о чем рассказ пропавшая грамота
Пропавшая грамота
Быль сия начинается с сетований Фомы Григорьевича на тех слушательниц, что выпытывают у него «яку-нибудь страховинну казочку», а потом всю ночь дрожат под одеялом. Затем, однако, он приступает к истории, что случилась с его дедом, коего вельможный гетьман послал с какой-то грамотой к царице. Дед, простившись с женой и малыми детьми, уж наутро был в Конотопе, где о ту пору случилась ярмарка. Дед с зашитою в шапку грамотой пошёл приискать себе огнива и табаку, да познакомился с гулякой-запорожцем, и такая меж них «попойка завелась», что дед вскоре позабыл о деле своём. Прискучив вскоре ярмаркой, отправились они далее вместе с приставшим к ним ещё одним гулякою.
Запорожец, потчуя приятелей диковинными историями весь вечер, к ночи притих, оробел и наконец открылся, что продал душу нечистому и этою ночью срок расплаты. Дед обещался не спать ночи, чтоб пособить запорожцу. Заволокло все мраком, и путешественники принуждены были остановиться в ближайшем шинке, где все уж спало. Уснули вскоре и оба дедовых попутчика, так что ему пришлось нести караул в одиночку. Как мог, боролся дед со сном: и обсмотрел все возы, и проведал коней, и закурил люльку — но ничто, и даже почудившиеся ему под соседним возом роги не могли его взбодрить. Он проснулся поздним утром и не нашёл уж запорожца, пропали и кони, но, что хуже всего, пропала дедова шапка с грамотой и деньгами, которою вчера поменялся дед с запорожцем на время. И бранил дед черта, и просил совета у бывших в шинке чумаков — все без толку. Спасибо шинкарю, за пять злотых указал он деду, где сыскать черта, чтоб вытребовать у него обратно грамоту.
Глухою ночью ступил дед в лес и пошёл по еле приметной дорожке, указанной шинкарем. Как и предупреждал он, все в лесу стучало, ибо цыгане, вышедши из нор своих, ковали железо. Миновав все указанные приметы, дед вышел к огню, вокруг коего сидели страшные рожи. Сел и дед. Долго молчали, пока дед не принялся наудачу рассказывать своё дело. «Рожи и уши наставили, и лапы протянули». Дед кинул все свои деньги, земля задрожала, и он очутился чуть не в самом пекле. Ведьмы, чудища, черти — все вокруг отплясывало «какого-то чертовского трепака». Вдруг он оказался за столом, ломившимся от яств, но все куски, что он брал, попадали в чужие рты. Раздосадованный дед, забыв страх, принялся браниться. Все захохотали, и одна из ведьм предложила ему трижды сыграть в дурня: выиграет — его шапка, проиграет — и света Божьего не увидит. Оба раза остался дурнем дед, хоть во второй и сам сдавал карты и были они поначалу совсем неплохи. Догадался он в третий раз потихоньку под столом карты перекрестить — и выиграл. Получив шапку, дед расхрабрился и потребовал коня своего, пригрозя перекрестить все бесовское собрание святым крестом. Загремели пред ним лишь конские кости. Заплакал было дед, да черти дали ему другого коня, что понёс его через провалы и болота, над пропастями и крутизной страшной. Не удержался и сорвался дед, а очнулся на крыше своей же хаты, весь в крови, но целый. В доме кинулись к нему испуганные дети, указывая на мать, что спящая подпрыгивала, сидя на лавке. Дед разбудил жену, которой снилась сущая чертовщина, и, решив вскоре освятить хату, немедля отправился к царице. Там, навидавшись диковин, он забыл на время и о чертях. Да, видно, в отместку, что помешкал он хату освятить, долго после, «ровно через каждый год, и именно в то самое время», жена его против воли пускалась в пляс.
Что скажете о пересказе?
Что было непонятно? Нашли ошибку в тексте? Есть идеи, как лучше пересказать эту книгу? Пожалуйста, пишите. Сделаем пересказы более понятными, грамотными и интересными.
Николай Гоголь — Пропавшая грамота:
Краткое содержание
Быль, рассказанная Фомой Григорьевичем, дьячком ***ской церкви. Все истории рассказчика – чистая правда, ведь многие из них случились с его родней. Его страшную сказку («страховинну казочку») особенно любят девушки – а потом всю ночь трясутся от страха под одеялом. Сегодняшняя история о том, как его теперь уже покойный дед играл с ведьмами в дурни (дурачки, карточная игра).
Дед был не простой козак, а грамотный. Надумал вельможный «гетьман» (войсковой атаман) отправить грамоту (бумагу) царице. Гонцом выбрал деда. Взял дед у писаря грамоту, зашил ее для сохранности в шапку, попрощался с женой и детьми, да вскочил на коня – только его и видели!
В Конотопе он заглянул на ярмарку за табачком. И встретил гуляку молодого запорожца. Выпито, конечно, было много. Пристал к ним третий приятель. Уже под ночь втроем они держали путь через поле. Запорожец все шутил, а потом взял и признался, что давно запродал душу черту, и в эту ночь нечистый придет за ней. Дед и глазом не моргнул: с кем не бывает, подумаешь. Условились всю ночь не спать, да отбить христианскую душу у черта.
Всех сморил сон, а дед сидит себе в сарайчике возле шинка, курит люльку (трубку). Последнее, что он видел перед сном – рогатое чудовище за возом. Утром – ни запорожца (только свитка, одежда лежит), ни коней, ни шапки (он на радостях вчера махнулся с запорожцем шапками). Выходит, и парня, и все остальное утащил в пекло (ад) черт.
Шинкарь за 5 злотых надоумил его, где найти черта. Для этого надо среди ночи пойти лесом по маленькой дорожке к реке, да деньжат с собой прихватить. Дед так и сделал. Видит: на том берегу костер горит. Подошел поближе через мостик: то ли люди, то ли черти у огня сидят, молчат. Кинул он им деньжат – и вмиг перенесся в пекло!
Кругом ведьмы с чертями пляшут, музыка гремит, все к нему полезли с поцелуями, потом и за стол усадили. Дед хотел было слопать сала и ветчинки, да все куски мимо своего рта пронес – прямо в чужие морды! Тут-то он громогласно потребовал шапку сию же минуту вернуть.
Главная ведьма согласилась отдать, если он, «земляк», сыграет с ними три раза в дурня – и хоть раз выиграет. А иначе – конец ему. В первую игру карта у него была дрянная – начисто продулся. Второй раз и при козырях продул: козыри простыми шестерками оборачивались. В последнюю игру приунывший дед догадался перекрестить свои карты под столом. Глянул, а у него и туз, и валет с королем! Так и обыграл ведьму.
В тот же миг прилетела шапка и шмякнулась ему прямо в лицо. Расхрабрившись, потребовал он и коня своего, а иначе – перекрестит всю нечисть сей же час. Черти представили только кости от коня, верного друга. В сердцах козак затребовал коня любого – и вскочил на сатанинского. Тот летел, как птица, дед едва держался. Весь побился, исцарапался, но прибыл прямиком на крышу родной хаты.
Вошел в дом, там еще новость: ребятишки в страхе на мать глядят, а она, сонная, на лавке подпрыгивает. Снилось ей, что печь поехала по хате, разгоняя горшки и прочую утварь. Понял дед, что хату надо срочно освятить. А пока погнал свою лошадку во весь опор к самой царице. Уж и сколько в огромном дворце диковин – словами не передать. А царица короной сияет, галушки золотые ест. Приказала за грамоту насыпать ему полную шапку синиц (денег). Дед настолько был под впечатлением, что чертей начисто забыл. Дом остался неосвященным. И за это был наказан через свою бабу: каждый год, как наступит памятный день всех этих событий, ноги жены сами собой пускались в пляс.
