Разбираем 13 сложных кусков нового альбома Оксимирона «Красота и Уродство»
«Хоп-механика»
«Жить – это про фарш, про тесто, слои лазаньи
Перечеркни мои болезни, Демна Гвасалия»
Демна Гвасалия – дизайнер, который нарисовал обложку другого громкого альбома – «Бордерлайн» Земфиры. Там просто перечеркнуто слово «бордерлайн» – пограничное расстройство личности, в котором признается Оксимирон.
Чем выдал Джон Гришам
Славой Жижек – словенский философ, который во время выступлений часто трет нос. Джон Гришам – автор 47 романов (пишет с 1989 года и до сих пор).
«Агент»
«Рэперки: шапки из фольги
Рифмы так редки, вы че, ***, Геннадий Айги?»
Геннадий Айги – чувашский поэт, который отрицал типичный русский синтаксис и писал стихи вообще без рифм. Например:
«Мы умрем, и останется
по еле чувствуемому следу
какой-то волны, ушедшей
из их снов, из их слуха,
Рэпчик прошел от СТДК к СБПЧ
Плакаться поздняк, как про ГУЛАГ в ЕСПЧ
Развивайся — либо сдохни, как ГКЧП, чтоб
Танцы с голым торсом в шестьдесят — RHCP
Разбираем парад аббревиатур. СТДК – рэп-группа конца 90-х, СБПЧ – современные исполнители. Оксимирон считает, что поздно обсуждать ГУЛАГ в Европейском суде по правам человека. Вспоминает ГКЧП – самопровозглашенный орган власти, который отстаивал сохранение СССР.
RHCP – Red Hot Chili Peppers. Его солист Энтони Кидис часто выступает голым.
«Красота и уродство»
«В десятитысячелетнем склепе
Спит и видит сны Гебекли Тепе»
Тут упоминается храмовый комплекс в Турции, которому 12 тысяч лет. До ХХ века Гебекли Тепе был скрыт холмом (в честь него и назван комплекс – «пузатый холм») – оказалось, что он искусственного происхождения. Внутри комплекса археологи нашли колонны с рисунками. Находки изменили представления о периоде неолита.
«Нон-фикшн»
«Белый халат тебя идет, малышка
А знаете, что у алжирского дея под самым носом шишка?»
Здесь Оксимирон ссылается на последнюю фразу в «Записках сумасшедшего» Гоголя. Сам Гоголь ссылается на малоизвестный английский роман «Сладострастный турок». Шишка там – это мужской половой орган, который в романе отделяется и живет отдельной жизнью как заспиртованный экспонат. Подробнее об этом можно прочитать здесь.
«Рашн Роуд Рейдж»
Пятой колонной прут мигалки»
Carmageddon – это игра 1997 года о гонках, где главное – агрессивно водить.
«Мы все умрем»
«Рэп спас мою жизнь, и не только J Dilla»
J Dilla – культовый рэпер США, который умер в 32 года из-за редкой болезни крови – спустя три дня после выхода последнего альбома. В последний год J Dilla выступал в инвалидном кресле и как-то появился в футболке с признанием в любви к рэпу: «J Dilla changed my life». И футболка стала его символом.
«Чувствую»
Это куплет Дельфина. Здесь вероятны показаны психоаналитические интерпретации слов клиента (например, то, что слезы = дерьмо) и его жесткий ответ на жалобы. Отсылка к фразе «Хьюстон, у нас проблемы» – об обращении к психоаналитику, который как будто далеко, как астронавты на Луне, но пытается помочь.
«Окно в Париж»
Отсылка к «Одесским рассказам» Исаака Бабеля: «Полтора жида» называли Тартаковского потому, что ни один еврей не мог вместить в себе столько дерзости и денег».
«Празднуй»
«Шарю в Cheap monkey, UK как Чичваркин
Ловко врут броуки, в ломбарды бегут джанки
Чунга чанги, чи чи чон — их песни считалки»
Оксимирон вспоминает Англию и сравнивает себя с бизнесменом Евгением Чичваркиным, который там живет.
Cheap monkey – магазин одежды. Джанки – наркоманы в английском сленге, а броуки – нищие.
«Пантеллерия»
«Ты у врат в парк, глянь, там
Гуляет с Мажорелем Жак, а мы – в Сен-Лоран»
У художника Жака Мажореля была в Марракеше вилла с садом. Модельер Ив-Сен Лоран о нем заботился, хотя в жизни с Мажорелем не встречался.
