о чем приключения шерлока холмса
Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона (1979-1986)
Регистрация >>
В голосовании могут принимать участие только зарегистрированные посетители сайта.
Вы хотите зарегистрироваться?
содержание серий
Знакомство | 1 фильм | 1 серия
«– Доктор Уотсон, мистер Шерлок Холмс, – представил нас друг другу Стэмфорд.
– Здравствуйте! – приветливо сказал Холмс, пожимая мне руку с силой, которую я никак не мог в нем заподозрить. – Я вижу, вы жили в Афганистане.
– Как вы догадались? – изумился я.
– Ну, это пустяки, – бросил он, усмехнувшись.»
Кровавая надпись | 1 фильм | 2 серия
Вторая история, рассказанная в первой части легендарного телесериала, называется «Красным по белому» и поставлена по мотивам рассказа Артура Конан-Дойла «Этюд в багровых тонах».
Шерлок Холмс раскрывает тайну загадочного убийства в заброшенном доме:
«– Делайте что хотите, доктор, – ответил Холмс. – Но сначала прочтите-ка вот это.
Он протянул мне свежую газету «Эхо». Статейка, на которую он указал, была посвящена делу Джефферсона Хоупа.
Уже ни для кого не секрет, что честь ловкого разоблачения убийцы всецело принадлежит известным сыщикам из Скотленд-Ярда, мистеру Грегсону и мистеру Лестрейду. Преступник был схвачен в квартире некоего мистера Шерлока Холмса, сыщика-любителя, который обнаружил некоторые способности в сыскном деле; будем надеяться, что, имея таких учителей, он со временем приобретет навыки в искусстве раскрытия преступлений. Говорят, что оба сыщика в качестве признания их заслуг получат достойную награду».
– Ну, что я вам говорил с самого начала? – смеясь, воскликнул Шерлок Холмс. – Вот для чего мы с вами создали этот этюд в багровых тонах, – чтобы обеспечить им достойную награду!»
Король шантажа | 2 фильм | 1 серия
Вторая часть легендарного телесериала Игоря Масленникова «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона» состоит из трех историй.
Смертельная схватка | 2 фильм | 2 серия
История четвертая, в которой профессор Мориарти устраивает настоящую охоту за сыщиком (по рассказу «Пустой дом»).
Главным делом своей жизни Шерлок Холмс считал разоблачение преступной группы профессора Мориарти. И вот момент настал: он и Мориарти схватились в смертельном поединке. Доктор Ватсон, в отчаянии ищущий Шерлока Холмса, находит лишь его записку.
Охота на тигра | 2 фильм | 3 серия
Загрустивший после «гибели» друга Ватсон коротает одинокие вечера у камина, но однажды в дом на Бейкер-стрит вваливается ряженый Холмс, в свою очередь, тайно намеревающийся предпринять «Охоту на тигра».
Собака Баскервилей | 3 фильм | 1-2 серии
Третья часть легендарного телесериала Игоря Масленникова «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона» создана по мотивам повести А.Конан-Дойля «Собака Баскервилей».
История шестая, в которой Шерлок Холмс и Доктор Ватсон распутывают тайну загадочной смерти сэра Чарльза Баскервиля, каким-то образом связанной с древним проклятием рода Баскервилей.
Сокровища Агры | 4 фильм | 1-2 серии
Двадцатый век начинается | 5 фильм | 1-2 серии
Экранизации Шерлока Холмса: почему советская с Ливановым — лучшая в мире
При всем уважении к ледяному обаянию Бенедикта Камбербэтча его образ у самих британцев вызывает массу нареканий. Он излишне моложав и скорее напоминает рок-музыканта, нежели интеллигентного сыщика времен викторианской Англии. Да и модную традицию британских денди сей киногерой продолжает в несколько гротескном виде. Какова же лучшая экранизация Шерлока Холмса по мнению самих британцев? Постараемся разобраться.
Впрочем, на Бейкер-стрит никому не тесно. Литературный образ, созданный сэром Артуром Конан Дойлем, пережил более двухсот экранизаций, если быть точнее, сегодня их насчитывается около 220. Оказывается, что история о Шерлоке Холмсе и Ватсоне попала в книгу рекордов Гиннеса по числу выпущенных сериалов и фильмов. Холмса в числе прочих, играли такие звезды как Майкл Кейн, Кристофер Пламмер, Руперт Эверетт, Роджер Мур и конечно самые знаменитые исполнители этой роли – Бэйзил Рэтбоун и Джереми Бретт. Историю о великом сыщике Шерлоке Холмсе не раз экранизировали и в СССР. Помимо самой любимой и известной версии с Василием Ливановым, есть фильм «Голубой корбункул» и даже мультик «Мы с Шерлоком Холмсом».
