Как научиться молиться
Ответы пастырей
«Самый великий успех, который может быть у человека на земле», «нет более энергичной деятельности» и «лучшего транспортного средства на Небо», это «самый деликатный воспитатель ума, сердца и всей личности», равно как и «единственный метод существенного самопознания», – так подвижники говорят о молитве. Но как научиться молиться? Мы спросили совета у опытных пастырей.
Молитва. Художник: Неринга Моргунова
Чтобы научиться молитве, надо начать молиться!
– В греческом языке есть пословица, схожая с русской: аппетит приходит во время еды. Чтобы научиться молиться, надо себя понуждать к этому деланию. Господь в Евангелии говорит: «Царствие небесное нудится, и нуждницы восхищают е» (Мф. 11, 12) – то есть силой берется, и употребляющие усилие восхищают Его.
Стоит только нарушить заповедь, сразу претыкаешься и в молитве
Чтобы научиться молитве, надо начать молиться! Тогда молитва сама от этого усилия начнет действовать в нас. И в каждом она будет действовать неповторимо, потому что все мы уникальны, а молитва – это выражение конкретной души в ее общении с Богом.
Что нам помогает молиться? Соблюдение заповедей. Стоит только нарушить заповедь, сразу претыкаешься и в молитве. Для исправления нам даны таинства церковные. Покаяние и особенно Причастие. Помогают молитве пребывание в духе послушания, сосредоточение, молчание. Бодрость духа.
Митрополит Лимассольский Афанасий
Новоначальный, как учили нас старцы, больше должен думать не о качестве, а о количестве молитвы. Просто постоянно повторяйте молитву, и всё. Потом обязательно наступит момент, когда молитва уже станет вашим достоянием сердечным, душа вкусит сладости молитвы и почувствует, что нет в этом мире уже ничего желаннее. Так все эти проблемы научения молитве и решаются.
А потом уже сама молитва действует в нас. Геронда Ефрем Катунакский говорил: «Не я руковожу молитвой, а молитва мною руководит». И молитва нас поведет туда, куда хочет Господь.
Новоначальным Господь во всем помогает
– Апостолы просили Господа научить их молитве, и Он дал нам очень действенную и простую молитву «Отче наш». Тут и славословие, и покаяние, и благодарение, и прошение. Хотя Отец наш Небесный знает всё, в чем мы нуждаемся, прежде нашего прошения к Нему. Если и медлит исполнять, то для того, чтобы мы сами ничтожность наших просьб осознали. В самой молитве всё уже заключено: и питание, и защита, и исцеление наших душ, и спасение наше в вечность.
Схиархимандрит Илий (Ноздрин)
Молитва – это наше сокровище на Небесах. А значит, если молимся, то и сердце наше там будет (ср. Мф. 6, 21), а всё, что здесь необходимо, то приложится нам. Сказано же: «Ищите же прежде царствия Божия и правды его, и сия вся приложатся вам» (Мф. 6, 33).
Молитва каждого человека имеет космическое значение, – не только индивидуальное или влияющее, допустим, на его род, семью или ближайшее окружение, но и на весь мир. Так же как и любой наш грех приближает всё мироздание к погибели.
Если мы о теле своем печемся: питаем, одеваем, оберегаем его, – то как же о душе не позаботиться? Жизнь души поддерживается молитвой.
Ты только начни молиться. Ведь и в этот мир младенец когда приходит, родители сначала всецело пекутся о нем; так же и Бог, когда человек в жизнь духовную рождается, во всем помогает ему.
Гордым могут помогать и бесы.
Почему учиться молитве лучше по благословению?
– Известен такой пример, кто-то из святых отцов рассказывал. Пришел послушник в монастырь, в миру он много и дерзновенно молился. А тут игумен выслушал про все его подвиги и говорит: «Хорошо», – и определяет его в послушание к опытному старцу. Тот благословил ему маленькое правило. Брат внутренне возмутился даже, хотя и произнес положенное: «Буди благословенно!» Возвращается через некоторое время: «Отче, я не могу нести это правило. Уменьши его». И тогда уже в беседе, излагая помыслы, поинтересовался: «Почему до монастыря я молился много, а здесь и этого малого правила выдержать не могу?» – «А тебе там еще неизвестно кто помогал», – пояснил тогда старец.
