Смысл песни Страшно — Shortparis
«Страшно» от группы Shortparis — один из русскоязычных треков, который был отмечен не только на родине, но и за рубежом. Песня была выпущена 12 декабря и по началу казалась довольно сомнительным упреком в адрес нынешней политики. Ясности ей придал клип, вышедший через пару дней. Это еще раз убедило поклонников Shortparis, что их работу нужно воспринимать как цельный проект, а значит нельзя воспринимать песню и клип по отдельности.
Так в чем же заключается смысл песни Страшно Shortparis? Если судить по высказыванию самой группы, то можно легко понять, что песня своим текстом призывает обратить внимание на социальные проблемы нашей страны.
Обратимся к первому куплету, который в целом показывает устоявшуюся систему, которую создала власть, и выбраться из нее никто никогда не сможет. Уже первые две строки имеют некий революционный смысл, поскольку это отсылка к фразе «низы не могут, верхи не хотят» из работы В. И. Ленина. Но в данном контексте это скорее значит, что народ запуган, а власть слишком осмелела. Фраза «встать в хоровод» также имеет переносное значение- самым обычным людям приходится развлекать власть. Это больше похоже на какой — то искусственный праздник или языческий обряд.
Первые строки второго куплета подтверждают, что ни у кого в стране не может быть своего мнения, отличного от позиции власти. Все люди обязаны любить, уважать и ненавидеть одно и тоже, словно послушное стадо. Следующие строки — о людях, погибших по воле правительства, и их семьях, не смеющих ничего сказать или изменить.
Можно ли говорить, что песня несет в себе какую то кардинально новую идею? Многие исполнители, в том числе и зарубежные, уже довольно долго затрагивают политические темы в своем творчестве. Однако стоит отметить, что цели творчества довольно разные. «Страшно» — одна наиболее сильных песен этого жанра. Многие фанаты группы Shortparis отмечают, что вживую песня, в сочетании с довольно авангардным номером, похожа скорее на арт — шоу. Исполнителю одновременно удается показать общество в целом и не показать никого конкретного. Именно поэтому песня «Страшно» во многом исключительна.
Напишите в комментариях свой смысл песни Страшно. Мы с нетерпением будем ждать!
Почему стоит послушать Shortparis
В 2019 году группа Shortparis стала российским музыкальным феноменом, прорвавшимся к широкой аудитории из подполья инди-музыки. С тех пор каждый их шаг — очередная песня, выступление, клип или интервью — порождает дискуссию среди критиков и фанатов. Как коллектив привлекает к себе столько внимания? Самое время разобраться: Shortparis выступит в Петербурге на приквеле фестиваля St. Fields.
Музыка международного уровня
Кто-то характеризует Shortparis как авант-поп, другие — как арт-панк. Дать точное определение их неповторимому звучанию невозможно. С одной стороны, в песнях группы узнается электронная атмосфера и цепляющая мелодика Depeche Mode, а с другой — тревожный маршевый ритм и напор Rammstein. Дело здесь не только в высочайшем качестве записи или богатых аранжировках. Песни Shortparis ошеломляют ощущением чего-то эпического и масштабного. Они одновременно замысловаты и понятны, утонченны и грубы. Однако эта музыка направлена не на эстетов, а на простых слушателей. Пусть гитара играет в группе не первую роль, всё же Shortparis — это настоящий рок: смелый, драйвовый и заражающий.
Грандиозные концерты
Такая музыка, конечно, предназначена для стадионов. Именно на концертах перед многотысячной публикой размах Shortparis раскрывается в полной мере. Это не просто выступления, а полноценные перформансы, включающие в себя загадочный акционизм, костюмированную массовку, хореографию и по-первобытному дикие танцы. Атмосферу концертов Shortparis нужно идти и испытывать на себе, но даже записи живых выступлений вводят в своего рода гипноз!
Вокалист Shortparis — новая рок-звезда
Николая Комягина выделяет далеко не только мощный голос, ставший одной из визитных карточек группы. Несмотря на суровую внешность — бритую голову и недружелюбный взгляд — он — искусствовед, долго заведовавший образовательным центром в Музее искусства Санкт-Петербурга. Вместе с резкой сценической пластикой и изящными нарядами он скорее напоминает загадочного киногероя. Это подмечали многие, поэтому в 2019 году он исполнил свою первую роль в короткометражном фильме «Сложноподчиненное». Сейчас же Комягин уже работает с Данилой Козловским, в фильме которого Николай будет играть самого Владимира Маяковского!