Миф, слышь, Erdgeschoss нажми, держи внутри
Тут – уроки немецкого и отсылки к прошлому.
Erdgeschoss – первый этаж. Миф – первый псевдоним Оксимирона.
Разбираем «Красоту и уродство» Оксимирона
Напишите обзор на “Красоту и уродство” размером в один твит
Андрей Никитин: Сильнейший рэп от человека, который сколько-то лет назад потерял себя и залег на дно. Но разобрал весь хлам на чердаке, что-то там отыскал и вышел на свет — и оказалось, его не хватало. Ерническая строчка Бабангиды «А мне бы Еминемом русским стать. Ну или еврейским хотя бы», которая тоже появилась 10 лет назад, всерьез воплотилась в жизнь.
Андрей Недашковский: Весь его рэп, если коротко, про то, что уж который год Мирон под Мирона подошвой. Новый альбом про то, как он из-под нее выбирается.
Кирилл Бусаренко: “Батя возвращается трезвым, в руке буханка” — ты не видел его несколько лет, он все еще бухтит, не всегда смешно шутит, иногда срывается по мелочам, но ты по нему скучал.
Максим Саблин: В новом альбоме Оксимирон находит себя в окружении врагов. Государство винтит и клеймит граждан, демоны и даже собственное тело предают артиста, а рэперы все ещё пишут неправильный рэп. Кажется, что больше всего Мирона волнует последнее — но он сам не всегда оказывается лучше оппонентов.
Любимый трек
Андрей Никитин: Одного трека не назову. Больше понравился рэперский рэп про рэп и себя. Больше понравились треки с соцполитподтекстом («слева рестик, справа арестик»). Песни с развинчиванием себя на запчасти типа «Лифта» или «Тени», кажется, раскроются не с первого прослушивания.
Андрей Недашковский: “Тень” и “Эминем”.
“Тень” — самокопания интеллигента, ставшего звездой, которую в каждом городе ждут готовые на все группиз. Соблазны богемной жизни, по словам Оксимирона, вытаскивали из него качества, о которых он не подозревал. При этом история подается при помощи неожиданного образа конкистадора, приплывшего к берегам туземцев. Он испытывает к ним неподдельный интерес и гордость за то, что ведет себя с дикарями на равных, совершая, так сказать, культурный обмен. И прежде чем вы станете осуждать девушек, которые готовы прыгнуть в постель к звездному гастролеру, Окс смещает прицел на себя. “Ни капли самоуважения, но только у кого [из нас]?” — звучит его вопрос.
Второй куплет тоже с подвохом: сначала он вспоминает, как “опять” слил пол-ляма за ночь, и как любит удивлять девушек широкими жестами. А в финале — встреча с семьей, которая не хотела принимать от него дорогие подарки. Звучит вопрос о том, кого скорее стоит поражать широтой жестов, и что такие поступки говорят о нем как о человеке. Красота и уродство, все переплетено.
Трек “Эминем” — письмо к Маршаллу, написанное не фанатом-стэном, но рэпером-коллегой, пережившим похожие взлеты и похожие падения с поправкой на местность. Я нахожу трогательным то, что Оксимирон будто бы видит в Маршалле свое будущее (настоящее?) как артиста. Что фанаты отвернутся и будут говорить: “После “Relapse” уже не то”. Что двигаться наперекор запросам публики — значит найти себя, возможно, жертвуя популярностью. Что жизнь звезды — значит быть зажатым и одиноким.
Фигура Эминема маячит на альбоме повсеместно. Финальный твист-панчлайн в “Улете” — чисто эминемовское “love is evil, spell it backwards”. Строчка “Если травля приводит школы к трагедиям / По ТВ обвиняют рэп, аниме и свободные медиа” мгновенно напомнила “When a dude’s gettin’ bullied and shoots up his school / And they blame it on Marilyn and the heroin” из “Way I Am”. Как поздний Эминем Оксимирон опускается до подколок прессы и пишет на опережение посвященный ей скит “Рецензия”, демонстрируя, что знает наперед все, что про этот альбом напишут. Планировался тонкий троллинг, но вместо него происходит демонстрация собственной неуверенности. Мелкотемье не его уровня.