Митрополит Таллинский и всея Эстонии Евгений
Молитва – это самое ценное, что есть у нас. Потому-то враг вокруг нее так и воюет. Вот представьте себе: первые годы после революции. Рушится мир. Одна империя за другой. А в это время, в 1920-е годы, священник отец Сергий Мансуров пишет: история Церкви есть история ее святых. Что бы ни происходило, но мир держится этими проводниками в мир воли Божией, животворится наследуемой ими благодатью. «И на сем камне, – сказал Господь про исповедание святых, которые тоже могли, как и апостол Петр, оступаться, даже отрекаться, но потом каялись, – Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Мф. 16, 18).
Молитва – это самое ценное, что есть у нас. Потому-то враг вокруг нее так и воюет
Сколько бы ни бесновались безбожники, ни убивали, ни глумились, а Бог действует в мире через святых. И Христос победил мир и диавола. Всё, основанное на неправде, обрушится и сгорит, а молитвы святых, – подчеркивал отец Сергий Мансуров, – таких, как преподобный Макарий Великий, святитель Иоанн Златоуст и др., – православные верующие читают каждое утро и каждый вечер, ежеминутно и ежечасно во всем мире, – и так бытие мира продолжается.
Научись молчать, и молчание научит тебя молитве
Архиепископ Каширский Феогност
Надо научиться умолкать умом и сердцем, чтобы в этой внутренней тишине услышать Господа
– Для того чтобы научиться молиться, нужно научиться молчать. Потому что когда мы сами говорим, мы не ощущаем, как наша молитва слышится Богом. Надо научиться умолкать умом и сердцем, чтобы в этой внутренней тишине услышать Господа. «Упразднитеся и разумейте…» (Пс. 45, 11), – Господь в Псалтири говорит. То есть остановитесь, освободитесь, замрите – услышьте, то, что Я говорю вам. «На кого воззрю, только на кроткого и молчаливого, и на благоговеющего пред словами уст Моих» (Ис. 66, 2)…
Молчание предшествует молитве, но и после молитвы надо бы помолчать. «Положи, Господи, хранение устом моим, и дверь ограждения о устнах моих» (Пс. 140, 3).
Да откроет нам Сам Господь это таинство молчания, в котором только и возможно слышать Бога и через это научиться молиться Ему.
Молитва универсальна, она для всех
Митрополит Владимирский и Суздальский Тихон
– Уже в Ветхом Завете говорится об именах Божиих: Иегова, Адонаи, Саваоф. То есть речь идет о личных отношениях с Богом: обращаемся к Нему мы по имени, лично. Какое имя Божие нам в Новом Завете открыто? Господь Иисус Христос. К Нему мы тоже лично в Иисусовой молитве обращаемся. «Несть бо иного имене под небесем, даннаго в человецех, о немже подобает спастися нам» (Деян. 4, 12). «Темже и Бог его превознесе и дарова ему имя, еже паче всякаго имене, да о имени Иисусове всяко колено поклонится небесных и земных и преисподних, и всяк язык исповесть, яко Господь Иисус Христос в славу Бога Отца» (Фил. 2, 9–11). Отцы-исихасты и оставили нам в наследие призывание имени Божия, – только в этом общении с Господом Иисусом Христом, прежде всего, и совершенствуется человек.
Что читаем у исихастов? Начинается всё с книжной молитвы. Потому-то эти книги и называются: молитво-словы. То есть это такой фундамент, где слова уже четко вытесаны святыми, уложены в эти крепкие устойчивые конструкции. Мы по этим молитвам всё усваиваем: и догматику, и литургику, и историю Церкви, – раньше же не все могли в воскресных школах обучаться, на богословские курсы ходить. Здесь всё самое основополагающее, далее без этого ничего не возвести.