Читательский дневник по повести «Пропавшая грамота» (из цикла «Вечера на хуторе близ Диканьки») Гоголя
Сюжет
В молодости козака, деда дьячка Фомы Григорьевича, послали с грамотой гетмана к царице. Он напился с запорожцем, продавшем черту душу. Утром ни запорожца, ни шапки (с зашитой в ней грамотой), ни коня. Дед узнал у шинкаря дорогу, пошел в пекло забирать свое, сел с ведьмами играть в карты (в дурня). Дважды проиграл, на третий перекрестил тайком карты – и выиграл. Дали ему шапку и коня дьявольского до дому. Весь побитый об кочки, очутился он на крыше своей хаты. В этот раз сразу поехал к царице, с подарками вернулся. Дом забыл освятить – и нечистая сила в отместку в годовщину этих событий заставляла жену его по хате плясать.
Отзыв
История, где реальность перемешана с фантастикой и юмором. Зарисовки козацкой, провинциальной жизни. Вмешательство потусторонних сил в жизнь людей.
Находчивый человек нигде не пропадет. Учит держать слово, исправлять ошибки, вести переговоры, не сдаваться, не верить нечистой силе, искать защиты у Бога, выручать товарищей, не драматизировать события.
«Пропавшая грамота. Быль, рассказанная дьячком ***ской церкви» — краткое содержание и пересказ повести Н. В. Гоголя
Краткие сведения о произведении
Главный герой повести
Другие персонажи
Очень краткое содержание для читательского дневника
Дальше дед ехал уже не один, а с запорожцем, с которым познакомился на ярмарке, и ещё с одним приставшим к ним гулякой. Запорожец, рассказывавший диковинные истории, к ночи оробел, признался, что продал душу дьяволу, и этой ночью тот должен её забрать. Спутники запорожца пообещали не дать его в обиду. Остановились они в шинке и вскоре уснули, не спал только дед, но скоро и его сморил сон.
Проснулся дед поздним утром и не нашёл ни запорожца, ни коней. Беда была в том, что вместе с запорожцем пропала и дедова шапка — вчера они поменялись шапками. Шинкарь указал деду, где он может найти чёрта, чтобы забрать у него грамоту.
Ночью пошёл дед в лес по тропке, указанной шинкарём, и вышел к костру, у которого сидели «страшные рожи». Рассказал им дед о своём деле, дал деньги и очутился в пекле, сидящим за столом с чертями, чудищами и ведьмами. Одна из ведьм предложила сыграть в дурня три раза: если выиграет дед — получит шапку, если проиграет — останется навсегда в пекле. Дед два раза остался дурнем, а в третий раз догадался карты перекрестить — и выиграл. Получив шапку и коня, дед выбрался из пекла. Очнулся он на крыше своей хаты, весь окровавленный. Немедленно отправился дед к царице. Там навидался он разных диковин и на время забыл о чертях, но после его путешествия в пекло каждый год в этот день его жена поневоле пускалась в пляс, а в хате творилась разная чертовщина.
Краткий пересказ (более подробный, чем краткое содержание)
Начинается повесть с сетований рассказчика, Фомы Григорьевича, на слушательниц, которые просят рассказать страшную сказку, а потом всю ночь дрожат от страха. Затем он рассказал о том, что случилось с его дедом.
Дед Фомы Григорьевича был не из простых казаков, знал грамоту. Однажды гетман дал ему грамоту и велел отвезти царице. Тот зашил её в шапку, оседлал коня и на другое утро доехал уже до Конотопа, где была ярмарка. Хотел дед купить там табак и огниво да ехать дальше, но встретил гуляку запорожца и за разговорами забыл, что ему нужно ехать. Началась у них попойка, а после неё решили дед, запорожец и ещё один гуляка держать путь вместе. В дороге запорожец рассказывал разные байки, но к вечеру притих, а затем признался, что душа его продана нечистому, что этой ночью срок и попросил попутчиков не спать, караулить, чтобы нечистый его не утащил. Казаки согласились.
Остановились они ночевать в шинке. Дед долго караулил запорожца, а другой казак и запорожец заснули. Но и дед, в конце концов, заснул, а утром увидел, что запорожец пропал, только свитка его осталась. И кони пропали: деда и запорожца. Хватился дед за шапку — и её нет. Вспомнил он, что вчера поменялись шапками с запорожцем, значит, нечистый её утащил вместе с запорожцем. Как добыть грамоту для царицы, зашитую в шапке, не знает. Спросил совета у людей, остановившихся в шинке. Никто не знал, что делать. Только шинкарь за пять золотых надоумил деда, как добыть грамоту. Рассказал, как дойти в лесу до того места, где найдёт «кого нужно».
Нашёл дед то место, а там у огня расположились люди со страшными рожами и что-то сыпали в огонь. Сидели молча, на приветствие не ответили. Дед рассказал им за чем пришёл. Они протянули руки, кинул дед им деньги. Тут земля задрожала, и попал он «чуть ли не в самое пекло». Кругом черти и ведьмы отплясывают трепака. Посадили его за длиннющий стол, заставленный едой. Дед подцепил кусок и отправил не в свой рот, а в чужой. Во второй и в третий раз — опять в чужой рот. Рассердился дед, стал угрожать расправиться с ведьмами, если они не отдадут его казацкую шапку. Захохотали они, а одна из них провизжала, что отдадут шапку, если три раза сыграет дед с ними в дурня.
Пришлось сесть за карты. Первый раз остался он дурнем. Второй раз тоже проиграл: на руках у него были одни козыри, вдруг превратившиеся в простую масть. В третий раз изловчился он перекрестить карты под столом и выиграл. Загремел гром, и откуда ни возьмись появилась шапка.
Расхрабрился дед и потребовал своего коня, пригрозив перекрестить нечисть святым крестом. Появились перед ним конские кости, заплакал дед, жалея старого друга. Потребовал другого коня, чтобы выбраться из чёртова места. Появился перед ним конь и понёс деда через болото и провалы, не слушаясь ни поводов, ни крика. Под ногами была пропасть, перескочил конь через неё, а дед, не удержавшись, полетел вниз.
Очнулся он на крыше своей хаты. Перекрестившись, увидел, что руки в крови, посмотрел в бочку с водой — и лицо в крови. Обмылся, чтобы детей не испугать, и зашёл в хату. Увидел там испуганных детей и жену, заснувшую с веретеном в руке и подпрыгивающую на лавке. Дед разбудил её, и жена рассказала, что снилось ей, будто печь по хате ездила. Понял дед, что нужно хату освятить, но сейчас ему некогда было, поскакал он на коне с грамотой к царице.
Привели гонца во дворец, дивился он на роскошь высоких палат, видел разряженную царицу. Велела она насыпать деду полную шапку денег.
Об истории с чертями дед не вспоминал, а когда кто-нибудь просил его рассказать об этом, долго не соглашался. И, наверно, в наказание, что сразу не освятил хату, каждый год в этот день ноги жены его затевали танцы.
Заключение к краткому пересказу
В повести Н. В. Гоголя «Пропавшая грамота» раскрываются две темы:
Краткое содержание повести может пригодиться для заполнения читательского дневника, а краткий пересказ — для подготовки к уроку литературы.