И припев удивительный.
Максим Саблин: По-моему. лучшие треки на альбоме оказались интроспективными. В “Чувствую”, «Лифте», «Улет» и «Тени» Мирон смотрит вглубь себя, пытается понять, когда и что он делал неправильно, и выйти из этого лучшим человеком.
Лишний трек
Андрей Недашковский: Не захотел сюда заносить “Рецензию”, предпочитаю воспринимать ее как скит. Лишний для меня трек — и при этом не похожий на все, что Оксимирон когда-либо писал — это “Пантеллерия”. Кратковременное затишье среди шторма, любование ночным небом вдвоем и попытка запечатать ценное мгновенье в янтаре слова.
Кирилл Бусаренко: Если не выбирать очевидную “Рецензию”, в которой сквозят форумные обидки, то самой выбивающейся (не плохой, не худшей) кажется “Непрожитая жизнь”. Отвлеченный сторителлинг в духе группы Krec, который ничего не добавляет альбому и идее о “красивом и уродливом” в Оксимироне.
Максим Саблин: «Рецензия» — здесь Мирон бросает вызов критикам и пробует предугадать, почему хейтеры возненавидят его альбом. Насмешливый тон нисколько не устраняет претензии к автору и только заостряет внимание на несовременном звуке и перегруженных текстах. Такая излишне агрессивная «I Love Kanye».
«Непрожитая жизнь» — пространная история зажатых в быту людей. Точно понятно, что в песне минимум один мужчина и одна женщина, и ничто не говорит о том, как эти люди связаны с Мироном или как это встраивается в альбом в целом.
Самая запомнившаяся строчка
Андрей Никитин: Ванлайнер «перечеркни мои болезни, Демна Гвасалия».
Грузинский дизайнер оформлял обложку Земфиры «Бордерлайн», где перечеркнуто название альбома. Borderline — это еще и пограничное расстройство личности. Получается, диагноз Оксимирона не БАР («Биполярочка»), а ПРЛ — а как еще это трактовать. «Скажи, чем ты болеешь, не говоря, чем ты болеешь».
Андрей Недашковский: “Меня спросили: “Почему в русском рэпе нет gangsta?” Но gangsta на Руси — прерогатива государства”. От альбома Оксимирона многие ждали высказываний о политической ситуации, но она здесь скорее используется как контекст для рефлексий автора, а не главная мишень его критики.
Кирилл Бусаренко: “Улицы — моё второе имя, хоть не Майк Скиннер // Да ладно, я стебусь, бро // Не будь таким серьёзным, серьёзных часто **** в рот”.
Максим Саблин: «Нету милфы сексапильней, чем Екатерина Шульман» — фраза точно отправила твиттер в нокаут на пару дней. Возможно, строчка года на русском, просто потому что никто еще не упоминал в таком контексте любимую интернетом учёную.
Что больше всего не понравилось?
Андрей Никитин: Не читаю поэтов, хотя и очень люблю поэтические приемы в рэпе. Здесь много текстов, которые можно называть поэзией и не чувствовать себя Сашей ST. Но мне с ними было сложно — ведь чтобы от них кайфовать, нужно регулярно читать и слушать стихи, нужно качать этот мускул у себя в голове. Иначе быстро теряешь нить и половину упускаешь.
Андрей Недашковский: Проходные куплеты Дельфина, ATL и Иглы. От последнего ждал нечто экстраординарное, учитывая важность засвета для молодого артиста на релизе такого калибра. Но то ли длина отведенного ему куплета не позволила (всего 8 строчек), то ли позвали его, чтобы снова постебать популярный ньюскул в лице OG Buda и Ко, подчеркнув в стиле Джея и Молчаливого Боба: “Нам с вами не по пути!”. А ведь в 2018-м Мирон называл куплет Буды лучшим в году!
Кирилл Бусаренко: Мне не нравится, что происходит вокруг этого альбома — как его либо разносят, либо превозносят, не пытаясь найти баланс.
Максим Саблин: По-моему, Оксимирон задержался в образе вечного антагониста. Он называет «КиУ» “Вечным жидом 2” и много говорит о давлении мира на личность: о государственном насилии, о замкнутом круге бедности, о нехватке свободной мысли в популярной музыке. Его поход против стандартов главным образом музыкальный: альбом нарочито несовременный, рэповый, без хуков и ад-либов. И разгорается больше всего, когда артист напоминает о баттлах, говорит о прошлой борьбе с подъездным рэпом, сравнивает его с автотюновыми песнями под тайп-биты и смеётся над критиками.
