о чем фанфик кьюриосити

Кьюриосити

Сообщить об ошибке

— Кью-ри-о-си-ти, — чётко и по слогам произносит тот. — Я собираюсь повторять до тех пор, пока ты не запомнишь.

— Я буду стараться, — еле слышно обещает Чонгук, продолжая сидеть с улыбкой на лице.

На самом деле, он запомнил это слово ещё вчера вечером. Это было легко.
Просто он не хочет, чтобы у Тэхёна пропала веская причина снова и снова ему звонить.

— Отпусти меня, — с безысходностью в тоне просит Чонгук. — Я тебя не люблю. Нам надо расстаться.

Намджун с Тэхёном, так же продолжающие смотреть на экран и невольно подслушивающие их разговор, усмехаются.

— Ты не можешь так поступить со мной, — подхватывает Юнги, не ослабляя хватку. — Я ведь уже придумал имя нашему ребёнку.

— Надо же, — по-актёрски изображая восхищение, выдыхает Чонгук. — Умный, красивый. Ещё и богатый.

Тэхён, разобрав в его интонации притворство, кротко усмехается.

«Я всерьёз собираюсь добиваться тебя. С самым дорогим кольцом на планете».
«Маленькое напоминание: ты астронавт, а не миллиардер».
«Заметь, я не уточнял, на какой планете».

Несколько минут они лежат в тишине. Чонгук трогает ткань толстовки, натягивая её рукава на свои ладони, Чимин наблюдает за тем, как гаснет свет в окнах дома напротив, и безмолствует – он знает, что Чонгук не нуждается в его совете. Тот выложил всё, что было у него на душе, лишь для того, чтобы его выслушали. Он не привык просить у других поддержку и помощь.

— Побыть с тобой? — Чимин догадывается, каким будет ответ, но всё равно задаёт этот вопрос Чонгуку.

— Не надо, — для Чонгука важно то, что Чимин делает для него, но сейчас он мечтает об одиночестве. — Спасибо.

Источник

Кьюриосити

Curiosity в переводе с английского – любопытство.

Благодарю persy за бесценную поддержку и помощь.

