Свете тихий
«Све́те ти́хий» — одно из неизменяемых молитвословий православной вечерни, одно из древнейших христианских песнопений небиблейского происхождения.
Содержание
Текст
Оригинальный греческий текст: Φῶς ἱλαρὸν ἁγίας δόξης ἀθανάτου Πατρός, οὐρανίου, ἁγίου, μάκαρος, Ἰησοῦ Χριστέ, ἐλθόντες ἐπὶ τὴν ἡλίου δύσιν, ἰδόντες φῶς ἐσπερινόν, ὑμνοῦμεν Πατέρα, Υἱόν, καὶ ἅγιον Πνεῦμα, Θεόν. Ἄξιόν σε ἐν πᾶσι καιροῖς ὑμνεῖσθαι φωναῖς αἰσίαις, Υἱὲ Θεοῦ, ζωὴν ὁ διδούς· διὸ ὁ κόσμος σὲ δοξάζει.
Церковнославянский: Свете тихий святыя славы, безсмертнаго Отца небеснаго, святаго блаженнаго, Иисусе Христе: пришедше на запад солнца, видевше свет вечерний, поем Отца, Сына, и Святаго Духа, Бога. Достоин еси во вся времена пет быти гласы преподобными, Сыне Божий, живот даяй: темже мир Тя славит
Английский (используется в Американской Православной церкви): O Gladsome Light of the Holy Glory of the Immortal Father, Heavenly, Holy, Blessed Jesus Christ! Now that we have come to the setting of the sun and behold the light of evening, we praise God Father, Son and Holy Spirit. For meet it is at all times to worship Thee with voices of praise. O Son of God and Giver of Life, therefore all the world doth glorify Thee
Латинский: Iucunda lux tu gloriae, fons luminis de lumine, beate Iesu caelitus a Patre sancto prodiens. Fulgor diei lucidus solisque lumen occidit, et nos ad horam vesperam te confitemur cantico. Laudamus unicum Deum, Patrem potentem, Filium cum Spiritu Paraclito in Trinitas gloria. O digne linguis qui piis lauderis omni tempore, Fili Dei, te saecula vitae datorem personent. Amen.
Версии происхождения
Песнь «Свете тихий» — один из древнейших сохранившихся гимнов ранней Церкви. Василий Великий († 379) упоминает об этой песне в своей книге «О Святом Духе к Амфилохию»:
Отцы наши не хотели принимать в молчании благодать вечернего света, но тотчас, как он наступал, приносили благодарение. Хотя мы не можем положительно сказать, кто был творцом тех хвалений, которые читаем во время светильничных молитв, впрочем народ повторяет древний голос и никому не представлялось еще, что хулу произносят, когда говорят: хвалим Отца, Сына и Святаго Духа Бога. Если бы кто знал и гимн Афиногена, который он, вместо предохранительного врачевства, оставил ученикам, когда сам поспешал уже ко всесожжению, тот узнал бы и мысль мучеников о Духе.
— Василий Великий. «О Святом Духе к Амфилохию». Глава 29
На основании этих слов Марк Эфесский уверенно приписал авторство «Свете тихий» священномученику Афиногену Севастийскому († 16 июля 311 года), и современные греческие богослужебные книги называют эту песню гимном святого Афиногена мученика. Анализ текста Василия Великого показывает, что речь может идти о двух песнях: «Свете тихий» и другого, написанного Афиногеном. В связи с этим, высказывается предположение, что «Свете тихий» — ещё более ранний текст. Так как многие молитвы и гимны были заимствованы Василием Великим из чина Неокесарийской церкви, то возможным автором может быть святой Григорий Неокесарийский († не позднее 270 года).
Славянские Часословы атрибутировали «Свете тихий» Софронию Иерусалимскому († 644). Между тем, в Александрийском кодексе V века этот гимн уже приводится, причём в составе текстов Священного Писания. Анализ текста показывает, что гимн содержит христологию до эпохи Вселенских соборов. Таким образом, любая из версий делает «Свете тихий» древнейшим небиблейским гимном вечерни.