Начало рассказа дьячка
В основе повести Н. В. Гоголя «Пропавшая грамота» лежит сказка, которую поведал любительницам страшных историй служитель церкви Фома Григорьевич. В сюжет пересказа вошли события, произошедшие с его дедом, которого гетман послал с грамотой к царице. Дед Фомы был храбрым казаком, который не боялся даже волков. Кроме дьяка и его деда, главными героями в «Пропавшей грамоте» являются:
Рассказчик описывал своего деда как довольно умного и начитанного человека, который относился к непростым казакам. Фома говорил, что таких людей в округе можно было в одну горсть уложить. Однажды полковой писарь от имени гетмана передал деду грамоту, которую следовало доставить само́й царице. Так как гонец был человеком ответственным, он быстро зашил документ в шапку, попрощался с женой, детьми, сел на коня и отправился в дорогу.
Гулянка в Конотопе
Ехал он довольно быстро и рано утром был уже в Конотопе. В то время там проходила ярмарка, поэтому людей было довольно много, но все еще дремали, расположившись кто где. Здесь можно было встретить:
Постепенно народ стал просыпаться, и дед пошел в поисках табака и огнива. Он познакомился с лихим запорожцем, каких, как отмечает рассказчик, сейчас не встретишь. Они пошли вместе, разговаривая на незначащие темы, и гонец забыл про свое задание.
Как полагается, они крепко отметили свое знакомство, швыряя в народ деньгами и разбивая горшки. Ярмарку они покинули и отправились в путь, только когда совсем стемнело.
Исчезновение запорожца
По дороге к ним прибился еще один хлопец, и дальше по полю они поехали вместе. В пути запорожец, не умолкая, развлекал попутчиков, которые решили, что в него вселился бес. От рассказанных им историй и присказок дед постоянно смеялся, надрывая живот.
Когда уже совсем стемнело, рассказчик притих и стал вздрагивать при малейшем шорохе. Гонец намекнул запорожцу, что наверно тот уже хочет быстрее домой да на печь. На его слова попутчик неожиданно ответил, что его душа давно продана нечистому. Как ни странно, это признание не удивило смелого деда, который заметил, что на своем веку почти каждый знался с нечистым.
Запорожец сказал, что сегодня последний день, когда он может гулять по свету, и попросил друзей спасти его, не поспав одной ночи. Попутчики согласились помочь ему, не дав черту загубить христианскую душу. Между тем стало совсем темно, и троица решила остановиться на ночлег.
По пути они встретили небольшой, правда, весь покосившийся на одну сторону шинок, в котором решили переночевать. Не успели они расположиться втроем в сарае, как дед заметил, что его друзья спят уже крепким сном. Тогда он разбудил приставшего попутчика и напомнил ему про данное запорожцу обещание, но казак только протер глаза и опять уснул.
Пришлось деду караулить друзей одному, а чтобы не уснуть, он пошел прогуляться и проведать коней. Но ближе к утру сил у него практически не осталось и он повалился, словно убитый. Спал он довольно долго и проснулся, когда солнце стало припекать ему голову.
Дед сразу заметил, что запорожец вместе со своим и его конем исчез. Он стал всех расспрашивать, но никто ничего не знал об исчезновении его попутчика. Гонец сильно испугался и задумался о том, как быть дальше.
Помощь шинкаря
Дед никак не мог понять, кому понадобился его конь, так как у запорожца был свой. Он сделал вывод, что нечистая сила приходила пешком, поэтому и стащила коня. Гонец слишком переживал, что ему не удалось сдержать казацкого слова перед запорожцем. Но он еще больше расстроился, когда обнаружил исчезновение своей шапки.
Потерянная грамота не давала ему покоя. Хотя деду и не пришлось читать ее текст, но еще не было такого, чтобы у него что-то важное пропадало, и он начал ругать себя и черта, обзывая его разными прозвищами. Затем казак решил обратиться за помощью к людям, которые на тот момент находились в шинке.
Дед рассказал обо всем, что с ним приключилось, но ему толком никто не помог. Только шинкарь сидел и молчал в углу. Гонец решил подойти к нему, так как почувствовал, что это довольно умный человек, которому что-то известно.
Но продавец был не слишком разговорчив и начал общаться с дедом, только когда получил от него деньги. Он объяснил казаку план дороги к небольшой речке, где обитают те, кто ему нужен. Поговорив с дедом, шинкарь ушел в свою комнатушку.
Игра в карты с ведьмой
Хотя дед был и смелым человеком, но зайдя темной ночью в лес, он почувствовал некоторый страх. Среди деревьев стало так холодно, что путник вспомнил про свой овчинный тулуп. Наконец он добрался до речки, увидел огонь на противоположной стороне и по ненадежному мостику быстро перебрался на другой берег.
Здесь он увидел нечистых, которые сидели вокруг костра. Но делать было нечего, и гонец присоединился к ним. Как ни пытался он завести с ними разговор, ничего не получалось. Тогда, как советовал шинкарь, он бросил им деньги, и вся нечисть приобрела свое истинное обличие. Они подскочили к деду и посадили за огромный стол, который ломился от еды.
Но что бы он ни захотел съесть, попадало мимо его рта. Дед разозлился и потребовал от них свою шапку. Главная ведьма согласилась отдать шапку только после игры в дурака. Причем из трех партий он должен был выиграть хотя бы одну. Казаку деваться было некуда, и он согласился.
Проиграв два кона, дед понял, что ведьма его обманывает, и тогда он незаметно перекрестил свои карты и выиграл третью партию. Тут же прилетела шапка прямо ему в лицо, но дед стал требовать от нечисти вернуть своего коня. Когда казак узнал, что его четвероногий друг съеден, потребовал другого, чтобы побыстрее выбраться из этого пекла.
Ему дали коня, который понес деда, не слушаясь своего седока. Очнулся гонец только на крыше своей хаты, не помня, что с ним произошло. После этого приключения дед, взяв другого коня, поехал без остановок к царице и вручил ей грамоту.
Основная мысль произведения
Сейчас в школе на уроках литературы очень популярны презентации, которые помогают ученикам сделать конспект произведения и лучше понять его смысл. При этом учитель использует компьютерную технику для просмотра слайдов и прослушивания аудиокниги онлайн. При анализе «Пропавшей грамоты» обязательно раскрываются:
«Пропавшая грамота», как и весь цикл сказок «Вечера на хуторе близ Диканьки», написана в жанре народного творчества. Дьяк рассказывает необыкновенную историю в украинских традициях с применением элементов фантастики. Вся композиция повести построена на рассказе о жизни отдельных героев, а ее основу составляет исчезновение документа для императрицы.
Линия сюжета раскручивается вокруг путешествия гонца к нечистой силе с намерением вернуть потерянную шапку, а с ней и грамоту. Гоголь описывает эти события в характерном для него юмористическом стиле. Произведение отличается мастерским упоминанием народных традиций, которые создают живые сцены, захватывающие воображение читателя.
Для этого писатель использует яркий пафос, разнообразные зарисовки, разделяющие реалии от вымысла. Весь смысл произведения основывается на описании простого человека, который любит жизнь и свято верит в торжество справедливости. Кроме того, он умеет бороться со злом, поэтому заслуживает уважения, несмотря на некоторые отрицательные качества.
Своеобразность повести придают элементы фантастики, которые автор приблизил к действительности. Лирические и философские отступления применяются писателем, чтобы лучше описать население тех мест.
Для художественной выразительности автор использует разнообразные прибаутки и присказки, которые подчеркивают самобытность и колоритность повести. Это произведение учит читателя, что сначала следует выполнять взятые на себя поручения, а потом заниматься другими делами. Иначе можно нажить себе много неприятностей.
Краткое содержание Гоголь Пропавшая грамота для читательского дневника
В этом произведении рассказывает дьяк о приключениях своего деда, которому пришлось с нечистью в карты играть.
