Владимир Гиляровский
Владимир Гиляровский родился 26 ноября (8 декабря по новому стилю) 1855 года в имении графа Олсуфьева Вологодской губернии.
Был окрещён 29 ноября (11 декабря по новому стилю).
Родители были потомками запорожских казаков.
Отец служил помощником управляющего лесным имением графа Олсуфьева. В 1860 году отец получил место чиновника в Вологде, служил в полиции становым приставом.
В июне 1871 года после неудачного экзамена Гиляровский без паспорта и денег сбежал из дома. В Ярославле поступил работать бурлаком, 20 дней шёл с лямкой по Волге от Костромы до Рыбинска. Затем в Рыбинске работал крючником в порту. Осенью того же года поступил на службу вольноопределяющимся в Нежинский полк.
В 1873 году был направлен в Московское юнкерское училище, где проучился около месяца, после был отчислен в полк за нарушение дисциплины. Службу, однако, продолжать далее не стал, написав рапорт об отставке.
Владимир Гиляровский в молодости
Далее работал истопником на белильном заводе купца Сорокина в Ярославле. Затем пожарным на рыбных промыслах. Позже в Царицыне нанялся табунщиком, а в Ростове-на-Дону поступил наездником в цирке.
В 1875 году начал работать актёром в театре. Выступал на сценах Тамбова, Воронежа, Пензы, Рязани, Саратова, Моршанска, Кирсанова и т.д.
С началом русско-турецкой войны снова пошёл в армию вольноопределяющимся, служил на Кавказе в 161-м Александропольском полку в 12-й роте, после перешёл в охотничью команду, был награждён Знаком Отличия Военного ордена святого Георгия IV степени, светлобронзовой медалью «За русско-турецкую войну 1877-1878», медалью «В память 300-летия дома Романовых».
Всё это время Гиляровский писал стихи, зарисовки, письма своему отцу. Отец хранил рукописи сына. Первое стихотворение Гиляровского было напечатано в Вологде в 1873 году (сам Гиляровский узнал об этом только в 1878 году).
В 1881 году Владимир Алексеевич поселился в Москве и работал в театре Анны Бренко. 30 августа 1881 года в журнале «Будильник» были опубликованы стихи Гиляровского о Волге. Осенью 1881 года Владимир Алексеевич бросил театр и занялся литературой. Сначала он печатался в «Русской газете», а потом начал работать репортёром в газете «Московский листок».
В 1882 году произошла знаменитая Кукуевская катастрофа (в результате размыва почвы под железнодорожное полотно провалился целый состав). Гиляровский первым примчался на место крушения, участвовал в разборе завала две недели, посылая репортажи в «Московский листок».
В 1883 году стал одним из учредителей Русского гимнастического общества.
Владимир Алексеевич также писал для «Русской мысли», «Русского слова», «Голоса Москвы», юмористических изданий «Осколки», «Будильник», «Развлечение».
В 1887 году Гиляровский подготовил для печати свою книгу «Трущобные люди». Все рассказы и очерки, вошедшие в нее, уже были однажды напечатаны в разных газетах и журналах, за исключением очерка из рабочей жизни «Обречённые». Однако книге не суждено было увидеть свет: весь тираж, ещё не сброшюрованный, в листах, был изъят ночью в ходе обыска в типографии инспектором по делам печати. Гранки набора было приказано рассыпать прямо в типографии. Цензурным комитетом книга была запрещена, и листы были сожжены в Сущевской полицейской части Москвы. Как выразился помощник начальника главного управления в ответ на прошение Гиляровского о допуске книги к печати: «Из ваших хлопот ничего не выйдет. Сплошной мрак, ни одного проблеска, никакого оправдания, только обвинение существующего порядка. Такую правду писать нельзя». Только спустя 70 лет, в 1957 году книга опубликована была издательством «Московский рабочий».
Владимир Гиляровский позировал для художника Ильи Репина при написании знаменитого полотна «Запорожцы пишут письмо турецкому султану» (для хохочущего казака в белой папахе и красной свитке). Также Гиляровский послужил одним из прообразов для барельефа на пьедестале памятника Гоголю в Москве работы Н.А. Андреева.
В 1894 году Гиляровский издал сборник стихов «Забытая тетрадь». После этого Владимир Алексеевич продолжил работать репортёром в «Русских ведомостях», писал репортажи с Дона, из Албании, статьи о Русско-японской войне.
В 1896 году во время народного гулянья по случаю коронации императора Николая II был очевидцем катастрофы на Ходынском поле. Репортаж об этой трагедии был им опубликован через день после происшествия. Этой темы Гиляровский коснулся и в своих «Воспоминаниях».