Шокирующие клипы
Пожалуй, именно клипы принесли группе Shortparis известность. Вышедшее в 2019 году видео на песню «Страшно» шокировало многих и не утратило своего провокационного характера до сих пор. Этот и последовавший за ним клипы сбивают зрителя с толку задумкой, но впечатляют реализацией, завораживают деталями, но пугают образами. Это совершенно в стиле Shortparis: трудно сказать, каков смысл, но остаться безразличным невозможно. Так, на песни с нового альбома вышло два клипа: «КоКоКо/Структуры не выходят на улицы» и «Говорит Москва». Каждый вызывает ощущение дискомфорта и желание досмотреть до конца.
Творчество Shortparis — это искусство
Shortparis не скрывают своего эстетства и снобизма. Каждая их реплика в интервью или действие на сцене — часть большого провокационного проекта, настоящий смысл которого известен только участникам группы. Обложка нового альбома «Яблонный сад» отсылает к картине «Апофеоз войны» Василия Верещагина, клип «Говорит Москва» обращается к художникам-сюрреалистам, а песня «Эта ночь непоправима» написана на стихи Осипа Мандельштама. Shortparis — современное искусство, которое можно дотошно анализировать и бесконечно интерпретировать, как это делают критики. Но главный секрет группы всё-таки заключается в том, что их сложные визуальные образы и эмоции находят интуитивный эмоциональный отклик. Недаром колорит Shortparis впечатляет даже западных журналистов и слушателей.
Shortparis выступит на приквеле фестиваля St. Fields, который состоится 18 сентября в «Севкабель Порту».
Добрые люди не понимают: Как Shortparis озвучивают Россию 2019 года «Так закалялась сталь» — самый громкий русскоязычный альбом момента
1 ноября петербургская группа Shortparis выпустила альбом «Так закалялась сталь». Технически это их третья полноценная запись, фактически — первая в статусе одной из самых больших русских рок-групп. В день выхода клипа на заглавную песню с альбома (который неожиданно рифмуется с расстрелом Рамилем Шамсутдиновым сослуживцев в Забайкальском крае) The Village публикует эссе журналиста и сценариста компании Lorem Ipsum Александра Горбачева о войне, натуре и бизнесе Shortparis.
Текст: Александр Горбачев
«Порядок в нашем мире будет правильней и проще,
Мы окутаем всю землю небесами нашей мощи,
Ведь пылающей тропой мы идем к коммунизму,
Пылающей тропой мы идем к коммунизму»
Так в 1988 году нестройным травестийным хором гундели в дебюте пластинки «Гражданской обороны» «Так закалялась сталь» Егор Летов, до того несколько месяцев бегавший от КГБ и советской психушки, и его соратники Кузя УО и Олег Манагер. «Грустный и яркий альбом», — заключил Летов через некоторое время, подводя промежуточные итоги своей деятельности.
31 год спустя грустный и яркий альбом с таким же названием записала еще одна группа родом из Сибири — Shortparis, переехавшая в Петербург из Новокузнецка. «Так закалялась сталь» тоже в некотором роде начинается с пылающей тропы, ведущей к коммунизму, — только уже без всякой травестии. Авторское предуведомление к записи, размещенное в соцсетях, цитирует «Манифест Коммунистической партии»; на обложке — красный флаг, все без шуток. Вместо летовского электрического взрыва и низкочастотного рыка тут монотонный электронный бит и актерский вой Николая Комягина: новая революция начинается как всхлип.
Как Shortparis стала лучшей концертной группой страны:
Никита Величко — о группе, которая всегда будет против
ЧИТАТЬ
Shortparis — группа отточенных действий, и прямое воспроизведение дважды чужого названия — сознательный жест, выстраивающий культурную генеалогию. Прибавить к этому тот факт, что на альбоме, где вообще не очень разбрасываются словами, аж дважды впрямую цитируются песни «Гражданской обороны» («Лед под ногами майора» в «Страшно» и «Лес» в «Поломало»), и «Так закалялась сталь» можно объявить финальным аккордом долгоиграющей канонизации Летова, выгодно оттеняющим недавний трибьют: Shortparis едва ли не впервые с момента смерти музыканта не предъявляют права наследования, но вступают с его песнями в полно- и равноправный диалог.