Все началось с того, что гетман поручил казаку доставить к царице грамоту. Тот не долго в путь собирался, а бумагу зашил в свою шапку. Сел на коня и отправился в дорогу.
Доехал дед к следующему утру до Конотопа. А там была ярмарка. Вспомнив, что нет у него ни табака, ни огнива, отправился казак по ярмарке разгуливать. Тут познакомился он с запорожцем. По всему видать было, что тот – гуляка. Погуляли они, разговорились. И, решили они путь дальше вместе держать. Пристал к ним и еще один новый знакомый.
Под вечер выехали путники в поле. Тут начал запорожец диковинные истории рассказывать. А потом сознался товарищам своим новым, что продал душу он черту и сегодня срок его ходить по белому свету, как раз, и заканчивается. Попросил он их о помощи. Казаки согласились, пообещав, что не отдадут нечистому души христианской.
Вот, к ночи добрались они до шинка, где и остались на ночлег. Помня о своем обещании, дед изо всех сил старался не спать, а второй новый его знакомый уснул и пробудить его не представилось уже возможным. Пришлось одному деду стеречь запорожца. Начало ему уже и казаться, что рядом черт. Но, сон сморил и его. А проснувшись, не нашел уже он своего знакомого. Мало того, вместе с ним и конь пропал. А самое страшное было то, что давеча обменялся наш герой с запорожцем шапками. И ее, вместе с зашитой туда грамотой, тоже черт утащил.
Досадно стало деду на себя самого, что сглупил так, да что ни слова своего перед товарищем сдержать не смог, ни поручения гетманского выполнить. Поговорив с другими постояльцами, решил он отыскать черта и грамоту вернуть. Путь ему указал хозяин шинка.
Вот уже и пробирается глухой ночью казак по лесу сквозь бурелом по указанной дороге. Добрался до реки, где и должен был он нечистого найти. Видит казак: сидят на другом берегу ее люди возле костра. Перебрался по мосту он к ним и присел рядом. Сколько не пытался с ними разговор завести, те упорно молчали. Казак понял уже, что эта компания и есть отродие бесовское. Вспомнил он и совет хозяина шинка, о том, что взять с собой деньги нужно, так как это все любят: и люди, и черти.
Бросил казак им деньги, они вмиг свое обличье истинное приобрели. Принялась нечисть плясать, да человека к себе тащить. Тут и заявил дед о своем намерении шапку свою от них назад получить. Одна ведьма, которая, по видимому, старшей была в этой компании, сказала, что получит он шапку свою, коли с ней в дурака сыграет. Условие было такое, что если хоть один раз из трех выиграет казак, то может шапку забирать. Ну, а если ни разу, то не видать ему и света белого.
Деваться ему некуда было, согласился. Два раза проиграл он. Тут, дошло до казака, что дурит его ведьма. Догадался он незаметно перекрестить свои карты. И – выиграл!
Шапку свою заполучил он назад. Но, показалось этого мало ему, стал он требовать, чтобы вернули ему черти коня. В ответ они показали ему на кости – то, что от лошади осталось. В замен своего, выпросил казак у них другого, который и доставил домой его.
После этого приключения казак, взяв другого коня, не мешкая, теперь уже, поехал прямо к царице и грамота была им ей лично в руки вручена.
Начало рассказа дьячка
В основе повести Н. В. Гоголя «Пропавшая грамота» лежит сказка, которую поведал любительницам страшных историй служитель церкви Фома Григорьевич. В сюжет пересказа вошли события, произошедшие с его дедом, которого гетман послал с грамотой к царице. Дед Фомы был храбрым казаком, который не боялся даже волков. Кроме дьяка и его деда, главными героями в «Пропавшей грамоте» являются:
Рассказчик описывал своего деда как довольно умного и начитанного человека, который относился к непростым казакам. Фома говорил, что таких людей в округе можно было в одну горсть уложить. Однажды полковой писарь от имени гетмана передал деду грамоту, которую следовало доставить само́й царице. Так как гонец был человеком ответственным, он быстро зашил документ в шапку, попрощался с женой, детьми, сел на коня и отправился в дорогу.
История создания произведения:
Самые первые наброски произведения, которые и принято считать черновиком, были написаны на четырех объемных листах (учитывая оборот) довольно мелким подчерком, с большим количеством исправлений и различного рода помарок. Заглавие у чернового варианта отсутствует.
Гулянка в Конотопе
Ехал он довольно быстро и рано утром был уже в Конотопе. В то время там проходила ярмарка, поэтому людей было довольно много, но все еще дремали, расположившись кто где. Здесь можно было встретить:
Постепенно народ стал просыпаться, и дед пошел в поисках табака и огнива. Он познакомился с лихим запорожцем, каких, как отмечает рассказчик, сейчас не встретишь. Они пошли вместе, разговаривая на незначащие темы, и гонец забыл про свое задание.
Как полагается, они крепко отметили свое знакомство, швыряя в народ деньгами и разбивая горшки. Ярмарку они покинули и отправились в путь, только когда совсем стемнело.
В какие годы писалось произведение?
Практически все литературоведы убеждены, что повесть была начата Гоголем в 1828 году. Об этом свидетельствует его письмо матери, датируемое маем 1829 года. В нём Николай Васильевич просит в подробностях описать ему различные карточные игры, которые были популярны в то время на Украине.
Доказательством того, что «Пропавшая грамота» была закончена не позже весны 1831 года, может служить тот факт, что впервые она была напечатана в первой книге «Вечеров…», а цензурное разрешение на её издание получил 26 мая 1831 года Николай Васильевич Гоголь.
Исчезновение запорожца
По дороге к ним прибился еще один хлопец, и дальше по полю они поехали вместе. В пути запорожец, не умолкая, развлекал попутчиков, которые решили, что в него вселился бес. От рассказанных им историй и присказок дед постоянно смеялся, надрывая живот.
Когда уже совсем стемнело, рассказчик притих и стал вздрагивать при малейшем шорохе. Гонец намекнул запорожцу, что наверно тот уже хочет быстрее домой да на печь. На его слова попутчик неожиданно ответил, что его душа давно продана нечистому. Как ни странно, это признание не удивило смелого деда, который заметил, что на своем веку почти каждый знался с нечистым.
Запорожец сказал, что сегодня последний день, когда он может гулять по свету, и попросил друзей спасти его, не поспав одной ночи. Попутчики согласились помочь ему, не дав черту загубить христианскую душу. Между тем стало совсем темно, и троица решила остановиться на ночлег.
По пути они встретили небольшой, правда, весь покосившийся на одну сторону шинок, в котором решили переночевать. Не успели они расположиться втроем в сарае, как дед заметил, что его друзья спят уже крепким сном. Тогда он разбудил приставшего попутчика и напомнил ему про данное запорожцу обещание, но казак только протер глаза и опять уснул.
Пришлось деду караулить друзей одному, а чтобы не уснуть, он пошел прогуляться и проведать коней. Но ближе к утру сил у него практически не осталось и он повалился, словно убитый. Спал он довольно долго и проснулся, когда солнце стало припекать ему голову.
Дед сразу заметил, что запорожец вместе со своим и его конем исчез. Он стал всех расспрашивать, но никто ничего не знал об исчезновении его попутчика. Гонец сильно испугался и задумался о том, как быть дальше.
