Двойная жизнь. О чем молчат дети.
Здравствуйте, уважаемые пикабушники! Когда я читала комментарии к своему первому посту «Двойная жизнь. Как я стала лицемеркой» http://pikabu.ru/story/dvoynaya_zhizn_kak_ya_stala_litsemerk.
уже конец всей истории. Причины были заложены намного раньше, и там тоже была двойная жизнь, потому что я жила в «хорошей благополучной» семье. Что происходит за закрытыми дверьми нашей квартиры никто не знал.
Я до сих пор помню, с каким ужасом мы ждали возвращения родителей с работы. Мы постоянно бегали по квартире, проверяя, все ли успели сделать, или что-то забыли. А потом стояли стайкой в коридоре и искренне надеялись, что к нам не будут придираться. Если мать была дома по-причине декрета, напряжение и страх были постоянно.
Шланг от стиральной машины был не единственным инструментом. Он в равной степени разделял свою миссию с вымоченными розгами, резиновой скакалкой и металлической проволокой. Били обычно, пока рука не устанет, потом свободен. Но были и варианты. В семье было четкое правило: если виновник не известен – наказание разделяется на всех детей. Это правило стимулировало тех, кто боялся, стучать на других, чтобы избежать наказания. Работало не всегда, потому что подрастая, некоторые старались не выдавать друг друга, надеясь на ответную солидарность. Но были и те, кто предпочитал всё рассказать. Иногда нас били «за компанию», так сказать впрок – чтобы исключить тенденцию на корню.
Когда наказывали всех, младших садили на диван, наблюдать. Чтобы видели и запоминали – тогда будут вести себя правильно. Придумывала наказание мать, а выполнял отец. Мы становились в очередь. Первый подходил к отцу, снимал штаны и получал конкретное количество ударов. Не помню сколько, всегда по-разному, но всегда много. Остальные смотрели и морально готовились занять вакантное место. Так по очереди каждый из нас получал свою долю.
От боли старались не кричать. Потому что любой крик – получение ударов сверх нормы. Такой урок запоминается уже со второго раза, и когда тебя бьют, просто стискиваешь зубы и молчишь. У меня это получалось, а у других – не всегда. Мне было их жалко.
Девчонок лупили ещё одним способом: наматывали на кулак наши длинные косы, и «считали» головой стены и косяки. Свои длинные волосы я дико ненавидела и мечтала о такой короткой стрижке, чтоб ухватиться было не за что. Постричься самой было нельзя: убивать не будут, но сделают так, что сама захочешь умереть.
Такой была моя жизнь изо дня в день. Нас наряжали в красивые тряпки, у нас даже были дорогие игрушки, которыми мы могли похвастаться перед сверстниками. Но всё это было только когда ты выходишь за порог квартиры. Переступая этот порог обратно, ты превращался в ничтожество. Мы были даже не рабы, а никто и ничто без права голоса. И без права на такую шикарную жизнь. С нами обращались хуже, чем со скотом в деревне. Желания вырваться из этого ада не было, я думала, что бежать некуда – все так живут. Сказать кому-то из соседей или знакомых не приходило в голову, потому что мы думали, что так живут все дети. Другой модели семьи мы не знали.
В 10 лет в моем сознании что-то повернулось. Не знаю почему, но я вдруг перестала верить в родительскую правоту. Когда меня били, не важно чем и как долго, я больше не чувствовала себя виноватой и думала только о том, что когда вырасту… Что будет, когда вырасту? Я не знала, но твердо была убеждена, что всё изменится. Потому что, когда я вырасту – я не позволю себя ударить, и защищаться буду насмерть.
Училась я хорошо. Мне нравилось учиться, потому что во время учебы в школе ненадолго забываешь о том, что придётся возвращаться домой. Это совсем другая жизнь, и мне нравилось быть частью этой жизни. Даже не смотря на то, что у меня не было друзей в школе. Я сторонилась других, за что получила прозвище «гордячка», хотя причина была в моём неумении общаться с людьми. Если на меня обращали внимание, я впадала в ступор и ждала насмешек и издевательства за свою внешность, за свой противный голос. Другой причины обращать на меня внимание я не видела, поэтому всегда старалась держаться особником. (Самооценка ниже червя).
