о чем говорили майкл корлеоне и солоюлонцо в ресторане
ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Крестный отец
НАСТРОЙКИ.
СОДЕРЖАНИЕ.
СОДЕРЖАНИЕ
Посвящается Энтони Клири
За всяким большим состоянием кроется преступление.
Америго Бонасера сидел в Третьем отделении уголовного суда города Нью-Йорка, дожидаясь, когда свершится правосудие и возмездие падет на головы обидчиков, которые так жестоко изувечили его дочь и пытались над нею надругаться.
Судья, внушительный, важный, поддернул рукава своей черной мантии, словно бы вознамерясь собственноручно разделаться с двумя юнцами, стоящими перед судейским столом. Тяжелое лицо его застыло в высокомерном презрении. И все же сквозила во всем этом некая фальшь, Америго Бонасера чуял ее нутром, хотя пока еще не мог осмыслить, в чем дело.
— Вы поступили как последние подонки, — резко сказал судья.
Да, думал Америго Бонасера, да, именно. Скоты. Животные. Юнцы — глянцевые шевелюры модно подстрижены, на умытых, гладких мордах постное смирение — покаянно понурили головы.
— Вы вели себя как звери в лесу — ваше счастье, что вам не удалось обесчестить бедную девушку, не то отправил бы я вас за решетку на двадцать лет. — Он выдержал паузу, мазнул лисьим взглядом из-под сурово насупленных бровей по изжелта-бескровному лицу Америго Бонасеры, нагнулся к столу со стопочкой судебных решений. Потом нахмурился еще сильней, пожал плечом, как бы превозмогая естественный гнев перед лицом необходимости, и закончил: — Однако, принимая во внимание ваш возраст, вашу не запятнанную прежде репутацию и доброе имя ваших родителей, а также учитывая, что закон, в неизреченной мудрости своей, не призывает нас к мести, я приговариваю каждого из вас к трем годам тюрьмы. Условно.
Лишь сорокалетняя профессиональная привычка управлять своей мимикой дала силы похоронщику Бонасере скрыть прилив негодования и злобы. Его дочка, юная, хорошенькая, еще лежит в больнице со сломанной челюстью, а этим скотам, этим animales, позволяют гулять на свободе? Значит, перед ним ломали комедию. Он смотрел, как сияющие родители сбились тесной кучкой возле своих ненаглядных чад. Еще бы им не сиять, им есть чему радоваться.
Едкая горечь подступила к горлу Бонасеры, рот за стиснутыми зубами наполнился кислой слюной. Он выдернул из нагрудного кармана полотняный белый платок и прижал к губам. Так и стоял, когда те два молодчика, бесстыжие, наглые, с усмешечкой прошли мимо по проходу и даже не взглянули в его сторону. Он пропустил их без единого звука, только крепче зажал себе рот крахмальным платком.
Следом прошли родители — двое мужчин и две женщины, одних лет с Бонасерой, только одеты как коренные американцы. Эти на него поглядели — сконфуженно, но и с вызовом, с каким-то затаенным торжеством.
Не в силах сдерживаться, Бонасера подался вперед к проходу и хрипло прокричал:
— Вы у меня еще поплачете, не мне одному лить слезы — еще наплачетесь от меня, как я наплакался от ваших деток!
Адвокаты, шедшие следом за своими клиентами, подтолкнули их вперед, юнцы, в стремлении заслонить родителей, отступили назад; в проходе образовалась пробка. Огромный судебный пристав проворно двинулся загородить собою выход из того ряда, где стоял Бонасера. Но это оказалось излишним.
— Над нами здесь насмеялись.
Он помолчал и, решившись окончательно, уже не думая, во что ему это обойдется, прибавил:
— За правосудием надо идти на поклон к дону Корлеоне.
В Лос-Анджелесе, среди кричащей роскоши гостиничного люкса, Джонни Фонтейн глушил виски, как самый заурядный обманутый муж. Развалясь на красном диване, он пил прямо из горлышка и, чтобы отбить вкус, сосал талую воду, макая лицо в хрустальное ведерко с кубиками льда. Было четыре часа утра, и его пьяному воображению мерещилось, как он будет расправляться со своей блудной женой, когда она вернется. Если она вообще вернется. Слишком поздно, а то недурно бы звякнуть первой жене, узнать, как поживают его дочки, — звонить друзьям его что-то не тянуло с тех пор, как дела пошли скверно. Было время, когда им лишь польстило бы, вздумай он позвонить в четыре утра, в восторг пришли бы; теперь нос воротят. А ведь подумать только, до чего близко к сердцу принимали невзгоды Джонни Фонтейна самые блестящие кинозвезды Америки, когда он шел в гору. Даже забавно.