В 1899 году Гиляровский разоблачил перед Европой репрессии короля Милана Обреновича в Сербии. Русская дипломатия вняла голосу писателя, и Петербург потребовал от Милана немедленно освободить арестованных патриотов. Сербы говорили: «Спасибо России! Если б не наши друзья-русские, всем бы нам сидеть в тюрьме «Главняча», всем бы нам таскать в цепях тачки на Пожаревацкой каторге. Спасибо и друже Гиляровскому, который не испугался наших драконов. «.
В 1915 году написал текст «Марша Сибирских стрелков». В 1916 году Гиляровский написал патриотическую статью под названием «Сербия» для иллюстрированного журнала «Великая война в образах и картинах», в которой утверждал, что «борьба славянства и германизма закончится победой славянства».
В Москве Гиляровский жил в доходном доме И. И. Карзинкина по адресу Столешников переулок, дом 9.
После Октябрьской революции Гиляровский пишет для газет «Известия», «Вечерняя Москва», журналов «Прожектор», «Огонёк».
Владимир Гиляровский в старости
В старости Владимир Алексеевич почти полностью ослеп, но продолжал самостоятельно писать.
Скончался 1 октября 1935 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.
В 1966 году именем Гиляровского названа улица в Мещанском районе Москвы (бывшая 2-я Мещанская).
Имя писателя носят улицы в Вологде и Тамбове.
Имя Гиляровского присвоено одной из малых планет Солнечной системы.
В феврале 2015 года, к 160-летию со дня рождения Владимира Гиляровского, администрация города Вологды передала Вологодскому региональному отделению Союза российских писателей старинное здание на улице Чернышевского, 15, под Литературную резиденцию «Дом Дяди Гиляя».
В 2017 году к 162-летию со дня рождения Гиляровского был открыт филиал музейного объединения «Музей Москвы» Центр Гиляровского – выставочное пространство без постоянной экспозиции, в котором помимо временных выставок проходят кинопоказы, а также работает лекторий.
Владимир Гиляровский
Личная жизнь Владимира Гиляровского:
Поженились в 1884 году, поселившись в скромной квартире в доме де Ладвез на 2-й Мещанской улице, 24 (теперь улица Гиляровского). Марию Ивановну современники описывали как внешне спокойную и невозмутимую женщину.
Первым ребенком был сын Алексей, умер в детстве.
Библиография Владимира Гиляровского:
Криминальный талант: как бывший бандит написал главную книгу о Москве
8 декабря 1855 года родился Владимир Гиляровский, автор главной книги о российской столице, «Москва и москвичи». Журналист Алексей Королев для «Известий» попытался разобраться, как можно стать великим русским писателем, не создав ни одного стоящего художественного произведения.
Собственно биография Гиляровского относится к числу явлений, к которым принято относиться некритически: она известна со слов, главным образом, его самого. Это не очень большая редкость (возьмем, к примеру, Горького) и вообще не обязательно к принятию во внимание. Масштаб личности сочинителя не всегда определяется строчками его curriculum vitae — но в случае с Гиляровским, бесстрашным репортером и зорким бытописателем, это важно, поэтому остановимся на этом хотя бы пунктирно.
Владимир Гиляровский в 1880-х годах
Его отец служил становым приставом — и это единственное, о чем Гиляровский в своих книгах советского периода тактично умалчивает. Молодость была бурной: Гиляровского выгоняли и из гимназии, и из юнкерского училища, вольноопределяющимся в пехотном полку он тоже пробыл недолго. Завесой полумрака окутано нежелание юноши возвращаться в родной дом, даже если альтернативой было бродяжничество: вероятно, тут имела место ссора с отцом. Жизнь русского дна, в том числе прямо криминального (если отбросить иносказания и глухие намеки, можно понять, что некоторое время он провел в банде грабителей в астраханских плавнях) он знал великолепно, знал и тяжелый физический труд. Силой с юности он обладал непомерной (чем выделялся впоследствии в богемной Москве), ею в значительной степени и кормился.
Потом была русско-турецкая война, на которую он пошел добровольцем, воевал в Грузии, получил Георгиевский крест. В это время его начинают обуревать две страсти: поэзия и сцена. И поэтом, и, судя по всему, актером Гиляровским был посредственным, но служба в провинциальных театрах его пообтесала, ввела в интеллигентные круги, дала возможности найти свое истинное призвание. В 26 лет он становится московским газетчиком — и остается им на следующие полвека.
Казак лихой
«Современник Чехова, Гиляровский по характеру своему был, конечно, человеком не тогдашнего чеховского времени. Его жизнь только по времени совпала с эпохой Чехова. Несмотря на закадычную дружбу с Антоном Павловичем, Гиляровский, как мне кажется, внутренне не одобрял и не мог принять чеховских героев, склонных к сугубому самоанализу, к резиньяции и раздумиям. Всё это было Гиляровскому органически чуждо. Гиляровскому бы жить во времена Запорожской Сечи, вольницы, отчаянно смелых набегов, бесшабашной отваги. По строю своей души Гиляровский был запорожцем. Недаром Репин написал с него одного из своих казаков, пишущих письмо турецкому султану, а скульптор Андреев лепил с него Тараса Бульбу для барельефа на своем превосходном памятнике Гоголю». Константин Паустовский в нескольких строчках дает, разумеется, исчерпывающий психологический портрет «дяди Гиляя», впрочем, всё это почерпнуто из текстов Гиляровского (Паустовский героя своего очерка встретил уже глубоким стариком).
