о чем песня в землянке

История песни «В землянке»

Военная песня «В землянке» – это одно из самых трогательных и мелодичных музыкальных произведений времён Великой Отечественной. Стихотворение «Бьётся в тесной печурке огонь» берёт за душу своей искренностью, ведь автор не понаслышке знал об опасностях фронтовой жизни и тоске по семье.

Алексей Сурков написал его сразу же после того, как чудом вырвался из окружения и едва не погиб, а предназначались эти душещипательные строки жене поэта, с которой его разлучила война.

История песни «Бьётся в тесной печурке огонь»

История создания этой композиции широко известна благодаря подробным рассказам автора и многочисленным исследованиям советских меломанов.

В ту пору Алексей Александрович трудился военным корреспондентом «Красноармейской правды». Двадцать седьмого ноября 1941 года он с коллегами отправился к бойцам девятой стрелковой дивизии. Ей присвоили гвардейское звание, о чём нужно было написать статью.

Вечером они находились на командном пункте стрелкового полка, когда его отрезали от советских батальонов фашистские танки. Репортёры, солдаты и офицеры укрылись в блиндаже, отстреливаясь от наступающих гитлеровцев. С наступлением темноты командиры приняли решение вырываться из окружения.

Капитан И.К. Величкин собрав все имевшиеся в запасе гранаты, пополз к позициям врагов, и уничтожил противника в трёх домах. Это позволило отступить к речке. Затем они смогли под миномётным огнём перебраться по льду на другую сторону, пересечь минное поле и выйти к своим.

Здесь и далее приводятся воспоминания Суркова об истории песни «Землянка». Их в 1975 году опубликовало издательство «Московский рабочий» в сборнике «Истра, 1941»:

Под впечатлением пережитого за этот день под Истрой я написал письмо жене, которая жила тогда на Каме. В нем было шестнадцать «домашних» стихотворных строк, которые я не собирался публиковать, а тем более передавать кому-либо для написания музыки…

Наталья Суркова, дочь поэта, рассказывала, что идея родилась из фразы, которую тогда произнёс Алексей Александрович: «Дальше штаба полка не сделал ни шага. Ни единого… А до смерти – четыре шага».

А затем произошла памятная встреча, без которой не было бы знаменитой песни военных лет.

Стихи мои «Бьется в тесной печурке огонь» так бы и остались частью письма, если бы в феврале 1942 года не приехал в Москву из эвакуации, не пришел в нашу фронтовую редакцию композитор Константин Листов и не стал просить «что-нибудь, на что можно написать песню».

И тут я, на счастье, вспомнил о стихах, написанных домой, разыскал их в блокноте и, переписав начисто, отдал Листову, будучи абсолютно уверенным в том, что хотя я свою совесть и очистил, но песни из этого лирического стихотворения не выйдет. Листов пробежал глазами по строчкам, промычал что-то неопределенное и ушел.

Вскоре состоялась импровизированная премьера нового музыкального произведения:

Через неделю композитор вновь появился у нас в редакции, попросил у фоторепортера Михаила Савина гитару и спел свою новую песню, назвав ее «В землянке». Все, свободные от работы «в номер», затаив дыхание, прослушали песню. Всем показалось, что песня получилась. Листов ушел. А вечером Миша Савин после ужина попросил у меня текст и, аккомпанируя на гитаре, исполнил песню. И сразу стало ясно, что песня «пойдет», если мелодия ее запомнилась с первого исполнения.

Писатель Евгений Воробьёв и Михаил Савин принесли ноты и слова песни «В землянке» в «Комсомольскую правду» и сами спели её в редакции. Двадцать пятого марта 1942 года вышел номер газеты, в котором было опубликовано стихотворение.

Далее началось триумфальное шествие «Землянки» по фронтам Великой Отечественной. Народ искренне полюбил её за трогательные слова и красивую музыку.

Впрочем, нашлись и критики, усмотревшие в словах песни «Бьётся в тесной печурке огонь» упаднические настроения. Они требовали от автора переписать строчку «до тебя мне дойти нелегко, а до смерти — четыре шага». Когда Сурков отказался, на трансляцию композиции по радио наложили запрет, но позже его сняли после возмущённых писем с фронта. Тем не менее, кто-то успел внести требуемые изменения в текст, что также вызвало негодование у слушателей.