Снова припав к бутылке, он услышал наконец, как жена поворачивает ключ в двери, но не отрывался от горлышка, покуда она не вошла в комнату и не стала перед ним. Такая красивая, с ангельским личиком, томными фиалковыми глазами, хрупкая, тоненькая, с точеной фигуркой. Миллионы мужчин во всем мире влюблялись в лицо Марго Эштон. И платили за то, чтоб увидеть его на экране.
— Где шаталась? — спросил Джонни Фонтейн.
— Так, трахалась на стороне, — сказала она.
Она неверно рассчитала, он был не настолько пьян. Перемахнув через журнальный столик, он сгреб ее за ворот платья. Но когда к нему приблизилось вплотную это волшебное лицо, неповторимые глаза, вся его злость иссякла, он размяк. Она насмешливо скривила губы — и опять просчиталась: Джонни занес кулак.
— Только не по лицу, Джонни, — взвизгнула она, — я же снимаюсь!
И все это сквозь смех.
Удар пришелся ей в солнечное сплетение; она упала. Он навалился сверху, и она задохнулась, обдавая ему лицо своим сладостным дыханьем. Он осыпал тумаками ее плечи, бока, загорелые шелковистые бедра. Тузил ее, как когда-то давно, уличным сорвиголовой, дубасил нахальных сопляков в «адской кухне» трущобного Нью-Йорка. Больно, зато без серьезных увечий вроде выбитых зубов или сломанной переносицы.
И все же он бил ее вполсилы. Не мог иначе. И она открыто куражилась над ним. Распластанная на полу, так что парчовое платье задралось выше пояса, она хихикала, поддразнивая его:
— Ну, давай, Джонни, иди ко мне. Вставляй ключ в скважину, тебе ведь только того и надо.
— А вот и не больно, вот и не больно.
Потом серьезно, с печалью в обольстительных глазах, прибавила:
Она вышла в спальню, и он услышал, как щелкнул замок.
Джонни сел на пол и закрыл лицо руками. От обиды, от унижения его охватило отчаяние. Но недаром он был выкормыш нью-йоркских трущоб, старая закваска, которая помогла ему когда-то выжить в дремучих джунглях Голливуда, заставила его теперь снять трубку и вызвать такси, чтобы ехать в аэропорт. Один человек еще мог его спасти. Нужно было лететь в Нью-Йорк. К этому человеку — единственному, у кого он найдет силу и мудрость, которых ему сейчас так недостает, и любовь, которой еще можно довериться. К его крестному отцу, дону Корлеоне.
Пекарь Назорин, кругленький и румяный, как его пышные итальянские хлебы, все еще припудренный мукой, обвел грозным взглядом свою жену, дочь Катарину, засидевшуюся в невестах, и Энцо, работника своей пекарни. Энцо успел переодеться в форму военнопленного, не забыв нарукавной повязки с зелеными буквами ВП, и стоял теперь, маялся, боясь опоздать к вечерней поверке на Губернаторов остров. Подобно тысячам пленных итальянцев, которых каждый день отпускали под честное слово на работу к хозяевам-американцам, он жил в вечном страхе, как бы не лишиться этой поблажки. И потому нехитрый фарс, который разыгрывался сейчас, был для него делом серьезным.
Эмоции мешают думать: чему можно научиться у Майкла Корлеоне
Каждый год, в затишье между Рождеством и Новым годом, мне необходимо в очередной раз пересмотреть «Крестного отца». Дело не только в том, что это один из моих любимых фильмов и что я считаю его одной из лучших американских кинокартин. Это скорее животная потребность. В конце года, когда суета и дедлайны отступают, я ищу в «Крестном отце» утешения и несравненного блаженства, даруемого возрожденными фантазиями. По правде сказать, я предпочитаю смотреть этот фильм в одиночестве, после того как семья уснет, чтобы уйти в него с головой и примерить на себя безразличную, но смертельную уверенность в своем праве, благодаря которой главный герой достигает предначертанного ему места в семье и мире. Я хочу быть похожим на Майкла.
Я люблю каждый фут и кадр этого фильма. Я ценю его повторяемость и воспроизводимость. Я одинаково дорожу уроком итальянской кухни, преподанным Питером Клеменцей, и тирадой Джека Вольца против Джонни Фонтейна, погубившего одну из самых ценных протеже его студии, девушку с лучшей задницей, которую он когда-либо видел.