Картина Ильи Репина «Запорожцы пишут письмо турецкому султану». Для хохочущего казака в белой папахе и красной свитке позировал Гиляровский
Гиляровский, разумеется, был отличным по меркам своего времени криминальным репортером — бесстрашным, честным, быстрым. Его ценили издатели, он много зарабатывал. Но в Москве 80–90-х годов позапрошлого века у Гиляровского была совершенно особенная роль — своеобразной городской достопримечательности. И внешняя фактура, и милая сердцу каждого русского интеллигента некоторая хтоничность (есть все основания полагать, что искусственно культивируемая Гиляровским), и, главное, необычайная широта натуры сделали его чрезвычайно популярным. Обедать с Гиляровским приезжали петербургские литераторы — кроме всего прочего, тот был своим во всех московских ресторанах, компетенция в ту пору совершенно не лишняя.
Обеды были эти поистине лукулловы — «передо мной счет трактира Тестова в 36 рублей». Это на троих. Скотник в деревне получал 60 рублей в год, стакан водки в провинциальном трактире стоил пятачок. Гиляровский обожал выглядеть простолюдином — неизменная бекеша, папаха, казачьи усы, — но был человеком состоятельным и даже, пожалуй, сибаритом. Впрочем, сибаритство это исчезало, когда очередное задание «Московского листка» или «Русских ведомостей» гнало Гиляровского в притоны Хитровки или на белильные заводы с их каторжными условиями труда. На шестой год своей газетной карьеры он, как и всякий журналист, решает написать книгу — разумеется, не с нуля, а с использованием уже вышедших репортажей. Один-единственный текст — как раз про белильный завод — был новым, и этого оказалось достаточно, чтобы книга не прошла цензуру: царскую Россию идеализировать не стоит. Гиляровский плюнул на литературу и вернулся к криминальной хронике.
Русский дух
Большевиков Гиляровский принял с одобрением. Во-первых, несмотря на обеды по 36 рублей, он был настоящим демократом. «Трухлявые либералы! О русском народе вы знаете не больше, чем эта дура мадам Курдюкова. От газетного листа должно разить таким жаром, чтоб его трудно было в руках удержать. В газете должны быть такие речи, чтоб у читателя спирало дыхание. А вы что делаете? Мямлите! Вам бы писать романы о малокровных девицах. Я знаю русский народ. Он вам еще покажет, где раки зимуют. Можно, конечно, делать политику и за дамским бюро на паучьих ножках. И проливать слезы над собственной статьей о русском мужике. Да от одного мужицкого слова всех вас схватит кондрашка!» — говорил он, нетрезвый, коллегам. А во-вторых, представить его где-нибудь среди эмигрантов в Белграде (где Гиляровскому, обожаемому сербами, всегда нашлись бы и кров, и стол) абсолютно невозможно, настолько гармонично он был вписан в русский пейзаж.
Гиляровский стоически перенес исчезновение привычного кулинарного антуража, опубликовал, наконец, тот самый сборник очерков 30-летней давности (посредственный) и тоже не проходившую цензуру поэму о Разине (плохую). А потом вдруг на восьмом десятке лет выдал свою главную книгу.
Памятник на могиле писателя Владимира Гиляровского на Новодевичьем кладбище в Москве
«Москва и москвичи» относится к числу тех произведений, которые настолько раздерганы на цитаты (конечно, в основном гастрономического свойства), что целиком ее — особенно в новейшее время — мало кто берется читать. А между тем это великолепный non fiction, образцовый пример самого лучшего его поджанра — когда автор пишет о том, что прекрасно знает, но с высоты прожитого опыта. Сплав мемуаров, путеводителя, исторических очерков и исторических же анекдотов получился настолько удачным, что не теряет свежести и 90 лет спустя.
Так бывший бурлак, цирковой наездник и уездный трагик Владимир Гиляровский умудрился заслужить славу великого русского писателя, не написав ни одного значительного художественного текста, да еще и на самом склоне жизни.
«Дядя Гиляй». Силач, разведчик и мастер слова
8 декабря 2015 года исполняется 160 лет со дня рождения Владимира Гиляровского — человека уникального, в равной степени принадлежащего отечественной журналистике, художественной и публицистической литературе, военной истории и даже спорту.