Прοпажа грамοты
Как мοг, бοрοлся дед сο снοм: и οбсмοтрел все вοзы, и прοведал кοней, и закурил — нο ничтο, даже пοчудившиеся ему пοд сοседним вοзοм рοга не мοгли егο взбοдрить. Οн прοснулся пοздним утрοм и не нашел запοрοжца, прοпали и кοни. Нο чтο хуже всегο, исчезла шапка с грамοтοй и деньгами, кοтοрοю вчера пοменялся дед с запοрοжцем на время. И злился он на черта, и бранил его, и прοсил сοвета у бывших в шинке чумакοв — все без тοлку. Спасибο владельцу питейного заведения, за небольшую плату указал οн деду, где отыскать коварного черта, чтοб вытребοвать у негο οбратнο грамοту.
Помощь шинкаря
Дед никак не мог понять, кому понадобился его конь, так как у запорожца был свой. Он сделал вывод, что нечистая сила приходила пешком, поэтому и стащила коня. Гонец слишком переживал, что ему не удалось сдержать казацкого слова перед запорожцем. Но он еще больше расстроился, когда обнаружил исчезновение своей шапки.
Потерянная грамота не давала ему покоя. Хотя деду и не пришлось читать ее текст, но еще не было такого, чтобы у него что-то важное пропадало, и он начал ругать себя и черта, обзывая его разными прозвищами. Затем казак решил обратиться за помощью к людям, которые на тот момент находились в шинке.
Дед рассказал обо всем, что с ним приключилось, но ему толком никто не помог. Только шинкарь сидел и молчал в углу. Гонец решил подойти к нему, так как почувствовал, что это довольно умный человек, которому что-то известно.
Но продавец был не слишком разговорчив и начал общаться с дедом, только когда получил от него деньги. Он объяснил казаку план дороги к небольшой речке, где обитают те, кто ему нужен. Поговорив с дедом, шинкарь ушел в свою комнатушку.
Отличии первоначальной версии от конечной
Стоит отметить, что по объему первоначальная версия произведения «Пропавшая грамота» была намного объемнее. По словам историков, занимающихся исследованием черновых вариантов повести, в ныне существующей повести отсутствуют не только некоторые описания, но и целые фрагменты, из-за чего порой возникают даже разночтения.
К примеру, в конечное содержание не вошли: эпизод с горшками, которые надували щёки, некоторые детали, касающиеся описания путешествия старика из пекла, в ходе которого он оседлал хромого.
Возможность определить точную дату написания повести «Пропавшая грамота» пока не удалось. Дело в том, что автограф произведения мало о чем может сказать: по нему нельзя определить ни места, ни времени написания.
Игра в карты с ведьмой
Хотя дед был и смелым человеком, но зайдя темной ночью в лес, он почувствовал некоторый страх. Среди деревьев стало так холодно, что путник вспомнил про свой овчинный тулуп. Наконец он добрался до речки, увидел огонь на противоположной стороне и по ненадежному мостику быстро перебрался на другой берег.
Здесь он увидел нечистых, которые сидели вокруг костра. Но делать было нечего, и гонец присоединился к ним. Как ни пытался он завести с ними разговор, ничего не получалось. Тогда, как советовал шинкарь, он бросил им деньги, и вся нечисть приобрела свое истинное обличие. Они подскочили к деду и посадили за огромный стол, который ломился от еды.
Но что бы он ни захотел съесть, попадало мимо его рта. Дед разозлился и потребовал от них свою шапку. Главная ведьма согласилась отдать шапку только после игры в дурака. Причем из трех партий он должен был выиграть хотя бы одну. Казаку деваться было некуда, и он согласился.
Проиграв два кона, дед понял, что ведьма его обманывает, и тогда он незаметно перекрестил свои карты и выиграл третью партию. Тут же прилетела шапка прямо ему в лицо, но дед стал требовать от нечисти вернуть своего коня. Когда казак узнал, что его четвероногий друг съеден, потребовал другого, чтобы побыстрее выбраться из этого пекла.
Ему дали коня, который понес деда, не слушаясь своего седока. Очнулся гонец только на крыше своей хаты, не помня, что с ним произошло. После этого приключения дед, взяв другого коня, поехал без остановок к царице и вручил ей грамоту.
Экранизация
Экранизирована повесть была дважды: в 1945 и в 1972 году. Первая экранизация представляла собой одноимённый мульфильм, который в облегчённом варианте пересказывал сюжет произведения.
Вторая была полнометражным фильмом. Он повторял сюжет произведения, но в отличии от оригинала, в фильме «Пропавшая грамота» герои немного отличались: например главный персонаж был не дедом, а как казаком Василем. Также замечены незначительные отступления от сюжета.
Вот такое мистическое произведение, вполне в своей манере, написал Николай Гоголь. Краткое содержание («Пропавшая грамота» — одна из малоизвестных повестей цикла), конечно, не передаст в полной мере очарования гоголевского языка, но даст представление об этой сказке.
Встреча с нечистой силой
Глухοю нοчью ступил дед в лес и пοшел пο еле приметнοй дοрοжке, указаннοй шинкарем. Как и предупреждали егο, все в лесу стучалο, гремелο, ибο цыгане, вышедшие из нοр свοих, кοвали железο. Минοвав все указанные приметы, дед вышел к οгню, вοкруг кοтοрοгο сидели «страшные рοжи». Сел и дед.
Дοлгο мοлчали, пοка дед не решил всем этим чудищам рассказывать о своих злоключениях и о грамоте, которую ему нужно непременно вернуть и доставить в срок. «Рοжи и уши наставили, и лапы прοтянули». Он кинул все свοи деньги, земля задрοжала, и οн οчутился чуть не в самοм пекле. Ведьмы, черти и прочая нечисть — все вοкруг οтплясывалο «какοгο-тο чертοвскοгο трепака». Вдруг οн οказался за стοлοм, лοмившемся οт яств, нο все куски, которые οн брал, пοпадали в чужие рты.
Сделка с ведьмοй
Раздοсадοванный дед Фοмы, осмелев, принялся громко браниться. Все захοхοтали. А οдна из ведьм предлοжила ему сыграть в карты трижды: выиграет — егο шапка, прοиграет — и света бοжьегο не увидит.
Οба раза прοиграл дед, хοтя вο втοрοй и сам сдавал карты, и были οни пοначалу сοвсем неплοхи. Дοгадался οн в третий раз пοтихοньку пοд стοлοм карты перекрестить — и выиграл. Пοлучив шапку, дед расхрабрился и пοтребοвал кοня свοегο, пригрοзив перекрестить все бесοвскοе сοбрание святым крестοм. Загремели, зазвенели пред ним лишь кοнские кοсти. Заплакал горько дед, да черти вдруг словно сжалились над ним и дали другοгο кοня, кοтοрый пοнес егο через прοвалы и бοлοта, над прοпастями и крутизнοй страшнοй. Οднакο οн не удержался и упал. Οчнулся на крыше свοегο ж дοма. Весь в крοви, нο целый.
В дοме кинулись к нему до смерти перепуганные дети, указывая на мать, которая в тот момент спала, но в то же время как-то странно пοдпрыгивала, лежа на лавке. Οн разбудил свою жену, кοтοрοй снилась, как она позже рассказала, сущая чертοвщина, и, решив позже обязательно οсвятить хату, немедля οтправился к царице. В столице, насмотревшись дикοвин, οн сразу уже и не вспоминал ο страннοй встрече в лесу. Кοгда вернулся, забыл дοм οсвятить. И зря. Мнοгο лет еще, в οпределенный день и час, жена деда вдруг начинала странно плясать.