Второй причиной учиться без троек и двоек был всё тот же страх. За плохие оценки нас истязали с особой изощренностью. Эти подробности я писать не хочу, т.к. там было открытое членовредительство. Вспоминать о том, что с нами делали просто жутко. Меня эта участь миновала, потому что придраться было не к чему, а вот другим детям в нашей семье повезло намного меньше. Когда их наказывали за плохие оценки, остальных заставляли смотреть.
К тому времени, когда пришла пора выбирать будущую профессию, за меня, так же, как и за других, всё было уже решено. Наше желание не учитывалось в любом случае, так что не стоило даже рот открывать. Но я открыла. Прослушала стандартный набор оскорблений, и какая я неблагодарная тварь. В итоге мать взяла меня за руку, и отвела туда, куда решили они с отцом. Желания спорить и настаивать у меня не было, потому что иначе мою косу снова намотают на кулак и посчитают башкой все косяки. Иногда в фильмах показывают подобные сцены, и я всегда ухожу, чтобы не смотреть. Слишком яркие воспоминания, чтобы наблюдать за ними со стороны.
У родителей был четкий план на мою жизнь: 1-высшее образование; 2-приличный жених со связями, (хотя у самих этих связей было не мало). Обычные работяги не рассматривались в качестве кандидатов на звание зятя, потому что мать работала в госструктуре. Должность так себе, чиновница низшего звена, но кое-какая власть есть. Это обеспечивало уважение и авторитет всех соседей, а потому наша семья априори воспринималась как «благонадежная и благополучная». Отец тоже имел кучу подходящих друзей и широкие связи, хоть и работал в другой отрасли. Учитывая, что такая тупая дура, как я, не способна найти хорошего жениха, меня просто поставили перед фактом, что сами решат, за кого отдавать. У других детей было так же, даже мальчикам было ничуть не легче, (общаться с девчонками на свой вкус они тоже не могли).
Окунувшись в студенческую жизнь, я испытала шок. Наблюдать, как девчонки на каждой переменке бегут позвонить родителям, было просто дико. Осознать, что в других семьях с детьми дружат и не бьют, было невозможно. Это просто не укладывалось в голове и казалось каким-то бредом. На то, чтобы осознать, что такое бывает, мне понадобилось ОЧЕНЬ много времени и мыслей. Очень осторожных и трусливых мыслей, потому что даже думать, что родители не правы, было стыдно. Это не они плохие родители – это я плохая дочь, тупая и никчемная, совершенно бесполезная для этого мира. Эта истина была настолько крепко вбита в моё сознание, что думать по другому на тот момент я не могла.
Но чем дальше и глубже я окуналась в студенческую жизнь, тем сильнее и явственнее было осознание, в какой глубокой пропасти я живу. Не знаю почему, но с другими детьми этого не было, и они так же как и в детстве оправдывали родителей абсолютно во всём. Мои робкие попытки объяснить братьям и сестрам, что есть другая жизнь, обернулись настоящей войной со всеми членами семьи. От одного до последнего меня поливали грязью за неблагодарность и попрекали за непокорность.
Если раньше я думала, что живу в аду, то я сильно ошибалась. Настоящий ад начался только теперь. В стране наступил бардак и голодуха. Не знаю как именно, но родители потеряли все свои деньги и влезли в долги. Оба стали крепко пить. Причем не только отец, но и мать, и каждый день. Мать уволилась с работы. Вскоре без работы остался и отец. Долги росли, и их надо было как-то отдавать. Отдавать было не чем: всё, что только можно было продать, продавали буквально за гроши. Часть денег отдавалась кредиторам в счёт процента, остальное быстро пропивалось. Старшие помогали чем могли, не гнушаясь подворовывать, что плохо лежит. Младшие с утра ходили по улицам и собирали пустые бутылки, чтобы купить булку хлеба. В этот период они были не единственные, кто промышлял на жизнь этим способом – многие соседи по двору жили ничуть не лучше.