Доскональное знание фильма нисколько не портит мне удовольствие от чудесных вздернутых грудей Аполлонии; от обреченности на лице Тессио, когда он понимает, что ему конец; от того, как Сонни вышибает из Карло все дерьмо под брызгами пожарного гидранта в жаркий день в городе; от радостного визга Конни, когда на свадьбу является Джонни Фонтейн; от тишины в ресторане Луи в Бронксе (попробуйте телятину); от великолепной Дайан Китон во всех ее драматических сценах; от вздоха Брандо, когда он узнает, как разобрались с Вольцем; от крови, вытекающей из простреленного глаза Мо Грина; и наконец, от того, как вежливо и виновато Аль Нери закрывает дверь перед Кей, чтобы мужчины могли поговорить с глазу на глаз.
Видели ли вы когда-нибудь, чтобы каждая мелочь была настолько продумана и своевременна? Существует ли фильм, который бы воздавал должное результативности с более размеренной и праведной серьезностью? Обязаны ли мы этой картиной прежде всего режиссерскому таланту Фрэнсиса Форда Копполы? Разумеется, и подчас ему удавалось вознести ее над довольно низкопробным первоисточником. 11 марта 1997 года этой грандиозной драме исполнится двадцать пять лет. По всей вероятности, большая часть киносемьи соберется, чтобы отпраздновать эту дату, вместе посмеяться за бокалом вина, которое нынче производит Фрэнсис, и вспомнить о том, как изменились их жизни. Фильм поднял столь многих актеров к вершинам успеха, что последующее падение некоторых из них вряд ли имеет какое-либо значение. В конце концов, бизнес не может стоять на месте; ты либо движешься вперед, либо вылетаешь в трубу. Но ничто неспособно поколебать бесподобный командный дух, семейную сплоченность, оправдывающую преступления, убийства и предательства во имя порядка. Забудьте приевшиеся разговоры о том, что «Крестный отец» — это гангстерский фильм и эпическое изображение иммигрантской Америки. Это кино о счастье и хорошем настроении. И мужчины это понимают. Всегда понимали. Особенно те мужчины, которые посвятили себя черному делу кинематографии.
Майклу важно оставаться чистым лишь перед самим собой, в чем также состоит и основа неуязвимости голливудского правящего класса. «Крестный отец» представляет собой оду власти в качестве альтернативы всем надвигающимся угрозам хаотичной Америки. Пожалуй, здесь следует упомянуть о том, что смысловой посыл фильма противоречит всем убеждениям режиссера. В начале семидесятых, как и сегодня, Фрэнсис Коппола был образцовым северокалифорнийским либералом. Он щедр, гуманен, отзывчив, близок к народу и похож на Клинтона в своем сумбурном, но искреннем желании творить добро и нравиться людям. При этом «Крестный отец» — высказывание в поддержку консервативного угнетения, власти и порядка и сохранения этих ценностей за счет уничтожения оппозиции.
Как мог описанный мною человек создать подобный фильм? Очень важный ответ состоит в том, что об этом всегда мечтали все, кто снимает кино в Америке. Фильмы являются порождениями системы и творческого формата. Таким образом, можно сказать, что за созданием «Крестного отца» стояли студия «Парамаунт» и операторское искусство. Иными словами, этот фильм представляет собой тайный сговор между огромной корпорацией, намеренной вести бизнес в Америке, и полчищем сидящих в темноте вуайеристов и фантазеров, то есть нами самими. Вот почему я настоятельно подчеркиваю торжество фантазии в «Крестном отце». В колоссальном финале этого фильма, в котором расправа над врагами перемежается с крещением ребенка Конни, чьим крестным отцом становится Майкл, нет ни следа иронии, сатиры или морализаторства (что, возможно, вдвое снизило бы кассовые сборы!). Праведная бесчувственность Майкла передается всему фильму: жуткое чередование религиозной церемонии и силовой политики показано с беспристрастностью или даже одобрением. Зрители не испытывают отвращения к Майклу и его лицемерию, а только проникаются еще большим уважением к его холодности, властности, прозорливости и чувству долга. По крайней мере, так кажется нам — мужчинам, которые регулярно пересматривают «Крестного отца», чтобы поддерживать себя в форме, и питают пристрастие к его холодным черным водам.
