О чем кутузов сообщил в письме старому князю болконскому
Возвратившись со смотра, Кутузов, сопутствуемый австрийским генералом, прошел в свой кабинет и, кликнув адъютанта, приказал подать себе некоторые бумаги, относившиеся до состояния приходивших войск, и письма, полученные от эрцгерцога Фердинанда, начальствовавшего передовою армией. Князь Андрей Болконский с требуемыми бумагами вошел в кабинет главнокомандующего. Перед разложенным на столе планом сидели Кутузов и австрийский член гофкригсрата.
— А. — сказал Кутузов, оглядываясь на Болконского, как будто этим словом приглашая адъютанта подождать, и продолжал по-французски начатый разговор.
— Я только говорю одно, генерал, — говорил Кутузов с приятным изяществом выражений и интонации, заставлявшим вслушиваться в каждое неторопливо сказанное слово. Видно было, что Кутузов и сам с удовольствием слушал себя. — Я только одно говорю, генерал, что ежели бы дело зависело от моего личного желания, то воля его величества императора Франца давно была бы исполнена. Я давно уже присоединился бы к эрцгерцогу. И верьте моей чести, что для меня лично передать высшее начальство армией более меня сведущему и искусному генералу, какими так обильна Австрия, и сложить с себя всю эту тяжкую ответственность, для меня лично было бы отрадой. Но обстоятельства бывают сильнее нас, генерал.
И Кутузов улыбнулся с таким выражением, как будто он говорил: «Вы имеете полное право не верить мне, и даже мне совершенно все равно, верите ли вы мне или нет, но вы не имеете повода сказать мне это. И в этом-то все дело».
Австрийский генерал имел недовольный вид, но не мог не в том же тоне отвечать Кутузову.
— Напротив, — сказал он ворчливым и сердитым тоном, так противоречившим лестному значению произносимых слов, — напротив, участие вашего превосходительства в общем деле высоко ценится его величеством; но мы полагаем, что настоящее замедление лишает славные русские войска и их главнокомандующих тех лавров, которые они привыкли пожинать в битвах, — закончил он, видимо, приготовленную фразу.
Кутузов поклонился, не изменяя улыбки.
Генерал нахмурился. Хотя и не было положительных известий о поражении австрийцев, но было слишком много обстоятельств, подтверждавших общие невыгодные слухи; и потому предположение Кутузова о победе австрийцев было весьма похоже на насмешку. Но Кутузов кротко улыбался, все с тем же выражением, которое говорило, что он имеет право предполагать это. Действительно, последнее письмо, полученное им из армии Мака, извещало его о победе и о самом выгодном стратегическом положении армии.
Кутузов тяжело вздохнул, окончив этот период, и внимательно и ласково посмотрел на члена гофкригсрата.
— Но вы знаете, ваше превосходительство, мудрое правило, предписывающее предполагать худшее, — сказал австрийский генерал, видимо, желая покончить с шутками и приступить к делу.
Он недовольно оглянулся на адъютанта.
Князь Андрей наклонил голову в знак того, что понял с первых слов не только то, что было сказано, но и то, что желал бы сказать ему Кутузов. Он собрал бумаги и, отдав общий поклон, тихо шагая по ковру, вышел в приемную.
Несмотря на то, что еще не много времени прошло с тех пор, как князь Андрей оставил Россию, он много изменился за это время. В выражении его лица, в движениях, в походке почти не было заметно прежнего притворства, усталости и лени: он имел вид человека, не имеющего времени думать о впечатлении, какое он производит на других, и занятого делом приятным и интересным. Лицо его выражало больше довольства собой и окружающими; улыбка и взгляд его были веселее и привлекательнее.
Кутузов, которого он догнал еще в Польше, принял его очень ласково, обещал ему не забывать его, отличал от других адъютантов, брал с собою в Вену и давал более серьезные поручения. Из Вены Кутузов писал своему старому товарищу, отцу князя Андрея.
«Ваш сын, — писал он, — надежду подает быть офицером, из ряду выходящим по своим знаниям, твердости и исполнительности. Я считаю себя счастливым, имея под рукой такого подчиненного».