Следующий этап молитвы, – отцы говорили, – когда человек уже утверждается в правиле, – это призывание имени Божия. Это уже собственно молитва. Ее и называют Иисусова молитва, – по имени Господа. Тут уже, как читаем у аскетов, она сначала бывает устной – просто вслух произносим: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного». А когда она усваивается, становится умной, то есть произносим мы ее уже не просто устами, но умом. «Никто, – сказано у апостола, – не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым» (1 Кор. 12, 3). Если ум у тебя не очистится, ты и не сможешь творить умную молитву. Она быстро – слово даже такое есть в русском языке: приедается на устах, и оставляется вскоре, если нет у человека этого стремления очиститься, чтобы усвоить Дух.
Поэтому и необходимо старческое руководство в молитве, что старец помогает совершенствоваться. Молится за пасомого, направляет его. Из тысяч человек единицы уже после очищения души собственно до совершенствования доходят.
Если молитва правильно идет, то следующая ступень – когда молитва опускается в сердце, и сердце начинает освящаться. Тогда уже устная, умная и сердечная молитва соединяются, – и начинает освящаться воля человека. В течение десяти лет, при правильном руководстве, отцы говорят, человек может приблизиться к чистоте. Иначе ее называют бесстрастием. Страсти покидают человека, у которого очищен ум, сердце, воля. Без молитвы этого не достигнуть.
Страсти покидают человека, у которого очищен ум, сердце, воля. Без молитвы этого не достигнуть
Бесстрастие – это уже настолько высоко, что иные и полагают, что это святость. Но это еще не святость. Это уже чистота, и она достигается благодатью. Страсти уходят, и только тогда уже, когда человек более-менее свободен от них – потому что и святым Господь мог оставлять какую-либо страсть как «жало в плоть» (2 Кор. 12, 7), чтобы не возгордились, – он может уже только начинать еще совершенствоваться. «Благодать на благодать» (Ин. 1, 16), – как говорится об этом в Евангелии и Господом свидетельствуется: «Кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой» (Ин. 7, 38). Тут уже дары Духа Святаго в каждом подвижнике индивидуально раскрываются: у кого пророчества, у другого исцеления, у третьего прозорливость. Тогда он уже и другим может помочь. А пока каждый из нас еще сам в своих страстях барахтается, то всё наше добро с явной примесью греха бывает – не другим, так себе навредим. Всё – в борьбе, всё в преодолении постоянном. «Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю» (Рим. 7, 19).
И следующая степень молитвы: созерцательная. Это то, о чем сказано: «Царство Божие внутрь вас есть» (Лк. 17, 21). Не злоба, не уныние там должны быть, не стяжательство, – а Свет Небесный. Господь его на горе Фавор показал. А попробуй ты его стяжать, если не с кем посоветоваться, не у кого спросить. Сила Истины – в чистоте духа, – отцы говорили. Но это всё высота.
Преподобный Серафим Саровский наставлял: ту добродетель, которая тебе дает больше благодати, ту и твори. Хотя и отмечает, что молитва особо прибыльна в духовном плане. К тому же молитва универсальна – она для всех. Так и аскетические подвиги бывают для избранных, а есть то, что всем под силу. Хотя бы только «Господи!» скажи – уже благодать приходит. Потому что Господь всех нас уже спас, – ты лишь прими эту милость. Надо ощутить всю гибельность своего существования, возжелать Спасителя. Грешим мы постоянно, значит, и имя Божие непрестанно должны призывать: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного». Вот она, эта ниточка: само слово «религия» от лат. religare – «воссоединять». Сказано: «Всякий, кто призовет имя Господне, спасется» (Рим. 10, 13). В будущем веке никакой суеты не будет, будет молитва, – вот и всё.