Вологодское детство
Владимир Алексеевич Гиляровский родился 8 декабря 1855 года (по старому стилю — 26 ноября) в Вологодском уезде Вологодской губернии — в имении графа Олсуфьева, где его отец Алексей Гиляровский служил на должности помощника управляющего лесными угодьями. Долгое время считалось, что Владимир Гиляровский родился в 1853 году. Эта дата вошла во многие энциклопедии и справочники и признавалась официальной — по крайней мере, именно в 1953 году праздновали 100-летие писателя. Лишь в 2005 г. выяснилось, что Гиляровский родился в 1855 году — именно этим годом датирована запись о его крещении в метрической книги церкви в деревне Сяма, где крестили маленького Володю (ныне деревня входит в состав Новленского сельского поселения Вологодского района Вологодской области, в ней проживает всего двадцать человек).
На Вологодчине прошло все детство и отрочество Владимира Гиляровского. Впоследствии писатель так вспоминал свои родные места: «родился я в лесном хуторе за Кубенским озером и часть детства своего провёл в дремучих домшинских лесах, где по волокам да болотам непроходимым медведи пешком ходят, а волки стаями волочатся. В Домшине пробегала через леса дремучие быстрая речонка Тошня, а за ней, среди вековых лесов, болота» (Гиляровский В.А. Мои скитания). По отцовской линии предки Владимира Гиляровского были жителями Белоозера и занимались рыбной ловлей. Они носили фамилию Петровы, а дед писателя, поступивший в Вологодскую духовную семинарию, получил фамилию «Гиляровский» — от латинского «hilaris» — «весёлый, радостный». Род Петровых — вольных рыбаков — скорее всего восходил к жителям Великого Новгорода. По матери Владимир Гиляровский был потомком запорожских казаков — ее род переселился в конце XVIII в. на Кубань. Уроженцем Кубани был дед писателя по материнской линии — участник боевых действий на Кавказе. И мать, и бабушка много рассказывали маленькому Володе о казачьем быте. Естественно, неизбежно всплывала и тема происхождения кубанского казачества от Запорожской Сечи. Эту тягу к казакам — запорожцам Гиляровский сохранил на всю жизнь. С детства его любимым писателем стал Николай Васильевич Гоголь, а себя Владимир Гиляровский любил причислять к славному лихому племени запорожских и кубанских казаков, впрочем очень гордясь и происхождением по отцовской линии от вольных новгородцев.
В 1860 году отец Володи Алексей Гиляровский получил в Вологде должность станового пристава. Туда же перебралась и вся семья. Когда мальчику было восемь лет, его постигло страшное горе — умерла мать. С этого времени его ждало только мужское воспитание — отца и его друга Китаева, о котором мы расскажем ниже. В августе 1865 года десятилетний Владимир поступил в первый класс Вологодской гимназии, однако учился неважно. Его оставили на второй год. Больше, чем учеба, отрока привлекали спорт и сочинение стихов. Он начал сочинять эпиграммы на учителей, стихи, увлекся переводами стихов с французского языка. Одновременно Володя занимался цирковой акробатикой и джигитовкой. Подросток ждал летних каникул — чтобы отправиться в имение Светелки, где можно было вдоволь заниматься физическими упражнениями, путешествовать по лесу вместе с отцом, дедом и «дядькой Китаевым».
Китаев — пионер джиу-джитсу
Скитаться по стране Володя Гиляровский начал в силу своего буйного характера. С юных лет он совсем не хотел для себя скучной жизни мелкого чиновника или сельского учителя. Помимо «дядьки Китаева», он близко общался с ссыльными народниками, которые давали Гиляровскому протестную литературу, в том числе и роман Н.Г. Чернышевского «Что делать?». И через некоторое время Гиляровский действительно «пошел в народ». А заставило его это сделать прискорбное обстоятельство — в июне 1871 г., не сдав выпускные экзамены в гимназии, Гиляровский без паспорта и денег сбежал из отчего дома. На Волге он поступил на работу бурлаком. В бурлацких артелях требовалась не только физическая сноровка, но и умение постоять за себя — народ там обретался лихой, способный на многие дела, однако семнадцатилетний Володя сумел «поставить себя» в окружении суровых взрослых парней и мужчин, многие из которых были с очень темным, разбойным и каторжным прошлым. Сказалась закалка подростковых лет, заданная Китаевым — Юговым. Да и будучи московским журналистом, в зрелые годы, Гиляровский, в отличие от многих коллег, легко мог рискнуть, посещая самые отъявленные трущобы и притоны — в своих силах он был вполне уверен. Впрочем, неимоверная физическая сила досталась Гиляровскому по наследству. Константин Паустовский в выступлении на вечере в честь 100-летия со дня рождения Владимира Алексеевича Гиляровского, привел вот такой интересный момент, характеризовавший писателя: «не только Гиляровский сам, но и вся семья его обладала этой необыкновенной запорожской силой. И вот Гиляровский, как-то приехав к отцу, взял кочергу и завязал ее. Отец сказал: эти вещи ты можешь портить у себя дома, а у меня нельзя. И развязал эту кочергу. Надо сказать, что отцу было около 80 лет» (Стенограмма выступления К. Г. Паустовского на вечере, посвященном 100-летию со дня рождения Владимира Алексеевича Гиляровского // Вопросы литературы. — 1969. — №5). О Гиляровском вспоминали, что он был человеком потрясающей личной смелости — мог запросто «общаться» с огромными цепными псами, догнать и удержать на бегу экипаж извозчичьей пролетки. Как то в саду «Эрмитаж», где стояла специальная машина для измерения силы, Владимир Алексеевич так «измерил» свою силу, что машина оказалась полностью выдернутой из земли.