В штабе Кутузова между товарищами-сослуживцами и вообще в армии князь Андрей, так же как и в петербургском обществе, имел две совершенно противоположные репутации. Одни, меньшая часть, признавали князя Андрея чем-то особенным от себя и от всех других людей, ожидали от него больших успехов, слушали его, восхищались им и подражали ему; и с этими людьми князь Андрей был прост и приятен. Другие, большинство, не любили князя Андрея, считали его надутым, холодным и неприятным человеком. Но с этими людьми князь Андрей умел поставить себя так, что его уважали и даже боялись.
Выйдя в приемную из кабинета Кутузова, князь Андрей с бумагами подошел к товарищу, дежурному адъютанту Козловскому, который с книгой сидел у окна.
— Ну, что, князь? — спросил Козловский.
— Приказано составить записку, почему нейдем вперед.
Князь Андрей пожал плечами.
— Нет известия от Мака? — спросил Козловский.
— Ежели бы правда, что он разбит, так пришло бы известие.
— Вероятно, — сказал князь Андрей и направился к выходной двери; но в то же время навстречу ему, хлопнув дверью, быстро вошел в приемную высокий, очевидно приезжий, австрийский генерал в сюртуке, с повязанною черным платком головою и с орденом Марии-Терезии на шее. Князь Андрей остановился.
— Генерал-аншеф Кутузов? — быстро проговорил приезжий генерал с резким немецким выговором, оглядываясь на обе стороны и без остановки проходя к двери кабинета.
— Генерал-аншеф занят, — сказал Козловский, торопливо подходя к неизвестному генералу и загораживая ему дорогу от двери. — Как прикажете доложить?
Неизвестный генерал презрительно оглянулся сверху вниз на невысокого ростом Козловского, как будто удивляясь, что его могут не знать.
— Генерал-аншеф занят, — спокойно повторил Козловский.
Лицо генерала нахмурилось, губы его дернулись и задрожали. Он вынул записную книжку, быстро начертил что-то карандашом, вырвал листок, отдал, быстрыми шагами подошел к окну, бросил свое тело на стул и оглянул бывших в комнате, как будто спрашивая зачем они на него смотрят? Потом генерал поднял голову, вытянул шею, как будто намереваясь что-то сказать, но тотчас же, как будто небрежно начиная напевать про себя, произвел странный звук, который тотчас же пресекся. Дверь кабинета отворилась, и на пороге ее показался Кутузов. Генерал с повязанною головой, как будто убегая от опасности, нагнувшись, большими, быстрыми шагами худых ног подошел к Кутузову.
Лицо Кутузова, стоявшего в дверях кабинета, несколько мгновений оставалось совершенно неподвижно. Потом, как волна, пробежала по его лицу морщина, лоб разгладился; он почтительно наклонил голову, закрыл глаза, молча пропустил мимо себя Мака и сам за собой затворил дверь.
Слух, уже распространенный прежде, о разбитии австрийцев и о сдаче всей армии под Ульмом оказывался справедливым. Через полчаса уже по разным направлениям были разосланы адъютанты с приказаниями, доказывавшими, что скоро и русские войска, до сих пор бывшие в бездействии, должны будут встретиться с неприятелем.
Князь Андрей был один из тех редких офицеров в штабе, который полагал свой главный интерес в общем ходе военного дела. Увидав Мака и услыхав подробности его погибели, он понял, что половина кампании проиграна, понял всю трудность положения русских войск и живо вообразил себе то, что ожидает армию, и ту роль, которую он должен будет играть в ней. Невольно он испытывал волнующее радостное чувство при мысли о посрамлении самонадеянной Австрии и о том, что через неделю, может быть, придется ему увидеть и принять участие в столкновении русских с французами, впервые после Суворова. Но он боялся гения Бонапарта, который мог оказаться сильнее всей храбрости русских войск, и вместе с тем не мог допустить позора для своего героя.
Взволнованный и раздраженный этими мыслями, князь Андрей пошел в свою комнату, чтобы написать отцу, которому он писал каждый день. Он сошелся в коридоре с своим сожителем Несвицким и шутником Жерковым; они, как всегда, чему-то смеялись.
— Что ты так мрачен? — спросил Несвицкий, заметив бледное, с блестящими глазами лицо князя Андрея.
— Веселиться нечему, — отвечал Болконский.