Гоголь Николай Васильевич — Пропавшая Грамота
Быль, рассказанная дьячком ***ской церкви Так вы хотите, чтобы я вам еще рассказал про деда. Пожалуй, почему же не потешить прибауткой. Эх, старина, старина. Что за радость, что за разгулье падет на сердце, когда услышишь про то, что давно-давно, и года ему и месяца нет, деялось на свете. А как еще впутается какой-нибудь родич, дед или прадед, — ну, тогда и рукой махни. Чтоб мне поперхнулось за акафистом великомученице Варваре, если не чудится, что вот-вот сам все это делаешь, как будто залез в прадедовскую душу или прадедовская душа шалит в тебе. Нет, мне пуще всего наши дивчата и молодицы. Покажись только на глаза им. «Фома Григорьевич. Фома Григорьевич. А нуте яку-небусь страховинну казачку. А нуте, нуте. — тара-та-та, та-та-та, и пойдут, и пойдут.
Рассказать-то, конечно, не жаль, да загляните-ка, что делается с ними в постеле. Ведь я знаю, что каждая дрожит под одеялом, как будто бьет ее лихорадка, и рада бы с головою влезть в тулуп свой. Царапни горшком крыса, сама как-нибудь задень ногою кочергу — и боже упаси. И душа в пятках. А на другой день ничего не бывало, навязывается сызнова. Расскажи ей страшную сказку, да и только. Что ж бы такое рассказать вам. Вдруг не взбредет на ум. Да, расскажу я вам, как ведьмы играли с покойным дедом в дурня. Только заранее прошу вас, господа, не сбивайте с толку. А то такой кисель выйдет, что совестно будет и в рот взять. Покойный дед, надобно вам сказать, был не из простых в свое время козаков. Знал и твердо он-то, и словотитлу поставить.
В праздник отхватает апостола, бывало, так, что теперь и попович иной спрячется. Ну, сами знаете, что в тогдашние времена если собрать со всего Батурина грамотеев, то нечего и шапки подставлять, — в одну горсть можно было всех уложить. Стало быть, и дивиться нечего, когда всякий встречный кланялся ему мало не в пояс. Один раз задумалось вельможному гетьману послать зачем-то к царице грамоту. Тогдашний полковой писарь, — вот нелегкая его возьми, и прозвища не вспомню. Вискряк не Вискряк, Мотузочка не Мотузочка, Голопуцек не Голопуцек. Знаю только, что как-то чудно начинается мудреное прозвище, — позвал к себе деда и сказал ему, что, вот, наряжает его сам гетьман гонцом с грамотою к царице. Дед не любил долго собираться.
Грамоту зашил в шапку. Вывел коня. Чмокнул жену и двух своих, как сам он называл, поросенков, из которых один был родной отец хоть бы и нашего брата. И поднял такую за собою пыль, как будто бы пятнадцать хлопцев задумали посереди улицы играть в кашу. На другой день еще петух не кричал в четвертый раз, дед уже был в Конотопе. На ту пору была там ярмарка. Народу высыпало по улицам столько, что в глазах рябело. Но так как было рано, то все еще дремало, протянувшись на земле. Возле коровы лежал гуляка парубок с покрасневшим, как снегирь, носом. Подоле храпела, сидя, перекупка, с кремнями, синькою, дробью и бубликами. Под телегою лежал цыган. На возу с рыбой — чумак. На самой дороге раскинул ноги бородач москаль (1) с поясами и рукавицами.
Ну, всякого сброду, как водится по ярмаркам. Дед приостановился, чтобы разглядеть хорошенько. Между тем в ятках (2) начало мало-помалу шевелиться. Жидовки стали побрякивать фляжками. Дым покатило то там, то сям кольцами, и запах горячих сластен понесся по всему табору. Деду вспало на ум, что у него нет ни огнива, ни табаку наготове. Вот и пошел таскаться по ярмарке. Не успел пройти двадцати шагов — навстречу запорожец. Гуляка, и по лицу видно. Красные, как жар, шаровары, синий жупан, яркий цветной пояс, при боку сабля и люлька (3) с медною цепочкою по самые пяты — запорожец, да и только. Эх, народец. Станет, вытянется, поведет рукою молодецкие усы, брякнет подковами и — пустится. Да ведь как пустится. Ноги отплясывают, словно веретено в бабьих руках.
Что вихорь, дернет рукою по всем струнам бандуры и тут же, подпершися в боки, несется вприсядку. Зальется песней — душа гуляет. Нет, прошло времечко. Не увидать больше запорожцев. Да, так встретились. Слово за слово, долго ли до знакомства. Пошли калякать, калякать так, что дед совсем уже было позабыл про путь свой. Попойка завелась, как на свадьбе перед постом великим. Только, видно, наконец прискучило бить горшки и швырять в народ деньгами, да и ярмарке не век же стоять. Вот сговорились новые приятели, чтоб не разлучаться и путь держать вместе. Было давно под вечер, когда выехали они в поле. Солнце убралось на отдых. Где-где горели вместо него красноватые полосы. По полю пестрели нивы, что праздничные плахты (4) чернобровых молодиц.
Нашего запорожца раздобар взял страшный. Дед и еще другой приплевшийся к ним гуляка подумали уже, не бес ли засел в него. Откуда что набиралось. Истории и присказки такие диковинные, что дед несколько раз хватался за бока и чуть не надсадил своего живота со смеху. Но в поле становилось, чем далее, тем сумрачнее. И вместе с тем становилась несвязнее и молодецкая молвь. Наконец рассказчик наш притих совсем и вздрагивал при малейшем шорохе. — Ге-ге, земляк. Да ты не на шутку принялся считать сов. Уж думаешь, как бы домой да на печь. — Перед вами нечего таиться, — сказал он, вдруг оборотившись и неподвижно уставив на них глаза свои. — Знаете ли, что душа моя давно продана нечистому. — Экая невидальщина. Кто на веку своем не знался с нечистым.
Тут-то и нужно гулять, как говорится, на прах. — Эх, хлопцы. Гулял бы, да в ночь эту срок молодцу. Эй, братцы. — сказал он, хлопнув по рукам их, — эй, не выдайте. Не поспите одной ночи, век не забуду вашей дружбы. Почему ж не пособить человеку в таком горе. Дед объявил напрямик, что скорее даст он отрезать оселедец с собственной головы, чем допустит черта понюхать собачьей мордой своей христианской души. Козаки наши ехали бы, может, и далее, если бы не обволокло всего неба ночью, словно черным рядном, и в поле не стало так же темно, как под овчинным тулупом. Издали только мерещился огонек, и кони, чуя близкое стойло, торопились, насторожа уши и вковавши очи во мрак. Огонек, казалось, несся навстречу, и перед козаками показался шинок, повалившийся на одну сторону, словно баба на пути с веселых крестин.
В те поры шинки были не то, что теперь. Доброму человеку не только развернуться, приударить горлицы или гопака, прилечь даже негде было, когда в голову заберется хмель и ноги начнут писать покой-он-по. Двор был уставлен весь чумацкими (5) возами. Под поветками, в яслях, в сенях, иной свернувшись, другой развернувшись, храпели, как коты. Шинкарь один перед каганцом (6) нарезывал рубцами на палочке, сколько кварт и осьмух высушили чумацкие головы. Дед, спросивши треть ведра на троих, отправился в сарай. Все трое легли рядом. Только не успел он повернуться, как видит, что его земляки спят уже мертвецким сном. Разбудивши приставшего к ним третьего козака, дед напомнил ему про данное товарищу обещание. Тот привстал, протер глаза и снова уснул.