Исполнители песни «В землянке»

Композицию повсеместно исполняли многочисленные музыкальные коллективы. Алексею Суркову больше всего нравилась версия «Землянки» Михаила Новожихина.

«Землянку» включила в репертуар Лидия Русланова. Википедия утверждает, что генерал-майор Владимир Крюков начал ухаживать за певицей после того, как она исполнила песню на концерте под Волоколамском весной 1942 года. Позже они вступили в брак.

После Великой Отечественной «Землянку» пели десятки знаменитых артистов, включая Ефрема Флакса, Леонида Утёсова, Аллу Пугачёву, Михаила Гулько и Павла Кашина. Послушаем, как поёт «Бьётся в тесной печурке огонь» Дмитрий Хворостовский.

Интересные факты

Текст песни «В землянке»

Бьется в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза.
И поет мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза.

Про тебя мне шептали кусты
В белоснежных полях под Москвой.
Я хочу, чтобы слышала ты,
Как тоскует мой голос живой.

Ты сейчас далеко, далеко,
Между нами снега и снега.
До тебя мне дойти нелегко,
А до смерти — четыре шага.

Пой, гармоника, вьюге назло,
Заплутавшее счастье зови.
Мне в холодной землянке тепло
От моей негасимой любви.

Аккорды песни «В землянке»

Am E Am
Бьется в тесной печурке огонь,
C F C C A7
На поленьях смола, как слеза.
Dm Am
И поет мне в землянке гармонь
E7 Am
Про улыбку твою и глаза.

G C
Про тебя мне шептали кусты
G C A
В белоснежных полях под Москвой.
Dm Am
Я хочу, чтобы слышала ты,
E Am
Как томится мой голос живой.

Цитата о песне

Помню, во время одного из застолий папа возмущался: «Люди поют: «Мне в холодной землянке тепло/От твоей негасимой любви», – а у меня написано – «от моей»!» На что мама ему ответила: «Вот, Алёшенька, народ тебя и поправил»

Источник

Песни дорог войны. В землянке

ИСТОРИЯ ПЕСНИ «В ЗЕМЛЯНКЕ»

Об истории рождения песни «В землянке» рассказывает ярославский композитор и музыковед полковник в отставке Юрий Евгеньевич Бирюков (рожд. 1935). Он автор книги «Песни, опалённые войной», вёл телепередачу «Песня далёкая и близкая». На его счету сегодня более 40 тысяч историй военных песен разных веков и самих этих песен в многотомной антологии.

Стихотворение поэта Алексея Александровича Суркова (1899 – 1983) было впервые опубликовано в газете «Комсомольская правда» 25 марта 1942 года. Автор музыки – Константин Яковлевич Листов (1900 – 1983), первая популярная исполнительница – Лидия Андреевна Русланова (1900 – 1973). Об этой песне после войны написал трогательные стихи другой поэт – Евгений Андреевич Нефёдов (1946 – 2010):

О, землянка близ аэродрома!
В море снега – островок тепла:
Серые слежавшиеся брёвна,
Синяя прокуренная мгла,
Пол у двери инеем окрашен…
И внезапно показалось мне,
Будто я всё это видел раньше!
Только где? В кино или во сне?
Вот сейчас, винтовку сняв у входа,
Мой отец присядет к огоньку.
До Победы – три нелёгких года,
Все – через свинцовую пургу.
Он пока – парнишка, мне ровесник,
Тот же самый двадцать пятый год.
И ему гармонь, совсем как в песне,
Про улыбку и глаза поёт…
Он закурит, сев к огню поближе,
И под эту песню, вторя ей,
Первые стихи свои напишет
Той, что станет матерью моей…

А песне этой – «В землянке», – по справедливому утверждению её автора, поэта Суркова, суждено было стать первой лирической песней из созданных во время Великой Отечественной войны, «безоговорочно принятой и сердцем воюющего солдата, и сердцем тех, кто ждал его с войны».

Проникновенный, искренний, тоскующий голос поэта Суркова слился в ту трудную, суровую пору с голосами всех разлученных войной.

