О чём разговаривать с умирающим
Московский храм Ризоположения Пресвятой Богородицы в Леонове уже долгое время окормляет пациентов хосписа №4. О том, как строится общение со смертельно больными людьми, и об опыте этой духовной работы рассказывает настоятель храма протоиерей Андрей Рахновский.
Что мешает правильно встретить кончину
— С какими проблемами сталкивается священник в общении с пациентами хосписа и их родными?
— Очень часто осознание приближающейся смерти бывает тяжело и для самого больного, и для его близких. Как правило, родственники подбадривают человека, когда он уже находится на последней стадии жизни, вместо того чтобы открыто поговорить о грядущей кончине и вместе прожить это бесценное время. А священник должен донести до человека понимание того, что ему необходимо подготовиться к переходу из временной жизни в вечную. Но для тяжелобольного человека зачастую бывает очень сложно смириться с мыслями, что он вскоре умрёт. И священник должен так объяснить больному важность подготовки к новому этапу его бытия, чтобы это принесло человеку пользу, а не ввергло в ступор, в отчаяние, когда он закроется от всех и не захочет разговаривать ни с батюшкой, ни с родственниками. Надо заметить, что в нашем обществе всячески пресекаются разговоры о смерти («давайте не будем», «зачем о грустном» и т.п.). И человек воспитывается в некоей субкультуре неприятия смерти, какого-то ненормального к ней отношения. Эта табуированность мешает правильно встретить кончину. Даже если не брать духовный критерий, а смотреть с чисто светской стороны, то, понимая, что ты завершаешь свой путь, нужно просто очистить совесть перед людьми. Попросить у всех прощения, сказать доброе слово дорогим и близким людям.
— А родным и близким больного человека как себя вести? Надо ли в любых случаях утешать и укреплять надежду?
— Говорить о смерти надо обязательно. Вопрос в том, как это сделать: какие подобрать слова и какой у тебя внутренний настрой. Если ты сострадаешь человеку и видишь, что он всё ещё на что-то надеется и эта призрачная надежда мешает ему осознать близость смерти и покаяться, то в таком случае ты должен прямо обо всём сказать. Но если человек постоянно кается, сознательно исповедуется, то я считаю, что нет необходимости заострять внимание на этой теме. В принципе такой человек готов к смерти.
«Господи!» — это уже молитва
— Какие молитвы уместнее читать человеку, оказавшемуся в критической ситуации?
— Молиться надо в любом случае, не важно, как и какими словами. Но если говорить конкретно о молитвенных текстах, в которых содержится то, что поможет человеку излить душу в скорби, на первом месте я бы назвал молебный канон к Пресвятой Богородице. Или, например, молитву старца Парфения Киевского — она очень глубокая, покаянная. Есть много хороших молитв. Но когда человек находится в тяжёлом состоянии, ему, как правило, чисто физически сложно что-либо читать. Поэтому лучше всего здесь подходят короткие молитвы: «Богородице Дево, радуйся», Иисусова молитва, «Господи, помилуй». Даже просто «Господи!» — это уже молитва.
— Бывают ли случаи чудесного возвращения людей из безнадёжного состояния к нормальной жизни?
— Много было таких случаев. Однажды меня позвали к умирающему дедушке, я его причастил. Через четыре года в наш храм приходит его дочка или внучка подать записку об упокоении новопреставленного. Я спрашиваю: «Почему новопреставленного? Он же четыре года назад умер». Женщина говорит: «Батюшка, что вы! Он после причастия в тот же вечер пришёл в себя и прожил ещё четыре года!»
Ждём добровольцев
— Нужна ли от мирян-прихожан помощь священникам, окормляющим хосписы? Чем можно помочь?
— Конечно, нужна! Без мирян, которые помогают в хосписе, нам было бы трудно. Священник обычно сильно загружен, он придёт поисповедовать и причастить. Часто бывает так, что пациенты просят почитать вслух Псалтирь или молитвы к причастию. И тут могут помочь верующие миряне.