Лучшие экранизации с Шерлоком Холмсом
«Шерлок Холмс»
Две экранизации о легендарном английском сыщике снял его земляк Гай Ричи. Первый из них назывался «Шерлок Холмс» и вышел в 2009 году. Спустя пару лет зрители увидели продолжение истории, фильм «Шерлок Холмс: Игра теней». Обе картины основаны не на канонических произведениях Артура Конан Дойла, а на комиксе Лайонела Уигрэма. Главную роль исполнил Роберт Дауни-младший, Ватсоном же стал Джуд Лоу. Жанр фильма скорее можно определить как «комедийный боевик».
«Мистер Холмс»
В этой экранизации Шерлок Холмс уже давно отошел от дел, ему за 90 и он разводит пчел на своей ферме. Но идиллию нарушают воспоминания о последнем деле сыщика, так и оставшимся нераскрытым. Ему предстоит восстановить все важные детали вновь.
«Элементарно»
Действия в сериале перенесены в современность. Сценаристы, основываясь на книгах Дойла, создали оригинальный сюжет. После смерти любимой Шерлок Холмс пристрастился к вредным веществам. Его нанимает врача для реабилитации сына. Доктор и сыщик становятся друзьями. Интересно, что Ватсон в этой экранизации — женщина, а образы Мориарти и Ирэн Адлер сошлись в одной героине.
К слову, только в нашей стране произведения о великом сыщике экранизировались четыре раза. Впрочем, знаменитый сериал «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона» с Василием Ливановым и Юрием Соломиным (1979–1986 гг.) всегда был вне конкуренции. Да что там, его исключительную художественную ценность отметила сама королева Великобритании Елизавета II, наградив неподражаемого Холмса-Ливанова Орденом Британской империи.
Почему англичанам так полюбился советский Шерлок Холмс?
Ливановское воплощение Холмса в советской экранизации сочли лучшим и эталонным неспроста. Он с удивительной точностью повторяет образ, созданный иллюстратором Сидни Пэджетом. Именно он визуализировал сыщика для первой публикации «литературного сериала» в журнале Strand Magazine. Холмс Сидни Пэджета – высокий, худой, с резкими чертами и пронзительным взглядом – был самым настоящим Холмсом, его приняли и читатели, и сам Конан Дойл, детально описавший своего героя. И, кроме того, байроновская внешность Ливанова в советской экранизации «Шерлока Холмса» покорила большинство поклонников саги своей аристократичностью, английской сдержанностью, в которой хорошо заметна игра аналитического ума.
Право голоса
Внешность Ливанова из советской экранизации «Шерлока Холмса» идеально дополнял тембр голоса – с хрипотцой. Любопытный факт: актер приобрел его совершенно случайно. Всему виной съемки в тайге на 20-градусном морозе (Василий Борисович дебютировал как актер в фильме знаменитого режиссера Михаила Калатозова «Неотправленное письмо»). В один прекрасный день артист крикнул с надрывом и. замолчал ровно на две недели. Думал, на карьере можно ставить крест, но потом снова заговорил тем самым, знакомым нам низким, по сути уникальным голосом. «И я понял, что я на трамвайный билет выиграл миллион», – говорил позже Ливанов. Этот тембр стал его визитной карточкой и неотъемлемой чертой образа Шерлока Холмса, который приняли зрители по всему миру.
Модный приговор
Изогнутая трубка – один из самых запоминающихся и узнаваемых аксессуаров гения дедуктивного метода. Однако Артур Конан Дойл не ограничивал своего героя лишь одной моделью курительного приспособления. В рассказах форма, цвет, материал из которого изготовлена трубка, разнятся – от глины до янтаря. Пожалуй, у сыщика была целая коллекция.
Трубка с гнутым мундштуком известна как «бент» или «калабаш», именно она узнаваемо дополняет гордый профиль киногероя. Удивительно, но заядлые курильщики всячески критикуют подобную трубку и не понимают, почему ее курит Холмс, предпочитавший самый крепкий табак из возможных. Само строение трубки предполагает, что она охлаждает дым и убирает их него часть смол и никотина. Загадка?