Не стоит забывать, что первые два «Крестных отца» вышли на экраны в начале семидесятых — неспокойное и тревожное время, когда Америка переживала вьетнамский кризис, расизм, Уотергейтский скандал, отголоски убийства Кеннеди и сумбурную реакцию на весь этот социальный радикализм, который мы называем «шестидесятыми». Как бы там ни было, эти фильмы исповедуют твердую веру в то, что один человек может и должен управлять своей семьей, своим делом и Америкой. И если это потребует от него убийства собственных братьев и попрания американских законов, так тому и быть. Все жертвы оправдываются именем порядка. Ответственность ложится на плечи все более одинокой фигуры Майкла, святого и демона, в конце второй части живущего в тени. Как было известно Никсону, именно для этого и нужны лидеры. Жаль лишь, что злосчастный «Крестный отец 3» не обошелся без ватиканской интриги и не показал нам, как Майкл покоряет Америку своей убийственной добротой.
Однако в первом «Крестном отце», двадцатипятилетие которого мы отмечаем в этом году, Майкл предстает почти безупречным героем, который оказывается достойным власти и влияния и завоевывает наши сердца. В начале трилогии Майкл показан «белой овцой» семейства: он воевал и заслужил медали; учился в Дартмуте; сошелся в Нью-Хэмпшире с неитальянской девушкой Кей. Майкл приходит на свадьбу своей сестры, но, как он объясняет Кей, «это моя семья, а не я».
Затем Майкл меняется под воздействием обстоятельств, перед которыми мало кто из нас смог бы устоять, и сила фантазии превосходит моральные суждения. Он поневоле встает на защиту чести семьи. Когда в Вито стреляют, именно Майкл начинает распоряжаться в больнице и предотвращает повторное покушение. В одной из самых тревожных сцен фильма он прибегает к помощи робкого кондитера Энцо, пришедшего навестить его отца, и вместе с ним охраняет вход в больницу. Им удается спугнуть убийц, заметивших их из машины. Струсивший Энцо хочет закурить, но его так трясет, что он едва не роняет сигарету, в то время как Майкл, уверенно полагающийся на собственные силы, подносит ему зажигалку недрогнувшей рукой. Это, возможно, самое удачное изображение мужской натуры в американском кинематографе.
Власть и положение приобретают для него исключительную важность, но благодаря тайной свободе, даруемой просмотром фильма, мы становимся его семьей. Мы ни за что не отвечаем и можем опосредованно потакать своим фантазиям. Под масками зрителей нам не приходится ни признавать, ни тем более противостоять ночному расцвету зла в собственных душах. Согласно принципу Корлеоне, мы можем получить все, что захотим, если хотим этого достаточно сильно.
Вот почему «Крестный отец» так много значит для киноиндустрии, будь его представители итальянцами, евреями или кем бы то ни было еще. В Голливуде действует один принцип: «Я против всех остальных». Другой — всегда враг, всегда угроза, и в конечном счете все «другие» низводятся до уровня отбросов.
И еще одно. «Крестный отец» — действительно единственный в своем роде фильм, воспевающий суровый контроль, однако можно не без оснований утверждать, что фантазия торжествует над реальностью, разумом, моралью и обыденностью во всех значительных американских картинах. Та же жажда великой славы лежит в основе таких фильмов, как «Гражданин Кейн», «Рождение нации», «Эта прекрасная жизнь», «Дикая банда», «Красотка», «Бонни и Клайд», «Искатели», «Психо», «Таксист» и «Роковое влечение», — картин, которые заставляют нас почувствовать себя наедине с нашими тайными желаниями.
О чем говорили майкл корлеоне и солоюлонцо в ресторане
В Крестный отец, в итальянском ресторане есть важная сцена с диалогом между Майклом Корлеоне и Вирджилом Солоццо. Диалоги на сицилийском языке (по сценарию) без английских субтитров.
SOLLOZZO теперь начинается на быстром сицилийском. МАЙКЛ внимательно слушает и время от времени кивает. Затем МИХАИЛ отвечает на сицилийском, и СОЛЛОЦЗО продолжает. ОФИЦИАНТ иногда приносит еду; и они колеблются, пока он там; тогда продолжайте. Затем МАЙКЛ, испытывая трудности с выражением слов по-итальянски, случайно переходит на английский.
Крестный отец это американский фильм, и диалог ведется на английском языке, за исключением этого диалога между Солоццо и Майклом. (Возможно, пока Майкл ухаживает за Аполлонией, есть какие-то неанглийские диалоги, но я не могу вспомнить)
Этот ответ представляет собой английский перевод разговора между Солоццо и Майклом.