В то время как князь Андрей сошелся с Несвицким и Жерковым, с другой стороны коридора навстречу им шли Штраух, австрийский генерал, состоявший при штабе Кутузова для наблюдения за продовольствием русской армии, и член гофкригсрата, приехавшие накануне. По широкому коридору было достаточно места, чтобы генералы могли свободно разойтись с тремя офицерами; но Жерков, отталкивая рукой Несвицкого, запыхавшимся голосом проговорил:
— Идут. идут. посторонитесь, дорогу! пожалуйста, дорогу!
Генералы проходили с видом желания избавиться от утруждающих почестей. На лице шутника Жеркова выразилась вдруг глупая улыбка радости, которой он как будто не мог удержать.
— Ваше превосходительство, — сказал он по-немецки, выдвигаясь вперед и обращаясь к австрийскому генералу. — Имею честь поздравить.
Он наклонил голову и неловко, как дети, которые учатся танцевать, стал расшаркиваться то одной, то другой ногою.
Генерал, член гофкригсрата, строго оглянулся на него; но, заметив серьезность глупой улыбки, не мог отказать в минутном внимании. Он прищурился, показывая, что слушает.
Генерал нахмурился, отвернулся и пошел дальше.
— Gott, wie naiv! [4] — сказал он сердито, отойдя несколько шагов.
Несвицкий с хохотом обнял князя Андрея, но Болконский, еще более побледнев, с злобным выражением в лице, оттолкнул его и обратился к Жеркову. То нервное раздражение, в которое его привели вид Мака, известие об его поражении и мысли о том, что ожидает русскую армию, нашли себе исход в озлоблении на неуместную шутку Жеркова.
— Если вы, милостивый государь, — заговорил он пронзительно, с легким дрожанием нижней челюсти, — хотите быть шутом, то я вам в этом не могу воспрепятствовать; но объявляю вам, что если вы осмелитесь другой раз скоморошничать в моем присутствии, то я вас научу, как вести себя.
Несвицкий и Жерков так были удивлены этой выходкой, что молча, раскрыв глаза, смотрели на Болконского.
— Что ж, я поздравил только, — сказал Жерков.
— Я не шучу с вами, извольте молчать! — крикнул Болконский и, взяв за руку Несвицкого, пошел прочь от Жеркова, не нашедшегося, что ответить.
— Ну, что ты, братец, — успокоивая, сказал Несвицкий.
Он подождал, не ответит ли что-нибудь корнет. Но корнет повернулся и вышел из коридора.
Война и мир (Толстой)/Том I/Часть II/Глава III
| Точность | Выборочно проверено |
| Дата создания: 1863—1869 гг, опубл.: 1868—1869 гг. Источник: Толстой Л. Н. Собрание сочинений: В 22 т. — М.: Художественная литература, 1979. — Т. 4. «Война и мир». — С. 155—162. |
Возвратившись со смотра, Кутузов, сопутствуемый австрийским генералом, прошел в свой кабинет и, кликнув адъютанта, приказал подать себе некоторые бумаги, относившиеся до состояния приходивших войск, и письма, полученные от эрцгерцога Фердинанда, начальствовавшего передовою армией. Князь Андрей Болконский с требуемыми бумагами вошел в кабинет главнокомандующего. Перед разложенным на столе планом сидели Кутузов и австрийский член гофкригсрата.
— А… — сказал Кутузов, оглядываясь на Болконского, как будто этим словом приглашая адъютанта подождать, и продолжал по-французски начатый разговор.
— Я только говорю одно, генерал, — говорил Кутузов с приятным изяществом выражений и интонации, заставлявшим вслушиваться в каждое неторопливо сказанное слово. Видно было, что Кутузов и сам с удовольствием слушал себя. — Я только одно говорю, генерал, что ежели бы дело зависело от моего личного желания, то воля его величества императора Франца давно была бы исполнена. Я давно уже присоединился бы к эрцгерцогу. И верьте моей чести, что для меня лично передать высшее начальство армией более меня сведущему и искусному генералу, какими так обильна Австрия, и сложить с себя всю эту тяжкую ответственность, для меня лично было бы отрадой. Но обстоятельства бывают сильнее нас, генерал.
И Кутузов улыбнулся с таким выражением, как будто он говорил: «Вы имеете полное право не верить мне, и даже мне совершенно все равно, верите ли вы мне или нет, но вы не имеете повода сказать мне это. И в этом-то все дело».
Австрийский генерал имел недовольный вид, но не мог не в том же тоне отвечать Кутузову.