Диалог, который, разумеется, не исчерпывается ремифологизацией коммунистического проекта.
Shortparis — это группа, которая снимает миллионные клипы про Беслан, ксенофобию и многоликую мощь первобытного. Shortparis — это группа, которая устраивает на Первом канале перформанс с участием безликих людей, одетых в жилетки уличных рабочих. Shortparis — это группа, которая превращает каждый концерт в перформанс. Короче говоря, до последнего момента было резонно полагать, что Shortparis — это группа отдельных жестов, и эти жесты заслуженно обеспечивали ей путь, который к концу 2010-х стал столбовой дорогой молодой российской независимой музыки: от первых иноязычных опытов — к обретению собственного языка и звука и к заслуженным передовицам фестивалей и рейтингов.
«Так закалялась сталь» — это ультимативная российская поп-музыка — 2019; слепок года, когда впервые за последнее время хип-хоп отдал линию фронта чему-то еще
И хорошо бы понять, что на этой карте написано, хотя бы потому, что «Так закалялась сталь» очень похож на самый громкий русскоязычный альбом года, собирающий вместе то, что здесь и сейчас происходит и со звуком, и в заголовках новостей. «Так закалялась сталь» — это ультимативная российская поп-музыка — 2019; слепок года, когда впервые за последнее время хип-хоп отдал линию фронта чему-то еще. Финальное подтверждение тому — вышеупомянутый клип, который, разумеется, был придуман сильно до того, как рядовой Рамиль Шамсутдинов расстрелял восемь сослуживцев в Забайкальском крае. Жизнь редко имитирует искусство случайно.
«Так закалялась сталь» — это цитаты непростых людей
Для начала — в музыкальном смысле. С точки зрения звука Shortparis выстраивают диковинную конструкцию. В терминологическом отношении это можно назвать постпанком — но скорее в широком стратегическом диапазоне, заданном книжкой Саймона Рейнольдса Rip It Up and Start Again, чем в более распространенной сейчас колее последователей группы «Утро». Подойдет тут и старинное определение того же Летова: «Постпанк — это люди, которые поняли, что они не могут жить здесь и сейчас. А хотелось бы». Это самое здесь и сейчас Shortparis транслируют, собирая в одном акустическом пространстве условно низкое и высокое: отголоски как-бы-восточного саундтрека рынков, электричек и такси (влияние радиостанции «Восток FM» на общую акустическую среду российских городов — вопрос, который ждет своего исследователя) — и оперные вокальные манеры; физкультурный бит на манер подзабытого стиля EBM — и изломанная мелодическая грамматика.
Музыка Shortparis — это не только пространство контрастов, но и пространство диалога; и если аналогии с разнообразными западными коллегами — вопрос критических упражнений, то с местными предшественниками группа взаимодействует более чем непосредственно (подтверждая тем самым свой статус как флагманов поколения, которым свое дороже чужого).
Помимо «Гражданской обороны» в число очевидных собеседников группы входит «Аукцыон» — основной мелодический ход в «Поломало» есть близкий родственник песни Леонида Федорова «Печаль», а вокальные упражнения Комягина часто напоминают о раннем перформативном периоде группы, когда в ней пел Сергей Рогожин. Находится место и «Звукам Му»: тут и мамоновский постовой, появляющийся в песне «Ножевой», и — важнее — общий подход Shortparis к выступлениям; сценические эскалации Комягина вполне описываются словосочетанием «секс с микрофоном», придуманным когда-то для Петра Николаевича.
Желающие также могут обнаружить в песне «Только хуже стало» синтаксическую ссылку на «Наутилус» — и этим наверняка все не заканчивается: своего жилистого голема Shortparis лепят на каноническом материале, одновременно закрепляя перестройку этого самого канона (в котором теперь Летов важнее Цоя, а Федоров ценнее Гребенщикова). Отягощенная таким обильным культурным багажом электрическая музыка с гитарами на «Так закалялась сталь» при этом теряет свою традиционно фетишизируемую животную вольготность — это рок не выхолощенный, но уж точно выдроченный.