У меня вопрос, Почему для этой сцены не были предусмотрены английские субтитры? Это американский фильм с английским диалогом. Эта сцена оказалась важным сюжетом фильма. Есть ли объяснение от создателей фильма, почему для этой конкретной сцены не были предусмотрены английские субтитры?
в первую очередьКоппола где-то в комментарии к DVD утверждает, что актеры говорили слишком быстро, чтобы субтитры можно было правильно прочитать, и это отвлекало публику, поэтому вместо этого он позволил сцене разыграться визуально.
Во-вторых, хотя сцена важна, то, что говорит Солоццо на самом деле не.
Вся ресторанная сцена очень мало связана с переговорами, а скорее связана с убийством Солоццо и Маккласки. Это ключевой момент, в котором Майкл делает его кости и отправляется на путь становления Крестным отцом.
Все цитаты и крылатые фразы из фильма «Крестный отец 2»
― Держи друзей близко, а врагов еще ближе.
О фильме (Я знаю, это был ты, Фредо. Ты разбил мое сердце. Ты разбил мое сердце!)
Крестный отец (Я сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться)
Крестный отец 2 (Держи друзей близко, а врагов еще ближе)
Крестный отец 3 (Никакая власть на земле не изменит судьбы)
В двух словах
Зачем строит перечитать цитаты из фильма «Крестный отец 2»?
— чтобы вспомнить, как Клеменца отблагодарил Вито Корлеоне за услугу;
— и что важнее успеха, важнее денег, важнее власти;
— и что нужно делать, чтобы поймать большую рыбу.
Сицилия, Корлеоне, Вито Андолини
/* Детство Вито Андолини складывалось непросто. Сначала убили папу, потом брата Паоло*/
― Убили! Они его убили! Они убили твоего сына! Они убили Паоло!
/* Мама Вито пришла к Дону Чичо с просьбой не убивать еще и Вито */
― Ему всего девять. Он глуповат и не говорит.
― Я не слов его боюсь.
― Он слабый. Он никого не тронет.
― Он станет сильным, когда вырастет.
― Не бойтесь, мальчик ничего вам не сделает.
― Он будет мстить, когда станет мужчиной.
― Как тебя зовут? Говори, сынок, как твое имя.
― Вито Андолини из Корлеоне.
― Корлеоне, Вито Корлеоне.
Дом Майкла. Завершение праздника по поводу крещения Энтони
/* Сенатор Гири, приватный разговор с Майклом */
― Я думал, что мы будем говорить наедине.
― Я доверяю им свою жизнь. Они оскорбятся, попроси я их уйти.
/* Жена Фредо тоже устроила маленький скандальчик. Макаронники ей не нравятся потому что */
― Она отбилась от рук.
― Ты мой брат, не извиняйся.
/* Фредо просит прощения. Мы еще не знаем, за что */
― Прости меня, Майкл.
― Никогда не проси прощения у меня, Фредо. Ты мой брат.
Покушение на Майкла
/* Стреляют прямо в спальне*/
/* Разговор с Томом Хейгеном */
― Я многого не мог рассказать. Я знаю, это огорчало тебя.
― Огорчало.
― Ты думал, что тебе не доверяют. Но нет. Я восхищаюсь тобой, и люблю, поэтому и говорил не все. Поэтому сейчас я могу доверять лишь тебе.
― Фредо? У него доброе сердце. Но он слаб и глуп.
/* Майкл прощается с Энтони */
― Почему ты уезжаешь?
― У меня дела.
― Я могу помочь?
― Когда-нибудь поможешь.
/* И Майкл уехал разбираться с делами. Доном Тома Хейгена оставил */
Вито Корлеоне. Нью-Йорк. 1917
― Как тебе мой ангелочек?
― Она очень красивая. Для тебя. А для меня есть только жена и сын.
/* Из-за племянника Фануччи Вито увольняют из магазино дяди Дженко Аббандандо */
― Мне так неловко говорить об этом. но Фануччи, у него племянник, и.
― Я понимаю. Ты должен отдать мое место. Ты всегда был добр ко мне с самого начала. Заботился как родной отец. Спасибо тебе.
/* А вот и Клеменца. Интересуется насчет свертка */
/* Благодарность в виде ковра */
― У моего приятеля есть ковер. Может, твоей жене понравится?
― Может быть. Только откуда денег взять?
― Это будет подарок. Я умею благодарить за услуги.
― Ну хорошо. Ей понравится.