Есть предположение, что мода на тот самый «калабаш» пошла благодаря Уильяму Джилетту, игравшему сыщика в знаменитой театральной постановке «Шерлок Холмс». А он ее выбрал исключительно потому, что с ней в зубах было проще произносить четкие реплики.
Трудности перевода
В романе «Знак четырех» Холмс курит «эпиковую трубку». Русскоязычные читатели недоумевали. Оказалось дело все в некорректном переводе и опечатке. В оригинальном произведении указано: brier-root pipe. Сегодня, в эпоху глобализма и привычного распространения англицизмов пишут попросту: курительная трубка из бриара. Тот самый бриар – плотный нарост на корнях кустарника-вереска (на латыни Erica Arborea). То есть по сути трубка вересковая, ну или хотя бы эриковая.
Дело в шляпе
Кепка-двухкозырка – еще один узнаваемый атрибут великого сыщика. Логично, что столь популярный головной убор имеет свое название: deerstalker, что в дословном переводе можно понимать как «кепка охотника на оленей».
«Надо заметить, что и этому элементу гардероба у Холмса мы обязаны тому самому иллюстратору Сидни Пэджету. — Комментирует Эми Кролевецкая, методист и преподаватель онлайн-школы английского языка Novakid. — Артур Конан Дойл попросту не уточнял, какую кепку носит его герой. Позже в мемуарах дочери художника мы можем прочитать, что ее отец сам носил подобную кепи, бывая за городом. А «подарив» двухкозырку сыщику, он символизировал, что тот — отличный охотник, но не на оленей, а на преступников. Почему бы и нет? Но есть одна тонкость – подобный головной убор все же носили исключительно на пленэре. Викторианская мода весьма строга к таким нюансам, и джентльмен, надевший загородную кепи, вместо более уместного цилиндра (top hat), или хотя бы котелка (bowler hat), для прогулок по туманному Лондону рисковал прослыть весьма странным типом».
Расшифровка Артур Конан Дойл. «Приключения Шерлока Холмса»
Каким методом на самом деле пользовался Шерлок Холмс
Где же он был? Вот вопрос, который всех волнует. Оказывается, Холмс путешествовал по Российской империи. Как он овладел русским языком, неизвестно, но овладел. И он раскрывал дела в России и достиг невероятных успехов и известности. Об этом, в частности, говорилось в повести малоизвестного русского литератора Михайловича, которая называлась «Три изумруда графини В.-Д.».
Таким образом, еще в конце XIX — начале ХХ века Холмс стал невероятно популярен. В ХХ веке его популярность росла — и, конечно же, она выросла благодаря удачным экранизациям. Известно, что лучший Шерлок Холмс — это советский Шерлок Холмс в исполнении Василия Ливанова, а лучший Уотсон — советский Уотсон, Виталий Соломин. И фильм действительно удачный, и снят с иронией (что этот фильм только украсило).
Современность знает еще одну чрезвычайно успешную кинопостановку «Шерлока Холмса». Это фильм со знаменитым актером Камбербэтчем в роли Холмса. И что существенно — этот современный Шерлок Холмс успешно разгадывает, казалось бы, невероятные загадки и ребусы, которые очень трудно, вообще невозможно дешифровать. А с другой стороны, он действует в современном мире с ультрасовременными технологиями; в мире, в котором расстояний больше нет, — он переносится за долю секунды из одной части земного шара в другую. И да, этот Шерлок Холмс действительно впечатляет.
Чем нас так восхищает Шерлок Холмс
Вернемся собственно к Конан Дойлу и к той литературной конструкции, которую он придумал больше 100 лет назад. Что именно нас восхищает и продолжает восхищать в этом литературном герое, который, кажется, действительно существует в реальности?
Здесь понятно: есть банальные вещи. С одной стороны, это шарм Холмса, его элегантность, смелость, решительность, ирония — его способность высмеивать оппонентов. Знания, которые зачастую нас удивляют и поражают. Но, разумеется, самое главное и примечательное — как он молниеносно, за несколько секунд рассказывает о другом человеке то, чего, казалось бы, никто знать не может по определению.