Нечего делать, пришлось одному караулить. Чтобы чем-нибудь разогнать сон, обсмотрел он возы все, проведал коней, закурил люльку, пришел назад и сел опять около своих. Все было тихо, так что, кажись, ни одна муха не пролетела. Вот и чудится ему, что из-за соседнего воза что-то серое выказывает роги. Тут глаза его начали смыкаться так, что принужден он был ежеминутно протирать кулаком и промывать оставшеюся водкой. Но как скоро немного прояснились они, все пропадало. Наконец, мало погодя, опять показывается из-под воза чудище. Дед вытаращил глаза сколько мог. Но проклятая дремота все туманила перед ним. Руки его окостенели. Голова скатилась, и крепкий сон схватил его так, что он повалился словно убитый. Долго спал дед, и как припекло порядочно уже солнце его выбритую макушу, тогда только схватился он на ноги.
Потянувшись раза два и почесав спину, заметил он, что возов стояло уже не так много, как с вечера. Чумаки, видно, потянулись еще до света. К своим — козак спит, а запорожца нет. Выспрашивать — никто знать не знает. Одна только верхняя свитка (7) лежала на том месте. Страх и раздумье взяло деда. Пошел посмотреть коней — ни своего, ни запорожского. Что бы это значило. Положим, запорожца взяла нечистая сила. Кто же коней. Сообразя все, дед заключил, что, верно, черт приходил пешком, а как до пекла не близко, то и стянул его коня. Больно ему было крепко, что не сдержал козацкого слова. «Ну, думает, нечего делать, пойду пешком. Авось попадется на дороге какой-нибудь барышник, едущий с ярмарки, как-нибудь уже куплю коня». Только хватился за шапку — и шапки нет.
Всплеснул руками покойный дед, как вспомнил, что вчера еще поменялись они на время с запорожцем. Кому больше утащить, как не нечистому. Вот тебе и гетьманский гонец. Вот тебе и привез грамоту к царице. Тут дед принялся угощать черта такими прозвищами, что, думаю, ему не один раз чихалось тогда в пекле. Но бранью мало пособишь. А затылка сколько ни чесал дед, никак не мог ничего придумать. Что делать. Кинулся достать чужого ума. Собрал всех бывших тогда в шинке добрых людей, чумаков и просто заезжих, и рассказал, что так и так, такое-то приключилось горе. Чумаки долго думали, подперши батогами подбородки свои, крутили головами и сказали, что не слышали такого дива на крещеном свете, чтобы гетьманскую грамоту утащил черт.
Другие же прибавили, что когда черт да москаль украдут что-нибудь, то поминай как и звали. Один только шинкарь сидел молча в углу. Дед и подступил к нему. Уж когда молчит человек. То, верно, зашиб много умом. Только шинкарь не так-то был щедр на слова. И если бы дед не полез в карман за пятью злотыми, то простоял бы перед ним даром. — Я научу тебя, как найти грамоту, — сказал он, отводя его в сторону. У деда и на сердце отлегло. — Я вижу уже по глазам, что ты козак — не баба. Смотри же. Близко шинка будет поворот направо в лес. Только станет в поле примеркать, чтобы ты был уже наготове. В лесу живут цыганы и выходят из нор своих ковать железо в такую ночь, в какую одни ведьмы ездят на кочергах своих. Чем они промышляют на самом деле, знать тебе нечего.
Много будет стуку по лесу, только ты не иди в те стороны, откуда заслышишь стук. А будет перед тобою малая дорожка, мимо обожженного дерева, дорожкою этою иди, иди, иди. Станет тебя терновник царапать, густой орешник заслонять дорогу — ты все иди. И как придешь к небольшой речке, тогда только можешь остановиться. Там и увидишь кого нужно. Да не позабудь набрать в карманы того, для чего и карманы сделаны. Ты понимаешь, это добро и дьяволы и люди любят. — Сказавши это, шинкарь ушел в свою конуру и не хотел больше говорить ни слова. Покойный дед был человек не то чтобы из трусливого десятка. Бывало, встретит волка, так и хватает прямо за хвост. Пройдет с кулаками промеж козаками — все, как груши, повалятся на землю.
Однако ж не совсем весело было продираться через колючие кусты. Еще отроду не видывал он, чтобы проклятые шипы и сучья так больно царапались. Почти на каждом шагу забирало его вскрикнуть. Мало-помалу выбрался он на просторное место, и, сколько мог заметить, деревья редели и становились, чем далее, такие широкие, какие дед не видывал и по ту сторону Польши. Глядь, между деревьями мелькнула и речка, черная, словно вороненая сталь. Долго стоял дед у берега, посматривая на все стороны. На другом берегу горит огонь и, кажется, вот-вот готовится погаснуть, и снова отсвечивается в речке, вздрагивавшей, как польский шляхтич в козачьих лапах. Вот и мостик. «Ну, тут одна только чертовская таратайка разве проедет». Дед, однако ж, ступил смело и, скорее, чем бы иной успел достать рожок понюхать табаку, был уже на другом берегу.
Теперь только разглядел он, что возле огня сидели люди, и такие смазливые рожи, что в другое время бог знает чего бы не дал, лишь бы ускользнуть от этого знакомства. Но теперь, нечего делать, нужно было завязаться. Вот дед и отвесил им поклон мало не в пояс. «Помогай бог вам, добрые люди!» Хоть бы один кивнул головой. Сидят да молчат, да что-то сыплют в огонь. Видя одно место незанятым, дед без всяких околичностей сел и сам. Смазливые рожи — ничего. Ничего и дед. Долго сидели молча. Деду уже и прискучило. Давай шарить в кармане, вынул люльку, посмотрел вокруг — ни один не глядит на него. «Уже, добродейство, будьте ласковы. Как бы так, чтобы, примерно сказать, того. (дед живал в свете немало, знал уже, как подпускать турусы, и при случае, пожалуй, и пред царем не ударил бы лицом в грязь), чтобы, примерно сказать, и себя не забыть, да и вас не обидеть, — люлька-то у меня есть, да того, чем бы зажечь ее, черт-ма».
И на эту речь хоть бы слово. Только одна рожа сунула горячую головню прямехонько деду в лоб так, что если бы он немного не посторонился, то, статься может, распрощался бы навеки с одним глазом. Видя, наконец, что время даром проходит, решился — будет ли слушать нечистое племя или нет — рассказать дело. Рожи и уши наставили, и лапы протянули. Дед догадался. Забрал в горсть все бывшие с ним деньги и кинул, словно собакам, им в середину. Как только кинул он деньги, все перед ним перемешалось, земля задрожала, и, как уже, — он и сам рассказать не умел, — попал чуть ли не в самое пекло. «Батюшки мои!» — ахнул дед, разглядевши хорошенько. Что за чудища. Рожи на роже, как говорится, не видно. Ведьм такая гибель, как случается иногда на рождество выпадет снегу.
Разряжены, размазаны, словно панночки на ярмарке. И все, сколько ни было их там, как хмельные, отплясывали какого-то чертовского тропака. Пыль подняли боже упаси какую. Дрожь бы проняла крещеного человека при одном виде, как высоко скакало бесовское племя. На деда, несмотря на весь страх, смех напал, когда увидел, как черти с собачьими мордами, на немецких ножках, вертя хвостами, увивались около ведьм, будто парни около красных девушек. А музыканты тузили себя в щеки кулаками, словно в бубны, и свистали носами, как в валторны. Только завидели деда — и турнули к нему ордою. Свиные, собачьи, козлиные, дрофиные, лошадиные рыла — все повытягивались и вот так и лезут целоваться. Плюнул дед, такая мерзость напала. Наконец схватили его и посадили за стол длиною, может, с дорогу от Конотопа до Батурина.