Вот только этот взгляд плохо сочетается с реальностью. В последние два года мы видели, как подъездные герои Рыночные Отношения могут запрыгнуть на первые строчки чартов, что Россия много слушает и обсуждает песни текстовиков Хаски и Локимина, а главным артистом страны стал совсем не автотюновый Скриптонит.
В «Празднуй» Мирон верно отмечает то, как мало в русском рэпе стало антисистемных высказываний. Но кроме этого он впустую обрушивается на артистов, которые просто пытаются преуспеть в своей нише, которых точно больше двух.
А еще “КиУ” — это альбом Оксимирона. В том смысле, что в 22 песнях у других артистов разочаровывающе мало времени. Айгель Гайсина обладает потрясающей техникой и отличный текстовик, Тося Чайкина пишет крутые глубокие песни, Игла даже в короткие 10 строк укладывает 2 отличных панча — но им почти негде развернуться, показать всё это и запомниться.
Что можно сказать об инструменталах и звучании альбома?
Андрей Никитин: Читаю много претензий на этот счет и совершенно их не понимаю. Все звучит органично. Человек декларирует, что идет поперек трендов и против хайпа. Ждали гиперпоп?
Андрей Недашковский: Это самый концертный альбом в дискографии Мирона. Припевов проще и цепче он никогда не писал. Жду-не дождусь, когда удастся посмотреть на арену, скандирующую: “Я — иностранный агент”.
К битам Danny Zuckerman предъявить какие-то претензии — кроме того, что это все-таки не продукт жанровой передовой повестки (а разве кто-то обещал гиперпоп?) — не получается. В одиночку спродюсировать такой релиз — вызов для любого музыканта. Но продюсер, прежде работавший с Little Big и Томми Кэшем, демонстрирует всю широту скиллов. Из ниоткуда выныривающая прог-роковая интерлюдия в “Празднуй” (у Канье в “New Slaves” было похоже), хоровой сэмпл в “Хоп-механике”, будто подрезанный из саундтрека к “Призраку в доспехах”, клаустрофобический индастриал в “Лифте” или дансхолл в “Партизанском радио”, местном аналоге “Девочки-*****”. Дэнни вывез.
Кирилл Бусаренко: Довольно пыльный продакшн (трек “Нон-фикшн” — это же прямое копирование продюсеров Snowgoons), из-за которого невнимательному слушателю альбом может показаться одним длинным треком. Но есть исключения: афросвинговая “Партизанское радио”, брейкбитовая “Празднуй”, глитчевая “Лифт”.
Максим Саблин: Поклонникам “Горгорода” и “Вечного жида” здесь всё наверняка понравится. А вот тем, кто слушал рэп хотя бы в 2020-м, мои соболезнования.
Показались ли тексты Оксимирона сложными? Сколько строчек пришлось прочитать на Genius?
Андрей Никитин: Что они сложно устроены и хорошо продуманы — да, подписываюсь. Кому это сложно, можно послушать фристайлы героев новой волны. На Genius, конечно, ходил, но по большей части из-за того, что в Apple Music текстов не было.
Андрей Недашковский: Неймдроппинг на альбоме — беспощадный. С одной стороны, этот прием рождает классные языковые находки (“ягода-малина, Ягода-Малюта”), с другой — к нему прибегают так часто, будто Оксимирон хочет с его помощью что-то скрыть. Вповалку упоминаются Зинаида Гиппиус, Геннадий Айги, Бобби Фишер, Норман Мейлер, Ури Геллер, Дэниел Ли. При этом всегда эти упоминания уместны или остроумно обыграны в панчлайне, но чтобы понять его смысл, да, придется лезть на Genius. Прием утомляет, не делая, впрочем, песни плохими, хоть порой из-за бомбардировки фамилиями и аббревиатурами Оксимирон и звучит как герой фильма “12 обезьян”.
Кирилл Бусаренко: Выкупил панч про синтипоп без гугла, очень горжусь.
Максим Саблин: Оксимирон не читает на альбоме быстро, но получается так, что слушаешь его ещё медленнее. Когда мимо меня пролетел бесконечный список имен и мест, я потерял весь эмоциональный контакт с песнями. Так что Genius is a must, а Kizaru скорее прав, чем нет.