Цитаты непростых людей — это не только про другие хорошие группы, но и про нас с вами. Я уже высказывал ту несложную мысль, что «Стыд» и «Страшно» срезонировали так широко именно потому, что описывали некий базовый набор эмоций человека, который следит за заголовками новостей, не принимая в них слишком активного участия. Альбом добавляет к этому тезису еще несколько веских аргументов: Shortparis как бы сканируют эмоциональный фон социальных сетей (во всем их виртуальном и материальном многообразии) и выдают его диагностику.
Это видно даже на уровне названий песен: «Поломало», «Только хуже стало», «Отвечай за слова», «Жизнь за царя» — они все именно о том, о чем вы подумали; ну и на уровне лирики, конечно, тоже. Отчуждение, безвыходность, милитаризм, патриотическое воспитание, репрессии, пропаганда — при желании тут можно найти цитаты и аккорды на любую из этих тем. При этом Shortparis подходят к ним в достаточной степени абстрактно, чтобы не быть поверхностными; понятные одномерные стереотипы они разыгрывают как сложные — и успешно вскрывают политическое как психологическое (как точно заметил Петя Полещук, об этом в конечном счете клип «Страшно»). Многомерность у Shortparis возникает именно за счет того, что они фиксируют, но не рефлексируют — сложный на самом деле навык.
Николай Овчинников определил «Так закалялась сталь» как песнь беспомощности. Это действительно так: в некотором смысле весь альбом человек с обложки бьется головой о стену тупика, куда он зашел со своим флагом; оттого и этот долбящий звук. Другой вопрос в том, кто этот человек? На обложке ведь запечатлен не сам Комягин, а его двойник — и это важный момент. Характерна местоименная структура альбома: в подавляющем большинстве это песни исполнены во втором лице (сколь побудительном, столь и повелительном: «Ты ответишь за всех», «Поломало тебя», «Думай, кто святой») и в спектакулярном третьем («Дети прячутся», «Спит рабочий и с ним вторая жена», «Так женщин бьют в живот»), но не в первом.
В полной мере присваивают Shortparis только одну категорию — с нее как раз альбом и начинается: «нелюбовь моя». Беспомощность тут — скорее предмет наблюдения, чем предмет переживания; а сама группа как бы пытается занимать позицию вненаходимости, как ее описывал Алексей Юрчак: «Так закалялась сталь» — безуспешный поиск траектории между присоединением и сопротивлением в тяжелый для родины час. Негаданным компаньоном альбома тут становится оксимироновский «Горгород», преследующий примерно те же цели: и те, и другой озабочены прежде всего выстраиванием дистанции. Только Оксимирон для этого становится на позицию персонажа, а Shortparis — на позицию режиссера.
«Страшно» — это саундтрек жизни в России 2019 года»: интервью с группой Shortparis
Петербургская группа Shortparis, авторы дивных арт-панк-гимнов о стыде, страхе и России, в этом году стали собирать многотысячные залы и устроили почти что перформанс на «Вечернем Урганте». Николай Овчинников нашел участников группы в Брайтоне, где они выступали на шоукейсе русской музыки, и поговорил с ними об амбициях, манифестах и провокациях.
— Вы на сцене в Брайтоне чуть не подрались с охранником, висели под потолком, под конец пошли в зал и кричали: «Моя больная Россия», и так далее. Конфликт вообще в рамках концерта обязателен?
Данила Холодков: Он ситуативен. Вчера была такая ситуация, когда было ощущение боли. И это был русский шоукейс. И было ощущение больной России. Мы вышли на мероприятие, на котором все было не подготовлено к выступлению конкретной группы. При этом мы [потом вечером] играли на локальном шоукейсе, и там все было нормально.
— В клипе «Страшно» чувствуется какая‑то боль?
НК: Скорее тревога.
ДХ: Да, боли там я не заметил. Это хорошее название для фестиваля, но оно плохо связано с нашим творчеством. Для нас была задача сделать акт искусства. Именно поэтому в определенный момент были какие‑то фильтры, рамки, чтобы оставаться в поле искусства и не оставаться в поле провокации.
НК: Нам свойственна радикальность, но художественно-эстетического толка. Дискурс политики нам чужд. Как граждане мы переживаем все это, как художники… На нас это косвенно воздействует, не более того.
ДХ: Во время митинга в Москве включают песню «Страшно».
— Ну вот вас помещают в этот оппозиционный контекст.