/* Пришлось ковер выносить собстенноручно. Клеменца аккуратненько вскрыл дверь квартиры */
― Ах паршивец, его дома нет! Ну и дела. Даже ключа не оставил. Он не будет против.
― Это дом твоего друга?
― Конечно.
― Хороший дом.
― Один из лучших.
Майкл разбирается с делами.
/* Встреча с Хаймоном Роттом. */
― Ты умный человек, Майкл.
― А вы великий человек. Я многому у вас научился.
/* Встреча с Френком Пентанжели */
― Слышал, что случилось в моем доме?
― Ужас, мы так переживали за вас.
― В моем доме! В спальне, где спит моя жена! Где играют мои дети! В моём доме. Ты поможешь мне отомстить.
― Здесь отец многому меня научил, в этой самой комнате. Он учил: держи друзей близко, а врагов еще ближе.
― Если Ротт увидит, что я решил вопрос Розатто в их пользу, он решит, что мы все еще друзья. Понимаешь?
― Пусть расслабится и поверит в нашу дружбу. Тогда я узнаю, кто из семьи предал меня.
/* А мы уже знаем. Это был Фредо. */
/* Френка Пентанджели почти убили. Но не до конца */
/* Сенатор Гири теперь обязан семье Корлеоне по гроб жизни */
― Останется лишь наша дружба.
Куба, Гавана.
/* Крупный бизнес волнуется из-за повстанцев. Их успокаивают */
― Разъясните, пожалуйста, как отразится деятельность повстанцев на нашей работе.
― Несмотря на то, что смутьяны добились успеха в Лас-Вилласе, мы полностью уверены в том, что в новому году в Санта-Кларе и духа их не будет.
― Мы не потерпим горилл в казино и бассейнах.
/* День Рождения Хаймона Ротта */
― Врачи от меня отказались, но что они понимают.
Гавана. Майкл и Фредо
/* Фредо прилетел в Гавану и привез два миллиона. */
/* Майкл и Фредо решили посидеть и выпить */
― Как сказать по-испански «Банана дайкири»?
― Банана дайкири.
/* Майкл и Хаймон Ротт. Ротт расказывает, что Мо Грин был его лучшим другом, а его убили */
― Или так:
― Это бизнес, который мы сами себе выбрали.
/* В стрип-клубе Фредо проболтался, что знает Джонни Олло. Теперь и Майкл знает, кто предатель */
/* Прямо под Новый Год Майкл крепко поцеловал Фредо и сказал: */
― Я знаю это был ты, Фредо. Ты разбил мое сердце. Ты разбил мое сердце!
/* В Гаване случилась революция */
/* Фредо испугался Майкла и убежал */
/* А Хаймон Ротт смог пережить эту ночь. Живучий какой! */
Вито Корлеоне и дон Фануччи
/* Фануччи хочет денег от Вито. Зря он это */
― Передай, мне много не надо, всего лишь доля.
― Да я же много не прошу. Так, детишкам на мелочишку.
/* Вито, Клеменца и Дженко обсуждают предложение Фануччи */
― Если хотите, то дайте для Фануччи по полсотни. Я гарантирую, что он примет их у меня.
― Я его уговорю, поверь. Доверьтесь мне, я обо всем позабочусь. И не подведу, я никогда не лгу друзьям.
― Как ты его уговоришь на сотню?
― Это моя забота. Но запомните, что я оказал вам услугу.
/* Вито пошел уговаривать Фануччи */
― Вито, ты уверен, что справишься?
― Конечно. Я сделаю предложение, от которого он не сможет отказаться.
/* И у него получилось. С полотенцем, обернутым вокруг ствола */
/* А потом пошел праздник отмечать вместе с семьей */
― Майкл, папа любит тебя. Очень. Уж поверь.
INTERMISSION
/* Зима. В доме пусто, холодно и одиноко. Кей и мама по своим комнатам сидят */
/* Расследование комиссии. Чиччи выступает с показаниями */
/* Мама пытается успокоить Майкла, но он не успокаивается */
― Он был сильным, сильным ради семьи.
― Да.
― Но став сильным ради семьи, он мог потерять ее.
― Семью потерять невозможно. Никогда.
― Времена меняются.
Вито Корлеоне. Его теперь все уважают
/* Даже апельсинов спокойно не купишь, все хотят подарок сделать */
― Ну что вы, не надо, примите в подарок, от чистого сердца.