“Красоту и уродство” стоило ждать 6 лет?
Андрей Никитин: Вот странно — неужели кто-то сидел на диванчике и 6 лет буквально ждал альбом? Вроде же было чем себя развлечь все это время. Но ощущение «It feels so empty without me» конечно же присутствовало.
Андрей Недашковский: “Красота и уродство” займет особое место в дискографии Оксимирона, потому что это момент, когда он примирился с собой и тем бременем “большого поэта”, которое на него взвалила общественность. Добровольно сделал шаг внутрь капкана, в который сам же себя загнал длительным молчанием («Альбом — не прозрение в духе «Yeezus», но мастеркласс по тому, как выйти из кризиса»). Альбом сильнейший, но он ценен не только как высказывание, а как обещание того, что будет дальше. Говоря другими словами, он нужен, чтобы следующего альбома не пришлось ждать 6 лет. И написан не с целью оправдать чьи-то ожидания, а для самого себя.
Кирилл Бусаренко: “Красоту и уродство” стоило вынашивать 6 лет — получилось увлекательное копание в тайничках.
Максим Саблин: Точно нужно много времени (и психотерапевт), чтобы кардинально поменять взгляд на себя и представить это в виде “Тени” или “Лифта”. Плюс Мирон большой поклонник собственных концертов, которые пришлось сильно сдвинуть из-за пандемии.
Но за это время мы услышали очень разный рэп: подъездный от РО, провокационный от Инстасамки, очень российский от ATL, очень американский от Kizaru и Big Baby Tape, намеренно абсурдный от OG Buda, всего понемногу от Моргенштерна и совсем не-рэп от Локимина.
Оксимирон все ещё почти религиозно чтит “золотую эру” и очень хочет, чтобы так делали все. И именно это состарилось довольно плохо.
Получился ли у Оксимирона альбом года на русском?
Но при этом в песенном чарте VK в топе по-прежнему «Мармелад» Miyagi и Andy Panda вместе с «99 проблемами» Kizaru и Big Baby Tape. Представляется, что работай стриминг в 2015-м, никто бы и не заговорил о перевороте игры. Дети всегда будут любить простую и доходчивую музыку, а именно они форсят мемы и выводят в рек. Сейчас невозможен один царь горы — сейчас время, когда есть множество разных горок.
Андрей Недашковский: Да. Это рэп для тех, кто любит рэп не за припевы. Рэп для тех, кому с каждым годом все сложнее отождествлять себя с происходящим в жанре. В этом альбоме есть все, за что я влюбился в этот жанр много лет назад. И даже щепотка Птахи в его рэпе этого не перекроет.
Кирилл Бусаренко: Получился самый громкий камбэк последних лет. А, возможно, за всю историю русского рэпа.
Максим Саблин: Это точно самый ожидаемый альбом года и наверняка самый обсуждаемый. Однако на своих LP Локимин и Фейс отмечают перемены в себе и государственную агрессию вокруг ничуть не хуже, но при этом звучат гораздо интереснее и развивают свою музыку.
Оцените “Красоту и уродство” по 10-балльной шкале
Андрей Никитин: 9.
Андрей Недашковский: 9.
Кирилл Бусаренко: Для этого альбома нужна какая-то другая метрика. Например, звездочки.
От Пушкина до христианства: что зашифровано в текстах Оксимирона?
Подписаться:
Поделиться:
Историк и философ Илья Дементьев прочитал в Новой Голландии лекцию об альбоме Оксимирона «Горгород». Редакция «Собака.ru» записала основные тезисы – как в треках рэпера миксуются аллюзии на Ветхий завет, «Бориса Годунова» и причем тут Деррида и де Соссюр.
