Лишь в нашем возрасте не бегают трудов, С которых надобно полвека ждать плодов; А в старости глубокой, хилой
Приличнее всего знакомиться с могилой».
Оплакал всех троих.
Рукописные варианты (ПД):
ст. 1
Старик [сажал, копаясь,] деревцо (I)
ст. 2
[Добро бы] строить — как садить в такие лета? (I)
ст. 5
Так говорили три соседних молодца (I)
Смеялись три ему соседних молодца (II )
ст. 6
Чтоб пользу принесла тебе работа эта? (I)
ст. 7
Но надобно, чтоб ты три века жил. (I)
ст. 11—12
Когда и будущий тебе не верен час.
Такие замыслы годятся лишь для нас (I)
ст. 17
Когда же от того, что делать начинаю (I)
ст. 21
Кто добр, не всё к своей лишь прибыли трудится (II)
ст. 22—23
А я и тем заране веселюсь,
Что если сам своих деревьев не дождусь (II )
Печатные варианты (к тексту МЗ):
ст. 2
«Пускай он строится! Да как сажать в те лета (А)
ст. 3
Когда уж вон глядишь из света! (А — Г)
ст. 5
Ну право, дожил ты, старинушка, до детства! (ДВ — А)
вм.ст. 9—14
И продолжали вновь, смеясь его трудам: «Признайся сам, Что эти замыслы не по твоим годам; А лучше бы тебе молиться дома богу Об отпуске грехов своих. Да собираться понемногу Очистить место для других. Оставь уж молодым заботы, Где так медлительно идут к концу работы; Нам можно-таки от трудов
Через полвека ждать плодов; (ДВ — А)
ст. 12—19
Об отпуске грехов своих. Да собираться бы в могилу понемногу, А место б здесь свое очистить для других. Ну что тебе охоты — Через полвека ждать успеха от работы? Оставь уж молодым такие ты заботы. Нам можно позволять
Себя столь дальнею надеждою ласкать. (Г)
ст. 22
К трудам из детства я привык (А — Е)
ст. 23
А если от трудов, которы начинаю (А)
ст. 26
За те труды еще охотней я берусь (А)
ст. 27
Почто же вам дивиться? (ДВ)
Чему же вам дивиться? (А — Е)
ст. 28—29
Сад этот разводя и тем я веселюсь, Что если тени сих деревьев не дождусь,
То внук мой некогда их тенью прохладится (А — Г)
ст. 31
Да льзя ли и за то ручаться наперед (А, Б)
ст. 38
А может быть, что ваш и ближе час. (А)