Бурлак, наездник и военный разведчик
Юный бурлак Гиляровский двадцать дней шел с лямкой по Волге — от Костромы до Рыбинска. 
В Рыбинске Володя устроился работать крючником в местном порту. В это время он стал задумываться о военной карьере. В конце концов, осенью Гиляровский поступил вольноопределяющимся в Нежинский полк — 137-й пехотный Нежинский Её Императорского Высочества Великой Княгини Марии Павловны полк, сформированный в 1863 г. на базе 4-го резервного батальона Екатеринбургского Его Императорского Высочества Великого Князя Алексея Александровича пехотного полка. Способный вольноопределяющийся в 1873 г. был направлен учиться — в Московское юнкерское училище. У молодого Гиляровского был шанс стать офицером, и, кто знает, получили бы мы тогда возможность читать его литературные произведения? Однако, строптивый нрав Гиляровского дисциплины и муштры в юнкерском училище не выдержал. Всего лишь через месяц после поступления юнкер Владимир Гиляровский был отчислен из училища обратно в полк — за нарушение дисциплины. Но службу в полку Гиляровский продолжать не стал, а написал командованию рапорт об отставке. С военной карьерой у молодого Владимира не сложилось. Началась очередная фаза скитаний. Гиляровский работал истопником и рабочим белильного завода в Ярославле, тушил пожары в составе пожарной команды, трудился на рыбных промыслах, а в Царицыне одно время работал табунщиком. С лошадьми Гиляровский, благодаря урокам Китаева, умел обращаться с детства. Поэтому в Ростове-на-Дону он поступил наездником в местный цирк. В 1875 году из циркового наездника стал театральным актером. С театральными труппами Гиляровский посетил Воронеж и Кирсанов, Моршанск и Пензу, Рязань, Саратов и Тамбов.
Когда началась русско-турецкая война, Гиляровский, вполне в духе времени, решил пойти добровольцем. Он вновь поступил на военную службу. Двадцатидвухлетний Владимир Гиляровский был направлен вольноопределяющимся в 12-ю роту 161-го Александропольского пехотного полка. Командовал им полковник князь Р.Н. Абашидзе. Полк дислоцировался на Кавказе, в грузинской Гурии — на границе с Османской империей. Он участвовал в занятии Хуцубанских высот, боях на высотах Сальба и на р. Ачхуа. Двенадцатой ротой полка, в которую был распределен Гиляровский, командовал знаменитый капитан Карганов, взявший в плен самого Хаджи-Мурата. Впрочем, в 12-й пехотной роте Гиляровский пробыл не более недели. Служба в пехотном подразделении стремившемуся к подвигам и неординарным поступкам Владимиру казалась достаточно скучной. Да и по уровню своей подготовки Владимир мог попробовать себя на более интересных и опасных заданиях. Гиляровский перешел в охотничью команду пластунов. Это был спецназ того времени — войсковая разведка, выполнявшая весьма специфический набор функций. Снимали часовых, захватывали «языков», узнавали точные данные о расположении турецких войск. Служба была действительно трудная и очень рисковая. Ведь турки, особенно башибузуки, набиравшиеся из местных горцев — мусульман, прекрасно знали горные тропы и ориентировались на местности намного лучше российских солдат и офицеров. Поэтому охотничьи команды, не уступавшие противнику в знании горных районов, были по-настоящему уникальными подразделениями, слава о которых распространялась по всей действующей армии.
Во время описываемых событий охотничьи команды еще не имели официального статуса и формировались из добровольцев — наиболее отчаянных и «безбашенных» казаков и солдат, подходивших по физическим данным, но главное — по моральной готовности к ежедневному риску. Оборона Севастополя и, в особенности, боевые действия на Кавказе, продемонстрировали все сильные стороны охотничьих команд и показали их незаменимость в условиях горной местности, близкой границы фронта с противником, борьбы с вражескими лазутчиками и диверсантами. Тем не менее, когда Гиляровский служил в Александропольском полку, охотничьи команды формально еще оставались «самодеятельностью» полковых офицеров. Лишь в 1886 году их статус был узаконен соответствующим приказом военного ведомства.