Кроме того, добровольцы делают множество других дел: ухаживают за цветами, устраивают различные мероприятия для пациентов (концерты, угощения и т.д.), в хорошую погоду вывозят пациентов на улицу, проводят с ними время.
Также волонтёры в хосписе содержат в порядке кофейный уголок, который удалось организовать на средства, пожертвованные прихожанами храма Ризоположения Богородицы. Раньше это был заброшенный сестринский пост, которым никогда никто не пользовался, а сейчас это уютная зона отдыха с хорошей мебелью, где родственники больных могут выпить кофе, разогреть еду. Там даже отмечали день рождения. Для детей сделали уголок, где они могут поиграть. Не так давно была обустроена ещё одна зона, где теперь живут птицы, есть диван с креслами, небольшой комод и торшер.
Общими усилиями удаётся сделать это учреждение не казённым, а уютным, где комфортно находиться. Конечно, работы ещё много, но уже немало сделано. На сайте храма Ризоположения в Леонове мы публикуем сведения о нуждах хосписа, а также отчёты о проделанной работе. Если кто-то заинтересуется и захочет оказать помощь, мы будем очень рады, ведь помощь добровольцев — это большое подспорье как для пациентов и их родственников, так и для персонала хосписа.
Как поддержать близких умирающего человека: советы психолога
Практикующий психолог, гештальт-терапевт. Закончила Тольяттинский Государ.
Когда тяжелая утрата происходит среди друзей и знакомых, близкие им люди часто не знают, как реагировать, что сказать или как помочь. Так случается, что скорбящие порой чувствуют себя брошенными в горе и одиночестве вместо того, чтобы получать поддержку. Тем, у кого произошла или только произойдет неминуемая утрата, нужна компания друзей и знакомых не только в первые дни, но и в течение недель, месяцев или даже лет.
Но бывает, что при всем желании не получается поддержать близкого человека в тяжелый момент. Не удается подобрать слова, а то, что сказано, кажется сухим и бездушным. Все действия сводятся к бесполезной суете. Некоторые предложения, идеи и конкретные примеры должны помочь уменьшить беспомощность или даже страх при контакте с скорбящими людьми.
Действенные и полезные принципы поддержки скорбящих
Вместо того, чтобы искать правильные слова, человеку в трауре полезно, если друг или знакомый, с которым он общается, просто внимательно и сочувственно слушает. Это также может означать, что переживания потери и разлуки рассказываются снова и снова – для тех, кто скорбит, это может быть способом понять, что произошло.
Если действительно хочется помочь, лучше проявить желание выслушать. Рассказ может даже не иметь отношения к произошедшему. Скорбящий сам решит, в чем он готов довериться.
Люди, перенесшие утрату, должны иметь возможность выражать свои чувства, не опасаясь прерывания и критики. Нужно общаться с ними беспристрастно и воздерживаться от советов по поведению. Фраза «Я точно знаю, что ты чувствуешь» тоже неуместна. В качестве компаньона друг только сопровождает скорбящего на его/ее пути, но каждая дорога скорби уникальна и требует своего времени. Нужно почувствовать это или спросить, что нужно близкому именно сейчас.
Как поддержать человека у которого умер близкий?
Никто не может (и не должен пытаться!) избавить скорбящих от их горя, но должны побуждать их принять боль. Это отличный подарок, когда кто-то просто рядом, терпит боль, вместе плачет или вместе молчит. Или можно заняться чем-то вместе, готовить, справляться с повседневными делами. Возможно, что скорбящие будут особо нуждаться в помощи товарищей только через несколько месяцев после потери, а не сразу после смерти. У всего свой срок.
Горе – это активный процесс, путешествие, которое включает в себя некоторые «задачи». Это может быть полезно при встрече с людьми, которые скорбят.
Первая важная задача – признать реальность смерти. Внезапно это произошло или предсказуемо — может потребоваться много времени, чтобы по-настоящему принять потерю. Для скорбящих нормально подавлять реальность смерти до тех пор, пока они не смогут полностью ее понять.