– Возникло стихотворение, из которого родилась эта песня, случайно, – вспоминал Сурков. – Оно не собиралось быть песней. И даже не претендовало стать печатаемым стихотворением. Это были шестнадцать «домашних» строк из письма жене, Софье Антоновне (Кревс). Письмо было написано в конце ноября, после одного очень трудного для меня фронтового дня под Истрой, когда нам пришлось ночью после тяжёлого боя пробиваться из окружения со штабом одного из гвардейских полков…

Дотошные исследователи творчества поэта точно называют день, когда проходил тот памятный бой на подступах к Москве, – 27 ноября 1941 года, и ту часть, в которой оказался и принял бой корреспондент газеты «Красноармейская правда» Западного фронта, батальонный комиссар Алексей Сурков, – 258 полк 9 гвардейской стрелковой дивизии. Это его оборонительные позиции были внезапно атакованы 10 танковой дивизией гитлеровцев. Бой был тяжёлым.

– Враг рвался на восток через Кашино и Дарну по дороге, параллельной Волоколамскому шоссе, – свидетельствует один из героев Московской битвы, бывший командир 9 гвардейской, дважды Герой Советского Союза, генерал армии Афанасий Павлантьевич Белобородов (1903 – 1973), – фашистские танки прорвались на дорогу и отрезали штаб полка, расположившийся в деревне Кашино, от батальонов.

После всех передряг, промёрзший, усталый, в шинели, посечённой осколками, Сурков всю оставшуюся ночь просидел над своим блокнотом в землянке, у солдатской железной печурки. Может быть, тогда и родилась знаменитая его «Землянка» – песня, которая вошла в народную память как неотъемлемый спутник Великой Отечественной войны…

А теперь вновь слово поэту:

– Так бы и остались эти стихи частью письма, – продолжает он свои воспоминания, – если бы уже где-то в феврале 1942 года не приехал из эвакуации композитор Листов, назначенный старшим музыкальным консультантом Главного политического управления Военно-Морского Флота. Он пришёл в нашу фронтовую редакцию и стал просить «что-нибудь, на что можно написать песню». «Что-нибудь» не оказалось. И тут я, на счастье, вспомнил о стихах, написанных домой, разыскал их в блокноте и, переписав их начисто, отдал Листову, будучи абсолютно уверенным, что хотя я свою товарищескую совесть и очистил, но песня из этого абсолютно лирического стихотворения не выйдет. Листов побегал глазами по строчкам, промычал что-то неопределенное и ушёл. Ушёл, и всё забылось.

Но через неделю композитор вновь появился у нас в редакции, попросил у фотографа Михаила Ивановича Савина (1915 – 2006) гитару и под гитару спел новую свою песню «В землянке».

Все свободные от работы «в номер», затаив дыхание, прослушали песню. Всем показалось, что песня «вышла». Листов ушёл. А вечером Миша Савин после ужина попросил у меня текст и, аккомпанируя себе на гитаре, спел новую песню. И сразу стало видно, что песня «пойдёт», если обыкновенный потребитель музыки запомнил мелодию с первого исполнения…

На «премьере» песни в редакции «Фронтовой правды» присутствовал и писатель Евгений Захарович Воробьёв (1910 – 1990), который работал тогда в газете. Сразу же после того, как «Землянка» была исполнена, он попросил Лист;ва записать её мелодию. Нотной бумаги под рукой не оказалось. И тогда Листов, как уже не однажды приходилось ему поступать в тех условиях, разлиновал обычный лист бумаги и записал мелодию на нём.

– С этой нотной записью и с гитарой, – рассказывал Евгений Захарович, – мы с Мишей Савиным отправились в редакцию «Комсомольской правды», где я несколько лет проработал до войны. Нам повезло: в тот день проходил один из традиционных «четвергов», на которые усилиями сотрудника одного из отделов «Комсомолки» Ефима Рубина приглашались артисты, писатели, композиторы. Мы приняли в нём участие и показали «Землянку». На этот раз пел я, а Михаил Иванович мне аккомпанировал. Песня очень понравилась, и её тут же приняли для публикации в газете. Так что на страницах «Комсомольской правды» ищите её самую первую публикацию.