Приди в чувство на молитве, стань живым
Митрополит Горийский и Атенский Андрей
– Чувство должно быть – стояния перед Богом. Надо ощущать, что ты нуждаешься в прощении, ты болен, и тебе нужно исцеление. Вот это чувство надо в себе найти. А когда его нет, по этому поводу тоже надо страдать и тоже каяться в этом. «Вот, я встал перед Тобою, Господи, и у меня нет этого чувства…». Тогда тем более надо каяться: «Прости меня, Господи! Я сегодня бесчувственен. Помоги! Потому что я знаю, что это чувство есть». Самое главное вот это: «жив Господь и жива душа твоя» (4 Цар. 2, 2), – «Знаю это, и знаю, что мне это нужно». По-моему, это несложно.
«Понимай, что читаешь, и понятое чувствуй»
Иерей Игорь Блинов, клирик Марфа-Мариинской обители Москвы:
Иерей Игорь Блинов
Полезно читать святых отцов, как они учились молитве
– Мне больше всего наставление святителя Феофана Затворника нравится: к молитве надо прежде всего подготовиться, осознав свое недостоинство перед величием Того, к Кому ты сейчас обратишься. Если сердце твое дрогнет, и ты ощутишь всю свою малость, то и Господь к тебе снизойдет и облагодететльствует.
«Вникай во всякое слово и мысль слова до сердца доводи, – иначе – понимай, что читаешь и понятое чувствуй. Других правил не требуется», – отмечал святитель. Полезно читать святых отцов, как они учились молитве.
Как ответил на этот вопрос отец Николай Гурьянов
Иеросхимонах Валентин (Гуревич), духовник московского Донского монастыря:
Иеросхимонах Валентин (Гуревич)
– У отца Николая Гурьянова как-то спросили: «Как научиться Иисусовой молитве?» – а он ответил: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго. И больше я тебе ничего не скажу».
Зачем нужна ежедневная молитва и как творить ее правильно?
Окошко к Богу
Приблизительное время чтения: 15 мин.
Негромкая тайна православной молитвы состоит в том, что она, как праща, отправляет человека к Богу, утверждал схиархимандрит Эмилиан (Вафидис). Как не промахнуться мимо цели? Как правильно совершать молитвенное служение? Как по-разному можно молиться и почему это надо делать? На эти вопросы отвечает протоиерей Павел Великанов.
Все начинается с молитвы
— Что такое молитва, в чем ее роль для человека и в церковном обиходе?
— Молитва — это неотъемлемая часть любой религиозной культуры. Но к этому можно подойти с разных сторон. Мне больше всего нравится определение архимандрита Эмилиана, игумена монастыря Симонопетра на Афоне. В одной из проповедей он говорит, что молитва— это вытягивание ума к Богу, а через это и вытягивание всего человека. Это такое делание, целью которого является переустройство внутреннего мира человека. Эмилиан сравнивает молитву с пращой. В молитве человеческий ум натягивается и выстреливает прямо к Богу. И в этом выстреле человек становится другим. Происходят глубокие изменения в отношении человеческого «я» к миру, к самому себе, к Богу. Это наиболее сильный инструмент переориентирования человека.
— Что значит переориентирование?
— В обычном состоянии мы заняты собою, своими проблемами и переживаниями. Когда человек начинает молиться, неизбежно появляется объект молитвы, которым он сам не является. И это уже очень много. Это выводит человека за пределы его огромного «я», которое заполнило собой все мироздание. В этот момент человек подсознательно понимает, что Бог — это не я, а некто, объективно сущий вне моего сознания. Это что-то такое, что я не могу положить в карман и сказать, что это моя собственность. С настоящей молитвы к Богу начинается разворачивание человеческой личности в ее нормальное состояние из состояния эгоистического магнетизма, когда все, что человек ни делает, неизбежно возвращается к нему самому. Именно поэтому молиться всегда трудно. Даже святые до конца своих дней принуждали себя к молитве. Для многих кажется странным призыв Церкви трудиться в молитве, но это неизбежно. Точно так же, как спортсмен должен заставлять себя трудиться во время тренировок, иначе какой он спортсмен, христианин прилагает труд к тому, чтобы себя вкручивать штопором в молитву, даже когда не хочется. И это совершенно нормально. Если этого нет, всего остального тоже не будет.