Part 7

— Почему ты тогда сказал мне, что находишься в Вашингтоне? — спрашивает Чонгук, внимательно смотря на экран телефона. Лежать на боку неудобно. От сорокаминутного пребывания в таком положении уже затекли шея и плечо, а рука устала держать мобильник на весу, но Чонгуку плевать, он не может оторвать свой взгляд от Тэхёна, который опять обнимает колени, притянув их к себе, и периодически выпадает из реальности, забывая о том, что они разговаривают. — Я такого не говорил, — голос у Тэхёна дико уставший. — Ты спросил меня, откуда я. Я ответил, что из Вашингтона. Рукава надетой на нём тёмно-синей толстовки настолько длинные, что полностью закрывают его ладони. Чонгук негодует. Он думал о его руках целый день, считал минуты до того момента, когда вновь сможет увидеть их, и что теперь? Что ему делать? Попросить Тэхёна закатать рукава и сесть к камере поближе? Или сказать ему: «Ты знаешь, Тэхён, я совершенно без понятия, как так вышло, но я тут немножечко запал на твои руки, поэтому не мог бы ты, пожалуйста, выбирать для наших разговоров более открытую одежду?». — Там твой дом, — утвердительно произносит Чонгук, внимательно наблюдая за тем, как Тэхён кивает ему, отвечая на вопрос. Кажется, сегодня он опять много работал. Вид у него максимально вымотанный. — Твоя семья тебя не поддерживает? Тэхён тяжело вздыхает и поджимает губы, не отвечая какое-то время. — Когда я учился в школе, родители постоянно ругали меня за мечты о космосе, — звучит из наушников. — С самого моего детства они без устали твердили о том, что мне пророчат научную деятельность и что я обязан направить дар, данный мне свыше, на просветление определённого круга общества. Иными словами, я должен был выбрать карьеру выдающегося учёного. Профессора. — А ты этого не хотел, — заканчивает за него Чонгук. — Я всегда грезил о небе, — взгляд у Тэхёна опущен в пол, а в его интонации слышится сожаление. — Мне была неинтересна идея стать частью научного сообщества и пропадать в какой-нибудь лаборатории, строя теории, гипотезы, применяя абстрактные понятия и обобщая факты. Наука действительно привлекала меня, но не как учёного, а как инженера. — Значит, — щурится Чонгук, — свою учёную степень ты получил… — Да. Из-за родителей, — Тэхён вдруг улыбается уголком губ, будто вовсе не жалеет о том, что всё произошло таким образом, а напротив, благодарен маме и папе за то, кем является сейчас. — Именно тогда, после защиты моей научной работы, мной заинтересовалась организация, исследующая космическое пространство. Они предложили мне пройти обучение и необходимую подготовку, а потом, когда увидели моё рвение и поняли, что я готов, – контракт. Чонгук, услышав слово «контракт», моментально догадывается, к чему Тэхён клонит. — Твои родители не приняли то, что ты его подписал? — Они прекратили разговаривать со мной намного раньше, — слабо пожимает плечами тот. — На подготовку к первому полёту у меня ушёл год. Целый год я не появлялся дома и не видел их, ежедневно тренируясь в обучающем центре. А когда мне озвучили дату моего первого полёта и цель миссии, я поехал к ним, чтобы поделиться радостью, показать договор, поведать о том, что скоро смогу стать тем, кем они будут гордиться, но… — Тэхён шмыгает носом, крепче обвивая свои колени руками, — мама сказала, что я предал их. Оставил на Земле, выбрав «свои проклятые звёзды», — под конец фразы его голос затихает. — Они даже не пришли меня проводить. — Тэхён. — шепчет Чонгук, передавая своей интонацией «мне искренне жаль». На мгновение тот устремляет в камеру благодарный взгляд, и у Чонгука внутри всё сжимается. Тэхён не должен говорить ему «спасибо» за подобное. Чонгук ведь просто слушает его, просто пытается понять, просто показывает, что ему не плевать. Ему это ничего не стоит. — До сих пор не могу вспомнить, как пристегнулся перед взлётом, — на лице у Тэхёна появляется грустная улыбка. — Я так сильно боялся этого момента… Целую неделю накручивал себя, боролся с тревогой, расспрашивал у опытных астронавтов, как преодолеть страх. Но всё, о чём я на деле смог думать, поднимаясь в небо, – это то, что единственные близкие люди в моей жизни отвернулись от меня, — Тэхён говорит это спокойно, словно давно принял ситуацию и она его уже не ранит. — Мне было не страшно. Я тогда чувствовал только какую-то. пустоту. Ведь я так ждал маму, для меня было так важно увидеть её и обнять, услышать «у тебя всё получится, сынок», «не переживай», «ты со всем справишься», — он прикрывает глаза. — Всё закончилось абсолютно по-другому. Покидая Землю, я боялся уже не полёта. Я боялся вернуться назад, в свой родной дом, в котором я вырос. И в котором мама и папа меня больше не ждут. Каково это – разочаровать своих родителей, не оправдать их надежд? Остаться без их поддержки, когда она очень нужна? Чонгук всегда действовал так, как хотел сам. Мама не перечила ему, не навязывала своё мнение касательно