– О том, что с песней «мудрят», – рассказал в заключение Сурков, – дознались воюющие люди. В моём беспорядочном армейском архиве есть письмо, подписанное шестью гвардейцами-танкистами. Сказав несколько добрых слов по адресу песни и её авторов, танкисты пишут, что слышали, будто кому-то не нравится строчка «до смерти четыре шага»: «Напишите вы для этих людей, что до смерти четыре тысячи английских миль, а нам оставьте так, как есть, – мы-то ведь знаем, сколько шагов до неё, до смерти».

Ещё во время войны Ольга Фёдоровна Берггольц (1910 – 1975) рассказывала о таком случае. Пришла она в Ленинграде на крейсер «Киров». В кают-компании собрались офицеры крейсера и слушали радиопередачу. Когда по радио была исполнена «В землянке» с «улучшенным» вариантом текста, раздались возгласы гневного протеста и люди, выключив репродуктор, демонстративно трижды спели песню с её подлинным текстом.

Неутомимыми пропагандистами «Землянки» в годы войны были замечательные советские мастера песни Лидия Андреевна Русланова и Леонид Осипович Утёсов (1895 – 1982). Лидия Андреевна записала её в августе 1942 года на грампластинку вместе с «Синим платочком». Однако запись эта не была тиражирована. Только недавно удалось отыскать её так называемый пробный оттиск. И теперь пластинка с этой песней в неповторимой руслановской трактовке выпущена фирмой «Мелодия».

Пели «В землянке» и многочисленные фронтовые ансамбли. Исполняла её в своих походных поездках с концертами для солдат и Клавдия Ивановна Шульженко (1906 – 1984). Запомнилась эта песня и в исполнении Марка Наумовича Бернеса (1911 – 1969).

Свидетельством необычайной популярности и широкого распространения песни на фронте и в тылу являются многочисленные «ответы» на неё. Варианты их встречаются и в письмах, присланных слушателями на радио:

«Ветер, вьюга метёт и метёт…», «Я читаю письмо от тебя…», «Дни бегут беспокойной рекой…», «Разгоняет коптилочка тьму…», «Я услышала голос живой…» и многие другие. По их числу с «Землянкой» может поспорить разве что не менее знаменитая «Катюша» Матвея Исаакиевича Блантера (1903 – 1990) и Михаила Васильевича Исаковского (1900 – 1973).

И в наши дни песня эта остается одной из самых дорогих и любимых, она звучит у походного костра, на солдатском привале.

Бьётся в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза,
И поёт мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза.
Про тебя мне шептали кусты
В белоснежных полях под Москвой.
Я хочу, чтобы слышала ты,
Как тоскует мой голос живой.
Ты сейчас далеко-далеко.
Между нами снега и снега.
До тебя мне дойти нелегко,
А до смерти – четыре шага.
Пой, гармоника, вьюге назло,
Заплутавшее счастье зови.
Мне в холодной землянке тепло
От моей негасимой любви.

Песен дорог войны забывать никак нельзя. Их пели наши отцы и деды, их слушали наши матери, дожидаясь весточек с фронта, дожидаясь возвращения мужей и сыновей в родной дом. Много лет прошло с той далёкой и трудной поры. Да здравствует Великая Победа!

В Интернете можно посмотреть и послушать песню «В землянке» во многих исполнениях. Есть треки и видеоклипы первых пропагандистов этой душевной песни:

– Марка Наумовича Бернеса, народного артиста РСФСР;

– Лидии Андреевны Руслановой, заслуженной артистки РСФСР (запись 1943 года);

– Леонида Осиповича Утёсова, народного артиста СССР;

– Клавдии Ивановны Шульженко, народной артистки СССР (один из народных вариантов текста песни).

Смотреть клип и слушать песню «В землянке», например, в исполнении Бернеса:

Источник

Удивительная история создания песни «В землянке», написанной рыбинским поэтом

Песня и сегодня известна каждому, впечатляя слушателей подлинностью выраженных в ней эмоций и простой, но очень родной, русской красотой. В годы Великой Отечественной эта песня была невидимой нитью, соединявшей сердца тех, кто сражался на фронтах, и тех, кто их ждал дома. В наши дни песня «В землянке» – живое свидетельство того, что переживали наши солдаты. История ее создания удивительна и драматична.