Богослужебное использование
В Православной церкви
Гимн «Свете тихий» поётся на вечерне византийского обряда во время совершения «входа с кадилом», перед каждением алтаря: на великой вечерне во время пения богородична (на воскресных вечернях — догматика), последней стихиры на «Господи, воззвах», клирики процессией выходят из северной двери алтаря и становятся посреди храма перед отверстыми Царскими вратами; первыми идут свещеносцы с зажжёнными свечами, затем диакон с кадилом (или Евангелием, если чтение последнего полагается в этот день) и предстоятель. Вечерний вход восходит к раннехристианскому обычаю: письменные памятники III века дают описание общих вечерних трапез христиан, которые в том случае, когда за трапезой присутствовал епископ, помимо прочего, сопровождались чином благословения вечернего света — внесением в собрание светильника. [1]
«Свете тихий» выражает благодарность молящихся за возможность лицезреть Христа, невечерний свет и Солнце правды, в то время, когда окружающий мир погружается в ночную тьму. Несмотря на свою краткость, «Свете тихий» безупречно излагает основные моменты христианского богословия:
Под пение «Свете тихий» процессия клириков входит в алтарь, что в совокупности с вынесенными светильниками символически указывает на то, что в собрании верных незримо вошёл сам Христос. Особенно торжественно вечерний вход выглядит в греческих Церквах, где сохранились обычаи общенародного пения «Свете тихий» и совершения полного входа (клирики выходят из алтаря, идут до западных врат храма и оттуда, через всю церковь, следуют к алтарю).
В Англиканской церкви
В ходе реформ XX века ряд церквей Англиканского сообщества ввели в своё богослужение новые литургические книги. В результате современные богослужебные книги Англиканской церкви, Епископальной церкви США и других позволили заменять стандартный чин покаяния, начинавший вечерню, церемонией вечернего света с пением «Свете тихий». Следствием этого стали многочисленные стихотворные переводы «Свете тихий» на английский язык.
Olga’s блог
Свете Тихий
Запись опубликована · 31 октября, 2013
К истории гимна Свете Тихий.
Время создания гимна Свете тихий и разбор мнений о его создателе с публикацией греческого, славянского и русского текста этого гимна.
1. Время написания гимна Свете тихий и его автор.
Ныне употребляющийся на Вечерне гимн Свете тихий принадлежит к древнейшим церковным песнопениям, и возник не позднее III века. Уже свт. Василий Великий упоминает об этом песнопении, как древнем. Вот слова св. Василия: «Отцам нашим заблагорассудилось не в молчании принимать благодать вечернего света, но при явлении его немедленно благодарить. И не можем сказать, кто виновник сих речений (ρημáτων) светильничнаго благодарения; по крайней мере, народ возглашает [эту] древнюю песнь… хвалим Отца и Сына и Святаго Духа Божия». Последние слова почти буквально совпадают с гимном Свете тихий, где также говорится: поем Отца, Сына и Святаго Духа, Бога. Кто был автором этого песнопения свт. Василий не знал, и признает, что не может сказать «кто виновник сих речений». В рукописной традиции этот гимн приписывается то свщмч. Афиногену (III в.), еп. Педахтоэ, который пострадал при имп. Диоклетиане, быв сожжен в огне, то свт. Софронию Иерусалимскому (VII в.), или просто надписывается Гимн светильнич (Ύμνος του̃ λυχνικου̃). Разбор мнений о принадлежности гимна Афиногену или Софронию можно найти в чтениях по церковной археологии и литургики А.П. Голубцова. Кратко передадим мысль ученого. Приписывание гимна и Афиногену, и Софронию исторически ни чем не обосновано. Приписывание гимна Афиногену произошло из-за неверно понятых слов Василия Великого, который сразу после рассказа о том, что отцы возносили светильничное благодарение, переходит к повествованию об мученике Афиногене и его песни. Песнь Афиногена, о которой говорит святой отец не есть одно и то же с гимном Свете тихий (к такому же выводу приходил и Филарет (Гумилевский). Песнопевцы. – С. 56.). Приписывание гимна св. Софронию произошло из-за того, что он упоминается в «Лимонарии» аввы Иоанна и Софрония. То, что гимн Свете тихий древнее св. Софрония не подлежит ни каким сомнениям, он читается уже в т.н. Александрийском кодексе (IV в.). Это показывает, что ко времени написания Александрийского кодекса Библии, этот гим был уже довольно известен и распространен. Следовательно, нужно признать, что время его написания должно относить не позднее, чем к III-ему веку. Кто же был его автором, для нас (как уже и для св. Василия) остается неизвестным.