профессии, не заставляла его делать что-то против воли и желания. Чонгук сказал: «Я буду учиться на программиста». Мама ответила: «Главное, чтобы тебе это нравилось». Почему же родители Тэхёна наплевали на его стремление стать астронавтом? Он имел полное право принимать такое решение самостоятельно. — Ты бросил всё ради своей мечты, — говорит Чонгук, смотря на печального Тэхёна и думая о том, как сильно хочется обнять его за плечо и посидеть рядом хотя бы немного. — Когда-нибудь они обязательно поймут, насколько это важно для тебя, — тот тоскливо улыбается уголком губ и отпускает ноги на пол, подсовывая свои ладони под бёдра. — Они не могут не понять. Ты же их родной сын. — Спасибо, Чонгук, — отзывается Тэхён, продолжая вглядываться в стену. — Правда, спасибо. За то, что слушаешь мои нудные рассказы, и… — он дёргает плечами, словно не знает, как об этом сказать и есть ли в этом смысл, когда всё и так очевидно. — За то, что ты у меня есть. Последняя его фраза Чонгука смущает. Тэхён всегда говорит подобные вещи с такой лёгкостью, что Чонгук, не способный поделиться с ним своим секретом, каждый раз поражается его смелости. Он просто обязан открыться Тэхёну, рассказать о своих чувствах и эмоциях. Это будет честно по отношению к нему. За время их общения Тэхён практически ничего не спросил, не попытался залезть в душу, не начал давить и требовать информацию о том, почему же Чонгук не показывает себя и почему продолжает поднимать трубку. Тэхёну наверняка хочется откровенности в ответ. — Я всё время перечитываю твои сообщения, — выпаливает Чонгук, наблюдая за тем, как Тэхён резко поднимает голову. — Что? — морщит тот лоб. — Твои сообщения в скайпе, — добавляет Чонгук. — Я могу процитировать тебе каждое. До точек и запятых, — Тэхён на экране непонимающе хмурится. — Я выучил наизусть твою любимую песню. Более того, я сам влюбился в неё без памяти. Никак не могу перестать её слушать, — Тэхён только приоткрывает рот, намереваясь что-то сказать, но Чонгук его опережает: — Мне нравится, как ты говоришь по-английски, нравится, что твой голос такой низкий и хриплый. Мне не хватает его, даже когда мы болтаем по несколько часов подряд. Я начинаю скучать по нему сразу, как только ты кладёшь трубку, — Чонгук тараторит настолько быстро, что в какой-то момент ему приходится остановиться, чтобы вдохнуть побольше воздуха. — Мне нравится, когда ты улыбаешься и смеёшься, когда ты смотришь не в камеру, а будто бы мне прямо в глаза. Я всегда прячусь от людей и ненавижу, когда меня разглядывают, но твой взгляд меня совсем не напрягает. Скорее наоборот. Он меня гипнотизирует. — Чонгук… — Нет, подожди, — останавливает его Чонгук. — Я слишком труслив для таких вещей. Не перебивай меня, а то я точно больше не осмелюсь, — теперь смущён Тэхён. У него едва заметно краснеют щёки, он застенчиво опускает взгляд и пытается скрыть свою скромную улыбку, но Чонгук всё равно её замечает. — Мне нравятся твои руки. Я считаю их очень красивыми. Ты знаешь, я никогда не находил красоту в каких-то частях тела, и думал, что мы, люди, все абсолютно одинаковые, но ты – не все. Ты по-настоящему удивительный, — Чонгук произносит это от чистого сердца и немного на эмоциях, и у него тоже горят щёки и бешено бьётся сердце, потому что он в жизни никому такого не говорил, да и не ожидал, что когда-нибудь скажет. И, конечно, потому что Тэхён не выдерживает, застеснявшись от его слов, и прикрывает лицо ладонями. — Весь день я интересовался курсами для фотографов и выбирал фотоаппарат, размышляя над тем, что когда ты приедешь ко мне, я сделаю миллион фотографий с тобой и буду смотреть на них до тех пор, пока не ослепну. Мне недостаточно тех трёх, которые ты мне прислал. И у меня постоянно разряжается этот чёртов телефон, потому что я чересчур часто смотрю на них. Не могу прекратить. Ругаю себя, запрещаю, убираю из поля зрения телефон, чтобы избавиться от желания залезть в галерею, и всё без толку, — приходится прикрыть глаза, чтобы договорить до конца. Отвлекаясь на растроганного Тэхёна, будет трудно это сделать. — Я так глубоко погружён в мысли о тебе, что перестал работать и восьмой день хожу по дому с идиотской улыбкой на лице. Она настолько глупая, что Сокджин, с которым я живу, с чего-то решил, что я влюбился в тебя. А я не влюбился, Тэхён, я просто… — Чонгук громко выдыхает, поднимая веки, и медленно моргает, смотря на своего неземного друга, убирающего, наконец, ладони со своего лица. — Я просто счастлив, когда ты со мной, — заканчивает он тихо. — Вот и всё. Чёрт, как же это было страшно. Воздуха до сих пор не хватает. Неужели он смог? Неужели только что выложил Тэхёну всю правду? Как это вообще произошло? Чонгук чувствует себя намного лучше, чем до своего признания, но теперь ему жутко неловко перед Тэхёном, который, по всей видимости, ощущает сейчас то же самое. Тэхён ничего не говорит, он сидит, кусая свои губы, и