Мало-помалу, через рассказывание историй и воспоминания, потеря становится все более реальностью. Выслушивая их и побуждая встретить боль, друзья способны помочь скорбящим сделать важный шаг. Они допускают боль по частям, потому что было бы слишком тяжело впустить ее целиком.
Однако необходимо пройти путь через горе, даже если его легче подавить или отрицать. Поэтому не стоит пытаться отговорить скорбящего от боли и увести его от нее, лучше создать приятную, защищенную среду, в которой скорбящий может быть таким, каким он чувствует себя внутри. Нужно иметь в виду, что люди в траур не только грустят, но и оцепенели, злятся, агрессивны, виноваты или напуганы. Все эти эмоции нормальны и должны занять свое место.
Важный шаг в процессе оплакивания – позволить воспоминаниям об умершем сохраниться. Каждое воспоминание переводит утрату в новую жизнь скорбящего и позволяет ушедшему занять его место в ней. Фотографии близких, документы, предметы, записи и т.д. становятся значимыми и очень нужными.
По мере того, как скорбящие закрепляются в жизни после утраты, они также развивают новую идентичность, например, они больше не «мужья», а «вдовцы». Это может быть утомительное путешествие, когда личность человека во многом определяется его отношениями с умершим.
Все больше и больше новая идентичность и существование будут интегрироваться в жизнь с утратой, и скорбящий сможет снова открыться внешнему миру. Это – лучшее время побуждать его чаще выходить с друзьями в мир, на вечеринки, обеды, в кино.
Каких клише и фраз следует избегать при общении со скорбящими
Чаще всего именно они и крутятся на языке. Чего лучше не говорить:
Следующие искренние предложения более полезны:
Конкретные идеи для поддержки и сопровождения человека в трауре:
Наконец, во всем, что делается для скорбящих, нельзя забывать заботиться о себе. Нужно дать себе место, чтобы расслабиться и зарядиться энергией в перерывах. Чтобы справиться с чужим горем, часто требуется много энергии и сил.
Письмо или сообщение с соболезнованиями
У многих возникают трудности, когда нужно выразить поддержку письменно.
Элементами такого письма могут быть:
Фото автора SHVETS production: Pexels
«Уважаемая/ый, дорогой/дорогая, мы только что получили известие о внезапной смерти вашего отца/матери. Хотя трудно подобрать слова, мы хотели бы сказать вам, что нам очень грустно и мы будем скучать по (имя). Он/она был/а таким веселым и открытым человеком, и всегда было приятно увидеть и поговорить с ним/ней. Мы не можем измерить вашу боль. Плачем вместе с вами. Будьте уверены, что мы думаем о вас и что (имя) никогда не будет забыт/а.
Даже несколько коротких, но искренних фраз смогут передать человеку, что он не один в своем горе.
Как психологически помочь умирающему
Очень важно помнить общие принципы общения с умирающим:
Умирание с точки зрения психологии
Хотя на бытовом уровне в России и многих других европейских странах существует негласное табу на обсуждение смерти и самого процесса умирания, в последние годы ученые уделяют этим темам все большее внимание. Большой вклад в понимание умирающего человека внесла психолог и врач Элизабет Кюблер-Росс, разработавшая концепцию психологической помощи смертельно больным людям. Ее перу принадлежит более 20 книг, среди которых «О горе и переживании горя», «Живи сейчас! Уроки жизни от людей, которые видели смерть», «СПИД: последний вызов». Но особое место в ее научном наследии занимает «О смерти и умирании», в которой изложена знаменитая модель пути из пяти стадий восприятия смерти. Этот труд до сих пор не потерял своей актуальности и используется большинством профессионалов, работающими с умирающими пациентами.
Стадия первая: отрицание (изоляция)
Стадия вторая: гнев (протест)
Когда человек осознает происходящее, его охватывает чувство гнева, возмущения и зависти к здоровым. Пытаясь найти простой и понятный ответ на вопрос «Почему я?», он выплескивает эти эмоции на окружающих. Пациент обвиняет врачей, считая, что те назначают ему неправильное лечение, медсестер – за их кажущееся равнодушие или назойливость, родных – за то, что напоминают ему о приближающемся конце.