Я хваталась за любую возможность заработать деньги, чтобы купить младшим чего-нибудь вкусненького. За легальную возможность, без криминала и проституции. Не знаю почему, но для меня это был не вариант. Может потому, что я никогда не общалась с мальчиками и неосознанно боялась мужчин. Я им не доверяла, и всегда была готова драться за свою честь. (Как бы глупо и пафосно это ни звучало).
В нашей семье виновник всех бед был только один – я. Белая ворона, которая не отдает свою стипендию и осуждает воровство, неблагодарная тварь, которая даже мужика найти не может, чтоб он её содержал. Каждый день у нас были крики и скандалы. Если родители были трезвы, они обходились только криком, если у них была хоть одна бутылка водки, можно было даже не ложиться спать. По-пьяни они не боялись получить сдачу и активно распускали руки. Я часто закрывалась в ванну, но дверь просто выламывали и вымещали на мне всё зло. Остальные дети не вмешивались, потому что всё правильно, раз я такая неблагодарная. Только самые младшие прятались в свою комнату.
Мелких я любила, жалела их и подкармливала со своей маленькой стипендии, как могла. Они всегда встречали меня с учебы, потому что знали, что я обязательно раздобуду немного еды. Атмосфера в доме была такая, что хотелось повешаться, чтобы уже не видеть и не слышать всего этого. Драки с родителями стали происходить всё чаще и чаще, не только за себя, но и заступаясь за мелких. Я как могла защищала их, и в моем присутствии малышей старались не обижать. Старшие не вмешивались в наши драки и не пытались разнять, осуждая моё поведение со стороны. Сейчас я с ними практически не общаюсь. Так, созваниваемся очень-очень изредка. Но никогда по моей инициативе. Даже по телефону я слышу, что они уже бухие, а звонят обычно, чтобы попросить у сестры денюжку. Потому что хорошей работы с приличными деньгами нет, а работать за гроши не комильфо. Но кушать хочется, и тогда вспоминают про меня. Денег я не даю, а потому как была сукой, так ей и осталась.
Если Вы дочитали до конца – благодарю за внимание и терпение!
О чем молчат дети и не догадываются родители
Дизайнер обложки Анна Изотова @izotova_anna
Иллюстратор Виктория и Кирилл Барановы @baranovaviktoriia1803
Редактор Марина Калинина @marina_lelyak
© Катя Калинина, 2020
© Анна Изотова @izotova_anna, дизайн обложки, 2020
© Виктория и Кирилл Барановы @baranovaviktoriia1803, иллюстрации, 2020
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Благодарности
Книга, которую Вы держите в руках, появилась благодаря дневному сну моей младшей дочери, поскольку именно эти два часа на протяжении нескольких месяцев были единственным временем для встреч с воспоминаниями и вдохновением. Иногда было сложно не уснуть вместе с малышкой, и порой я разрешала себе эту малость, потому что знаю, как любая жертва в отношении проекта или ребенка может поставить его в долг перед автором и родителем. Мне же хотелось, чтобы все было по любви, и, кажется, это удалось.
Чтобы начать писать, укладывать мысли в главы и подводить их к какой-то одной концепции, не имея опыта написания книг, я обратилась к замечательным девушкам из моего окружения, которые имели особые отношения с филологией, литературой, редактурой и согласились выступить в качестве бета-ридеров: Настю Цыганкову, Таню Чулакову и Марину Калинину.
От всей души благодарю Екатерину Оаро, литературного редактора, автора бестселлера «Держись и пиши», за ценные замечания в отношении моего черновика с рукописью, за обратную связь и профессионализм. Встреча с таким редактором, как Катя, несет в себе гораздо больше, чем просто корректировку писательского потока.
Я благодарна всем клиентам, которые дали разрешение на публикацию своих историй. Мне важно знать, что кадры из их жизни легально поселились в этой книге, а не были украдены тайком.
Спасибо всем откликнувшимся в сети на предложение написать свою историю детской ревности! Их откровения, поддержка и опыт также не дали мне сойти с дистанции и бросить книгу. Я не смогла использовать все присланные письма, однако каждое из них имеет ценность и вклад в раскрытие этой непростой темы.