обнимает себя, стараясь хоть как-то закрыться. Судя по всему, Чонгук смутил его очень сильно. Сильнее, чем в прошлые разы. — Я что-то не так сказал? — осторожно отрывает его от мыслей Чонгук. Тэхён, обратив на него внимание, начинает часто хлопать ресницами. — Что? — произносит одними губами. Выглядит он до сих пор растерянным. — Нет, — Тэхён начинает несогласно мотать головой. — Нет, Чонгук, я лишь… — он пододвигается поближе к камере и рассеянно блуждает взглядом по пространству перед собой. — Всё это время я думал, что ты общаешься со мной из жалости. Даже после всех тех слов, которые ты мне говорил, я был уверен, что ты остаёшься со мной только из-за того, что тебе тоже скучно и одиноко, а поддерживаешь, потому что считаешь отчаявшимся. — Я не буду врать тебе. Это действительно было так, — перебивает его Чонгук. — Но ровно до второго полноценного разговора. Я уже тогда всё понял. Тэхён устремляет взгляд в камеру и несколько секунд молчит. Возможно, дожидаясь, что Чонгук сам продолжит. — Что «всё»? — Что мне хорошо с тобой. О, эта ласковая улыбка Тэхёна. Кому продать душу, чтобы он всегда так улыбался? Чонгук готов сделать это прямо сейчас. — Ты и правда понял это после второго разговора? — Странно, да? — усмехается Чонгук, переворачиваясь на спину и приподнимая телефон над лицом. — Моя мама всегда учила меня не привязываться к людям так быстро. — К чему это ты? — щурится тот, складывая руки на груди. — К тому, что сам теперь будешь объяснять ей, почему у её сына все мысли забиты человеком, находящимся в космосе. Смеяться Тэхён начинает практически сразу. Он откидывается на спинку стула, поправляя капюшон толстовки, высвобождает руки из плена длинных рукавов и как-то совершенно мечтательно вздыхает, трогая себя ладонями за щёки. Наверное, они у него тоже уже болят. — Нет, ну после таких слов я точно обязан сделать тебе предложение, — в очередной раз шутит Тэхён. — Да я скорее астронавтом стану, чем твоим мужем, — парирует Чонгук, подхватывая его смех. — А что, отличная идея! — тот выглядит воодушевлённым. — Свадьба в открытом космосе. Как тебе? Да он, должно быть, шутит. — Фейспалмить уже можно? — выходит саркастично. В ответ прилетает знакомое хмыкание. Да ладно? Опять? — Фейспалмить? — ожидаемо звучит от Тэхёна. — Это от слов… От слов «невообразимо» и «немыслимо». — Ты же гений, Ким Тэхён! — повышает голос Чонгук, накрывая лоб рукой. — Ты бороздишь космос на космическом корабле и исследуешь Вселенную! — Камон! — на чистом английском возмущается Тэхён. — Как такое, скажи мне, возможно? — не унимается Чонгук. — Ты словно оторван от всего мира! — Так я и оторван! — он отъезжает на стуле в сторону, открывая Чонгуку взор на иллюминатор, и указывает рукой на стекло, за которым темень. — Алло, приём, как меня слышно? — он изображает рукой трубку телефона. — Вид на вашу, Чон Чонгук, планету сегодня прекрасен как никогда! Чонгуку отчего-то смешно. Ему жутко смешно видеть Тэхёна таким насупившимся и негодующим, и у него не получается сдержаться. В какой-то момент он даже хватается за грудь, потому что ситуация, в которую они угодили, и правда очень забавная. Невозможно реагировать на такое спокойно. Тэхён начинает широко улыбаться, слушая его смех, а после передразнивать его «ты же гений, Ким Тэхён» и цокать языком. А Чонгук не может собраться, выдохнуть и успокоиться. Ему дико весело, у него потрясающее настроение, и он благодарен судьбе, которая свела его с этим странным человеком, который вновь и вновь позволяет ему чувствовать себя самым счастливым. Он его ни за что не упустит. — Я всё ещё жду ответа, — напоминает о себе Тэхён, щёлкая перед камерой пальцами. Чонгук, побив себя по щекам и придя в чувства, переворачивается обратно на бок. — На вопрос о том, что такое «фейспалмить»? — Да нет же. О свадьбе в космосе, — интонация у Тэхёна такая, мол, хватит тупить, я вообще-то серьёзно. — Мне кажется, это будет настолько страшно, что я умру от испуга раньше, чем успею ответить тебе «я согласен». — Ну… — задумчиво тянет тот. — Тебя можно понять. Я не спал двое суток после своего первого выхода в открытый космос. — А сейчас не боишься? — Я проделывал это столько раз, что для меня теперь подобное равносильно походу в магазин за продуктами. Сколько «столько»? Как часто Тэхён покидает корабль и работает снаружи? Почему он перестал бояться? Это же невероятно опасно. — Всегда хотел узнать, — начинает Чонгук, засматриваясь на руки Тэхёна, которые тот оголил, — что будет с астронавтом, если его страховочный трос оторвётся? Тэхён наклоняет голову в сторону и пожимает плечами. — Он улетит. — Куда? Есть у Чонгука некоторое подозрение, что Тэхён ему сейчас ничего хорошего не скажет. — В мир иной. Как-то совсем неутешительно. — А как же… — Аппаратов, готовых стартануть так быстро, чтобы успеть поймать отцепившегося астронавта, не существует, — спокойным тоном объясняет Тэхён. — Если