О чем «Горгород» Оксимирона
Миф о Вавилонской башне и языки
Миф о Вавилонской башне излагается в одной из первых глав в Книге Бытия в Ветхом завете. Согласно ему сначала был один язык у потомков Ноя – тех, кто спасся на ковчеге. У них возникла креативная идея: построить башню высотой до небес и тем самым сделать себе имя. Это вызвало раздражение, и Всевышний принял элегантное решение: спутал языки строителей, вовлеченных в реализацию проекта. Они перестали понимать друг друга, и в результате ничего не получилось. Это такая классическая история, которая получила разнообразное отражение в европейской культуре: литературе, живописи и скульптуре. К XX веку ею стали заниматься и философы. И вот Жак Деррида, анализируя представления о Вавилонской башне, подчеркнул, что это символ не только многообразия языков, но и невозможности что-либо закончить. В его работах есть выводы о том, что переводить тексты очень сложно, так как это бесконечно незавершенная работа. От этого тезиса я бы оттолкнулся. То есть Вавилонская башня становится символом многих вещей: множественности языков, неспособности людей договориться друг с другом, незавершенности проектов. Оксимирон в своем главном произведении – альбоме «Горгород» – изучает и реализует «вавилонский эффект». То есть фиксирует, как происходит распад единого языка и как он пересобирается заново. На обложке изображена картина Питера Брейгеля «Вавилонская башня», хотя в тексте она и упоминается между прочим.
Интертекстуальность и анаграмматизм
Интерпретация требует учета специфики языка, на котором текст создан, и культурного контекста, если его написал интеллектуал. Есть два приема для анализа – интертекст и анаграмматизм.
«Интертекст», или «интертекстуальность», означает, что более поздние тексты отсылают к ранним через неявные цитаты. В культуре это возникает по мере появления новых текстов. Например, у Гомера интертекстуальность была на нуле. Мы не знаем, к каким произведениям у него есть отсылки. Но все последующие тексты отсылают к Гомеру. У Оксимирона есть такая реминисценция: «Из точки А в точку Б вышел юноша бледный со взором горящим… А я жизни учился у мертвых, как принц Датский у тени отца». В «принце Датском» можно легко опознать Гамлета, а вот отсылку к поэту-символисту Брюсову и его бледному юноше уже считать немного труднее. Это могут сделать те, кто включен в литсреду Серебряного века.
Анаграмматизм раздражает людей, привыкших стоять твердо на почве фактов. Анаграмма – это перестановка букв в слове, которая вдруг дает новое. Ее отличие от интертекстуальности состоит в том, что интертекстуальность требует знания языка. Чтобы понять, что есть какая-то цитата скрытая, нужно знать язык. Выявление анаграммы не требует знания значений. В качестве примера приведу две торговые марки – «Nivea» и «Evian». Не знаю, что обозначают эти слова, но визуально легко определить, что они анаграммируют друг друга.
Одним из первых теоретиков анаграмм стал замечательный швейцарский лингвист Фердинанд де Соссюр. Его вывод заключался в том, что это ведущий принцип индоевропейской поэзии. Прежде всего, в религиозных текстах. В них необходимо назвать бога, но не напрямую, включить его имя анаграмматически. Такая операция требовала большой чуткости от слушателей, ведь большинство текстов исполнялось устно. Аудитория умела переворачивать в голове устный текст (произносимый, вероятно, на большой скорости) в письменный и определять анаграмму. Мы этот навык практически утратили. Рэп-культура возвращает нас к этому древнему индоевропейскому способу передачи сокрытых смыслов. Она заставляет тренировать ухо, чтобы на высокой скорости довольно сложные тексты воспринимать и находить то, что в них заложено.
Оксимирон склонен к игре с языком, в том числе анаграммированию. В треке «HPL», посвященном Лавкрафту, прямо работает палиндром. Там детективный полумистический сюжет: есть письмо, которое графолог разбирает. В нем мы сталкиваемся с каким-то фрагментом, который на слух вообще невозможно определить. «Приезжайте к нам, йомод титсупто сав ил дярв акыдалв йывон шав» – этот отрывок имеет палиндромическую структуру, то есть его надо читать с конца в начало. Здесь написано: «Ваш новый владыка вряд ли вас отпустит домой». Проговорить прямо те, кто написал письмо, не могут, поэтому делают это анаграмматически.
Приемы в текстах Оксимирона
Начнем с примера интертекстуальности. «У нас пир во время чумы, глаза у нимф пусты» – это отрывок из трека «Всего лишь писатель». «Пир во время чумы» – не надо в Google лазить – это отсылка к Пушкину. При этом ко всему его творчеству, а не конкретному произведению. Если задуматься, где же у Пушкина «глаза у нимф пусты», возникает трагедия «Борис Годунов». В ней одно из главных мест – вечеринка в замке Марины Мнишек, которая самозванца Гришку Отрепьева ввела в политику, как Алиса Марка. В разгаре праздник, разговоры ни о чем, танцы. И вдруг один из кавалеров описывает Мнишек: «Да, мраморная нимфа: глаза, уста без жизни, без улыбки…» Вот и пустые глаза нимфы!