Набирали туда «смертников», заранее предупреждая, что никто из команды живым домой не вернется. Гиляровский выжил. Хотя прослужил в охотничьей командой почти целый год — воевал с турками и с отрядами башибузуков, которые оперировали в Кавказских горах. «Заключили мир, войска уводили вглубь России, но только третьего сентября 1878 года я получил отставку, так как был в «охотниках» и нас держали под ружьем, потому что башибузуки наводняли горы и приходилось воевать с ними в одиночку в горных лесных трущобах, ползая по скалам, вися над пропастями. Мне это занятие было интереснее, чем сама война» — вспоминал затем Гиляровский в «Моих скитаниях». Кстати, как вспоминал Гиляровский, те лихие солдаты и казаки, с которыми он служил бок о бок в пехотном полку и охотничьей команде, казались ему очень даже интеллигентными людьми по сравнению с бродягами и бурлаками, коих в юности немало повидал Владимир во время своих путешествий по стране. За доблестную службу в годы русско-турецкой войне Гиляровский получил Военный орден Святого Георгия IV степени и медаль «За русско-турецкую войну 1877-1878 гг.». Впрочем, своим ратным прошлым Владимир Алексеевич впоследствии не задавался. Георгиевский крест он почти не носил, ограничиваясь ленточкой. О периоде своего участия в боевых действиях на Кавказе Гиляровский оставил главу воспоминаний в автобиографической книге «Мои скитания».
Из театрала в журналисты
Демобилизовавшись после окончания войны, Гиляровский приехал в Москву. Здесь в 1881 году он устроился работать в «Пушкинский театр», официально называвшийся «Драматический театр А. А. Бренко в доме Малкиеля». Заведовала этим театром Анна Алексеевна Бренко (1848-1934) — знаменитая актриса и режиссер. Однако постепенно Гиляровский все больше убеждался в том, что его призвание — не театральная игра, а литература. Писать стихи и заметки он начал еще в детстве, в гимназические годы. 30 августа 1881 года в журнале «Будильник» были опубликованы его стихи о Волге. Осенью 1881 года Владимир Гиляровский ушел из театра и занялся литературной деятельностью. Он поступил корреспондентом в «Русскую газету», затем — в «Московский листок». Именно на поприще криминальных репортажей и репортажей о чрезвычайных происшествиях Гиляровский и снискал себе славу и востребованность публикой.
Известность начинающему журналисту принесла серия репортажей о знаменитой Кукуевской катастрофе. В ночь с 29 на 30 июня 1882 г. близ деревни Кукуевки, что недалеко от станции Бастыево Московско-Курской железной дороги, произошло крушение почтового поезда. Сильный ливень привел к тому, что напор воды разрушил водопропускную чугунную трубу под земляной насыпью. Насыпь была размыта, и железнодорожное полотно буквально повисло в воздухе. Естественно, что во время прохождения поезда семь вагонов провалились и были завалены грунтом. В результате крушения погибло 42 человека, 35 было ранено. Среди погибших оказался двадцатидвухлетний Николай Тургенев — племянник писателя Ивана Тургенева. Когда отцу погибшего, брату писателя Николаю Тургеневу-старшему сообщили скорбное известие, его хватил паралич. Сам Иван Тургенев неоднократно высказывал возмущение по поводу халатности властей. На место крушения поезда прибыл репортер Владимир Гиляровский, который участвовал в разборе завала две недели и в течение этого времени отправлял репортажи в «Московский листок». Следующей скандальной серией репортажей Гиляровского были сообщения о пожаре на фабрике Морозовых. Редактору даже пришлось скрывать имя автора статей. Острые публикации Гиляровского вызывали недовольство чиновников и ему вскоре пришлось покинуть «Московский листок». В 1884 г. он перешел работать в «Русские ведомости», где в 1885 г. появился его очерк «Обреченные», написанный Гиляровским еще в 1874 г. и повествующий о работе на белильном заводе Сорокина.
Летописец московских трущоб
Излюбленной темой публикаций Гиляровского стали социальные проблемы Москвы. Пожалуй, никто лучше Гиляровского не осветил нравы и быт московских трущоб — Хитровки, Сухаревки, не рассказал о жизни социальных низов. Гиляровский затронул даже тему жизни бездомных животных в Москве. Основные герои произведений Гиляровского — люди, «тертые жизнью», обитатели московских трущоб, порой потерявшие человеческий облик. Но в поведении некоторых из них еще проскальзывает что-то человеческое. Гиляровский учит читателя, в буквальном смысле, «от сумы и от тюрьмы не зарекаться», поскольку показывает на примере своих героев, как вчера еще благополучные обыватели в мгновение оказывались жертвами московских трущоб и более уже не могли покинуть засасывающий как трясина мир дешевых кабаков и ночлежек — клоповников. Постепенно Гиляровского друзья и коллеги стали называть не иначе как «дядя Гиляй».