Стадия третья: торг (самообман)
Пациент надеется «договориться» с судьбой и выторговать свою жизнь обещаниями и сделками: «Если я вытащу загаданную карту, я выживу», «Я обещаю бросить курить/жертвовать деньги/ходить в храм, если переживу эту болезнь». Если его желание сбывается, он загадывает следующее, пытаясь отсрочить неизбежный финал. От надежды на продление жизни умирающий постепенно переходит к упованию на несколько дней без боли или постоянного дискомфорта.
Стадия четвертая: депрессия (уныние)
После оцепенения, отрицания, гнева и попыток заключить с болезнью сделку, приходит ощущение отчаяния и ужаса. Психологи выделяют реактивный и подготовительный виды этой стадии. В первом случае умирающий страдает от чувства вины и сожаления за прожитую жизнь, пытаясь понять «Чем он это заслужил». В этом состоянии он открыт к общению, пытаясь разделить свои переживания и тревоги с близкими. При «подготовительной скорби», как назвала этот альтернативный тип депрессивной фазы Кюблер-Росс, умирающий замыкается в себе, осознавая неотвратимость конца, и в основном молчит. Термин «подготовительная» здесь обозначает то, что страдания вызваны будущими потерями, а не прошлыми действительными или кажущимися проступками.
Стадия пятая: принятие (смирение)
Как именно психологически поддержать умирающего
Можно ли говорить умирающему правду о его состоянии – первый вопрос, с которым сталкиваются родственники умирающего. Однозначно ответить на него не могут и профессионалы. Некоторые ученые считают, что говорить о смерти с человеком на пороге смерти – бесполезно и даже вредно, особенно когда он еще не пережил шоковое состояние. Однако в настоящее время психологи склоняются к тому, что ставить таким образом этот вопрос вообще нельзя, потому что знание правды о своем здоровье является неотъемлемым правом человека, и сообщить ее ему – обязанность врача.
Честность с умирающим – это наименьшее, что можно сделать для того, чтобы помочь ему справиться с переживаниями и облегчить его уход. Рано или поздно человек поймет, что умирает, и когда это случится, ему придется иметь дело не только со своей кончиной, но и обманом близких людей. Кроме того, с мучениями совести столкнутся обманувшие, особенно после того, как он умрет.
Как еще помочь умирающему больному?
Умирающий должен иметь возможность спокойно поговорить с близкими людьми о своем состоянии, и сопровождающих его чувствах страха, одиночества и скорби. Отгораживание – естественная защитная реакция наблюдающих за умиранием близкого человека, однако даже на пороге смерти человек все еще остается человеком и заслуживает тепла и принятия. Такую помощь по возможности, стоит оказывать не только родственникам, которые зачастую не имеют необходимой подготовки, но также профессиональный психолог и социальный работник. Однако именно участие родственников является ключевым в облегчении страданий больного.
Дополнительная информация, связанная с данным материалом:
Как и о чем говорить с тяжелобольными? 7 правил медсестры Джиллиан Берн (+ФОТО)
Она предпочитает, чтобы ее называли просто Джилли. Британская медсестра с 30-летним стажем, специалист по паллиативной помощи. Ей приходилось работать в хосписе, в выездной службе, в качестве консультанта «на телефоне», она помогала людям в бедных кварталах Лондона и в индийских трущобах.
Разговор с телефонным оператором
Как выслушать человека? Как выразить любовь и заботу по телефону? Как завершить разговор, который никак кончается? Что делать, если собеседник плачет? –
Такие вопросы возникали у каждого, кому приходилось заниматься телефонным консультированием. Джилли Берн считает, что главным качеством медсестры является… Как вы думаете – что? Воображение!
– Воображение и эмпатия – вот главные инструменты медсестры. Именно воображение превращает медсестру из «хорошего специалиста» и «грамотного медика» в человека, который остается в памяти больного и его семьи на всю жизнь.