Шестнадцать строк жене

Выбравшиеся из окружения штабисты и корреспонденты были размещены в землянке. После всех передряг, усталые и промёрзшие солдаты пытались согреться у железной печурки. Сурков достал свой потрёпанный блокнот. По воспоминаниям дочери Алексея Александровича Натальи Сурковой, он тогда сказал: «Дальше штаба полка не сделал ни шага. Ни единого… А до смерти – четыре шага»; после этого оставалось только дописать: «До тебя мне дойти нелегко…». Эти слова были адресованы жене поэта Софье Антоновне Кревс, которая в то время вместе с дочкой Наташей была в «писательской эвакуации» в Чистополе. Так, ночью в землянке вместе с набросками для фронтового репортажа на свет появились шестнадцать «домашних» строк, ставшие основой для будущего стихотворения «В землянке». Его Алексей Сурков потом отправил жене в солдатском письме-треугольнике. На обороте странички он написал: «Тебе, солнышко мое!». В этом посвящении выражен основной смысловой посыл автора. Только что переживший страшный бой, заглянувший в лицо смерти и чудом спасшийся человек обостренно воспринимает жизнь. Любовь в его сердце становится всеобъемлющей, вытесняя пережитое потрясение. Безграничная нежность изгоняет холод смерти. Но счастье воспоминаний граничит с неизбывной тоской от разлуки с родным человеком. Этот диапазон эмоций, выраженный простым, но точным и емким словом, затрагивает самые потаенные струны души и просто нуждается в музыке. Сам поэт, спустя годы, говорил, что написанные им изначально очень личные строки совершенно не претендовали на то, чтобы стать печатным стихотворением. Оно возникло случайно и не собиралось становиться песней. Однако очевидно, что так должно было случиться.

Лирический спутник войны

В феврале 1942 года в редакцию «Фронтовой правды, где работал Алексей Сурков, из эвакуации приехал композитор Константин Листов. Он попросил у военного корреспондента «что-нибудь, на что можно написать песню». И тут Сурков вспомнил о стихах, написанных домой, разыскал их в блокноте и, переписав их начисто, отдал Листову. По словам Суркова, он был абсолютно уверен, что хотя он свою товарищескую совесть и очистил, но песни из этого лирического стихотворения не выйдет. Листов пробежал глазами по строчкам, промычал что-то неопределенное и ушел. Однако через неделю он снова пришел в редакцию, попросил у фоторепортёра Михаила Савина гитару и спел свою новую песню на предложенные Сурковым стихи, назвав ее «В землянке». Присутствовавшие в редакции люди слушали ее, затаив дыхание. Всем показалось, что песня получилась. Листов ушел, а вечером того же дня Михаил Савин попросил у Алексея Суркова текст и, аккомпанируя себе на гитаре, исполнил песню. Тут всем стало ясно, что она будет иметь успех, коль скоро мелодия ее запомнилась сразу. «Стихи захватили меня своей эмоциональной силой, забрали искренностью, отозвались в сердце, – вспоминал потом композитор. – Время бесконечно тревожное: немцы под Москвой, я один, семья в эвакуации. Думаю, не было тогда человека, у которого душа не болела бы. ». После премьеры песни Листов, не имея под руками нотной бумаги, разлиновал обычный лист бумаги, написал на нем ноты и оставил его в редакции. Позже «В землянке» была исполнена писателем Евгением Воробьевым и Михаилом Савиным в редакции «Комсомольской правды» в ходе одного из творческих «четвергов», очень понравилась – стихи и ноты были тут же приняты к публикации. Песня пошла в народ и быстро стала популярной. Ее пели на всех фронтах, от Севастополя до Ленинграда. Константин Листов потом рассказывал: «Я много написал во время войны песен, но ни одна из них не полюбилась слушателям, как эта. «Землянкой» я встречал летчиков, возвращающихся из боя, на военном аэродроме под осажденным Ленинградом в ноябре 42-го. Пел «Землянку» с балтийцами-подводниками…». По словам композитора, в его памяти навсегда останется момент, когда он в 1943 году на Северном флоте пел «В землянке» вместе с поэтом Василием Лебедевым-Кумачом и капитаном Поночевным – знаменитым командиром артдивизии береговой обороны на Рыбачьем.