— Нужно ли принуждать себя к молитве?
— Конечно. Молитва — это то, что вызывает естественный бунт падшего человеческого естества, потому что нечто претендует на разрушение абсолютной диктатуры самодостаточности человека.
Какие бывают молитвы
Это совершенно особенная практика, обязательно требующая общения с опытным духовником. Представьте, что в пространстве вашего внутреннего мира идет некий постоянный процесс, который становится доминантой внутренней жизни. Это можно сравнить с окошком, которое человек старается держать открытым. Молитва — это окошко из нашей самодостаточности, из этой душной комнатки. Если держать окно открытым, туда проходит свежий воздух Божественной силы и есть чем дышать.
— Есть ли другие разновидности молитвы?
— Видов молитвы, конечно, множество. Есть такое понятие — предстояние человека перед Богом, когда ум настолько увлечен Богом, настолько влюблен в Божественное, что все остальное ему как-то мало интересно. И даже когда человек занимается совершенно другими вещами, основной фокус его внимания все равно остается в глубине этого предстояния. Это хорошо понимают люди, которые были сильно влюблены. Сам факт, что ты любишь, уже является мощным источником вдохновения. И чем бы человек ни занимался, он все равно согревает свой внутренний мир этим огонечком. То же самое касается непрестанной молитвы. Цель всякой молитвы — это именно согревание сердца. Не получение экстатического удовольствия путем изменения сознания, а радость от того, что ты живешь правильно и праведно.
У отцов встречается часто такое понятие, как сведение ума в сердце. Это особое состояние, когда при постоянном произнесении молитвы вовлекается человеческое сердце как вместилище личности, некая сердцевина нашей жизни. Когда это происходит, человек настраивается на волну богообщения, его состояние допускает глубинное и непосредственное общение с Богом.
— Иисусова молитва — это монашеский опыт, простому мирянину недоступный?
— Ничего подобного. Я знаю многих прихожан, которые Иисусову молитву практикуют. Этому ничто не препятствует. Сидит человек в офисе, занимается работой, не требующей предельного напряжения сил, и тихо про себя творит Иисусову молитву. С. И. Фудель в своей замечательной книге «У стен Церкви» описывает некоего швейцара, который уже в советское время работал в гостинице, стоял в дверях, носил чемоданы, и при этом у него был дар непрестанной молитвы.
Как молиться правильно
— Здесь все очень индивидуально. Очевидно одно — режим должен быть. Человек, который ждет, что настанет время, когда он освободится от житейских попечений, и благословенная харизма непрестанной молитвы посетит его, — такой человек никогда не будет молиться. Поэтому есть определенное правило утренних и вечерних молитв, молитвы, связанной с богослужением. Самое главное, к чему должен приучиться человек, — это к еженедельному посещению храма во время Божественной литургии. Самая правильная молитва — молитва благодарения, созидания Церкви как общности людей вокруг Христа. Это самое тяжелое. Множество людей готовы молиться дома, но вот регулярно ходить в храм — это тяжело. Всех прихожан можно четко разделить на две категории: те, кто еженедельно ходят в храм, и те, кто ходят в храм, когда душа лежит. Это две совершенно разные категории людей по пониманию веры. Когда человек приходит в храм, он поверяет правильность своего внутреннего состояния тем духом, которым живет Церковь. Он как бы опускает себя, как огурец, в рассол и вылезает оттуда малосольным огурчиком с определенным вкусом и запахом. А так он может в холодильнике лежать долго и даже не протухнуть, но в нем не будет этого аромата, этого вкуса. Это первое и самое основное.