— Напротив, — сказал он ворчливым и сердитым тоном, так противоречившим лестному значению произносимых слов, — напротив, участие вашего превосходительства в общем деле высоко ценится его величеством; но мы полагаем, что настоящее замедление лишает славные русские войска и их главнокомандующих тех лавров, которые они привыкли пожинать в битвах, — закончил он, видимо, приготовленную фразу.
Кутузов поклонился, не изменяя улыбки.
Генерал нахмурился. Хотя и не было положительных известий о поражении австрийцев, но было слишком много обстоятельств, подтверждавших общие невыгодные слухи; и потому предположение Кутузова о победе австрийцев было весьма похоже на насмешку. Но Кутузов кротко улыбался, все с тем же выражением, которое говорило, что он имеет право предполагать это. Действительно, последнее письмо, полученное им из армии Мака, извещало его о победе и о самом выгодном стратегическом положении армии.
— Дай-ка сюда это письмо, — сказал Кутузов, обращаясь к князю Андрею. — Вот изволите видеть, — и Кутузов, с насмешливою улыбкой на концах губ, прочел по-немецки австрийскому генералу следующее место из письма эрцгерцога Фердинанда: — « Wir haben vollkommen zusammengehaltene Kräfte, nahe an 70 000 Mann, um den Feind, wenn er den Lech passierte, angreifen und schlagen zu können. Wir können, da wir Meister von Ulm sind, den Vorteil, auch von beiden Ufern der Donau Meister zu bleiben, nicht verlieren; mithin auch jeden Augenblick, wenn der Feind den Lech nicht, passierte, die Donau übersetzen, uns auf seine Kommunikations-Linie werfen, die Donau unterhalb repassieren um dem Feinde, wenn er sich gegen unsere treue Allierte mit ganzer Macht wenden wollte, seine Absicht alsbald vereiteln. Wir werden auf solche Weise dem Zeitpunkt, wo die Kaiserlich-Russische Armee ausgerüstet sein wird, mutig entgegenharren, und sodann leicht gemeinschaftlich die Möglichkeit finden, dem Feinde das Schicksal zuzubereiten, so er verdient » [1]
Кутузов тяжело вздохнул, окончив этот период, и внимательно и ласково посмотрел на члена гофкригсрата.
— Но вы знаете, ваше превосходительство, мудрое правило, предписывающее предполагать худшее, — сказал австрийский генерал, видимо желая покончить с шутками и приступить к делу.
Он недовольно оглянулся на адъютанта.
Князь Андрей наклонил голову в знак того, что понял с первых слов не только то, что было сказано, но и то, что желал бы сказать ему Кутузов. Он собрал бумаги и, отдав общий поклон, тихо шагая по ковру, вышел в приемную.
Несмотря на то, что еще не много времени прошло с тех пор, как князь Андрей оставил Россию, он много изменился за это время. В выражении его лица, в движениях, в походке почти не было заметно прежнего притворства, усталости и лени; он имел вид человека, не имеющего времени думать о впечатлении, какое он производит на других, и занятого делом приятным и интересным. Лицо его выражало больше довольства собой и окружающими; улыбка и взгляд его были веселее и привлекательнее.
Кутузов, которого он догнал еще в Польше, принял его очень ласково, обещал ему не забывать его, отличал от других адъютантов, брал с собою в Вену и давал более серьезные поручения. Из Вены Кутузов писал своему старому товарищу, отцу князя Андрея.
«Ваш сын, — писал он, — надежду подает быть офицером, из ряду выходящим по своим знаниям, твердости и исполнительности. Я считаю себя счастливым, имея под рукой такого подчиненного».
В штабе Кутузова между товарищами-сослуживцами и вообще в армии князь Андрей, так же как и в петербургском обществе, имел две совершенно противоположные репутации. Одни, меньшая часть, признавали князя Андрея чем-то особенным от себя и от всех других людей, ожидали от него больших успехов, слушали его, восхищались им и подражали ему; и с этими людьми князь Андрей был прост и приятен. Другие, большинство, не любили князя Андрея, считали его надутым, холодным и неприятным человеком. Но с этими людьми князь Андрей умел поставить себя так, что его уважали и даже боялись.
Выйдя в приемную из кабинета Кутузова, князь Андрей с бумагами подошел к товарищу, дежурному адъютанту Козловскому, который с книгой сидел у окна.
— Ну, что, князь? — спросил Козловский.