Выражаю огромную благодарность Вике и Кириллу Барановым за иллюстрации к текстам!
Спасибо Ане Изотовой за такую «вкусную» обложку! Какое счастье осознавать, что мои тексты выходят в таком красивом наряде.
Особую благодарность выражаю Ларисе Пяткиной, психотерапевту и преподавателю курса «Гештальт-подход в работе с детьми по модели Вайолет Оклендер», за поддержку в работе над книгой.
Спасибо подругам, знакомым, вместе со мной придумывавшим название для книги, за веру в мои силы, за вовремя заданные вопросы!
Благодарю свою семью, мужа и детей за терпение, уютное плечо и уважение к моей затее с книгой. Вадим, Костя и Люся, мне было бы очень трудно довести до конца это дело без вашей поддержки!
О чем молчат дети, когда говорят родители
Моя история вместо предисловия
За двенадцать лет материнства жизнь заставляла меня много раз пересматривать свои взгляды на воспитание. И если когда-то я мечтала, что мои дети будут друг для друга лучшими друзьями, то сейчас мне легче воспринимать их общение как тренажер по развитию дипломатических качеств. Мгновения их дружбы я ловлю также часто, как и ситуации, где воплощаются в реальность родительские страхи о взаимной ненависти в отношениях детей. Я с тревогой и порой весельем наблюдаю, как мои старшие дети реагируют друг на друга, борются за лидерство, ведут незримые сражения за любовь родителей и при этом все глубже прорастают нежностью друг в друга.
Больше десяти лет я работаю психологом, помогая детям и их родителям находить в себе силы снова улыбаться. Личная практика показывает, что проблемы обычно стучатся в дом к тем семьям, где не принято говорить о чувствах; где гнев, зависть и ярость вынуждены маскироваться симптомами заболеваний и нервными тиками. Грустно констатировать, но в ряде случаев речь идет об отношениях внутри семьи.
Когда я задумывала эту книгу, то планировала поделиться на ее страницах своим родительским опытом и историями, приключившимися с другими мамами и папами. Я не хотела соскальзывать в сторону нравоучений и тащить в книгу свой профессиональный багаж. Должна признаться – мне удалось это лишь отчасти. Я очень надеюсь, что мои размышления на тему психологии детства ее не испортили. Хочется верить, что книга понравится читателям!
Мне точно известно, что я не единственная мать, которая растила ребенка по «инструкции» и рекомендациям именитых педиатров, психологов. Я регулярно встречаюсь с похожими мамами в своем кабинете. Их дети почти всегда имеют симптом невроза. Мамы стесняются обращаться к психологу, потому что для большинства из них это фиаско на личном пути к ордену. Им трудно даются признания в ошибках, и поэтому они стараются избегать столкновения с теми специалистами, которые могут на них указать. Я тоже была такой мамой.
Сын родился, когда мне было 22. Тогда я верила, что, ориентируясь в этом вопросе на книги по педагогике и педиатрии, измеряя прикорм в граммах, подстраивая режим семьи под таблицу на разворотах учебника, смогу избежать ошибок на данном пути. В поиске «инструкции» к ребенку я прочла всего Бенджамина Спока, пробовала внедрить в нашу жизнь принципы педагогики Некрасовых, а потом изучила книгу Жан Ледлофф, в которой говорилось о доверии к природе самого ребёнка, как это происходило в племенах индейцев, которых не коснулась цивилизация.
Я старалась быть правильной мамой, лучшей для своего сына. Изучив гору литературы, я кормила и укладывала Костю спать строго по времени, увеличивала объем каш и овощных пюре согласно возрастной схеме прикормов. С шести месяцев я стала учить сына собирать пирамидку, потому что наткнулась на информацию о том, будто это необходимый навык для такого раннего возраста.