Прежде всего я имею в виду знаменитый эпизод с часами, когда Холмс просит у Уотсона часы, долго смотрит на циферблат (на самом деле не так уж и долго: несколько секунд) и рассказывает историю несчастного брата Уотсона. Это текст, который называется «Суть дедуктивного метода Холмса», к которому мы еще вернемся. Это самое главное объяснение того, каким образом Холмс приходит к собственным выводам. Вот что рассказывает Холмс удивленному, пораженному Уотсону, который не верит в то, что Холмс это все узнал, посмотрев на циферблат, и думает, что Холмс, конечно, его обманывает, смеется над ним и знал заранее непонятным образом о судьбе брата%
«Ваш брат был человек очень беспорядочный, легкомысленный и неаккуратный. Он унаследовал приличное состояние, перед ним было будущее, но он все промотал, жил в бедности, хотя порой ему и улыбалась фортуна. В конце концов он спился и умер».
Уотсон недоумевает. Он не понимает, что происходит, и с подозрением спрашивает Холмса: откуда он все это знает? И Холмс говорит: нет-нет, это вам сейчас кажется, что я сделал необъяснимую вещь. На самом деле все довольно просто. Сейчас, говорит Холмс, я вам, Уотсон, объясню, каким образом я пришел к этому выводу! Вот одно из рассуждений Холмса:
«…взгляните на нижнюю крышку, в которой отверстие для ключа. Смотрите, сколько царапин, — это следы ключа, которым не сразу попадают в отверстие. У человека непьющего таких царапин на часах не бывает. У пьяниц они есть всегда. Ваш брат заводил часы поздно вечером, и вон сколько отметин оставила его нетвердая рука! Что же во всем этом чудесного и таинственного?»
Действительно: что же? Сам Холмс дает ответ на этот вопрос. Речь идет о дедукции, то есть о точном, безошибочном методе умозаключений, который гарантирует Холмсу стопроцентный результат. Или почти стопроцентный. Мы знаем, что Холмс не ошибается. За редким исключением. Есть рассказ с участием Ирен Адлер, в котором из-за внезапно вспыхнувшей страсти, если вообще такой термин к Холмсу применим, Холмс совершил несколько логических ошибок, которые не позволили ему довести дело до конца. Или, конечно, мы можем подозревать Уотсона в том, что он не рассказывает нам о неудачах Холмса… И весьма вероятно, что случаи из практики Холмса могли остаться за пределами повествования.
Так или иначе, Холмс безошибочно определяет преступника, прошлое человека, то, что человек делал сегодня утром или вчера вечером, — и это и есть магические способности, которые нас чаруют, привязывают к этому персонажу и заставляют невероятно ему сочувствовать в самых разных делах.
Как работает дедуктивный метод
Дедукция — это строгий метод умозаключения, который исходит из общего, идет к частному (сейчас я покажу, как это происходит) и гарантирует стопроцентный результат, стопроцентное попадание. Одним из самых важных теоретиков дедукции и вообще логического умозаключения в конце XIX века был философ Пирс, который ввел чрезвычайно простой и убедительный способ рассказать о довольно сложных логических построениях. Он использовал пример с фасолинами.
Представим себе, что у нас есть мешочек с белыми фасолинами. Мы абсолютно уверены, что в мешочке никаких других фасолин, кроме белых, нет. Мы знаем, что перед нами лежат фасолины из этого мешочка. Мы видим, как они оказываются перед нами. Какой стопроцентный вывод о цвете этих фасолин мы можем сделать? Разумеется, что они белые. Дедукция именно таким образом и работает.
Мы обладаем абсолютно достоверным знанием обо всех фасолинах, которые находятся в мешочке, мы знаем, что они белые. И как только мы любую фасолину извлекаем из этого мешочка, мы твердо про нее можем сказать, что она будет белого цвета. Ошибиться практически невозможно. Именно это и является дедукцией, дедуктивным следствием из правила, которое в данном случае говорит нам о том, что все фасолины из этого мешочка — белые.
По идее, Холмс так и должен всякий раз действовать. Мы сейчас увидим, так ли это на самом деле и действует ли он таким образом. Но важно сначала сказать, чему противостоит дедукция, что не является таким строгим методом и что является методом, наоборот, произвольным.
Что такое индукция
Обратимся к типу умозаключений, который называется «индукция». Если дедукция идет от общего к частному и за счет этого строит стопроцентно правильное предположение (в данном случае — о цвете фасолин), то индукция действует обратным образом. На основании частного делается вывод об общем.