— Приказано составить записку, почему нейдем вперед.
Князь Андрей пожал плечами.
— Нет известия от Мака? — спросил Козловский.
— Ежели бы правда, что он разбит, так пришло бы известие.
— Вероятно, — сказал князь Андрей и направился к выходной двери; но в то же время навстречу ему, хлопнув дверью, быстро вошел в приемную высокий, очевидно приезжий, австрийский генерал в сюртуке, с повязанною черным платком головою и с орденом Марии-Терезии на шее. Князь Андрей остановился.
— Генерал-аншеф Кутузов? — быстро проговорил приезжий генерал с резким немецким выговором, оглядываясь на обе стороны и без остановки проходя к двери кабинета.
— Генерал-аншеф занят, — сказал Козловский, торопливо подходя к неизвестному генералу и загораживая ему дорогу от двери. — Как прикажете доложить?
Неизвестный генерал презрительно оглянулся сверху вниз на невысокого ростом Козловского, как будто удивляясь, что его могут не знать.
— Генерал-аншеф занят, — спокойно повторил Козловский.
Лицо генерала нахмурилось, губы его дернулись и задрожали. Он вынул записную книжку, быстро начертил что-то карандашом, вырвал листок, отдал, быстрыми шагами подошел к окну, бросил свое тело на стул и оглянул бывших в комнате, как будто спрашивая: зачем они на него смотрят? Потом генерал поднял голову, вытянул шею, как будто намереваясь что-то сказать, но тотчас же, как будто небрежно начиная напевать про себя, произвел странный звук, который тотчас же пресекся. Дверь кабинета отворилась, и на пороге ее показался Кутузов. Генерал с повязанною головой, как будто убегая от опасности, нагнувшись, большими, быстрыми шагами худых ног подошел к Кутузову.
Лицо Кутузова, стоявшего в дверях кабинета, несколько мгновений оставалось совершенно неподвижно. Потом, как волна, пробежала по его лицу морщина, лоб разгладился; он почтительно наклонил голову, закрыл глаза, молча пропустил мимо себя Мака и сам за собой затворил дверь.
Слух, уже распространенный прежде, о разбитии австрийцев и о сдаче всей армии под Ульмом оказывался справедливым. Через полчаса уже по разным направлениям были разосланы адъютанты с приказаниями, доказывавшими, что скоро и русские войска, до сих пор бывшие в бездействии, должны будут встретиться с неприятелем.
Князь Андрей был один из тех редких офицеров в штабе, который полагал свой главный интерес в общем ходе военного дела. Увидав Мака и услыхав подробности его погибели, он понял, что половина кампании проиграна, понял всю трудность положения русских войск и живо вообразил себе то, что ожидает армию, и ту роль, которую он должен будет играть в ней. Невольно он испытывал волнующее радостное чувство при мысли о посрамлении самонадеянной Австрии и о том, что через неделю, может быть, придется ему увидеть и принять участие в столкновении русских с французами, впервые после Суворова. Но он боялся гения Бонапарта, который мог оказаться сильнее всей храбрости русских войск, и вместе с тем не мог допустить позора для своего героя.
Взволнованный и раздраженный этими мыслями, князь Андрей пошел в свою комнату, чтобы написать отцу, которому он писал каждый день. Он сошелся в коридоре с своим сожителем Несвицким и шутником Жерковым; они, как всегда, чему-то смеялись.
— Что ты так мрачен? — спросил Несвицкий, заметив бледное, с блестящими глазами лицо князя Андрея.
— Веселиться нечему, — отвечал Болконский.
В то время как князь Андрей сошелся с Несвицким и Жерковым, с другой стороны коридора навстречу им шли Штраух, австрийский генерал, состоявший при штабе Кутузова для наблюдения за продовольствием русской армии, и член гофкригсрата, приехавшие накануне. По широкому коридору было достаточно места, чтобы генералы могли свободно разойтись с тремя офицерами; но Жерков, отталкивая рукой Несвицкого, запыхавшимся голосом проговорил:
— Идут. идут. посторонитесь, дорогу! пожалуйста, дорогу!
Генералы проходили с видом желания избавиться от утруждающих почестей. На лице шутника Жеркова выразилась вдруг глупая улыбка радости, которой он как будто не мог удержать.
— Ваше превосходительство, — сказал он по-немецки, выдвигаясь вперед и обращаясь к австрийскому генералу. — Имею честь поздравить.