Первыми известными исполнителями песни были Леонид Утесов и Лидия Русланова, которая в 1942 году записала ее на пластинку вместе со знаменитым «Синим платочком». Та запись была тиражирована уже после войны, но неповторимое руслановское исполнение запомнилось многим. Впрочем, не все в биографии песни было столь чудесным. Фронтовой цензуре не понравилась ключевая строка «до смерти четыре шага». Цензоры посчитали ее слишком пессимистичной, разоружающей. Даже была сделана запись с отредактированным, более «политически правильным» текстом, но «В землянке» уже пошла в народ и завоевала такую широкую любовь, что никакие внешние вмешательства уже не могли ничего изменить. Оригинальный вариант песни сохранился. Ее взяли в свой репертуар многие коллективы, выступавшие и на фронте, и в тылу. И когда в 1954 году она, записанная народным артистом России Михаилом Новохижиным, прозвучала по радио, ее, как и в годы войны, восприняли очень живо и тепло. Слушатели присылали многочисленные отклики на песню со своими вариантами строчек – настолько глубоко «В землянке» проникла в их сердца. Каждый воспринимал ее как личную, выстраданную, пронесенную сквозь войну. Эта песня стала своего рода знаком подлинной человечности, бережно сохраненной там, где для гуманности нередко не оставалось места. Именно поэтому и сегодня «В землянке» близка слушателям не только как память о Великой Отечественной. Эта песня о настоящей любви в самом широком смысле слова, которая всегда жива. Ну, а под Истрой, на месте той самой землянки, где Алексей Сурков написал свои пронзительные шестнадцать строк жене, в 1998 году был поставлен памятный знак, и к месту, где родилась одна из любимейших наших лирических песен, люди приносят цветы.

Источник

История одной песни. В землянке.

Время косит фронтовиков. Все меньше их за праздничным столом. Но если уж собираются с друзьями-однополчанами, то обязательно поют: “На позиции девушка провожала бойца. ”, “Эх, дороги, пыль да туман…”, “Вспомню я пехоту и родную роту…”, “Помирать нам рановато, есть у нас еще дома дела…”
Вырезанные из газет, переписанные от руки на картонке, эти песни бережно хранились в карманах их гимнастерок. Они были написаны кровью, в унисон звучали с солдатскими сердцами.
У каждой такой песни, как у бойца, была своя биография.

. И не песня вовсе, а письмо домой.

Осенью 1941 года в селе Кашино строчки стихов были написаны военным корреспондентом Алексеем Сурковым (1899—1983) своей жене Софье Креве.
Памятный знак установлен в 1998 году на месте землянки, в которой в ноябре 1941 года фронтовой корреспондент и поэт Алексей Сурков написал стихи, впоследствии ставшие словами песни «В землянке».

Дотошные исследователи творчества поэта точно называют день, когда проходил тот памятный бой на подступах к Москве, — 27 ноября 1941 года, и ту часть, в которой оказался и принял бой корреспондент газеты «Красноармейская правда» Западного фронта, батальонный комиссар Алексей Сурков, – 258-й полк 9-й гвардейской стрелковой дивизии.

После всех передряг, промерзший, усталый, в шинели, посеченной осколками, Сурков всю оставшуюся ночь просидел над своим блокнотом в землянке, у солдатской железной печурки. Может быть, тогда и родилась знаменитая его «Землянка» – песня, которая вошла в народную память как неотъемлемый спутник Великой Отечественной войны…»Выкопали эту землянку во дворе своего дома братья Михаил и Владимир Кузнецовы. Потом на фронте в минуты затишья пели они песню «В землянке», не зная о том, что это их печурка согрела поэта Алексея Суркова и вдохновила композитора Константина Листова на создание одной из самых чистых и светлых песен о любви.«Возникло стихотворение, из которого родилась эта песня, случайно, — вспоминал Сурков. — Оно не собиралось быть песней. И даже не претендовало стать печатаемым стихотворением. Это были шестнадцать «домашних» строк из письма жене, Софье Антоновне. Письмо было написано в конце ноября, после одного очень трудного для меня фронтового дня под Истрой, когда нам пришлось ночью после тяжелого боя пробиваться из окружения со штабом одного из гвардейских полков…»