НК: Мне это понравилось. Это значит, что мы написали манифест. Не политический, манифест времени. Он отражает ощущения поколения — в данной точке географической и временной. Это саундтрек жизни в России 2019 года, один из саундтреков. И это кайфово. Это не выступление против Путина, это социальный клип. И то, что публика делает что угодно с этим продуктом, это круто. Но не понимаю, при чем тут оппозиционность.
— Выступление на «Урганте» — тоже манифест?
НК: Да, конечно.
— А в чем манифест?
ДХ: Сам прецедент того, что получилось на центральном телевидении реализовать идею именно с этой песней именно у этой группы, — уже победа.
НК: Все, что мы придумали, мы все сделали.
ДХ: Важно, что это произошло.
— Ну вот вы пришли. И что должно произойти?
НК: У вас политическое мышление. Или сельскохозяйственное. Мол, я посадил зерно, и оно должно вырасти. В музыке и искусстве другая логика. Ты просто ******** [посадил] это зерно в землю, и что дальше, тебе пофигу. Ты бросил и пошел; это наш долг — сеять. ****** [Долбаное] разделение труда.
Александр Гальянов: Вообще, это сам Первый канал запросил эту песню. А уже для конкретного коллектива характерно высказываться какими‑то манифестами. И мы посадили зерно в очень интересное поле.
— Каким должно быть принципиально новое отношение к русской культуре, которое вы хотите сформировать через ваши выступления?
ДХ: Оно должно быть учитываемым.
АГ: Одна из важнейших вещей, которые Англия дала миру, — это книга «Властелин колец». И там был замечательный герой Сэм Гэмджи. Что он сделал в конце книги? Что привез к себе домой в Хоббитон? Небольшой сундучок с землей из какого‑то эльфийского государства. И вот он приехал из этого путешествия, изуродованный в войне, которая была отсылкой к реальной Второй мировой. А большие люди тем временем понастроили кучу мерзких кирпичных домов. И он ходил по своей земле и клал щепотку благословенной земли из эльфийского государства в каждый сад. Мне кажется, все наше путешествие примерно об этом. Мы что‑то ищем. Символ замечательных человеческих качеств.
— В 2015–2016 годах вы говорили, что граница между человеком и залом достаточно надуманная. Поэтому ее надо всячески преодолевать. Отсюда все эти концерты в магазине, походы в публику на концертах. А публика как реагирует?
НК: Непредсказуемо. В этом вся соль. То, что мы делаем, не очень новое, этим занимались еще дадаисты. Хороший режиссер программирует заранее поведение людей: кто‑то начнет свистеть, кто‑то будет стульями кидаться в артистов, кто‑то испытает катарсис. Мы все это понимаем.
А шоу-бизнес этого не любит, потому что бизнес любит просчитанные ходы. Когда тебе вырубают звук, *** [фиг] знает, как это закончится. Может быть, тебя в этот клуб больше не пригласят, и наш промоагент Наташа [Падабед] этим конфликтом может быть очень недовольна и пытается его замять сейчас. А мы им гордимся. А кто‑то может сказать, мол, с этими безумными русскими больше не связываться.
— Может быть такое, что вы ради троллинга публики запишете поп-хит?
ДХ: Нет, это неинтересно.
— Ну так это же отличная пощечина публике.
НК: Мы не постмодернистская группа.
АГ: Ну теперь, когда вы сказали, точно нет [не запишем].
ДХ: Пощечина — это не про искусство. А мы — про искусство.
— Пощечина тоже может быть искусством.
АГ: В клипе «Стыд» есть танец, который мы с Николаем воспроизводим иногда на концертах. Вот это пощечина, синхронный поп-танец. Но это такая тонкая пощечина в рамках искусства.
НК: Красивенький, аккуратненький танец. Возникает контрапункт.
ДХ: При этом мы до последней секунды не знаем, будет этот поп-танец или нет. Мы даже перед концертом не решаем, танцуем или нет. Мы на самом концерте переглядываемся и понимаем, будет или нет.
— Кто ваши наставники?
ДХ: Можно я скажу? Для меня это Арсений Морозов [создатель Padla Bear Outfit и Sonic Death].
АГ: Я тоже его люблю.
(В этот момент Николай возмущается, уходит, через некоторое время возвращается.)
— Почему, по вашему мнению, каждый разговор о новой русскоязычной музыке в итоге сводится к нему?
АГ: Он заставил всех петь по-русски, у него отличные тексты, он умный.