2. Традиция светильничих гимнов.
Сама традиция воспевать песнь при возжжении светильника довольна древняя и уходит своими корнями в дохристианскую эпоху. По свидетельству Варрона, древние греки имели обычай, при возжжении светильника приветствовать его словами свете добрый (φως aγaθόν). Этот обычай перешел и в христианство, только, вместо языческого стихиопоклонения, он переосмысляется в христологической перспективе. Христиане изменили эту условную житейскую, языческую поговорку и вместо φως aγaθόν стали петь Φω̃ς ι̉λaρόν, переходя, таким образом, от языческой традиции благодарения вечернего света (возжжения светильника) к анагогическому воспеванию Света Божественного – Сына Божия. Действительно древние греки, будучи язычниками, благодарили сам огонь, как бы наделяя его неким сверхъестественным свойством, обожествляя его. Он податель света, жизни и т.п. Это отголосок древнего языческого поклонения стихиям, которое со временем и вошло в традицию благодарить огонь, или богов, при возжжении вечером светильника вечером, при наступлении темноты. Христиане, воссылая благодарность Богу Истинному, при наступлении вечернего света (т.е. времени, когда возжигали светильники) воспевали: Φω̃ς ι̉λaρόν κ. τ. λ., возводя таким образом свою мысль от света естественного (светильничного), который освещает ночную тьму, к Свету духовному, Свету Божественному – Сыну Божию, воплотившемуся Логосу – Христу Спасителю. Свету, просветившему нас благодатию божественной, Свету просветившему тьму языческую. Этим и объясняется христологический, по преимуществу, контекст гимна Свете тихий.
3. Богословское содержание гимна Свете тихий.
Каждая строчка этого песнопения глубока и многообразна, наполнена святым благоговением. Глубокий, озаренный Божией благодатью ум, конечно же, найдет в ней большой догматический и богословский смысл. В этих кратких стоках воспевается Таинство Троичной иконимии (домостроительства) нашего спасения. Таинство воплощения Владыки Христа. Здесь четко различаются Ипостаси Отца Небесного, Сына и Святого Духа в единстве Божества. Этот гимн научает нас и еще тому, что христиане должны воссылать благодарения Богу во всякое время, во все времена, всегда воспевать Славу Святой Троицы и неизреченное и бесценное таинство воплощения Божия Сына.
4. Предуведомление к тексту гимна Свете тихий.
Ниже мы публикуем греческий, славянский и современный русский текст гимна Свете тихий. Греческий текст взят из чина Вечерни «Велигого Орология». Славянский текст из чина Вечерни. Русский перевод гимна Свете тихий взят из книги Н. Нахимова. Текст мы снабдили некоторыми примечаниями, отчасти заимствованными у Н. Нахимова, отчасти составленными нами. Русский перевод будет в основном следовать Н. Нахимову, но с некоторыми изменениями и уточнениями, которые будут оговорены в соответствующих примечаниях. Примечания будут иметь филологический характер, затем мы дадим некоторые примечания богословско-догматического характера. Греческий и славянский тексты даны параллельно, а русский перевод дан отдельно ниже.