Особенно важно это, если вы работаете на телефоне. Попробуйте поставить себя на место больного. Если бы вы находились в трудной ситуации, к кому бы вы предпочли довериться? Подумайте, каким должен быть этот человек, как он должен говорить. Тон, которым вы общаетесь с больным или родственниками – это очень важно. Бывает, что мы говорим: да, я слушаю, а собеседник чувствует, что мы торопимся и нам не до него.
Не давайте советов, даже если очень хочется. Слушайте. Слушайте. Слушайте! А если я молчу, как человек поймет, что я слушаю? У нас есть масса слов, чтобы это выразить. Даже если больной плачет, он должен знать, что вы не положили трубку на стол. Реагируйте на его слова:
– Как вы справляетесь с этим?
– Наверное, это было трудно?
– Я тут, я с вами, я слушаю!
Говорят, что разделенное горе – полгоря. Выслушивая человека, вы облегчаете его ношу. Старые медсестры это знают. Бывает, что, уходя от пациента, я чувствую себя ужасно, а он на прощание говорит: «Спасибо, мне стало намного легче!» А ведь я ничего не сделала, просто – слушала. Мы недооцениваем нашу человечность, а она дорогого стоит.
Но если вы – специалист справочной службы, вам звонят не только за помощью, но и за информацией. На наших тренингах в Великобритании мы моделируем ситуации. Давайте попробуем сейчас: Звонит женщина, мать троих детей. У нее рак груди, ее мучают боли и отек. Она не спит ночами. Правда, ли что в Москве нет ни одного человека, который мог бы помочь ей? Есть такие люди? А телефоны их вы знаете? Соберите в одном месте телефоны экстренных служб, время работы нужных учреждений, контакты людей, которые могут быть полезны в разных случаях. Люди, которых болезнь застала врасплох, растеряны. Им нужна информация, или контакты того, кто ей обладает.
Как сделать, если разговор не кончается, а уже пора заняться другими делами? Резюмируйте все, что вам рассказали, чтобы легче было это сделать, по ходу разговора можно делать записи в тетради «Насколько я поняла, ваша проблема – отсутствие жилья, вы не знаете, будут ли у вас деньги, чтобы дать детям на завтрак в школе, вас мучают сильные боли? Завтра вас навестит патронажная сестра». «Я подумаю, что можно сделать, чтобы вам помочь. Мне нужно посоветоваться с коллегами», «Я перезвоню вечером».
Но, если обещали перезвонить, обязательно перезванивайте! Даже если разговор будет очень кратким. Если вы чего-то не знаете, не бойтесь сказать об этом: «Я не знаю, но постараюсь узнать». Ответа на все вопросы у вас никогда не будет. Это – нормально. Не терзайтесь. Но никогда не обманывайте больных, давая им ложные надежды.
Заряди свои батарейки!
Если вы обещали помочь, но не знаете, как это сделать, вы начинаете бояться звонков этого человека. Такие вещи крадут ваши силы, не допускайте их. Не обещайте больше, чем вы можете сделать. Невыполненные обещания ведут к выгоранию.
Тем, кто помогает, другим тоже нужен человек, который может их выслушать. Я приходила домой, и муж говорил мне: «Только не надо о работе. Знать не хочу о твоей работе, оставь ее за дверью». Далеко не у каждого специалиста есть кто-то, кто может выслушать и понять. Чаще мы слышим: «Как, ты работаешь в хосписе и до сих пор рыдаешь над каждым больным? Пора бы привыкнуть!»
У каждого из наших волонтеров всегда есть опытный наставник, это такая материнская фигура. Помогают собрания в группах, когда вы со своими коллегами собираетесь для того, чтобы поделиться переживаниями и обсудить тактику в сложных случаях. Если вы слишком «вросли» в ситуацию с каким-нибудь больным, полезно обсудить ее с коллегой. Для специалиста важно иметь возможность высказать свои эмоции в безопасной обстановке. Собирайтесь вместе в кафе, чтобы обсудить проблемы за чашкой кофе! А самое лучшее, чтобы у вас кроме этого была возможность общаться с профессиональным психологом.