У Марка и Григория Отрепьева вообще близкие биографии: они оба поэты. На это мало обращается внимание, но Отрепьев сочинял каноны святым. Он изначально был писателем, но он вор, поэтому убегает от копов. Второй момент, по которому они совпадают, это мировоззренческая позиция: они оба фаталисты. Марк все события, происходящие вокруг, интерпретирует в ключе, что все решается за него. Он верит в счастливую судьбу, которая его ведет. И Григорий Отрепьев верит в фортуну.
Одно из самых интересных мест в «Борисе Годунове» – сон Отрепьева, что его ведет крутая лестница на башню. С высоты видна Москва, как муравейник, но жители над ним смеются, и он падает вниз. Здесь почти все образы соотносятся с героями «Горгорода». Там тоже есть сравнение с муравейником, сцена осмеяния. Это связи содержательные, но есть и формальные. Как ни парадоксально, они легко находятся, если мы включим механизм поиска анаграмм. «Почуяв недуг, они принесут беду к твоему очагу, бунт, войну и чуму, смуту, пули, мы так негодуем» – здесь появляется фамилия Годунов, хотя и не называется прямо.
Полифония, многоголосие, которое встроено в «Горгород», это художественное отображение самого процесса столпотворения и создания Вавилонской башни. Оно работает и на уровне понятийной системы, важнее, как поэт работает с языком – через «мультиязыковое кодирование»: нужно переключать регистры. В текст много иноязычных вкраплений: английские, немецкие, итальянские, французские. Кроме того, там разные регистры речи: есть академичная, высокопоэтичная, обсценная лексика (которая никакой роли, кроме как показать, эти перепады не играет).
Яркий пример – первые четыре строчки трека «Башня из слоновой кости»:
По асфальту, мимо цемента
Избегая зевак под аплодисменты
Обитателей спальных аррондисманов
Социального дна, класс- и нацэлементов
Обращает внимание чужеродное слово «аррондисманов», которому не место в этом красивом стихотворении. Зачем Оксимирону понадобились аррондисманы? Если мы выделим их графически, то увидим, что окончания не отличаются, это «мент». Все рифмованные слова с этим суффиксом имеют французское происхождение, вместе с аррондисманом. Давайте посмотрим, как бы писались эти слова на французском, если бы мы жили в эпоху «довавилонскую».
ciMENT
applaudisseMENTs
arrondisseMENT
eleMENTs
Тут все слова рифмуются, нет никакой дисгармонии. Для поэта важно, что мы это не опознаем, если не произведем операцию межъязыкового перехода. Если бы слово «аррондисманы» получило форму «аррондисменты» вообще бы проблем не было, но мы бы тогда не опознали его как дисгармонирующее. «Вавилонский эффект» состоит в том, что мы в статусе дисгармонии, которая скрывает в себе на самом деле гармонию.
Еще один пример на тему мультиязыкового кодирования. Во втором и третьем треках фанат разговаривает с Марком заочно по телефону. Он упрекает поэта, что тот был ему как старший брат. Марк отвечает: «Я в городе на птичьих правах, мне здесь хорошо, я не местный мажор».
О чем это они говорят? Если мы посмотрим на этимологию слов «мажор» и «мэр», то увидим, что они оба восходят к латинскому слову «major» – большой, старший. С одной стороны, мажор перешел в русский язык во всех смыслах, включая противопоставление минору в музыке и в жаргонном смысле как человек, у которого очень хорошая жизнь. Другое слово – «мэр», которое тоже подходит к латинскому «major». То есть мажор и мэр – это одно и то же. Когда фанат говорит Марку, что он был ему как старший брат, имеется в виду, что как мэр. Когда тот отвечает, что он не местный мажор, это означает: он не мэр. Здесь задаются отношения Марка и мэра. Это также отражает идею подвижности социальных границ: между мажором и мэром – полукриминальным персонажем и внешне легитимным – не очень большая разница. Если мы хотим упрекнуть мэра, что он преступник, нет ничего лучше, чем сделать это с помощью мультиязыкового кодирования.