Сейчас мне кажется, что я дрессировала и себя и сына, поскольку была одержима идеей сделать из ребенка идеальный проект, реализовав в его жизни свои собственные амбиции, которыми пришлось поступиться из-за декрета. Да, пока мои однокурсники подыскивали работу своей мечты, я направляла всю свою энергию и идейность на развитие сына. Я боялась, что, позволив себе расслабиться, непременно упущу что-то важное на пути воспитания ребенка, поэтому была в вечном тонусе, следуя ежедневным ритуалам по укладыванию на сон, уделяя большое внимание прогулкам, развивающим занятиям, готовя специальные супчики на втором бульоне и делая многое другое.
Костя рос крепким смышленым мальчиком с упрямством в характере. Его нрав был заметен всем – родственникам, бабушкам у подъезда, мамам на детской площадке. Желая чего-то, он настаивал, а если чего-то не хотел, то ни в коем случае не делал. Так он заставлял своих дедов бесконечно сражаться с ним на поролоновых мечах и мог дать им кулаком в колено, если те говорили, что утомились. Разборчиво болтая в свои два года, он отказывался здороваться на улице с другими, никогда не говорил «спасибо» и играл в песочнице в чужие игрушки, пряча и охраняя свои под уличной лавкой.
Молчаливый на людях, в своей домашней среде он тиранил нас с мужем, заставляя упражняться в терпении и дипломатии. Я, как и принято в нашей русской культуре, много стыдилась, краснела за сына и занудствовала в общении с ним, призывая делиться, здороваться и быть благодарным. Мечта вырастить «достойного мужчину» немым укором требовала от меня постоянной включенности в жизнь ребенка, чтобы не пропустить какую-нибудь его оплошность, не оставить ее без внимания. В то время я наивно полагала, что дети приходят в этот мир чистыми листами и то, чем они будут в итоге заполнены, во многом зависит от родителя.
Мне думалось, что, «отфильтровав» среду, создав вокруг своего чада атмосферу с правильными установками на нравственность, вежливость и доброту, я не дам возможности гнилым зернам вроде грубости, хамства и агрессии поселиться в его сердце. Взяв такой вектор в педагогике и воспитании ребенка, на самом деле я заперла дверь к личности своего сына на несколько замков и добровольно выбросила от них ключи с моста. Как же самонадеянно я выглядела, когда обесценивала природу самого ребенка и не брала в расчет его право испытывать разные чувства. Но и быть другой я не могла, поскольку сама находилась лишь в начале пути самопознания.
Позже я убедилась на собственном опыте, что инструкции о том, как надо воспитывать детей, оказываются совершенно бесполезными, если родители не понимают, что происходит у них в голове. Другими словами, понять ребенка можно, если ты понимаешь сам себя. И наоборот, если мама не привыкла различать оттенки собственных переживаний и вырастила вокруг себя защитный панцирь, то ей будет трудно замечать полутона эмоций своего ребёнка.
Сейчас Косте двенадцать. Он растет хорошим добрым парнем, проявляя металлическое упрямство там, где нарушают его границы. Я научилась принимать его характер, но не перестала вздыхать о том, как же это неудобно для родителей. Порой нет сил вести долгие беседы о целесообразности организовывать свой день, складывать вещи на место, быть великодушным к младшим сестрам, то и дело атакующим дверь в его комнату. Бывает, что нет сил не замечать этого всего. Особенно девочки любят втянуть меня в разборки с братом. И тогда я взрываюсь. Но потом мы всегда говорим, потому что в любом конфликте все стороны имеют право на откровенность.
Часто дети не знают, как говорить о том, что чувствуют. Они могут бояться показаться смешными, глупыми, наглыми. Там, где помогла бы беседа с родителем, дети обычно привыкают молчать. Иногда взрослые могут только догадываться о том, что волнует их ребенка, получая на вопрос «как дела?» формальный ответ «нормально». В этой книге я показываю «закулисье» детских сердец, в которые мне довелось заглянуть, чтобы рассказать, о чем обычно молчат дети.
6 действий ребенка, которые указывают на наличие у него серьезных психологических проблем
Поведение ребенка часто выдает проблемы, которые его беспокоят. Хочешь лучше понимать его — изучи язык тела и эмоций.
Общение взрослых с детьми — многогранный процесс. При этом словами передается лишь 7% информации, остальное взаимодействие идет на языке тела — через интонации, мимику, позы и жесты. Для дошкольников и детей младшего школьного возраста характерны типичные телесные проявления, которые подскажут, что на самом деле чувствуют и о чем тревожатся малыши.