«Так бы и остались эти стихи частью письма, — продолжает он свои воспоминания, — если бы уже где-то в феврале 1942 года не приехал из эвакуации композитор Константин Листов, назначенный старшим музыкальным консультантом Главного политического управления Военно-Морского Флота. Он пришел в нашу фронтовую редакцию и стал просить «что-нибудь, на что можно написать песню». «Что-нибудь» не оказалось. И тут я, на счастье, вспомнил о стихах, написанных домой, разыскал их в блокноте и, переписав их начисто, отдал Листову, будучи абсолютно уверенным, что хотя я свою товарищескую совесть и очистил, но песня из этого абсолютно лирического стихотворения не выйдет. Листов побегал глазами по строчкам, промычал что-то неопределенное и ушел. Ушел, и все забылось. Борис Неменский. О далеких и близких. (1950)

Неутомимыми пропагандистами «Землянки» в годы войны были замечательные советские мастера песни Леонид Утесов

и Лидия Русланова.

Лидия Андреевна записала ее в августе 1942 года на грампластинку вместе с “Синим платочком”. Её обожал Юрий Никулин, исполнивший однажды песню со своими друзьями-однополчанами. Николай Бут. Письмо маме. 1970г.

Впервые на радио песня прозвучала лишь в 1954 году. Народному артисту России Михаилу Михайловичу Новохижину посчастливилось исполнить «Землянку» по радио самым первым. Вот что он вспоминает по этому поводу:

Бьётся в тесной печурке огонь,

На поленьях смола, как слеза.
И поёт мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза.

Про тебя мне шептали кусты
В белоснежных полях под Москвой,
Я хочу, чтоб услышала ты,
Как тоскует мой голос живой.
Я хочу, чтоб услышала ты,
Как тоскует мой голос живой.

Пой, гармоника, вьюге назло,
Заплутавшее счастье зови.
Мне в холодной землянке тепло
От твоей негасимой любви.
Мне в холодной землянке тепло
От твоей негасимой любви.

Подлинник стихотворения Алексей Сурков поначалу озаглавил строчкой “Тебе — солнышко мое!” Оно было очень личным и предназначалось жене Софье, которая с сыном и дочкой жила в это время в эвакуации в прикамском городке — Чистополе.Вот такие письма писали с фронта! Это вам не коротенькое СМС «я вас лю..», времена были не те… Марат Самсонов. В минуту затишья. 1958г.

После войны, в 1946 году, Алексей Сурков получил Сталинскую премию первой степени, в том числе и за свои стихи «Бьётся в тесной печурке огонь…». А в мае 1999 года, в деревне Кашино Московской области, ребятами из клуба «ИСТОК» города Истры был установлен памятный знак, на открытии которого присутствовали ветераны 9-ой Гвардейской дивизии и дочь поэта — Наталья Алексеевна Суркова. В Истринском районе проводятся фестивали военной песни, а в городе Дедовске состоялся фестиваль песни и поэзии имени Алексея Суркова «И поёт мне в землянке гармонь».

Во время войны в некоторых исполнениях текст песни выглядел совершенно по-другому: после первых двух куплетов (без изменений) следовали не два, а четыре:

Ты теперь далеко-далеко.
Между нами — снега и снега.
До тебя мне дойти нелегко —
А до смерти четыре шага.
Пой, гармоника, ветру назло,
Заплутавшее счастье зови.
Стало в нашей землянке тепло
От моей негасимой любви.
Я любовь, что в душе, как маяк
Пронесу сквозь тоску и бои,
Чтоб увидеть, родная моя,
Мне счастливые слёзы твои.
И гармоника, будто в ответ
Песню радостной встречи поёт,
Словно ты посылаешь привет,
Словно имя ты шепчешь моё.