ДХ: Он как раз-таки деконструировал последствия нулевых: то, что русская андеграундная музыка стала слишком много смотреть на Запад, на качество, на продакшен. И он показал, что все это уже в прошлом. Берешь укулеле, и если песня искренняя, то это работает. Этот человек изменил мою жизнь.
НК: Что до моих вдохновителей… Вы хотите разложить нас на рецепт. Мол, Shortparis — это: Арсений Морозов плюс условный там Ник Кейв, плюс бла-бла-бла. Это упрощение, в этом и есть суть. Я повторюсь: мои вдохновители лежат между ними, в пробелах. Это то же самое, когда нас называют постпанком или аудиотеатром. У нас все гиперссылки в музыке, в клипах есть.
— У вас что ни интервью, то постоянная попытка поддеть собеседника. Что с Esquire, что с прошлым интервью «Афише». Вы за что журналистов так не любите?
НК: Мы не приходим на интервью, чтобы кого‑то ********* [уничтожить]. Это реакция на конкретные реплики, согласие или несогласие с ними.
ДХ: Это живое общение, мы так говорим на интервью, потому что мы так и в жизни общаемся. Я так с друзьями, с людьми на улице говорю.
— Я за вами слежу с 2013 года, но такое чувство, что вас все запомнят одним треком «Страшно». Когда вбиваешь вас в поиске гугла, большая часть ссылок — только про него: где почитать текст, где скачать, где посмотреть.
ДХ: Да мы не написали еще хит, это просто еще одна песня.
НК: Нас это не беспокоит, потому что мы не чувствуем, что высказались. Раньше была песня «Амстердам», и говорили, что мы — группа этого хита. Потом «Новокузнецк», потом «Стыд».
— Вы себя будто по рукам бьете, когда пытаетесь записать хит.
ДХ: Это интересное ощущение. Классно, что вы его считываете.
НК: Нам просто не нравятся такие песни. Рот не открывается петь такие красивые мелодии. Слишком сентиментально. Гармоническая аранжировка убивает напряжение. Ты начинаешь просить: «Саша, изуродуй аранжировку».
ДХ: Вот сидит Александр Ионин, который сочиняет прекраснейшие соло. Лучшие соло в русской музыке.
НК: Даже [лучше] чем у Арсения Морозова?
— Получится такая группа «Электрофорез». Кстати, как у вас с ними?
НК: Это очень сложные многоуровневые длинные отношения.
АГ: Это наши бывшие соратники. Мы следим за ними.
НК: Ну вы же знаете, что они были с нами в одном объединении «Собор». Вообще, какое у вас восприятие ситуации со стороны?
— Вот они ушли в поп-музыку с точки зрения мелодий, а у вас — энергия и мрак. Не знаю, что у вас там случилось…
ДХ: Да нет. С момента прекращения существования «Собора» наши дорожки разошлись, но мы остались по-человечески друзьями и соратниками, коллегами по цеху. Но сравнения с ними мы не очень… А что вы сами о них думаете, вот вам они нравятся?
— Ну как, вот песню «Эшафот», допустим, я готов как‑то прочувствовать и через себя пропустить.
АГ: Ну тот период творчества у них я тоже люблю.
НК: Это такое самоупрощение для продаж: «Ждет меня, ждет деревянный эшафот».
— Вы все так же, как и раньше, негативно относитесь к мерчу и автографам?
НК: Я взял на себя колоссальную ответственность: каждому человеку, который подходит и просит фотографию или автограф, объяснять: «Здравствуйте, я не хочу вас оскорбить. Я могу дать вам руку, обнять вас, пообщаться с вами. Это человеческие проявления взаимодействия. А то, что вы мне предлагаете — это структура, подразумевающая иерархию и потребительское отношение ко мне как к контенту». Смотрите, меня просит сфотографироваться незнакомый человек. Я должен улыбаться, а я не хочу этого, может быть. Вам нужна фотография, где я лицемерно так [улыбаюсь и] стою уставший после концерта.
— Shortparis — это не бренд?
НК: Бренд — это то, что у тебя на трусах написано, то, что никто не видит.
Shortparis выступят 26 мая в Москве в «Главклуб Green Concert».
Программа мероприятий Года музыки Великобритании и России 2019, в рамках которой проходили шоукейс и интервью после него, проводится Посольством Великобритании в Москве при поддержке Британского Совета.