«Свете тихий»
Христианская Церковь сохранила некоторые богослужебные обычаи времен Ветхого Завета. Один из них — возжигание светильника перед совершением молитвы. Повеление зажигать светильник, наполненный чистым маслом, Бог дал ещё праотцу Аврааму. Затеплив огонь с наступлением темноты, ветхозаветный праведник молился Господу у себя в шатре. Впоследствии обычай зажигать светильник для вечернего благодарения Бога стал частью богослужения, которое совершалось сначала в скинии — переносном храме-шатре, а затем в иерусалимском храме Соломона. Ранние христиане позаимствовали обычай возжигания светильника и наполнили обряд новым смыслом. Об этом свидетельствует текст одной из древнейших молитв, названной по первым своим словам — «Свете тихий». О смысле молитвы «Свете тихий» рассказывает священник Антоний Борисов:
Древние христиане из-за гонений властей Римской империи не имели права открыто совершать богослужение, поэтому их собрания проходили в тайных местах — обычно в вечернее или даже ночное время. Общая молитва начиналась с возжигания светильника и пения гимна «Свете тихий». Автор этого песнопения, к сожалению, не известен. А жаль, ведь «Свете тихий» — яркое и поэтичное молитвословие. Оно говорит о нашем Спасителе, Иисусе Христе, и прославляет Его с помощью образа заходящего солнца: «Свете тихий святыя славы Безсмертнаго Отца Небеснаго, Святаго, Блаженнаго, Иисусе Христе!» — «Иисус Христос, Ты являешься тихим светом святой славы Твоего Бессмертного, Небесного, Святого и Блаженного Отца». «Тихим светом» в древние времена было принято именовать свет заходящего солнца. Христос именуется в этом песнопении «тихим светом», потому что Он пришёл на землю не в полной Божественной славе, а в виде простого человека. Вторая часть «Свете тихий» звучит так: «Пришедше на запад солнца, видевше свет вечерний поем Отца, Сына и Святаго Духа, Бога» — «Дожив до заката солнца и увидев вечерний свет, воспоём Бога Отца, Сына и Духа Святого». Этими словами мы благодарим Бога за то, что Он дал нам благополучно дожить до конца дня. Завершающая фраза песнопения выглядит так: «Достоин еси во вся времена пет быти гласы преподобными, Сыне Божий, живот даяй; темже мир Тя славит» — «Ты, Сын Божий, дающий жизнь, за что славит Тебя мир, достоин во все времена быть воспеваемым голосами святых». В этой части песнопения говорится о том, что только голосами святых может возноситься Богу достойная Его песнь. Так Церковь напоминает нам о том, что Бог всех людей призывает к святости.
Молитва «Свете тихий» исполняется на богослужении, которое именуется вечерней. Как и века назад, она призывает православных христиан благодарить Бога за прожитый день. В храме пение гимна «Свете тихий» зрительным образом дополняется сиянием зажжённых лампад, напоминающих нам о присутствии Бога. А теперь давайте послушаем молитву «Свете тихий» в исполнении хора Московского Сретенского монастыря.
Смотрите наши программы на Youtube канале Радио ВЕРА.
Скачайте приложение для мобильного устройства и Радио ВЕРА будет всегда у вас под рукой, где бы вы ни были, дома или в дороге.
Теоретический материал с занятия 13 января 2019 г.: Вход. «Свете Тихий»
ВХОД
Его смысл. Самый важный и священный обряд вечерни – вход. Самое название этого обряда вполне указывает на его суть. Священнослужители теперь входят в алтарь, приступают к престолу, очевидно, чтобы ходатайство их за верных было сильнее. До сих пор они входили в алтарь на короткое время, боковыми дверями, для необходимых священнодействий; теперь они вступают в него торжественно, чтобы остаться там для молитвы. Такое же значение прежде всего имеет вход и на литургии, на основе которой возникла вечерня, иногда заменяющая ее: как там священник входит в алтарь для принесения бескровной жертвы, так здесь он входит для принесения словесной жертвы. Со входа служба и получает более молитвенный, чем хвалебный характер, с него начинаются благословения священника, служба делается благодатнее и дерзновеннее пред Богом. «Вход совершается, – говорит св. Симеон Солунский, – для сообщения от алтаря благодати Божией и для возношения молитвы нашей». Вход имеет и другое, более таинственное знаменование, связанное, впрочем, с указанным. Он означает «то, что Единородный Сын Божий, сошедши к нам с небесных кругов, снова восшел и возвел нас на небо». Так как это совершилось главным образом через воплощение Сына Божия, то вход знаменует Его воплощение, а св. двери, подобно непроходимым вратам прор. Иезекииля, Пресвятую Деву (почему они и снабжаются иконой Благовещения). Таким образом, вход на вечерне выражает действием то, что поемый при нем Богородичен – словами. Действие сильнее слова, и пророки, когда их предсказания возвышались до особого напряжения, заменяли слова действиями (так называемыми «символическими»). Посему и тайна воплощения не довольствуется для своего выражения на богослужении словами песни и ищет более действенного выражения, в некоторой степени как бы совершаясь опять чрез это действие (как то происходит с крестною смертью Спасителя при евхаристии). Столь важное значение имеет вход на вечерне. Это поистине самый святой момент ее.