Выгорание плохо еще и потому, что оно ведет к потере объективности. Создавайте себе отдушины. Найдите себе убежище, где вы можете пополнить силы. Путешествия, прогулки, общение, короче – заряжайте свои батарейки!
Большая индийская свадьба
«Если Господь чего-то от вас хочет, Он найдет способ сообщить вам об этом» – считает Джиллиан. Идея миссии по паллиативной помощи в Индии ей… приснилась. Джилли ехала в поезде и увидела сон, а когда поезд прибыл, она немедленно нашла художника и попросила его нарисовать символ проекта – слоненка. Слоны похожи на людей – нежные, ранимые, восприимчивые, а еще существует выражение: «Слоны ничего не забывают».
В Индии 80% всех пациентов, больных раком, узнают о своем диагнозе слишком поздно, на том этапе, когда возможна только паллиативная помощь. Для облегчения страданий таких больных нужны специальные врачи, но их услуги большинству индийцев не по карману. Индия – бедная страна.
С 1990 по 2012 год Джилли читала в Индии лекции по паллиативной помощи для подготовки таких специалистов.
После лекции один из присутствовавших на ней журналистов попросил Джилли проконсультировать своего знакомого. Пациенту было 55 лет, и хотя он регулярно ездил на консультации в клинику с недвусмысленным названием «Cancer hospital», семья считала, что он не знает о диагнозе. Когда Джилли уединилась с пациентом, чтобы поговорить, в комнату то и дело заходил кто-то из его домашних с озабоченным лицом и спрашивал, не нужно ли чего.
Джилли начала разговор:
– Что вас беспокоит больше всего?
– Жена и дети ведут себя странно, Мне кажется, они что-то от меня скрывают. Я хочу погулять, а они – не пускают меня.
– Хорошо ли вы спите? (ночь — время, когда больной остается наедине со своей болезнью, и такой вопрос позволяет многое узнать).
– У себя в Англии, несмотря на удобную кровать и мягкую подушку, я тоже подолгу не могу уснуть. Иногда я даже кричу на себя: «Да усни же наконец!» А сна все равно – ни в одном глазу. Меня беспокоят проблемы на работе. А вас?
– Я боюсь, что не успею выдать дочку замуж.
Надо отметить, что в Индии свадьба и выбор жениха – дело родителей. Организовать индийскую свадьбу можно за два месяца, было бы желание. Так что когда мужчина 55-ти лет говорит, что может не успеть выдать дочку замуж, это косвенный признак того, что он понимает тяжесть своего состояние. Жениха девочке индийские родители могут найти и в пять лет (не для того, чтобы в шесть уже свадьбу сыграть, а чисто для порядка, чтобы был жених). Так что следующий вопрос, который Джилли задала своему подопечному, бестактностью не был, его-то дочке уже исполнилось 20:
– А может быть, пора подыскивать жениха?
– Мои домашние говорят, что мы займемся этим, когда мне станет получше.
Тогда Джилли позвала жену и детей пациента. Все вместе сели за стол и начали говорить:
– Ваш муж говорит, что хотел бы погулять.
– А разве ему можно?! – с удивлением спросила супруга.
Разрешение получено, и лед был сломлен. Впервые за несколько месяцев семья поговорила с пациентом. Нет, не о его диагнозе, а о планах на ближайшее будущее. Иногда больные и их родственники часто ведут себя как дети, на самые простые вещи нужно разрешение. Тут специалист разрешил гулять, и дальше все пошло как по маслу. Повздыхали, даже поплакали. И вскоре начали готовиться к свадьбе. Даже к двум! Дочке нашли жениха, а сын выбрал невесту сам. Он решил жениться на дочери того самого журналиста, который и затеял всю эту историю. Одну за другой отгуляли две свадьбы, отец новобрачных был на верху блаженства. Умер он через две недели после второй свадьбы — совершенно счастливым. Будущим внукам на память остались фото, где дед, веселый и счастливый, танцует на свадьбе их родителей.