Он наклонил голову и неловко, как дети, которые учатся танцевать, стал расшаркиваться то одной, то другой ногою.
Генерал, член гофкригсрата, строго оглянулся на него; но, заметив серьезность глупой улыбки, не мог отказать в минутном внимании. Он прищурился, показывая, что слушает.
Генерал нахмурился, отвернулся и пошел дальше.
— Gott, wie naiv! [4] — сказал он сердито, отойдя несколько шагов.
Несвицкий с хохотом обнял князя Андрея, но Болконский, еще более побледнев, с злобным выражением в лице, оттолкнул его и обратился к Жеркову. То нервное раздражение, в которое его привели вид Мака, известив об его поражении и мысли о том, что ожидает русскую армию, нашли себе исход в озлоблении на неуместную шутку Жеркова.
— Если вы, милостивый государь, — заговорил он пронзительно, с легким дрожанием нижней челюсти, — хотите быть шутом, то я вам в этом не могу воспрепятствовать; но объявляю вам, что если вы осмелитесь другой раз скоморошничать в моем присутствии, то я вас научу, как вести себя.
Несвицкий и Жерков так были удивлены этой выходкой, что молча, раскрыв глаза, смотрели на Болконского.
— Что ж, я поздравил только, — сказал Жерков.
— Я не шучу с вами, извольте молчать! — крикнул Болконский и, взяв за руку Несвицкого, пошел прочь от Жеркова, не нашедшегося, что ответить.
— Ну, что ты, братец, — успокоивая, сказал Несвицкий.
Он подождал, не ответит ли что-нибудь корнет. Но корнет повернулся и вышел из коридора.
Примечания [ править ]
Если произведение является переводом, или иным производным произведением, или создано в соавторстве, то срок действия исключительного авторского права истёк для всех авторов оригинала и перевода.
Общественное достояние Общественное достояние false false
Князь Николай Болконский — характеристика, образ, описание (старый князь) | «Война и мир» Толстого
 |
| Николай Болконский. Художник А. Николаев |
Старый князь Николай Болконский является одним из ярких второстепенных персонажей романа «Война и мир» Толстого.
Ниже представлен цитатный образ и характеристика князя Николая Болконского в романе «Война и мир», описание внешности, личности и характера персонажа, отношений с дочерью Марьей, описание дома Болконских в Лысых Горах и пр.
Смотрите:
— Все материалы о Николае Болконском
— Все материалы по роману «Война и мир»
Князь Николай Болконский — характеристика, образ, описание (старый князь) в романе «Война и мир» Толстого
Николай Болконский является пожилым мужчиной (в начале романа, в 1805 г.). Его точный возраст не указан:
«. как мог этот старый человек. » (том 1 часть 1 глава XXIV)
«. Тихон накрывал ночною рубашкой его сухое, старческое тело, обросшее на груди седыми волосами.» (том 1 часть 3 глава V)
«Отец очень богат и скуп. » (том 1 часть 1 глава I)
«Знаете, этот известный князь Болконский, отставленный еще при покойном императоре и прозванный прусским королем. » (том 1 часть 1 глава I)
«Генерал-аншеф князь Николай Андреевич, по прозванию в обществе le roi de Prusse,* – с того времени, как при Павле был сослан в деревню. » (*прусский король) (том 1 часть 1 глава XXII)
«. один из старейших русских генералов. » (том 3 часть 2 глава VIII)
«Из Вены Кутузов писал своему старому товарищу, отцу князя Андрея. » (том 1 часть 2 глава III)
«Он живет в деревне. » (том 1 часть 1 глава I)
«. от Москвы полтораста верст. » (том 1 часть 1 глава XXII)
«Лысые Горы, именье князя Николая Андреича Болконского, находились в шестидесяти верстах от Смоленска, позади его, и в трех верстах от Московской дороги. » (том 3 часть 2 глава IV)
«. этот известный князь Болконский. » (том 1 часть 1 глава I)
«Отец мой один из замечательнейших людей своего века. » (том 2 часть 2 глава XI)
«. чувство страха и почтения, которое возбуждал этот старик во всех приближенных. » (том 1 часть 1 глава XXIV)
«. он возбуждал во всех своих гостях одинаковое чувство почтительного уважения. » (том 2 часть 5 глава II)
«. со странностями и тяжелый. » (том 1 часть 1 глава I)
«Он и всегда был крут, а теперь тяжел становится, я думаю. » (том 1 часть 1 глава XXV)