Чин входа
Из этого смысла и значения входа объясняются все частности в обстановке его, которые Типикон во 2 гл. указывает кратко, отсылая, очевидно, за подробным чином к Служебнику. По Типикону,священник при пении стиха «Яко утвердися милость Его на нас», т. е. последнего на Господи воззвах, поклонившись предстоятелю, входит в алтарь и облачается в фелонь. По произнесении «Слава» открываются св. двери, и творится вход в следующем порядке: впереди несут два подсвечника со свечами – в знак, конечно, света учения Христова (два – или для большей торжественности по сравнению с начальным каждением, когда священнику предшествует одна свеча, или, может быть, указание на два естества во Христе, как в архиерейском дикирии); за ними идет диакон с кадильницею, фимиамом которой, по св. Симеону Солунскому, «изображается благоухающая душа и жизнь Спасителя», а затем идет иерей «прост», т. е. с опущенными руками – в знак благоговения (что затем требуется и от всех возгласом «Премудрость, прости»), с опущенною фелонью (разумеется древний фелонь с передней частью до ног) – конечно, в знак благоговения по подражанию Серафимам, закрывавшим крыльями своими ноги. Служебник дополняет эти указания замечанием, что при входе «идут от десныя страны созади престола» и исходят северною дверью; последнее в знак уничижения Сына Божия при воплощении.
Выйдя из алтаря, священник (далее по Типикону) становится против св. дверей, диакон же направо от него немного наискось; диакон, немного склонившись, держа орарь тремя перстами правой руки, говорит тихо, но так, чтобы мог расслышать священник: «Господу помолимся». Священник произносит тихо молитву «Вечер и утро и полудне», названную в Служебнике «молитвою входа». Эта молитва, в которой есть выражение из самой важной литургийной песни «Тебе поем»: «хвалим, благословим, благодарим и молимся Тебе» (знаменательно!), повторяет моления псалмов на Господи воззвах (как бы принося эти моления и от священника), именно просит Бога, чтобы молитва наша направилась к Нему, как кадило, чтобы не уклонилось сердце наше в лукавые слова и мысли; просит далее об избавлении от всех ловящих души наши; молитва оканчивается славословием (названным «возглашение») великой ектении «Яко подобает Тебе», чем выражается, что начинается новая самостоятельная часть вечерни, или что последняя собственно начинается отсюда, а до сих пор было подготовление. Дальнейшие обряды входа Типикон описывает следующим образом. Диакон, став прямо («восклонився»), говорит священнику, показывая к востоку (столь благодатной для христианина стране) орарем, который он держит тремя пальцами правой руки: «Благослови владыко св. вход». Священник благословляет к востоку, говоря: «Благословен вход святых Твоих, Господи, (окончание в Служебнике на литургии всегда, ныне и присно и во веки веков, аминь». Этим выражается уверенность, что во входе участвуют и св. Ангелы, о чем прямо молится священник на молитве литургийного входа, и духи праведных, поскольку он как бы повторяет вход Спасителя на небо. Затем диакон отступает в сторону к предстоятелю, кадит икону на его месте и его самого (испрашивая этим и у него благословения на вход) и возвращается на прежнее место, ожидая конца стихиры («стиха»); по окончании ее он «входит посреде», т. е. подходит к середине св. дверей и, начертав кадильницею крест, в знак того, что Крестом отверсты нам двери неба, возглашает: «Премудрость, прости», приглашая этим к благоговейному стоянию ввиду священной важности настоящего момента, т. е. входа, как то делается и пред важнейшими моментами литургии – в начале литургии верных, пред «каноном» литургии, а также пред отпустом вечерни и утрени. (Несправедливо этот возглас считается подготовительным к песни Свете тихий или прокимну: ни то, ни другое не имеет места после входа на литургии, когда такой же возглас; на будничной вечерне, когда входа нет, возглас не указан ни в Типиконе, ни в Служебнике). После возгласа, продолжает Типикон, при пении Свете тихий, чтецы, несущие свечи при входе, подходят с ними до св. дверей, диакон входит в алтарь и кадит св. трапезу (не сказано «кругом»), священник же, поклонившись пред св. дверьми и поцеловав их, входит в них, после чего св. двери закрываются. По входе в алтарь священник, по Служебнику, обратившись к западу, со сложенными руками стоит в ожидании конца прокимна, затем кланяется и уходит на свое место, – предполагается, должно быть, как делается на практике, стояние священника при пении прокимна у горнего места. Практикой принято, что священник при входе целует не самые св. двери, которые открыты, а косяки их, вернее – помещенные на последних небольшие иконы (целование же самих дверей сохранено для архиерейского богослужения). Точно так же практикой принято св. двери закрывать не тотчас после входа, а после пения прокимна.