Второе — я сторонник, чтобы молитвенное правило у каждого человека было индивидуальное, с учетом обстоятельств его жизни. Одно дело, когда человек нигде не работает. Другое дело, когда человек занят на производстве. Третье — многодетная мать, у которой семеро по лавкам. Четвертое — человек творческой профессии, который делает что хочет и когда хочет. Эти обстоятельства должны обсуждаться с духовником, который и определяет объем молитвенного правила.
Молитвенное правило — это ежедневные гаммы, которые, если не играются, то пальцы атрофируются, и на занятии ты ничего не сыграешь — не говоря уже про концерт.
— А в чем состоят правила?
— Во-первых, молитва совершается перед святым образом, перед иконой. Правильно, когда этот образ близок человеку, вызывает определенные переживания. Это своего рода ключ к разговору с Богом. Плохо, когда человеку приходится заставлять себя смотреть на образ, потому что он ему чужой. Образ не должен быть чужим. В отличие от католической мистической духовной практики православие настаивает на отсутствии какого бы то ни было фантазирования во время молитвы. Молитва с закрытыми глазами не приветствуется. Ум не терпит пустоты. Мы вперяем свой взгляд в образ иконы, и это есть то пространство, перед которым мы молимся. Мысль не должна гулять. Надо сфокусировать сознание перед этим образом.
Следующее правило — предельное сосредоточение на словах молитвы. Ум должен уходить от любых воспоминаний, размышлений. Он должен, как схиархимандрит Эмилиан пишет, вытягиваться к Богу в молитве с тем, чтобы только слова молитвы структурировали человеческую душу по направлению к Богу.
Кроме того, желательно и правильно молитву творить вслух. Когда молитва творится вслух, она задействует не только наши речевые рецепторы, но и слух. От такой молитвы сложнее отвлечься, чем когда вы ее творите про себя. Умная молитва творится про себя, но о ней можно говорить, когда у человека есть уже определенный навык и он может продолжительное время быть собранным и никуда глазами не убегать.
И еще одно требование молитвы — это отсутствие искусственного подогревания эмоций. Эмоции здесь не являются самоцелью. Никакого экстаза. Мы выполняем свой труд по отношению к Богу. Я вспоминаю эпизод из жизнеописания одного из валаамских подвижников. Когда ему очень хотелось молиться, он откладывал четки, шел во двор, рубил дрова, занимался разными житейскими попечениями. А когда он готов был делать все что угодно, только не молиться, вот тогда он брал свои четки и молился. Он объяснял это так: когда я молюсь и получаю от этого утешение душевное, можно очень легко это утешение принять за Бога и оказаться в состоянии прелести — вместо того, чтобы быть предельно открытым действию Божественной благодати, ты просто захлопываешься. Ты оказываешься самодостаточным — и всё. Это и будет тот самый духовный тупик, о котором многие отцы предупреждали. Почему возгревание какой бы то ни было чувственности в молитве категорическим образом отсекается? Почему в храме читают монотонно? Почему даже партесное пение* в храме звучит скромнее, нежели пение оперное? Потому что в молитве нужно открыться не эмоциям, а совершенно другим переживаниям. Когда я попадаю на греческую службу и там начинают петь, я почти физически чувствую, как меня за шкирку взяли, пинка дали, и вот — я уже лечу. И ты понимаешь, что летишь не потому, что ты такой хороший и крылья у тебя натренированные, а потому, что эта храмовая стихия тебя берет и увлекает. Там нет никакой чувственности. Там есть экзистенция — глубинное переживание предстояния человека перед Богом, а все чувственное наше, оно где-то сбоку идет.