«. оставив беременную жену у чудака-отца. » (об Андрее Болконском, его жене и отце, том 2 часть 1 глава II)
«Нравный старик. » (том 2 часть 5 глава VI)
«По своему прошедшему, по своему уму и оригинальности. князь Николай Андреич. » (том 2 часть 5 глава II)
«Он очень умный человек. » (том 1 часть 1 глава I)
«С его огромным умом. » (том 1 часть 1 глава XXIV)
«Какой умный человек ваш батюшка. Может быть, от этого-то я и боюсь его. » (том 1 часть 1 глава XXIV)
«. перед проницательностью собеседника. – Вы ведь насквозь людей видите. » (том 1 часть 3 глава IV)
«. закричал он отличным французским языком. » (том 1 часть 1 глава XXIV)
«Сам он постоянно был занят то писанием своих мемуаров, то выкладками из высшей математики, то точением табакерок на станке, то работой в саду и наблюдением над постройками, которые не прекращались в его имении. » (том 1 часть 1 глава XXII)
«. всё выказывало постоянную, разнообразную и порядочную деятельность. » (том 1 часть 1 глава XXII)
«Князь работал за станком и, оглянувшись, продолжал свое дело. » (том 1 часть 1 глава XXII)
«. точением табакерок на станке. » (том 1 часть 1 глава XXII)
«. токарный станок, с разложенными инструментами и с рассыпанными кругом стружками. » (том 1 часть 1 глава XXII)
«Сделав несколько кругов, он снял ногу с педали станка, обтер стамеску, кинул ее в кожаный карман, приделанный к станку. » (том 1 часть 1 глава XXII)
«. порядок в его образе жизни был доведен до последней степени точности. Его выходы к столу совершались при одних и тех же неизменных условиях, и не только в один и тот же час, но и минуту. » (том 1 часть 1 глава XXII)
«. не нарушило стройного порядка, по которому шла жизнь в доме старого князя. » (том 1 часть 1 глава XXII)
«. ни приезд сына и никакие необыкновенные события не должны были нарушать порядка дня. » (том 1 часть 1 глава XXII)
«С людьми, окружавшими его, от дочери до слуг, князь был резок и неизменно требователен, и потому, не быв жестоким, он возбуждал к себе страх и почтительность, каких не легко мог бы добиться самый жестокий человек. » (том 1 часть 1 глава XXII)
«. ты меня знаешь: с утра до вечера занят, воздержан, ну и здоров. » (том 1 часть 1 глава XXIII)
«— Должно быть, мне прежде тебя умереть. Знай, тут мои записки, их государю передать после моей смерти. Теперь здесь вот ломбардный билет и письмо: это премия тому, кто напишет историю суворовских войн. Переслать в академию.» (том 1 часть 1 глава XXV)
«Да, – сказал князь Андрей, – отец не хотел, чтоб я пользовался этим правом; я начал службу с нижних чинов. » (том 2 часть 3 глава V)
«И гордость такая, что границ нет! По папеньке пошел.» (об Андрее и его отце, том 2 часть 3 глава XV)
«. не обращая более внимания на до слез доведенную дочь. » (том 1 часть 3 глава IV)
«. к дочери, которую он любил больше себя. » (том 1 часть 3 глава V)
«. отец ее, который (она всё-таки знала это) любил ее. » (том 2 часть 3 глава XXV)
«Старый князь знал очень хорошо, что он мучает свою дочь, что жизнь ее очень тяжела, но знал тоже, что он не может не мучить ее и что она заслуживает этого. » (том 3 часть 1 глава VIII)
«Она, жалкое невинное существо, остается на съедение выжившему из ума старику. Старик чувствует, что виноват, но не может изменить себя. » (том 3 часть 1 глава VIII)
«Ах, он так добр! – сказала княжна. (Марья об отце, том 1 часть 1 глава XXIV)
«. какое другое чувство, кроме vénération <почтения>, может возбудить такой человек, как mon père <мой отец>? И я так довольна и счастлива с ним! Я только желала бы, чтобы вы все были счастливы, как я. » (том 1 часть 1 глава XXV)
«. его дело (желание не разлучаться с дочерью) будет выиграно, и потому успокоился на этом. » (том 1 часть 3 глава V)
«Жизнь без княжны Марьи князю Николаю Андреевичу, несмотря на то, что он, казалось, мало дорожил ею, была немыслима. «И к чему ей выходить замуж? – думал он. » (том 1 часть 3 глава IV)
«. отца, который умер с горя. » (том часть глава)
«— Душенька. — или — дружок. — Княжна Марья не могла разобрать; но наверное, по выражению его взгляда, сказано было нежное, ласкающее слово, которого он никогда не говорил. — Зачем не пришла?