История входа
Уже на иерусалимских службах IV в. в храме Воскресения было нечто соответствующее входу, именно, вступление епископа за решетку (иконостас) в пещеру гроба Господня, заменявшую наш алтарь, для молитвы и изнесения оттуда благословения. Но замечательно, что такое вступление имело место на всех тамошних службах, даже на часах, за исключением одной только вечерни, на которой епископ молится не за решеткой, а пред ней (Вступ. гл., 140–142). Это последнее, может быть, потому, что вход вечером бывал на литургии, кое-где тогда совершавшейся еще вечером. Когда же литургия повсеместно перенесена была на утро, она должна была все обряды своего входа передать вечерне.
Отличие вечернего входа от литургийных. Хотя вечерний вход выработался на основе литургийных, но он существенно разнится от них тем, что совершается без Евангелия (с Евангелием только тогда, когда на вечерне читается оно) и без Даров; благодаря этому средоточием входа является сам священник. Это ему, изображающему собою Христа, тогда как на литургии Христос представляется Евангелием или Дарами, оказывается почесть преднесением кадила и свечи.
Особенности вечернего входа в историческом развитии. Курение благовоний было одною из принадлежностей царских выходов на Востоке и в Византии2209. Точно так же и преднесение светильников. Последнее в Византии взяло свое начало от ношения факелов пред Римскими августами в процессиях. Пред Византийским императором при некоторых церемониях особый чиновник, лампадарий, нес «дивамвул», драгоценный подсвечник с золоченой лампадой, края которой были окрашены киноварью. Похожий подсвечник, называвшийся «монамвул» (в эти слова входят числа 1, 2 с каким-то другим неизвестным словом), носился в Византии пред патриархом. Пред Иерусалимским патриархом в VIII-IX в. в торжественных случаях шло 12 монахов со свечами. Новоизбранного епископа в древней России провожали к царю, патриарху и в собор с 12, 8, 6 или 4 свечами, которые несли пред ним особые клирики – «пламенники», или «огненники». По Типикону Великой Константинопольской церкви, вечернему входу предшествовало три светильника.
К 140 псалму вход приурочен был, так как с этого псалма в древности начиналась вечерня. На песненной вечерне вход совершался на 8 ст. 140 пс: «яко к Тебе, Господи, Господи». Но уже Студийские уставы указывают вход после Богородична на Господи воззвах. Потому нынешняя молитва входа имеет отношение главным образом к этому псалму.В большинстве древних Евхологиев эта молитва надписывается «входная». Но Евхологий в рукоп. Афоно-Пантократорской библ. № 149 XV в. имеет такую молитву входа:
«Входу нашему, Христе Боже, к жертвеннику Твоему, всякия скверны изменену, приятися от Тебе благоволи; измыв сердца наши от совести лукавыя, сподоби молитве нашей взыти яко фимиаму пред Тобою молитвами Всечистыя Матере Твоея и всех святых Твоих, яко подобает Тебе…».
По некоторым Евхологиям, в качестве молитвы для вечернего входа (очевидно, в отличие от литургийного) положен краткий стишок, вроде нынешнего благословения входа. Так, в грузинской рукоп. Имп. Публ. библ. № 208 XIII в. «молитва входа»:
«Благословенно пришествие св. славы Твоея, Христе Боже наш всегда…».
В Служебнике Новгородской Софийск. библ. (при СПб. Дух. Акад.) № 524 XIII в. молитва входа нынешняя, но стих благословения:
«Благословенно вхождение Христа истиннаго Бога нашего» (усиление мысли нынешнего стиха).