В чем польза молитвы
— Молитва — это событие, не приносящее очевидной пользы. Результат молитвы если и будет, то не скоро, и поначалу кажется, что он не очевиден. Если называть все своими именами, для многих молитва кажется бесполезной тратой времени. Логика здесь понятная: неужели Бог Сам не знает, что мне надо, зачем Богу надоедать просьбами? Что я ему скажу? Господи, давай-ка, решай мои проблемы? И вот здесь мы подходим к очень важной вещи — значимости нашего участия в духовной жизни. Делая что-то, мы сами делаемся. Молитва выступает не просто как некая техника выпрашивания благ. Молитва— это соработничество. Когда Господь говорит «просите и дано будет вам», Он это говорит не потому, что просто так дано не будет. У преподобного Исаака Сирина есть интересные слова о том, что сын у отца своего уже не просит хлеба, но домогается большего и лучшего в доме своего Отца. В Евангелии сказано: не заботьтесь для души вашей, что вам есть, ни для тела, во что одеться… Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам (Мф 6:25–33). Эта установка показывает, что, даже когда мы что-то просим у Бога, мы не ставим себя в положение просителей у некоего вредного господина. Все с точностью до наоборот.
Бог хочет, чтобы мы научились молиться, потому что в молитве мы становимся соработниками, мы включаемся в процесс сотворчества. Нам дается право своим произволением участвовать в решении Божественных судеб мира.
Нам дается право быть Его консультантами, советниками, кем угодно.
— Все в руках Божьих, но, если ты просишь, что-то меняется?
— Самый яркий пример здесь — это история пророка Ионы в Ниневии. Бог отправляет Иону в Ниневию сказать, что скоро она полностью погибнет, ибо таков суд Божий. Приговор уже вынесен, всё. Иона это объявляет. Но неожиданно ниневитяне каются, меняют свою жизнь, и ничего не происходит — Бог отменяет приговор. А Иона выглядит обманщиком: что за пророк, который пророчествует, а ничего не происходит? Тут за одну ночь вырастает над Ионой некая тыква, и он спасается под нею от палящего солнца пустыни. На следующую ночь тыква засыхает, и он оказывается опять под палящим солнцем. И это его просто добивает! В полном непонимании он вопиет к Богу и просит смерти. И тут ему Господь говорит: вот смотри, тебе было жалко эту тыкву, которую не ты садил, не ты поливал? А Мне ли не пожалеть этих несчастных ниневитян, среди которых более ста двадцати тысяч человек, которые не умеют отличить правой руки от левой? То есть Бог не формальный закон, где все предрешено и наше участие ничего не меняет. Почему христианство всегда категорически против какого бы то ни было фатума, рока? Потому что в пространстве нашей жизни мы отвечаем за то, куда дальше наша жизнь пойдет. Другое дело, что Бог вне этого пространства, вне этого времени. Он знает, что будет, но Он не предопределяет наш выбор. В своем времени, в своем месте мы действительно свободны, и поэтому ответственны.
— И молитва тоже оказывается вариантом свободы выбора?
— Да. И как показывает огромное количество чудес, молитва имеет силу. Она работает.
— Вы можете привести пример?
— У меня очень много подобных примеров. Ну вот свежий случай. Мой друг Алексей как-то звонит и говорит: у нас беда, жена беременна вторым ребенком, и при обследовании на УЗИ выяснилось, что у ребенка некий дефект позвоночника. Врачи говорят, что надо делать аборт, ребенок гарантированно родится инвалидом, ни ходить, ни сидеть не сможет. А срок уже большой, шесть или семь месяцев. Во всем мире есть одна единственная клиника в Швейцарии, где делают операции внутриутробно, и там готовы рискнуть ее оперировать. Это, естественно, требует огромных денег. А время-то идет. Есть всего 2 недели, в течение которых операция должна быть проведена. То есть моему другу надо найти 3-4 миллиона рублей в течение недели. Это нереально! Он обычный научный сотрудник Института востоковедения. Я посоветовал ему обратиться в благотворительный фонд «Предание». И вот, представьте себе — за неделю была собрана сумма в полтора раза больше, нежели требовалось. И, конечно, все молились. Он не верил, что это возможно. Но они с женой поступили очень правильно: делай все, что можешь, а остальное предай в руки Бога. В итоге операция была проведена, ребенок родился совершенно здоровый. Я его крестил неделю тому назад.