мой привязной трос оторвётся и другой астронавт не успеет меня схватить, а топлива в моём ранце не хватит для того, чтобы вернуться на корабль, то я буду просто летать по орбите и ждать, пока запас воздуха закончится. — И на сколько хватит этого запаса? — Часов на семь. Возможно, Чонгук теперь тоже двое суток после этого разговора не сможет спать. — Тэхён, — с беспокойством в голосе зовёт он. — Да? — взгляд у того такой же обеспокоенный. Будто страх Чонгука передался ему через разделяющее их пространство. — Ты мог бы… — Чонгук затихает на несколько мгновений, отводя взгляд от экрана, — не выходить больше в открытый космос? А если его трос и в самом деле оторвётся? Если его не поймают? Если в ранце не хватит топлива? Чонгук не хочет даже думать о том, как Тэхён дрейфует по орбите, смотря на то, как встаёт и садится солнце, вспоминает самые светлые моменты своей жизни и ждёт, когда подача кислорода закончится и он задохнётся. — Боишься за меня? — хрипит Тэхён, едва заметно улыбаясь. — Боюсь. И гораздо сильнее, чем следовало бы. Не то чтобы Чонгук начнёт сходить с ума без Тэхёна, рвать на себе волосы и кричать по ночам в подушку, доводя себя до истерики. Нет. Но ему точно будет плохо. И он ещё долго не перестанет проклинать чувства, которые испытывает к Тэхёну, он будет ненавидеть себя за то, что так привык к нему и к их разговорам, и считать себя слабаком. Без Тэхёна его жизнь изменится в худшую сторону. — Я не могу не выходить, — в голосе у Тэхёна извинение. — А я не могу тебя потерять, — не остаётся в долгу тот. Улыбка с лица Тэхёна на секунду пропадает. Вот бы узнать, о чём он сейчас думает. И воспринимает ли эти слова всерьёз. — Где я ещё найду друга астронавта? Тэхён тихо смеётся. — Ты хотел сказать, родственную душу? — Я хотел сказать, человека с дурацким прозвищем. Это битва не на жизнь. Чонгук настроен решительно. — Ладно, ты выиграл, — сдаётся Тэхён, приподнимая руки перед собой. — Мне пора идти работать. Почему хорошее всегда заканчивается так быстро? Целых три секунды Чонгук недовольно повторяет про себя, что они поговорили всего ничего и толком не успели пообщаться, но потом всё же смотрит на время, отображающееся на экране, и удивлённо приподнимает бровь. Тэхён провисел с ним в скайпе почти четыре часа. Чонгук и не заметил. Это он может сидеть дома, притворяясь болеющим и не берясь за проекты. У Тэхёна же нет возможности прикинуться умирающим. Скорее всего, эти четыре часа были выделены ему на сон и ужин, а Тэхён всё своё свободное время посвятил Чонгуку, и теперь будет работать, толком не отдохнув. Чонгуку не нужны такие жертвы. Их общение не должно так вредить Тэхёну. — Ты много работаешь, — откровенно волнуется он, не отрывая взгляда от экрана своего телефона. Тэхёну не помешал бы хотя бы один выходной. У него уже круги под глазами, и такие, словно он не спал трое суток подряд. — Я… — Тэхён мнёт пальцами ткань своих рукавов и опускает голову вниз. — Так надо. — Для кого надо? — Чонгук злится, но только потому, что беспокоится о его состоянии и здоровье. — Для тебя? Ты от своей усталости еле губами шевелишь. И на стуле сидишь из последних сил, — Тэхёну, вероятно, возразить нечем, потому что он так и остаётся в том положении, в котором был. — Для кого тогда? Для твоей команды? Для твоего работодателя? — Нет, Чонгук. Я делаю это ради тебя, — резко произносит тот, стискивая зубы и сжимая пальцы в кулаки, а потом громко выдыхает и сожалеюще прикрывает глаза. — Извини за тон. Чонгуку абсолютно плевать на тон. И на всё остальное, кроме его слов, – тоже. Он зависает с мобильником в приподнятой руке, задерживает дыхание, будто это чем-то может ему помочь, и приоткрывает рот, удивлённо хлопая ресницами. О чём Тэхён говорит? Как его работа может быть связана с ним, Чонгуком? — Ч-что значит ради меня? — заикается он от непонимания и небольшого шока. — Мне нужно идти. — Нет, Тэхён, подожди, — его просьба больше смахивает на мольбу. Чонгук не знает, что думать после таких слов. — Обсудим это позже, — коротко бросает тот и тянется наверх. В прошлый раз после этого действия их разговор оборвался. — Тэхён, — снова зовёт Чонгук, принимая сидячее положение, и встревоженно смотрит на экран, слушая, как быстро бьётся собственное сердце. — Пожалуйста, останься ещё на минуту и объясни в двух словах, что ты имел в виду, — губы у того опять очень близко к камере, но в этот раз Чонгуку не до любования ими. — Тэхён, ты слышишь меня? — Поговорим об этом потом, — бубнит на прощание тот. — До завтра, Чонгук, — и сразу отключается. — Когда потом? — бросает вдогонку Чонгук, сжимая от раздражительности челюсти и тряся перед собой телефон с потухшим экраном. Он отбрасывает его на кровать, неверяще мотая головой, опирается локтями о колени, склоняясь вперёд, и принимается растирать ладонями лицо. «Нет, Чонгук. Я делаю это ради тебя». Что он, чёрт возьми, хотел этим сказать?