Продолжим пример Пирса с фасолинами. Представим себе, что перед нами фасолины, которые взяты из данного конкретного мешочка. Мы видим, что эти фасолины белые. Человек, который следует индуктивному методу, сделает вывод, что все фасолины из этого мешочка — белые.
В чем главная проблема такого рода рассуждений? Мы не проверяли в начале все фасолины. Мы не знаем, какие в мешочке фасолины, а делаем вывод на основании частного случая. Как вы понимаете, это совершенно не так. Легко себе представить, что в мешочке есть еще, скажем, и коричневые фасолины. И тогда индуктивный метод ни к чему не ведет.
Есть еще один пример, известный всем, кто хоть бывал на пруду, где плавают лебеди. Зачастую мы наблюдаем только белых лебедей. На этом основании человек, который следует индуктивному методу, сделает вывод о том, что все лебеди в мире являются белыми. Между тем это неправда, поскольку достоверно известно, что существуют лебеди черные. И мы можем легко представить себе ситуацию, в которой лебеди в Москве (или в России) являются белыми. В России не живут черные лебеди. Но между тем (может быть, в Новой Зеландии) черные лебеди есть.
Пока мы не изучим всех лебедей вместе, мы строгое дедуктивное высказывание, утверждение, не построим. Именно поэтому так существенно для дедукции и менее существенно (совсем несущественно!) для индукции первоначальное знание всех фактов, всех характеристик данного рода явлений. В нашем случае это были белые фасолины из мешочка.
Как Холмс понял, что Ватсон служил в Афганистане
Каким же образом к своим умозаключениям приходит Шерлок Холмс? Очевидно, что индукцию он не использует. Я не проверял все тексты о Шерлоке Холмсе — может быть, индуктивное умозаключение встречается, но в целом это не индуктивные высказывания. Он идет от общего к частному, а не от частного к общему. И очень важно, что сам Холмс в одном из фрагментов говорит Уотсону (который все время находится в недоумении, как же Холмсу удается знать все обо всех) довольно красноречивую фразу, которую я прошу запомнить, потому что потом окажется, что дело обстоит не совсем так. Холмс говорит: «Я никогда не гадаю. Очень дурная привычка: действует гибельно на способность логически мыслить». Да, речь идет о гадании. Гадать — плохо. Это не тот способ раскрытия преступлений и загадок, который использует Холмс, и вообще он считает гадание — мы можем, наверное, сказать «индуктивное гадание» — порочным инструментом логического рассуждения.
При этом, когда мы начинаем смотреть, как рассуждает Холмс, мы внезапно обнаруживаем, что и точных дедуктивных высказываний в его рассуждениях довольно мало. Высказываний точных, твердых, основанных на стопроцентной уверенности, которая базируется, в свою очередь, на достоверном знании о всех явлениях.
Для того чтобы проверить, в какой мере перед нами гадание или жесткая, твердая, логически выверенная дедукция, предлагаю разобрать эпизод, описанный в знаменитой повести «Этюд в багровых тонах», где Холмс и Уотсон знакомятся. Позволю себе процитировать, а потом шаг за шагом разберу умозаключения, которые делает Холмс.
«Здравствуйте! — приветливо сказал Холмс, пожимая мне руку с силой, которую я никак не мог в нем заподозрить. — Я вижу, вы жили в Афганистане». И действительно, читатель к этому моменту уже знает, что Уотсон служил ассистентом хирурга в 5-м Нортумберлендском стрелковом полку, в составе которого принял участие во Второй англо-афганской войне. Участвовал в сражении при Майванде, был ранен, потом болел тифом, еле выжил и, наконец, был отправлен в Англию, потому что военная карьера для него была уже закрыта.
Что это за исторические события? Это будет для нас важно. Это Вторая англо-афганская война, которая длилась с 1878 по 1880 год и во время которой Британия стремилась утвердить свое колониальное господство над Афганистаном. Война проходила с переменным успехом: побеждали то афганцы, то британцы. Битва, о которой упоминает Конан Дойл, произошла 27 июля 1880 года близ села под названием Майванд. В ней участвовал Уотсон, и там британцы потерпели поражение. В итоге англичане договорились с эмиром Абдур-Рахманом, одним из представителей власти в Афганистане, после чего покинули страну. Мы знаем, что еще до окончания войны страну покинул и сам Уотсон.