Популярность журналиста, писавшего на острые и злободневные темы, росла с каждой новой публикацией. А в 1887 году Гиляровский опубликовал первый сборник рассказов — «Трущобные люди». Цензура изъяла и уничтожила практически весь тираж этого произведения. Главное обвинение цензоров заключалось в том, что Гиляровский показал жизнь простого люда царской России слишком мрачной, без просвета, а «такую правду печатать нельзя», — как выразился один из руководителей цензуры о произведении Владимира Гиляровского. Однако рассказы все же распространились по стране. Сюжеты, простота подачи материала — все вызывало интерес читателя. Герои сборника «Трущобные люди» — это пропойца-лакей Спирька, исполнительный малый, страдающий запойным пьянством; старый актер Ханов; Александр Иванович Колесов — конторский служащий, прибывший в Москву в поисках работы и, будучи обкраденным, пополнивший число обитателей московских ночлежек; отставной подпоручик Иванов, обмороженный и превратившийся в московского нищего; профессиональный игрок в бильярд по прозвищу «Капитан», с травмированной рукой проигравший партии. Все эти люди — жертвы социального бесправия, нищеты, многочисленных пороков. Эту реальность царской России, изображенную Гиляровским, тогда не хотели воспринимать и признавать «охранители» существующих порядков — от цензоров до консервативных критиков. Да и сегодня она идет вразрез с идеализацией дореволюционных времен, присущей многим современным авторам.
Друг поэтам и художникам
Постепенно Гиляровский получил широкую известность и в литературной, музыкальной, художественной среде — он близко общался с Успенским, с Чеховым, был хорошо знаком со многими знаменитыми композиторами и художниками своего времени. Брат Антона Павловича Чехова Михаил вспоминает: ««Однажды, еще в самые ранние годы нашего пребывания в Москве, брат Антон вернулся откуда-то домой и сказал: «Мама, завтра придет ко мне некто Гиляровский. Хорошо бы его чем-нибудь угостить». Приход Гиляровского пришелся как раз на воскресенье, и мать испекла пирог с капустой и приготовила водочки. Явился Гиляровский. Это был тогда еще молодой человек, среднего роста, необыкновенно могучий и коренастый, в высоких охотничьих сапогах. Жизнерадостностью от него так и прыскало во все стороны. Он сразу же стал с нами на «ты», предложил нам пощупать его железные мускулы на руках, свернул в трубочку копейку, свертел винтом чайную ложку, дал всем понюхать табаку, показал несколько изумительных фокусов на картах, рассказал много самых рискованных анекдотов и, оставив по себе недурное впечатление, ушел. С тех пор он стал бывать у нас, и всякий раз вносил с собой какое-то особое оживление» (М. П. Чехов. «Вокруг Чехова»). О дружбе с Антоном Павловичем Чеховым вспоминал в «Друзьях и встречах» и сам Гиляровский — в этом сборнике великому русскому писателю посвящен очерк «Антоша Чехонте». 
Параллельно статьям в прессе и рассказам, Гиляровский занимался и сочинительством стихов. Так, в 1894 г. он издал сборник стихов «Забытая тетрадь». В качестве репортера «Русских ведомостей» Гиляровский бывал на Дону — у казаков, в Албании и даже на русско-японской войне 1904-1905 гг. В начале Первой мировой войны Гиляровский пожертвовал гонорар от изданной им книги стихов в фонд помощи раненым воинам. Стихи Гиляровского иллюстрировали друзья поэта и писателя — братья Васнецовы, Кустодиев, Малютни, Маковский, Суриков, Серов, Репин, Нестеров. Художников Гиляровский любил и близко общался с ними. Причем не только со знаменитостями, но и с начинающими, молодыми художниками, которых старался поддержать и добрым словом, и материально — никогда не жалел денег на покупку картин, тем самым выручая начинающих и плохо оплачиваемых мастеров кисти. В сборнике «Друзья и встречи» Владимир Гиляровский описывает грустную встречу с Алексеем Кондратьевичем Саврасовым — автором бессмертных картин «Грачи прилетели» и «Разлив Волги под Ярославлем». Ко времени встречи великий художник уже был безнадежно болен алкоголизмом, однако Гиляровский старался ему помочь, чем мог — хотя бы подкинуть денег на обед, поскольку мастер, не имевший заказов, жил в ужасной бедности: «я предложил Алексею Кондратьевичу отдохнуть на диване и заставил его надеть мой охотничий длинный пиджак из бобрика. И хотя трудно его было уговорить, он все-таки надел, и когда я провожал старика, то был уверен, что ему в обшитых кожей валенках и в этом пиджаке и при его летнем пальто холодно не будет. В карман ему я незаметно сунул серебра. Жена, провожая его, просила заходить не стесняясь, когда угодно. Он радостно обещал, но ни разу не зашел,— и никогда больше я его не встречал, слышал только, что старик окончательно отрущобился и никуда не показывается» (Гиляровский В.А. Друзья и встречи).