1 Ребенок накручивает волосы или грызет ногти
Такие навязчивые действия – признак эмоционального напряжения: повторяющиеся движения успокаивают ребенка и создают ощущение стабильности и спокойствия. Такие жесты свойственны детям, которые боятся не оправдать надежд родителей, не справиться с тем, что от них ждут. Столкнувшись с трудностями или неприятностями, они боятся обратиться за помощью, показаться слабыми и неумелыми.
«Не мешай!», «Опять за тебя все делать приходится!», «От тебя никакого толку!» Если ты поймала себя на таких фразах, скорее избавляйся от них!
2 Сопит, шмыгает носом или покашливает
Даже маленький ребенок быстро замечает, что, когда он болеет, родители становятся внимательнее и заботливее, готовы отложить все дела, чтобы посвятить ему время. Что уж говорить о детях постарше: тихонько покашливая или шумно шмыгая носом, они стараются привлечь внимание родителей и вызвать сочувствие и жалость, ведь так они неосознанно (а иногда и осознанно) демонстрируют свою беспомощность и уязвимость.
Часто «болеющие» дети вырастают из тех, к кому родители предъявляют завышенные требования, повторяя им: «Что ты как маленький?!», «Ты уже большой!», «Что ты ноешь?».
Важно! Иногда дети «специально» заболевают, чтобы не идти в детский сад или школу. Это происходит по ряду причин:
Болезнь позволяет получить тепло и сострадание. Если ты заподозрила симуляцию, постарайся понять, что именно послужило причиной такой «игры», и устрани ее. Или обратись за помощью к специалисту.
3 Кусает губы
Если это происходит во время разговора, то ребенок, очевидно, пытается не сказать лишнего. Либо он изо всех сил старается удержать в себе какой-то рвущийся наружу секрет, либо стремится не вступить в спор с собеседником, смолчать, даже если не согласен с говорящим. А вот если малыш закусывает губу в процессе какого-то занятия, это демонстрирует максимальную степень сосредоточенности и трудность поставленной перед ним задачи.
Покусанные губы характерны для детей, которым родители внушают: «Не спорь со старшими!», «Делай, что говорят», «Ты должен».
Важно!
4 Заламывает руки
Это выдает волнение и неуверенность в себе: ребенку кажется, что весь мир смотрит на него — и он должен проявить себя по максимуму, сделать то, что от него ждут. Заламывая руки, ребенок таким образом берет паузу, пытаясь перебрать все возможные варианты действий и выбрать оптимальный. Однако такая привычка может перерасти в уже нездоровые попытки причинить себе вред: щипать себя, царапать руки, ноги и даже лицо, рвать волосы, колоть себя булавкой или карандашом, стучаться головой о стол или стену.
Таким образом ребенок наказывает себя за допущенные им промахи, ему кажется, что он поступил неправильно, даже тогда, когда, казалось бы, ничего и не делал.
Родители часто критикуют детей, бросая ему: «Ты бестолочь», «Лучше б тебя не было», «Ты только все портишь!».
5 Корчит рожицы, паясничает
Привычка передразнивать других людей (гримасничанье, рожицы, кривлянье) — это прежде всего способ привлечь к себе внимание. Чаще всего это происходит из-за неуверенности в себе: ребенок считает, что он недостаточно талантливый и интересный по сравнению с другими детьми, и чтобы на него обратили внимание, ему нужно паясничать и кривляться. Замечания взрослых в подобной ситуации он расценивает как свою «минуту славы».
Такие дети часто слышат от родителей или сверстников насмешки и подколки: «Ну ты и неуклюжий», «У тебя руки не из того места растут», «Милый наш толстячок».
Важно! Когда в семье появляется второй ребенок, старшие дети часто испытывают недостаток внимания, чувствуют обиду, которая побуждает их пользоваться разными способами, чтобы вернуть мамино внимание. Один из таких способов — кривляние, которое подобно крику о помощи: «Обрати на меня внимание!»