Возвращаемся к эпизоду со знакомством. Уотсон недоумевает: откуда Холмс знает, что он был в Афганистане? И Холмс начинает ему объяснять:
«Ход моих мыслей был таков: „Этот человек по типу — врач, но выправка у него военная. Значит, военный врач. Он только что приехал из тропиков — лицо у него смуглое, но это не природный оттенок его кожи, так как запястья у него гораздо белее. Лицо изможденное — очевидно, немало натерпелся и перенес болезнь. Был ранен в левую руку — держит ее неподвижно и немножко неестественно. Где же под тропиками военный врач-англичанин мог натерпеться лишений и получить рану? Конечно же, в Афганистане“. Весь ход мыслей не занял и секунды».
Опять магическим образом Холмс разгадывает сложную загадку. Эффект тем сильнее, что Конан Дойл уже выдал читателям часть информации об Уотсоне. И когда читатели — мы с вами — обращаемся к этому фрагменту, мы немедленно опознаем Уотсона в этом описании. И магия Холмса усиливается.
Но давайте посмотрим на это рассуждение внимательнее. Перед нами на самом деле не одно рассуждение, а целая логическая цепочка. Первый фрагмент. Врачи с военной выправкой должны быть военными врачами. Иначе говоря, не существует врача с военной выправкой, который бы не служил в армии. Предположим, это так — хотя на самом деле само по себе это правило, вероятно, не является правилом. Можно себе представить ситуацию, в которой на войне оказывается гражданский врач. Но, предположим, мы уверены в том, что Холмс знает наверняка. И тогда перед нами будет следующая логическая конструкция: все врачи, имеющие военную выправку, — военные врачи. Перед нами врач с военной выправкой. Следовательно, перед нами военный врач.
Со всеми оговорками, которые мы сделали, очевидно, что перед нами пример чистой дедукции. Как и в случае с фасолинами, когда мы посмотрели на все фасолины и удостоверились, что все они белые, так и здесь: мы уверены, что не может быть никакого другого врача, кроме врача с военной выправкой. Поэтому умозаключение оказывается точным. Холмс на сто процентов может утверждать, что Уотсон является военным врачом.
Идем дальше. Всякий человек с сильным загаром может приехать только из тропиков или из зоны, близкой к ним. И это тоже справедливо — с некоторыми оговорками о том, что сильный загар или смуглый цвет кожи могут свидетельствовать о пребывании в другой климатической зоне, где солнце тоже очень сильное. Но предположим, что такой эффект — такой и только такой! — дают только тропики или зоны, которые находятся близко к тропикам. Таким образом, перед нами вновь дедуктивное высказывание.
Сбой логики происходит, на мой взгляд, и при следующем рассуждении. Если человек ранен в левую руку, то она либо неподвижна, либо находится в неестественном состоянии. На правду это не похоже. Мы можем представить себе человека, который получил травму при других обстоятельствах. Это не чистая дедукция, здесь само правило является как минимум неочевидным.
Венец рассуждений Холмса, в котором он сводит воедино все предыдущие. Тропики, военный врач, ранение и лишения. Все это указывает на англо-афганскую войну. Чтобы сделать такой вывод, в случае дедуктивного умозаключения (то есть умозаключения, которое базируется на стопроцентном знании всех фактов) необходимо твердо знать, что Англия в 1880 году воевала в Афганистане и только в Афганистане — в тропиках или в климатических зонах, близких к тропикам.
Однако беглый просмотр сведений о странах, в которых воевала британская армия, известная в XIX веке своей боеспособностью, покажет нам, что Холмс неправ! Была еще одна война — и, значит, это не дедуктивное высказывание. В 1878–1879 годах Британия вела боевые действия против зулусов в Южной Африке, а Южная Африка находится в климатическом поясе, который довольно близок к тропикам. Теоретически Уотсон мог быть и в Южной Африке.
Таким образом, мы видим, что проблема существует на уровне правила — и, более того, эта проблема выдает нам не дедуктивное высказывание, а другое (сейчас мы перейдем к этому).
Сценаристы современного сериала с Камбербэтчем ловко обошли это препятствие. Вспомним знаменитую сцену в морге (тоже, надо сказать, довольно впечатляющую): знакомство происходит в тот момент, когда Шерлок Холмс осматривает трупы. Он видит Уотсона и спрашивает: «Афганистан или Ирак?» Уотсон отвечает ему: «Афганистан», — и дальше Холмс запускает вот этот утонченный точный механизм разгадывания.