В важнейших русских соборах XV-XVI в., как показывают рукописи их «Чиновников», должно быть, под влиянием позднейшей византийской практики, вечерний вход, так же как практиковавшийся еще тогда, в качестве остатка песненного последования, утренний вход на славословии великом, совершались каждое воскресенье с участием не только всего соборного духовенства, большею частью очень многочисленного, но и приходских священников города, даже приезжих; но уже с XVI в. в Новгороде, Пскове и даже в Москве духовенство стало тяготиться обязанностью являться на «выходы» в собор каждое воскресенье; приходилось требовать этого от него под угрозою штрафа, как то сделал, например, митр. Макарий в грамоте Новгородскому архиеп. Серапиону 1551 г.; при патр. Филарете и в Московском Успенском соборе случалось, что «по нужде один недельной поп ходил». Кроме других причин, на это сокращение торжественности могло повлиять усиливавшееся господство Иерусалимского устава, вытеснившее в России последние остатки практики Великой Константинопольской церкви, с каковой практикой Студийский устав, выросший подле нее, легко уживался.
«СВЕТЕ ТИХИЙ»
Содержание песни
За стихирами на Господи воззвах как бы в качестве заключительной стихиры следует песнь «Свете тихий», названная в греч. Часослове «Светильничное (έπιλύχνως) благодарение» и соединяющая с простотою древнехристианскую глубину и силу чувства. Песнь заключает в себе вызываемое появлением вечернего света и благодарностью за дожитие до него прославление чрез Христа Св. Троицы и Его Самого. Она распадается на три до того самостоятельные части, что их можно рассматривать как три отдельные песни.
1. Свете тихий (Φως ίλαρόν по-гречески может быть и именительный сказуемого: Ты, Христе, свет; «тихий» ввиду вечера) святыя славы (нестерпимой для нас грешных) Безсмертнаго (в противоположность закату солнечному и истощанию Христа в крестной смерти) Отца Небеснаго (откуда и видимый свет) Святаго, Блаженнаго (два главные друг с другом связанные свойства жизни Божией), Иисусе Христе (Христос как Сын человеческий).
2. Пришедше на запад солнца (доживши до заката), видевше свет вечерний, поем, ύμνοΰμεν (в благодарность за это) Отца, Сына и Святаго Духа Бога. (Троичная песнь, за которой поем уже «песнь Христу как Богу».
3. Достоин еси во вся времена (не только вечером) пет быти гласы преподобными (более наших подходящими; греч. αισίοας, блаженными), Сыне Божий, живот даяй; темже (благодарный) мир Тя славит (в нек. рукоп. εορτάζει – празднует Тебе).
Таким образом, песнь продолжает мысли Богородична (догматика) и словами изображает безгласные действия входа.
Происхождение песни
«Свете тихий», наряду с великим славословием и «Сподоби Господи», – древнейшая христианская песнь. Она приводится в Александрийском кодексе Библии V в. Это типичная христология II-III веков. О древности ее свидетельствует и то, что она потеряла имя автора. Знаменательно, что в этом отношении она разделяет участь нескольких других, тоже очень возвышенных, песней, как, например, кроме двух указанных, еще тропарей. Не слагались ли эти песни образом, подобным тому, как произведения народной поэзии, т. е. не были ли коллективными творениями Церкви? Предположение, получающее еще большую вероятность от многосоставности некоторых из этих песней, как мы видели на Свете тихий (то же – славословие великое и Сподоби Господи). Для Свете тихий называют двух авторов: нынешний греческий Часослов надписывает эту песнь: «творение древнее (намек на древнюю анонимность) или, как некоторые говорят, Афиногена мученика» (еп. Севастийского в Армении – 311 г. или другой), причем делается ссылка (в примечании): «Василий Вел. 29 гл. о Духе Св.». В славянском Часослове песнь приписывается Софронию, патр. Иерусалимскому (634–644 г.), о чем некоторые греческие Часословы делают замечание: «св. Афиногена мученика, а не Софрония, патриарха Иерусалимского, как некоторые несправедливо думают, свидетель Василий Великий». При Софронии, действительно, гимн имел уже церковное употребление, как показывает Александрийский кодекс и рассказ самого Софрония о посещении Нила Синайского. Но устав Великой Константинопольской церкви и песненное последование не знают этой песни. Св. Афиногену приписывают гимн, должно быть, на основании следующих слов Василия Великого: «отцы наши не хотели принимать в молчании благодать вечернего света, но тотчас, как он наступал, приносили благодарение. Хотя мы не можем положительно сказать, кто был творцом тех хвалений, которые читаем во время светильничных молитв, впрочем народ повторяет древний голос и никому не представлялось еще, что хулу произносят, когда говорят: хвалим (αίνοΰμεν) Отца, Сына и Святаго Духа Бога. Если бы кто знал и гимн Афиногена, который он, вместо предохранительного врачевства, оставил ученикам, когда сам поспешал уже ко всесожжению, тот узнал бы и мысль мучеников о Духе». В этом свидетельстве, по-видимому, отличается песнь со словами «хвалим Отца, Сына…», т. е., может быть, Свете тихий от песни мч. Афиногена с упоминанием о Духе Святом.