Пожалуй, самым известным стихотворным произведением Владимира Алексеевича Гиляровского стал написанный в 1915 году «Марш сибирских стрелков», который опубликовали в журнале «Прапорщик». Именно на его мотив впоследствии были сочинены знаменитые гимны Гражданской — белогвардейский «Марш Дроздовского полка» (Из Румынии походом Шёл дроздовский славный полк, Во спасение народа Исполняя тяжкий долг…», 1918 либо 1919), красноармейский «Марш дальневосточных партизан» (По долинам и по взгорьям, 1922) и анархистский «Гимн махновцев» (Махновщина, махновщина, ветер флаги твои вил, почерневшие с кручины, покрасневшие с крови). А оригинальные слова марша авторства Гиляровского начинались так: «Из тайги, тайги дремучей, от Амура, от реки, молчаливо, грозной тучей шли на бой сибиряки».
«Дядя Гиляй» — советский писатель
После революции он, классик российской журналистики и литературы, с юных лет сочувствовавший народникам, принял советскую власть. И это несмотря на то, что в год Октябрьской революции Владимиру Алексеевичу Гиляровскому исполнилось шестьдесят два года, большая часть жизни прошла «в том мире» — в царской России, которую, однако, криминальный репортер не очень и жаловал. Именно в послереволюционное десятилетие Гиляровский приобретает настоящую славу как прекрасный мемуарист — при советской власти его мемуары уже были разрешены и никто не изымал тиражи книг с целью уничтожения. Когда Владимиру Алексеевичу исполнилось семьдесят лет, он получил земельный участок в Можайском уезде, затем, в Картино, построил дом и прожил там до конца своих дней. Советская власть ценит и уважает писателя Гиляровского — его статьи все также пользуются спросом, только уже в советских печатных изданиях. А литературные издательства начинают выпуск поэзии и мемуарной прозы «Дяди Гиляя».
Гиляровский работал в газетах «Известия» и «Вечерняя Москва», в журналах «Огонек» и «Прожектор», в 1922 г. опубликовал поэму «Стенька Разин». В 1926 г. была опубликована книга «Москва и москвичи», а в 1928 г. — «Мои скитания». На глазах Владимира Алексеевича преображалась Россия, новый облик приобретала и его любимая Москва. Во-первых, Москва стала столицей советского государства. Во-вторых, ушли в прошлое трущобы и ночлежки, о которых писал Гиляровский в «Трущобных людях» и «Москве и москвичах». Современник самых разных эпох, он своими глазами мог наблюдать преобразования страны. И делал из своих наблюдений вполне правильные выводы. Несмотря на то, что под старость лет Владимир Гиляровский стал практически полностью слепым, он продолжал самостоятельно писать статьи и рассказы. В 1934 г. вышла книга «Друзья и встречи». А «Люди театра» вышли уже после смерти писателя. В 1960 г. вышло еще одно произведение уже давно покойного к тому времени автора — «Москва газетная».
Настоящей визитной карточкой Владимира Гиляровского стала книга «Москва и москвичи». Он писал ее более двадцати лет — с 1912 года и до последнего года своей жизни. К декабрю 1925 года работа над сборником очерков была завершена и в 1926 г. «Москва и москвичи» вышла тиражом 4000 экземпляров. После успеха книги к писателю обратилось издательство с предложением развить тему старой Москвы. Сам Гиляровский признавался, что о Москве писать можно очень много. Москва конца XIX века — это одна из излюбленных тем творчества писателя. В 1931 г. в издательстве «Федерация» вышли «Записки москвича». Третья книга, в которой были объединены два предыдущих издания, вышла уже в 1935 году. «Чувствую себя счастливым и помолодевшим на полвека», — так сказал писатель, когда рукопись была отправлена в издательство. На глазах писателя Москва, которой он отдал большую часть своей жизни и летописцем радости и горя которой стал, приобретала новый облик. Уходили в прошлое страшные трущобы Хитрова рынка и Сухаревки, сносились ночлежки, а на их месте возникало новое комфортабельное жилье для советских граждан. Извозчиков сменил доступный общественный транспорт, а городовых — советские милиционеры. Эти перемены не могли не радовать Гиляровского, о чем он и сообщал в «Москве и москвичах».
В 1935 г. Владимир Алексеевич скончался на восьмидесятом году жизни. Его похоронили на Новодевичьем кладбище. Именем Владимира Гиляровского в 1966 г. была названа бывшая 2-я Мещанская улица в Москве. Также память о Гиляровском увековечена в названиях улиц в Вологде и Тамбове, в названии одной из малых планет Солнечной системы. Кстати, с Гиляровского создавал Тараса Бульбу на барельефе памятника Гоголю знаменитый скульптор Андреев. И. Репин писал с Гиляровского одного из своих запорожцев — столь колоритной внешностью обладал самый популярный криминальный корреспондент Москвы.