/* Синьору Коломбо обижают. Собаку хотят выгнать, а ребенок так к ней привязан */
/* Синьор Роберто не сразу дал себя уговорить */
― Она бедная вдова, о ней некому позаботиться. У ней нет ни денег, ни родни, остались лишь друзья.
― Я обещал поговорить с вами, сказал, что вы разумный человек. Она уже прогнала собаку, которая мешала соседям. Разрешите ей остаться.
― Я уже сдал ее, и я выставлю себя идиотом. И новая семья к тому же платит больше.
― И насколько же?
― На пять долларов.
― Вот деньги на полгода вперед. Но ей не говорите, она очень гордая. Приходите ко мне через полгода. Ну а собака останется.
― Собака? Черта с два. Кто ты такой, чтобы мне указывать?
― Окажите мне услугу. Я ее не забуду. И поспрашивайте своих друзей обо мне. Поспрашивайте. Всего хорошего.
― Ваша доброта к вдове заставила меня устыдиться. Рента останется прежней. Я даже снижу ее, снижу на пять долларов. На десять долларов!
/* Масляная компания Дженко */
― Господи, благослови Америку, теперь мы бизнесмены!
Нью-Йорк. Комиссия Сената
― Правда ли, что в определенных кругах он был известен как Крестный отец?
― Друзья часто называли его Крестным отцом из-за любви и уважения.
/* Майкл зачитал заявление, даже председатель Комисси впечатлился */
― Очень яркое заявление, мистер Корлеоне. Особенно в части любви к Родине.
/* Френку Пентанджели придется дать показания против семьи Корлеоне */
Майкл пришел поговорить с Фредо
/* Фредо объясняет, почему предал Майкла */
― Мне не сказали про покушение. Клянусь, я ничего не знал.
― Я умею работать, я не дурак! Пускай другие судачат. Я умен и хочу уважения!
― Фредо, ты для меня ничто. Ты мне не друг и не брат. Я не желаю тебя знать. Я не хочу тебя видеть в отелях, и не жду у себя дома. Когда поедешь к маме, предупреди, чтобы я на тебя не наткнулся. Ты понял?
/* Майкл дает указание Элу Нери */
― Не трогай его, пока жива мама.
Снова заседание комиссии. Френк увидел своего брата
/* Показания Френка Пентанджели */
― Были ли вы членом преступной организации, которой руководил Майкл Корлеоне?
― Да ничего я не знаю. Мы с его отцом экспортировали оливковое масло, но это было очень давно.
― Федералы пообещали мне сделку. И я много чего выдумал про Майкла Корлеоне, потому что они так хотели. Но это все выдумки. Все!
/* Без показаний Френка дело развалилось */
Дом Майкла. Майкл и Кей
/* Кей хочет забрать детей и уехать */
― Я очень рада за тебя. Я знала, что ты слишком умен, чтобы дать себя поймать.
― Ты говоришь, что любишь, а сам указываешь, что делать.
― У мужчин и женщин есть свое место. И это не изменится.
― Я не хочу этого слышать! Я не хочу этого знать! Все!
― Сейчас я совсем тебя не люблю. Я не думала, что такое случится.
/* Майкл не даст Кей забрать детей */
― Разве ты не понимаешь, что это невозможно? Что я пойду на все, чтобы не допустить этого? Ты не знала?
― О Майкл, как ты слеп. Это был не выкидыш. Это был аборт. Аборт, Майкл, как и весь наш брак. Нечто мерзкое и злое.
Вито Корлеоне. На Сицилии всей семьей
/* Встреча с Доном Чичо. По поводу экспорта оливкового масла. Пришло время мести */
― Моего отца звали Антонио Андолини. А это тебе!
― Змеиное отродье!
Умерла Мама Корлеоне
/* Похороны. Конни просит Майкла простить Фредо */
― Я нужна тебе. Я позабочусь о тебе.
/* Майкл обнял Фредо, типа простил. Но это только хитрый ход, увы */
/* Хаймон Ротт летит в Майами. Майкл хочет его смерти, Том Хейген волнуется */
/* Том все равно не согласен */
― Стоят ли они того? Ты победил и хочешь убрать всех?
― Я не хочу убрать всех, Том. Только врагов, и все.
/* Фредо учит Энтони, сына Майкла ловить рыбу */
― Когда я был маленьким, мы ездили на рыбалку с братьями и моим отцом, всей командой. Но рыба ловилась только у меня, другие оставались ни с чем. И знаешь почему? Закидывая удочку, я всякий раз читал молитву. И каждый раз мне попадалась рыба.