Слон в комнате
Допустим, я врач, а вы – больной. И я говорю вам: «Ничего страшного! Не о чем беспокоиться». Проходит три месяца, и вам становится все хуже. Будете вы верить такому врачу? Станете ли ему доверять? Не возникнет ли у вас ощущения, что у вас попросту украли эти три месяца жизни, поманив напрасной надеждой?
Можно скрывать диагноз от пациента, сообщив его родственникам. «Вашему мужу осталось жить полгода». Все, врач снял с себя тяжесть диагноза. Но повесил его на родственников больного. Каково им будет в одиночку нести такую тяжесть?
И сам больной, почему вы считаете, что он не догадается? Семейный вечер. Жена приходит с работы, ее ждет гора немытой посуды. Раньше она устроила бы скандал: «Твоя очередь мыть посуду! А ты!» А тут она вспоминает про полгода жизни, которые отпущены мужу, и кротко говорит: «Не помыл? Ничего! Я сама» Вот так меняется наше поведение с тяжелобольным. И вы считаете, он ничего не заподозрит? Вся семья шепчется по углам, все стали нежными и заботливыми, а больной ничего не замечает?
Один больной, который и слышать не хотел о диагнозе, наставлял свою жену: «Ты должна научиться стричь газон!» В Англии у многих есть газоны, и стричь их – сугубо мужская работа. Больной не знает о диагнозе? Не смешите меня! Бывает, что он просто не хочет об этом говорить. В разговоре с таким больным помогает тактика «пробных выстрелов»:
– Как вы думаете, я скоро поправлюсь? – говорит больной.
– Я не обладаю информацией, но можно спросить у врача. Хотите, я спрошу?
– Нет-нет! Я просто так спросил.
К объявлению диагноза больного нужно подготовить. Врачи этот момент не любят, но от него никуда не денешься. Это всегда очень тяжелый момент, и без слез не обходится. Поверьте мне, ни один человек еще не сказал: «Спасибо, док! Классный диагноз».
Кстати, самая распространенная реакция такая: «Доктор, у меня рак? Только не говорите маме (мужу, брату, дедушке)!»
А бывает, и наоборот, когда родственники не хотят обсуждать с пациентом диагноз. И вокруг больного возникает «зона умолчания». Это тоже тяжело. В английском языке для этих случаев есть выражение «Слон в комнате». Мы ходим вокруг слона, приподнимаем его хобот, смотрим над и под слоном, водим вокруг него хороводы, но никто не решается сказать: «Эй! А кто это притащил в комнату слона?»
Самыми «слоночувствительными» оказываются дети. Они еще лучше взрослых умеют читать между строк. Порой они совершенно отбиваются от рук и начинают кричать родителям: «Ненавижу тебя!» Они начинают ходить по комнате, не снимая уличной обуви и всячески проверять родителей на прочность. Болезнь ребенка не повод снять для него все запреты. Родители! Ответ тут один: «Я люблю тебя! Но больной или здоровый, ты будешь разуваться при входе в дом. Потому что у нас так принято. Точка. Я тебя люблю».
Взрослые вопросы детей
Мы не знаем, как говорить о смерти с детьми, боимся детских вопросов и уклоняемся от них. А вопросы, которые терзают детей, не обязательно серьезные и страшные. То есть они, конечно серьезные, и дети ими очень озабочены, а вопросы могут быть такие:
– А может ли мой брат заразится от меня?
– Правда ли, что во время химиотерапии нельзя есть мясо?
– Говорят, что волосы вылезут. И что тогда делать? Бывают ли детские парики?
С детьми нужно говорить так же серьезно, как со взрослыми, малейшую фальшь они чувствуют.
– Этого я не знаю. Но хочешь, я спрошу у врача?
Не стоит недооценивать подростков. Большинство из них пользуются Интернетом и давно уже «погуглили» свой диагноз.