— Нет ли тут соблазна вступить с Богом в товарно-денежные отношения? В 1990-е годы в моем родном городе появились адвентисты, которые очень многих собрали под свои знамена простым тезисом: молись, не пей, не кури — и будет тебе двухкомнатная квартира. Они были так убедительны!
— Ну, не всем досталась квартира. Но народ все равно просил.
— Да, соблазн. У меня личное отвращение к такому подходу. В этом есть некий механицизм — если я сделаю то-то и то-то, то Бог неизбежно сделает то-то и то-то. Но в этом отсутствует самое главное — любовь, возможность любви. Если Бог — это такой закон, при соблюдении которого ты с неизбежностью самого закона получишь какой-то результат, — это далеко от христианства. В христианстве акцент делается на то, что между человеком и Богом должны быть личные отношения. Эти отношения предполагают веру как область бесконечных рисков, способность ввериться тому, ответ от которого ты можешь получить не такой, как ты ожидаешь.
— Но Вы говорите о чудесах? Значит, адвентисты правы?
— Я думаю, что в этом есть некое сознательное понижение уровня отношений. Вот представьте, вы приходите к какому-то очень известному литератору, очень состоятельному человеку. У вас есть возможность с ним пообщаться. И вот перед вами два пути. Первый путь — это рассказать ему, какой вы бедный, несчастный и сколько вы могли бы сделать, если бы у вас появилась двухкомнатная квартира. А второй вариант: вы просто общаетесь с ним и пытаетесь получить то, что несоизмеримо ни с какими квартирами, потому что он великий литератор, глубокий человек, вы можете войти с ним в некий душевный резонанс, и даже качество жизни вашей может измениться просто потому, что этот человек прошел концлагеря, знает, почем фунт лиха и у него такой опыт, какого вы ни в какой книжке не вычитаете. Мне кажется, если общение с Богом низводить до выпрашивания какого-то конкретного житейского блага, это значит обращаться не к тому и не с тем. Бог не запретил нам просить у Него. Но при этом мы должны добавлять: да будет воля Твоя, потому что Бог — это не инструмент нашей собственной жизни, а цель. Само общение с Ним — это наша цель. Если я дружу с человеком, который имеет большие финансовые возможности, я никогда не буду его просить. Почему? Потому что тем самым я покажу, что мне он интересен только как денежный мешок. А это уже — не любовь, а пользование.
— Говорят, вот зуб болит, надо помолиться такому-то святому. В этом есть смысл?
— Смысл, конечно, в этом есть, но гораздо меньший, нежели традиционно считается. Все-таки святые для нас — это не альтернативные божества, более доступные, чем огромный, недоступный Бог, как это происходит в язычестве. Нет, святые — это скорее спутники, близкие по времени и обстоятельствам люди, но никоим образом не подмена Бога. К ним человеку проще обращаться, нежели молиться Христу. Но это неправильно, потому что вся жизнь Церкви вращается вокруг Христа. У нас нет никакой альтернативной святости, кроме Бога. И даже обращаясь к святому, мы все равно обращаемся к Богу, чтобы через этого святого нам была оказана помощь. И вот тут мы возвращаемся к теме соработничества. Церковь верит, что Бог дает святым некую благодать, право выступать ходатаями перед Ним в тех или иных нуждах. Это опять-таки не альтернатива, а соработничество.
— Чем христианская православная молитва отличается от других духовных практик, медитации, например?
— Тем, что средоточие христианской молитвы — это Бог. Не наши переживания, не просветление сознания, а именно Бог. Идея преображения человеческого существа в формате молитвы является первичной. Я, конечно, не специалист в глубинах буддийских, но из знакомства с техниками йоги я понял, что все равно речь идет о концентрации человека вокруг его личности. Нет там этого перехода личности в вечность. Задача молитвы какая? Чтобы в человеке восторжествовал Христос. В молитве мы вступаем в глубинный резонанс с волей Божией. Это радость от того, что тебя ведут, что ты согласен с тем, Кто ведет, ты сам за Ним идешь, куда бы Он ни пошел.
На заставке фрагмент фото Giuseppe Milo