Христианские отсылки в «Горгороде»
В текстах есть идея оппозиции двух городов: земного и небесного – Вавилона и Иерусалима. В последнем треке она реализуется со всей своей очевидностью, потому что «Где нас нет» описывает идеальный мир, где «лес, как малахитовый браслет», «море и рубиновый закат», «на Лебединых островах» и так далее. «Веди меня в мой вымышленный город, вымощенный золотом» – это самое явное указание, потому что вымощена золотом улица небесного Иерусалима. Кроме того, это еще и линия с Венецией, потому что она считалась Иерусалимом на земле, и улицы там, по легенде, тоже были вымощены золотом.
«Горгород» – это произведение, которое представляет христианское видение мировой истории: с момента вавилонского столпотворения до финального эпизода, который описывается в «Откровении Иоанна Богослова». Доказательств этому много. В качестве одного из примеров приведу работу с цветом. В «Горгороде» его почти нет, кроме последнего трека. В нем их два – красный и зеленый: «рубиновый закат» и «малахитовый браслет». С учетом того, что там улицы вымощены золотом, есть и третий. Это три драгоценных камня: рубин, малахит и золото, которые, как светофор, создают колористику идеального города, где нас нет и, наверное, не будет.
Также противопоставление земного и небесного можно найти и в десятом треке: «Спускаюсь от палаццо элиты к улицам гетто». Палаццо – это Италия, Рим, дворец (Рим – это вообще второй Вавилон в христианском представлении). С другой стороны – улицы гетто, которые ассоциируются совсем с другой традицией, как раз с Иерусалимом. И герой, пока он жив, обозначил свое движение: от Рима, Вавилона к Иерусалиму.
Очень важный момент, зачем нужна башня. Она сама по себе – это сочетание круга и вертикали. Это проходит через весь «Горгород»: присутствуют круги и шары не только прямо, но и в межъязыковом плане. «Циклон» – это круг, «аррондисман» – французский круг, «цирк» – латинский и так далее.
Семантика окружности – это семантика цикличности без возможности развития и вертикальности. Заложенная в нашем бытие иерархия реализуется в тексте в политическом плане. Образ «Мировой гандбольный рекорд» из трека «Слово мэра» – это тоже вертикаль и шар. «Гандбол» – это же рука и мяч. «Мировой гандбольный рекорд» – поэтически переосмысленное описание вавилонского столпотворения.
«Слово мэра» – вообще очень интересный текст, который, на первый взгляд, может показаться странноватым:
Ну что сказать, я вижу кто-то наступил на грабли
Ты разочаровал меня, ты был натравлен
Гора как на ладони под нами, смог с дымом над ней
Может, вина? У меня вполне сносный виноградник
Ты, главное, так не шугайся, я — не изверг
Я даже листал твой фолиант, что издан —
Браво, бис
Ты дальше б сочинял, смешил, писал, природу, пасторали.
Мэр приходит к Марку и предлагает вина выпить. Это вообще нормальный мэр, или уже башня (снова символ башни!) поехала? Говорит ему писать пасторали, что сомнительно. Тот городской поэт в Горгороде, а пасторали – сельская поэзия. Этот текст технически и инженерно сконструирован; здесь нет ни одного случайного элемента. Власть приходит к носителю слова и спрашивает его: «Ну что сказать?» Когда мэр говорит про «сносный виноградник», то имеет в виду народ. Потому что виноградник – это одна из метафор Священного Писания для народа израильского.
С другой стороны, мэр не к месту заявляет, что он не Макиавелли. Сразу дает подумать, что он и есть Макиавелли, ведь его никто не спрашивал. У него там целая философия излагается, как в «Государе». Но Макиавелли – это и Марк тоже, потому что у Никколо была судьба такая: его обвинили в заговоре, он чудом уцелел, уехал в деревню и стал виноделом. Когда мэр говорит: «У меня вполне сносный виноградник», то мы понимаем, что он – Макиавелли. И Марк тоже, потому что он был вынужден уйти из политики и начал себя реализовывать в творчестве. То же самое и с пасторалью. У Макиавелли есть одна пастораль – это поэтическое приложение к «Государю». То есть мэр говорит Марку писать пасторали, как Макиавелли, но на самом деле они оба и есть он. Все переплетено.