Источник

О чем фанфик кьюриосити

фух, недавно я все-таки решилась прочитать «Кьюриосити», как вы уже поняли

Никогда не влюблялась в кого-то, не испытывала подобных чувств ( хотя, ало, мне ток 17, еще все впереди пахвпхфх), но почему-то при прочтении подобных работ, я становлюсь жутко сентиментальной

Виола, Виола, она всегда счастлива и безумно благодарна любым работам по её историям.Буквально на днях она пополняла альбомы с работами и пыталась найти каждого автора рисунка/коллажа, чтобы указать их.
В том числе были и подобные арты.

А не спойлерить она просила ещё во время выхода фф, чтобы не ломать интригу тем, кто ещё не добрался до новой главы.С выхода прошло уже достаточно времени.

По-вашему, вообще нельзя теперь делать такие арты?(не агрессия, не наезд, если что).

нет я такого не говорила. я тоже всегда рада подобным работам. Люблю этого автора тоже.

Просто я думаю прежде всего о новых читателях этого автора. Есть ещё те, кто не читали. Мне бы хотелось, чтобы и они, читая эту работу, ощущали те же эмоции, что и я.

Не знаю, на самом деле я тоже очень рада видеть такие спойлеры. Это ведь изюминка работы, но думая о других. извините конечно, я просто высказала своё мнение по этому поводу.

Виола, надеюсь уведомление от ответа не разбудило Вас(у меня, 5:35, не подумала).

Спасибо за ответ, было действительно интересно услышать Вас.

Но всё же. Прошло достаточно времени.
Показать полностью.
Да и те, кто не читал, могут даже не понять и не заметить особенность на этом арте, а тем более придать значения деталям.

Просто со стороны показалось, будто Вы с укором обращаетесь к художнику(может просто я глупая и остро реагирую).

Рада, что это не так.

не волнуйтесь, вы меня не разбудили. это из-за бессонницы. У меня 3:40

Рада, что мы выяснили все Мирным путём 🙂

почему же вы тоже не спите?