Как работает абдукция
Очень важно знать, что абдукция тоже исходит из правила, и в этом смысле она имеет вид достоверности. Абдуктивным высказываниям мы склонны доверять. Правило, которое мы формулировали раньше, звучит следующим образом: «Все фасолины из этого мешочка — белые». Давайте еще раз представим себе мешочек: мы заглянули вовнутрь, посмотрели и установили, что все фасолины — белые.
Эти фасолины — белые. Эти фасолины, делаем мы вывод, взяты из этого мешочка. Такое умозаключение (еще раз повторю, это важно) отталкивается от правила, и в этом смысле мы склонны ему доверять. Однако по сути перед нами способ угадывания. Мы видим белые фасолины, мы видим мешочек, твердо знаем, что внутри белые фасолины, и мы выдвигаем гипотезу, строим догадку о том, что эти фасолины попали на стол из этого самого мешочка. Вероятность того, что так дело и обстоит, довольно велика. Однако, как вы понимаете, все гораздо хитрее. Представим, что человек, который стоит рядом с нами, прячет за спиной еще один такой же мешочек с белыми фасолинами. И фасолины могут быть взяты из второго мешочка, а не из первого.
Иначе говоря, для того чтобы построить дедуктивное высказывание, нам нужно исследовать все мешочки и быть абсолютно уверенными, что никаких других мешочков, кроме этого, у нас нет. Однако этого не происходит. Поэтому мы и выдвигаем гипотезу и затем проверяем ее. Строго говоря, так Холмс и действует. Он бесконечно выдвигает гипотезы: об Уотсоне, о других персонажах, о часах, о предметах, о ситуациях, о спичках, — о чем угодно. Он выдвигает гипотезы, которые затем подлежат проверке. И проверка в подавляющем большинстве случаев говорит нам о том, что да, Холмс прав!
В чем рассуждения Холмса не так уж точны
Для того чтобы увидеть, как это работает в рассказах о Шерлоке Холмсе, давайте вернемся к одному из примеров, который мы уже разбирали. У каждого, кто перенес болезнь и страдал, изможденное лицо. Я думаю, вот это как раз сомнению совершенно не подлежит. Действительно, если мы болеем или если мы глубоко страдаем, очень часто, практически всегда на нашем лице остаются следы страданий и переживаний. Еще раз: у каждого, кто перенес болезнь и страдал, изможденное лицо. Перед нами человек с изможденным лицом, в данном случае сам Уотсон. Перед нами человек, в прошлом болевший и страдавший.
Что не так с этим рассуждением? Мы знаем из повествования, что на самом деле все так. Уотсон действительно болел, страдал: тиф, ранение, — и Холмс прав. Но между тем изможденное лицо очень часто является следствием тяжелого труда. Пример, который видит Холмс, изможденное лицо Уотсона, на самом деле может отсылать к другому правилу: «У каждого, кто тяжело трудился, изможденное лицо». И тогда вся картинка, которую столь ловко рисует Холмс, может быть совершенно иной.
Логика в абдуктивном высказывании сильно ослаблена. На самом деле Холмс выдвигает гипотезы, которые могут оказаться правильными, но могут оказаться и неправильными. Другое дело, что зачастую догадки Холмса обоснованны. То есть мы имеем дело, если угодно, с хорошей абдукцией. Его гипотезы лучше всего объясняют нам ту совокупность фактов, которую рассказчик (или автор, сам Конан Дойл) предоставляет в распоряжение читателя.
Холмс лучше всех остальных объясняет, что на самом деле происходило с героями. Вспомним смешные и трогательные диалоги Лестрейда и Холмса. Лестрейд — представитель Скотленд-Ярда, он полицейский и должен выдвигать гипотезы, и он считает себя довольно основательным человеком и логиком. Он постоянно говорит: нет-нет, вот здесь на самом деле причина того, что мы видим, в том, что… И Холмс за долю секунды с помощью совершенно другого логического высказывания опровергает неуклюжее рассуждение Лестрейда.
Другое дело, что мы все равно имеем дело с абдукцией, то есть с умозаключением, в котором логические связи ослаблены, в котором наблюдаемый случай может отсылать сразу к нескольким правилам. Холмс (такой вывод мы можем сделать на этом основании) при всей своей интеллектуальной оснащенности гадает. И угадывает. Перед нами — хорошая абдукция.