«Ну, это еще не совсем худо, — подумал дед, завидевши на столе свинину, колбасы, крошеный с капустой лук и много всяких сластей, — видно, дьявольская сволочь не держит постов». Дед таки, не мешает вам знать, не упускал при случае перехватить того-сего на зубы. Едал, покойник, аппетитно. И потому, не пускаясь в рассказы, придвинул к себе миску с нарезанным салом и окорок ветчины, взял вилку, мало чем поменьше тех вил, которыми мужик берет сено, захватил ею самый увесистый кусок, подставил корку хлеба и — глядь, и отправил в чужой рот. Вот-вот, возле самых ушей, и слышно даже, как чья-то морда жует и щелкает зубами на весь стол. Дед ничего. Схватил другой кусок и вот, кажись, и по губам зацепил, только опять не в свое горло.
В третий раз — снова мимо. Взбеленился дед. Позабыл и страх, и в чьих лапах находится он. Прискочил к ведьмам. — Что вы, Иродово племя, задумали смеяться, что ли, надо мною. Если не отдадите сей же час моей козацкой шапки, то будь я католик, когда не переворочу свиных рыл ваших на затылок. Не успел он докончить последних слов, как все чудища выскалили зубы и подняли такой смех, что у деда на душе захолонуло. — Ладно. — провизжала одна из ведьм, которую дед почел за старшую над всеми потому, что личина у ней была чуть ли не красивее всех. — Шапку отдадим тебе, только не прежде, пока сыграешь с нами три раза в дурня. Что прикажешь делать. Козаку сесть с бабами в дурня. Дед отпираться, отпираться, наконец сел. Принесли карты, замасленные, какими только у нас поповны гадают про женихов.
— Слушай же. — залаяла ведьма в другой раз, — если хоть раз выиграешь — твоя шапка. Когда же все три раза останешься дурнем, то не прогневайся — не только шапки, может, и света более не увидишь. — Сдавай, сдавай, хрычовка. Что будет, то будет. Вот и карты розданы. Взял дед свои в руки — смотреть не хочется, такая дрянь. Хоть бы на смех один козырь. Из масти десятка самая старшая, пар даже нет. А ведьма все подваливает пятериками. Пришлось остаться дурнем. Только что дед успел остаться дурнем, как со всех сторон заржали, залаяли, захрюкали морды. «Дурень. Дурень. Дурень!» — Чтоб вы перелопались, дьявольское племя. — закричал дед, затыкая пальцами себе уши. «Ну, думает, ведьма подтасовала. Теперь я сам буду сдавать». Сдал. Засветил козыря.
Поглядел на карты. Масть хоть куда, козыри есть. И сначала дело шло как нельзя лучше. Только ведьма — пятерик с королями. У деда на руках одни козыри. Не думая, не гадая долго, хвать королей по усам всех козырями. — Ге-ге. Да это не по-козацки. А чем ты кроешь, земляк. — Как чем. Козырями. — Может быть, по-вашему, это и козыри, только, по-нашему, нет. Глядь — в самом деле простая масть. Что за дьявольщина. Пришлось в другой раз быть дурнем, и чертанье пошло снова драть горло. «Дурень, дурень!» — так, что стол дрожал и карты прыгали по столу. Дед разгорячился. Сдал в последний раз. Опять идет ладно. Ведьма опять пятерик. Дед покрыл и набрал из колоды полную руку козырей. — Козырь. — вскричал он, ударив по столу картою так, что ее свернуло коробом.
Та, не говоря ни слова, покрыла восьмеркою масти. — А чем ты, старый дьявол, бьешь. Ведьма подняла карту. Под нею была простая шестерка. — Вишь, бесовское обморачиванье. — сказал дед и с досады хватил кулаком что силы по столу. К счастью еще, что у ведьмы была плохая масть. У деда, как нарочно, на ту пору пары. Стал набирать карты из колоды, только мочи нет. Дрянь такая лезет, что дед и руки опустил. В колоде ни одной карты. Пошел уже так, не глядя, простою шестеркою. Ведьма приняла. «Вот тебе на. Это что. Э-э, верно, что-нибудь да не так!» Вот дед карты потихоньку под стол — и перекрестил. Глядь — у него на руках туз, король, валет козырей. А он вместо шестерки спустил кралю. — Ну, дурень же я был. Король козырей. Что. Приняла. А.
В какие местах он не был, так дрожь забирала при одних рассказах. Глянул как-то себе под ноги — и пуще перепугался. Пропасть. Крутизна страшная. А сатанинскому животному и нужды нет. Прямо через нее. Дед держаться. Не тут-то было. Через пни, через кочки полетел стремглав в провал и так хватился на дне его о землю, что, кажись, и дух вышибло. По крайней мере, что деялось с ним в то время, ничего не помнил. И как очнулся немного и осмотрелся, то уже рассвело совсем. Перед ним мелькали знакомые места, и он лежал на крыше своей же хаты. Перекрестился дед, когда слез долой. Экая чертовщина. Что за пропасть, какие с человеком чудеса делаются. Глядь на руки — все в крови. Посмотрел в стоявшую торчмя бочку с водою — и лицо также. Обмывшись хорошенько, чтобы не испугать детей, входит он потихоньку в хату.
Смотрит. Дети пятятся к нему задом и в испуге указывают ему пальцами, говоря. «Дывысь, дывысь, маты, мов дурна, скаче!» (8) И в самом деле, баба сидит, заснувши перед гребнем, держит в руках веретено и, сонная, подпрыгивает на лавке. Дед, взявши за руку потихоньку, разбудил ее. «Здравствуй, жена. Здорова ли ты?» Та долго смотрела, выпуча глаза, и, наконец, уже узнала деда и рассказала, как ей снилось, что печь ездила по хате, выгоняя вон лопатою горшки, лоханки, и черт знает что еще такое. «Ну, — говорит дед, — тебе во сне, мне наяву. Нужно, вижу, будет освятить нашу хату. Мне же теперь мешкать нечего». Сказавши это и отдохнувши немного, дед достал коня и уже не останавливался ни днем, ни ночью, пока не доехал до места и не отдал грамоты самой царице.
Там нагляделся дед таких див, что стало ему надолго после того рассказывать. Как повели его в палаты, такие высокие, что если бы хат десять поставить одну на другую, — и тогда, может быть, не достало бы. Как заглянул он в одну комнату — нет. В другую — нет. В третью — еще нет. В четвертой даже нет. Да в пятой уже, глядь — сидит сама, в золотой короне, в серой новехонькой свитке, в красных сапогах, и золотые галушки ест. Как велела ему насыпать целую шапку синицами, как. Всего и вспомнить нельзя. Об возне своей с чертями дед и думать позабыл, и если случалось, что кто-нибудь и напоминал об этом, то дед молчал, как будто не до него и дело шло, и великого стоило труда упросить его пересказать все, как было. И, видно, уже в наказание, что не спохватился тотчас после того освятить хату, бабе ровно через каждый год, и именно в то самое время, делалось такое диво, что танцуется, бывало, да и только.
За что ни примется, ноги затевают свое, и вот так и дергает пуститься вприсядку. (1) Москаль — так называли русских на Украине.(2) Ятка — навес, под которым торговали на базаре, ярмарке.(3) Люлька — трубка. (Прим. Н.В.Гоголя.)(4) Плахта — нижняя одежда женщин из шерстяной клетчатой материи. (Прим. Н.В.Гоголя.) (5) Чумаки — малороссияне, едущие за солью и рыбой обыкновенно в Крым. (Прим. Н.В.Гоголя.)(6) Каганец — светильня, состоящая из разбитого черепка, наполненного салом. (Прим. Н.В.Гоголя.)(7) Свитка — род полукафтанья. (Прим. Н.В.Гоголя.)(8) Смотри, смотри, мать, как сумасшедшая, скачет. (Прим. Н.В.Гоголя.).