«А я желала, желала его смерти!» думала княжна Марья. Он помолчал.
— Спасибо тебе. дочь, дружок. за всё, за всё. прости. спасибо. прости. спасибо. — И слезы текли из его глаз.» (том 3 часть 2 глава VIII)
Внешность Николая Болконского
«. в напудренном парике невысокая фигурка старика с маленькими сухими ручками и серыми висячими бровями, иногда, как он насупливался, застилавшими блеск умных и молодых блестящих глаз. » (том 1 часть 1 глава XXII)
«По движениям небольшой ноги, обутой в татарский, шитый серебром, сапожок, по твердому налеганию жилистой, сухощавой руки видна была в князе еще упорная и много выдерживающая сила свежей старости. » (том 1 часть 1 глава XXII)
«. холодною улыбкой выказывая еще крепкие и желтоватые зубы. » (том 1 часть 1 глава XXII)
«Княжна испуганно взглядывала на близко от нее блестящие глаза отца. » (том 1 часть 1 глава XXII)
«. сухое лицо строгого отца. » (том 1 часть 1 глава XXII)
«Князь ходил по-старинному, в кафтане и пудре. » (том 1 часть 1 глава XXIII)
«. старик и тряхнул напудренною головой, сколько позволяла это заплетаемая коса, находившаяся в руках Тихона. » (том 1 часть 1 глава XXIII)
«. из-под своих густых нависших бровей косился на сына. » (том 1 часть 1 глава XXIII)
«. закричал старик, встряхивая косичкою, чтобы попробовать, крепко ли она была заплетена. » (том 1 часть 1 глава XXIII)
«В назначенный час, напудренный и выбритый, князь вышел в столовую. » (том 1 часть 1 глава XXIV)
«. сухие руки его сжимались в кулак от досады. » (том 1 часть 3 глава V)
«. старый князь, в стариковских очках и в своем белом халате, в котором он никого не принимал, кроме сына, сидел за столом и писал. » (том 1 часть 1 глава XXV)
«. в девятом часу князь вышел гулять в своей бархатной шубке с собольим воротником и такой же шапке. » (том 1 часть 3 глава III)
«. Тихон накрывал ночною рубашкой его сухое, старческое тело, обросшее на груди седыми волосами. » (том 1 часть 3 глава V)
«. обняла за сухую, жилистую шею. » (том 2 часть 1 глава VII)
«. старик молча старческими, жесткими руками, как тисками, обхватил шею сына. » (том 2 часть 1 глава IX)
«. своими быстрыми глазами, которые, как казалось, насквозь видели человека. » (том 1 часть 1 глава XXV)
«Быстрые глаза старика прямо были устремлены в глаза сына.» (том 1 часть 1 глава XXV)
«. из-под висячих густых бровей оживленные, блестящие, строгие глаза оглядели всех. » (том 1 часть 1 глава XXIV)
«. печатать письма, с своею привычною быстротой. » (том 1 часть 1 глава XXV)
«. князь входил быстро, весело, как он и всегда ходил, как будто умышленно своими торопливыми манерами представляя противоположность строгому порядку дома. » (том 1 часть 1 глава XXIV)
«И он, как всегда, бодрыми шагами вошел в гостиную, быстро окинул глазами всех. » (том 1 часть 3 глава IV)
«Он засмеялся сухо, холодно, неприятно, как он всегда смеялся – одним ртом, а не глазами. » (том 1 часть 1 глава XXIV)
«Князь опять засмеялся своим холодным смехом. » (том 1 часть 1 глава XXIV)
Дом Болконских в Лысых Горах
Это был цитатный образ и характеристика князя Николая Болконского в романе «Война и мир» Толстого, описание внешности, личности и характера, отношений князя Болконского с дочерью Марьей Болконской, описание дома Болконских в Лысых Горах и т.д.