Образ исполнения
Относительно образа исполнения «Свете тихий» Типикон говорит: «и мы поем», что вполне отвечает поэтически-музыкальному характеру этого «вечернего благодарения». Но на будничной вечерне эта песнь читается («глаголет»), впрочем, не простым чтецом, а самим предстоятелем (гл. 9 Типикона), подобно другим важнейшим молитвословиям (молитвословия, читаемые предстоятелем, исчислены в 7 гл. Типикона, примечание «зри»).
Древние уставы о Свете тихий. Студийский устав требовал петь Свете тихий «вълы» (медленно и тихо?), как и шестопсалмие (о котором там в другом месте замечено, что оно поется или «глаголется тонком гласом умиленом»), как конец утрени, как предначинательный псалом на вечерне, Сподоби Господи, Ныне отпущаеши, Трисвятое и тропарь, – в противоположность Бог Господь и аллилуиа на утрене, которые, по Студийскому уставу, исполнялись «с воплем и с пением» «светлым гласом», «ясно». Это, должно быть, между прочим вследствие неизменного повторения первого рода песней на каждой службе. Этого рода пение, хотя оно совершалось всею братиею, было похоже на чтение. Отсюда колебание дальнейших уставов и споры в Русской Церкви о том, петь или читать нужно эти молитвословия, и в частности «Свете тихий». О способе исполнения последнего на бдении древние списки Иерусалимского устава говорят неопределеннее нынешнего Типикона. Груз. ркп. XIII в.: «народ: Свете тихий»; греч. ркп. XIII-XVI в. и печати. XVI-XVII в.: «и мы: Свете тихий»2225; славянские рукописи: по Служебн. XIII в. Соф. библ. при СПб. Дух. Ак. № 518 и 524 – диакон: «Свете тихий святыя славы»; клир: «Безсмертнаго Отца Небеснаго»2226.
По древнейшим слав. рукоп. уставам: «диакон, начертав крест кадилом, возгласит: Свете тихий. Премудрость, уставленный мних входящим священником глаголет:… Святыя славы»; по др. ркп.: «диакон – возгласить Премудрость прости, уставленный мних глаголет Свете тихий»; по позднейшим то же, только «и мы глаголем: Свете тихий»2229. Старообрядч. устав: «диакон – Премудрость прости. Свете тихий, и мы поем: Святыя славы безсмертнаго»2230. Обычай произносить диакону кроме «Премудрость прости» (или одного «Премудрость») пред этим или после этого еще начало песни «Свете тихий», таким образом, по-видимому, русского происхождения; но то обстоятельство, что в VI-VIII в. требовалось, чтобы важнейшие песни начинал иподиакон, диакон или даже иерей (см. Вступит. гл., с. 295–296, 307), остатком чего является и ныне запевание пасхальных ирмосов духовенством, заставляет в этом обычае видеть пережиток глубокой древности, сохранившийся в практике Русской Церкви, может быть, от господства устава Великой Константинопольской церкви. Таким же пережитком, но уже только от Студийского устава, был обычай читать Свете тихий. Этот обычай вызвал и споры в Русской Церкви. На Стоглавом Соборе царь Иоанн Грозный поставил между прочим и такой вопрос: «коея ради вины в нашем царствии на Москве и во всех Московских пределах, в соборных и приходских церквах, кроме монастырей, по воскресным вечерням и по праздничным и по великим святым, егда выход бывает, Святыя славы (т. е. Свете тихий) не поют, а говорят речью, а на заутрени в неделю и в праздники славословия не поют, якоже и в прочия простыя дни речью говорят». На этот вопрос Собор не дал отдельного ответа, а вообще постановил: «церковное пение править сполна и по чину во всем».
Михаил Скабалланович «Толковый Типикон», 4-ое издание, 2016