Почему Холмс всегда попадает в цель, когда гадает
Холмс часто упрекает Уотсона, который описывает их приключения, в том, что рассказы слишком уж художественны. Что Уотсон не передает всей красоты рассуждений Холмса. Что он недостаточно научен. Что метод Холмса (а мы знаем, что Холмс публикуется в серьезных научных журналах) недостаточно освещен в тех бойких рассказах, которые Конан Дойл приписывает Уотсону. Между тем рассказ, который мы разбирали ранее, показывает, что Холмс действительно не работает с четкой математической логикой; на самом деле никакой дедуктивной точности в его рассуждениях нет.
Мы забываем о том, что имеем дело с литературным текстом. А литературный текст устроен по определенному принципу: автор заставляет читателя поверить в собственный вымысел. Именно этим вымыслом и является дедуктивный метод Шерлока Холмса! Холмс никогда не ошибается, потому что Артур Конан Дойл так хочет. А вовсе не потому, что он использует твердый логический дедуктивный метод.
Чем метод Шерлока Холмса похож на метод историков
Разумеется, это не отменяет того факта, что дедукция, индукция и абдукция — вполне реальные логические построения. И самое интересное в этой ситуации (и сложное, и, пожалуй, красивое) — что вымысел, о котором мы только что говорили, натолкнул вполне серьезных ученых на развитие собственного научного метода. В 1983 году в печать вышел сборник статей «Знак трех», по аналогии со «Знаком четырех» Конан Дойла, в котором известные, в том числе русскому читателю, европейские ученые, и не только европейские, подробно рассуждали о том, каким образом строятся рассуждения Холмса. Это был сборник, в котором принимали участие известные интеллектуалы-исследователи Умберто Эко и Карло Гинзбург. Так вот, оказалось, что абдуктивный метод Холмса (или Конан Дойла, как угодно) обладает странной и на первый взгляд совершенно неочевидной связью с тем, как работают историки. Как раз эту точку зрения защищал Карло Гинзбург в своей знаменитой «Уликовой парадигме» («уликовой» — от слова «улика», как в детективе).
Здесь важно, что работа историка уподоблена Гинзбургом работе детектива. Подобно детективу, историк очень многого не знает о прошлом. Прошлое представляет собой определенный набор сведений, которые известны из источников, но также и набор темных пятен, о которых источники говорят косвенно, о которых у нас нет достоверных сведений. И абдуктивный механизм, который использует Холмс, оказывается очень удобен и довольно адекватен при разговоре о том, что делают историки. Историк выдвигает гипотезы — которые затем, разумеется, основательно проверяет.
Естественно, историк не может стопроцентно проверить все свои гипотезы. Но эта гипотетичность, это стремление к догадке, эта уверенность в том, что в науках о человеке истина достигается не математическим образом, а именно через догадку, через смелое рассуждение, через прозрение, как раз и связывает детектива и историка. Связывает тех, кто сейчас занимается наукой, и Шерлока Холмса. И в этом смысле Шерлок Холмс, может быть, не такой уж и литературный персонаж. Может быть, есть люди науки, которые действуют таким же образом. И это интересно было бы проверить и на это посмотреть.
В дальнейшем Гинзбург будет сравнивать работу историка с тем, как действует судья. Однако это будет уже совсем другой сюжет.
Если говорить о рассказах или повестях о Шерлоке Холмсе, которые произвели на меня самое большое впечатление, то один текст будет стоять намного выше всех остальных. Это «Собака Баскервилей». Прежде всего потому, что Холмс на протяжении большей части повествования (как нам, читателям, кажется) наконец имеет дело с потусторонним миром. Я страшно люблю готические романы и вообще мистическую литературу и, когда впервые читал «Собаку Баскервилей», думал: «НХолмс сразится с настоящим противником, с которым все его логические штучки не действуют».
Потом дело оказалось совсем другим, и, конечно, эта собака — увы, не потусторонний адский пес, который пожирает членов семьи Баскервиль, а самая настоящая собака, только очень большая, и ничего мистического здесь нет… Но ожидание! Это ожидание поддерживается Конан Дойлом достаточно долго, он держит нас в напряжении: что перед нами? И я, грешным делом, тоже, честно говоря, был уверен, что эта собака — это страшный призрак. Но увы и ах. Все-таки Холмс у Конан Дойла сталкивается по большей части с вполне будничными, прозаичными, хотя и довольно увлекательными ситуациями.