/* Том Хейген навещает Френка Пентанджели */
― Золотые были деньки. Мы во всем походили на римлян. Семья Корлеоне была Римской империей.
― Да, была.
― Френки, когда заговор против императора проваливался, заговорщикам давали возможность оставить свое состояние семьям.
― Да, но только самым богатым, бедных сразу казнили. Их пожитки передавали императору, если заговорщики не убивали себя сами. Тогда все забывалось, и об их семьх, о них заботились, Том.
― Хорошая традиция, это справедливо.
/* Френк согласен. Теперь он знает, что делать */
― Да. Они шли домой, ложились в горячую ванну, вскрывали вены и тихо умирали. А иногда еще устраивали прощальную вечеринку.
― Ни о чем не беспокойся, Френки.
― Спасибо, Том. Спасибо.
― Я бывший инвестор, живущий на пенсии. Я приехал проголосовать на выборах, потому что мне не дают открепительный талон.
/* Фредо читает молитву, но его тоже убили */
/* Майкл вспоминает давний семейный ужин. Все были еще живы, и даже Сонни */
― Как вам эти япошки? Бомбят нас в день рождение отца.
― Ну они же не знали.
/* Конец. Но не совсем счастливый */
И ведь что интересно.
Несколько слов о последней сцене
Джеймс Каан попросил заплатить за участие в одной этой сцене ту же сумму, которую получил за первого «Крестного отца». И он получил, что хотел.
Сонни обвиняет «япошек» в том, что они разбомбили Перл-Хабор в день рождения отца.
Похоже, Коппола любил по-доброму пошутить над актерами
Не ради смеха, а исключительно по производственной необходимости.
Например, в первом фильме над Джоном Марли, в сцене, когда Джек Вольц нашел в своей постели голову Хартума. Подробнее здесь.
Во втором Коппола продолжил эту славную традицию. В этот раз пошутили над Леопльдо Триесте, который играл синьора Роберто (домохозяин, выгнавший из квартиры бедную вдову, подругу жены Вито Корлеоне).
Дверь была устроена так, что ее нельзя открыть, если в замок вставлен гвоздь. Только актеру никто об этом не сказал, разумеется. Коппола хотел, чтобы Триесте, известный итальянский комик, сыспровизировал в этой сцене. И у него получилось.
И его приемы, похоже, работают.
Актеры действительно играли прекрасно.
Это первый сиквел, который получил пять (5!) номинаций на Оскар за лучшую роль. Талия Шир (лучшая роль второго плана), Ли Страсберг (лучший актер второго плана), Майкл В.Гаццо (лучший актер второго плана), и Аль Пачино (лучший актер) были номинированы, а Роберт де Ниро получил статуэтку как «Лучший актер второго плана».
С другой стороны, Коппола не только шутки шутил
Он еще и с уважением к ним относился, и умел слушать, что ему предлагают.
По сценарию, у Кей был выкидыш. Но Талия Шир предложила, чтобы это был аборт, как способ ранить Майкла. В благодарность за эту идею, Коппола написал сцену, в кторой Конни со слезами на глазах умоляет Майла простить Фредо.
Чему как бы учат нас цитаты из фильма «Крестный отец 2»
Убить можно любого. Этому учит нас история вообще и семьи Корлеоне в частности.
Полезно ставить себя на место других. Тогда становится ясно, чего они хотят. На что могут пойти. И что возможно все.
Присоединяйтесь, барон. Присоединяйтесь!
Понравился пост? Любите хорошие цитаты?
Тогда давайте не будем терять друг друга!
Оставайтесь на связи:
О фильме (Я знаю, это был ты, Фредо. Ты разбил мое сердце. Ты разбил мое сердце!)
Крестный отец (Я сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться)
Крестный отец 2 (Держи друзей близко, а врагов еще ближе)
Крестный отец 3 (Никакая власть на земле не изменит судьбы)
Ссылки по теме
Крестный отец 2 на Википедии. Очень подробно и с душой.
Присмотреть или прикупить на Озоне:
Что-нибудь еще? Да, их есть у меня.
Железный человек (Джарвис, не можем ходить — будем бегать)
Мстители (Мне нужен хаос и глазное яблоко. )
Ранго (У нас в городе засуха, а между тем кто-то сливает воду в пустыню)
Крылья, ноги и хвосты (Опаздываем, все вкусное съедят!)
А на посошок.
— Были демoны. Мы этoгo не oтрицаем. Нo oни самoликвидирoвались.
— Я не скажу, что это подвиг. Но вообще что-то героическое в этом есть.