Медсестра или дочь?
Одна из участниц семинара призналась, что так и не всегда находила слова, чтобы ответить своей тяжело больной матери. В разговорах было много незаполненных пауз, о которых дочь сейчас, после смерти матери, жалеет.
– Не терзайте себя! – ответила Джилли. То что вы делали в тот момент, и было самым лучшим.
Джилли рассказала о своем опыте — как умирал ее отец. Врач собрал их, родственников, в своем кабинете, чтобы рассказать о том, что дела у отца неважные. Мать Джиллиан тогда сказала: «Моя дочь медсестра, она сильная». Но врач мягко поправил: «Сейчас она не медсестра, а дочь!»
Джилли до сих пор благодарна ему за эти слова. За то, что он позволил ей побыть просто дочерью. Когда человек переживает горе, он становиться очень чувствительным ко всему, как будто с него сняли кожу.
Джилли рассказывала о том, как важно, чтобы в момент объявления страшного диагноза рядом с больным был близкий человек. Чтобы врач выбрал отдельное время для такого разговора, а у больного была возможность, если он не захочет знать диагноз, поручить это близкому человеку, дать больному возможность не входить самому в кабинет, где врач объявляет его судьбу, или войти туда, опираясь на родное плечо.
Прошло много лет. А Джилли до сих пор помнит, как они сидели в кабинете врача вдвоем с мамой на одном стуле. А врач присел на край стола и тихо сказал, что операция была неудачной. Он был очень усталый и очень грустный, тот доктор. Он оперировал отца Джилли 15 лет назад и видел, как год за годом болезнь завоевывает новые рубежи. Но входить в тот кабинет, обстановку которого она помнит до мелочей, Джилли до сих пор страшно.
Якорь вместо креста
Англичане к Миллановским медсестрам относятся с восторгом и обожанием. Недавно автор статьи имел возможность в этом убедиться, читая английскую книгу с довольно волшебным сюжетом. Действие романа происходило в Лондоне, одна из второстепенных героинь была пациенткой хосписа, и автор, в какой-то момент внезапно уклонившись от темы, вдруг выдал панегирик сестрам, упирая не на столько на высокую миссию, сколько на их профессионализм на грани фантастики.
Рассказы Джилли об английской жизни наши медики слушали, чего уж там скрывать, с завистью. Потому что наша медицина все-таки несколько ближе к индийской, чем к английской. Но выяснилось, что есть роскошь, которую наши сестры милосердия могут себе позволить. Мы можем помолиться за наших больных, не тайком, не крадучись, а совершенно открыто. И ничего нам за это не будет!
А вот в Англии медсестра не может демонстрировать свои религиозные убеждения. Это запрещено, и за это могут уволить с работы. Джилли рассказала, что однажды, когда она предложила своей коллеге, верующей медсестре, вместе помолиться о больном, у нее были большие неприятности. На золотой цепочке на груди Джилли носит подвеску в виде якоря. Различить в этом украшении одну из форм креста может только опытный взгляд. «Мы стали слишком поликорректными», – говорит Джилли.
Как ни странно, в Индии с религией проблем не возникало. Пациенты самых разных вероисповеданий, поняв, что Джилли – христианка, просили ее помолиться за них или за их больных родственников. В Англии тоже есть пациенты, которые во время тяжелой болезни или перед смертью начинают интересоваться религией, но для медсестер эта тема – закрыта.
Семинар продолжался больше трех часов. Спасибо Анне Сонькиной и Елене Дорман за терпеливый перевод, без их помощи пообщаться с удивительной медсестрой из Англии нам бы не удалось.
И вот что сказала Джилли Берн в финале: «Я занимаюсь паллиативной помощью почти 30 лет. И, несмотря на то, что мы живем в век техники, человеческая природа не меняется. Все, что людям нужно, – это любовь и внимание других людей. Ваша забота, ласковый голос, заботливое прикосновение. Нужно, чтобы кто-то был рядом с ними и никогда их не оставил».
Текст и фото: Алиса Орлова
